Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 351 страниц)

Глава шестнадцатая

Глеб

Сигнал с ее маячка светился на экране, быстро смещаясь на карте в сторону больницы. Чуть ниже бегущая строка выводила основные параметры: сердцебиение, температуру тела, скорость передвижения.

–    А какой у них нормальный пульс? – Сур высунулся с заднего сиденья и склонился к моему плечу.

–    Шестьдесят в среднем. – Тим внимательно всматривался в ночную улицу за окном своего грузовика. – Но интересно, что у нее показатель от бега вырос незначительно. Как будто нет ни эмоциональной, ни физической нагрузки.

–    Иммейка? Поэтому? – предположил Мансур, еще ниже склонившись к экрану ее компьютера в моих руках.

Тим выдал задумчивое «хм» и пожал плечами:

–    Вообще-то нет. У них как у людей по идее. Я думаю, это связано с ее принадлежностью к кланам ирра.

На несколько минут воцарилась тишина. Маячок легко проник на территорию госпиталя, а затем и в само здание. Не особо соображал, что чувствую. Думаю, страх. Зачем мы только затеяли всю эту бесполезную возню вокруг ситуации, которая, в общем, и внимания то не стоила? Ну, выглядели три вора странно. И что с того?

Одним своим существованием я втянул ее в опасное и глупое предприятие.

–    Глеб, – Тим положил мне руку на плечо. – Не нужно нести ответственность за нее. Так ты только недооцениваешь ее.

–            И обесцениваешь, – добавил уверенно Сур.

Мы с Тимом обернулись как по команде.

–    А что? Я не первый год всю эту гибридовскую заумную чушь слушаю. Запоминаю. О! Она остановилась.

Я повернулся обратно к экрану. Показатели с маячка не поменялись.

–            Нашла палату, – прошептал Тим. – Жаль, видео нет.

Неожиданно маячок вновь сдвинулся с места.

–            Идет обратно? – удивился Сур, немного понаблюдав за траекторией.

Я отрицательно покачал головой. Вся тревога, которая до того клубилась в моей голове, умножилась и каменными тисками сдавила виски и грудь.

–            Что-то не так...

Не раздумывая больше ни секунды, я выскочил из машины и побежал к центральному входу в БСМП. Не нужно было вестись на ее уверенное «ирра». Ни запасного плана действий, ни оружия, ничего! Хуже того, представления не имел, как связаться с ее отцом или знакомыми здесь, на Земле. Я даже не знал, есть ли у нее друзья на Земле!

Лихорадочно сочиняя варианты развития событий, и стараясь не думать о худшем, я добежал до больницы. В холле горел свет. Сквозь стеклянные двери можно бьло отчетливо различить регистратуру и силуэт охранника, вальяжно развалившегося на стуле. Он изучал экран смартфона. Я бросил мимолетный взгляд на планшет Селене.

–            Ты! – возмущенно зашипел позади меня Мансур. Он тяжело дышал.

–    Она на первом этаже, в глубине здания, – обрадовался я удачному появлению друга. – Отвлеки охрану.

–            Что? Как? – Растерялся Сур.

–            Просто иди туда...

–    Глеб, это глупо. – Тимур бесшумно возник из темноты. – И ты паникуешь. Ты лучше всех строишь вероятности, но сейчас на себя не похож.

Я обвел взглядом темную парковку, уходящую за здание БСМП, и небольшую неухоженную аллею. Тим был прав, если Селене оказалась в опасности, то лучшим решением будет успокоиться. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Способ проникнуть в здание появился в голове сам собой.

–    Сур, смартфон в режим рации переведи и будь в машине на связи, а я с Глебом пойду. – Тим вновь взялся отдавать команды. Полагаю, нечто в выражении моего лица позволило ему догадаться о только что родившемся плане действий. Я кивнул ворчащему Мансуру и побежал в сторону парковки туда, где виднелся слабо освещенный въезд для машин скорой. Сегодня стоило поблагодарить мою историческую привычку влипать в неприятности. За свою сознательную жизнь я трижды посещал БСМП. Первый раз не в счет: мне бьло пять, я зачем-то проглотил аккумулятор отцовского смартфона и мало что сохранил в памяти. А вот последующие два раза я ломал кости и хорошо запомнил, что регистратура приемного отделения располагалась за стеклом и на уровне окон автомобилей скорой для удобства оформления поступающих. Там я легко мог проскользнуть незамеченным. А если повезет, то еще и удастся найти слепые зоны у камер – мы не в Москве.

–            Мне пояснить? – прошипел я на бегу Тиму.

–            По ходу соображу. Двигай давай, раз уже начал.

Мы проскользнули мимо темного реанимобиля, бегом преодолели пологий спуск на нулевой этаж.

–            Камеры не работают, – прошептал едва слышно Тим.

–            Вижу. Пошли.

Расчет оказался верным. Чтобы проникнуть внутрь, нам понадобилось всего лишь пригнуться. Маячок Селене не двигался, и мы быстро вышли к его местоположению на первом этаже. Молодая медсестра и пара пациентов, с которыми мы столкнулись по пути, вопросов не задали, да и особого интереса к нам не проявили. Тим остановился со мной рядом и вопросительно поднял брови. Я кивнул на нужную нам дверь палаты, затем отдал ему планшет, подвинул к стене так, чтобы изнутри помещения казалось, будто я вхожу один, и резко распахнул дверь.

В то же мгновение у моего горла оказалось лезвие.

–    Не дергайся. Проходи, – спокойно скомандовал его обладатель, завел меня за плечо внутрь и закрыл дверь.

Сердце в груди колотилось бешено. Источником проблем снова оказались трое ночных гостей деда, живые, здоровые и при оружии, но смотреть на них я не мог.

Все, что в конкретную секунду я мог видеть перед собой, – мою ирра, прижатую к стене. Одно лезвие упиралось ей в живот, второе в горло. По спине пробежал холод, а разум сковала паника. Ее черные глаза предостерегающе сверкнули в мою сторону. Я постарался заставить себя сообразить, что может означать ее мимика, но провалился в страх потерять ее. Она едва заметно нахмурилась. Тот, что держал нож у ее живота, потерял ко мне интерес, повернулся к ней и заговорил на тала. И возможно мне показалось, но это бьло похоже на продолжение монолога, нежели на его начало.

Голос Илмеры тихий спокойный прервал витиеватые излияния, что заметно вывело гибрида из себя.

–            Лучше не шевелись. Ты один? – прозвучал на русском вопрос возле моего уха.

Я утвердительно кивнул.

–            Если один, где приемник ее маячка?

–            В кармане, – соврал я.

–            Шерифа вызвал?

Я снова кивнул.

–            А вот это зря, – в интонации моего собеседника послышалось раздражение.

Перепады его настроения меня мало волновали. Значение имела только Илмера и

происходящее с ней. Неожиданно в груди все замерло, я перестал дышать. Тот, кого моя иммейка только что разозлила, процедив сквозь зубы «отступница», сильнее вдавил лезвие ей в живот. На темной ткани ее джемпера вокруг кончика ножа медленно проступило влажное пятно. Забыв обо всем, я дернулся вперед и тут же получил ощутимый удар коленом в бок, а в следующее мгновение все изменилось.

Несколькими плавными движениями рук Селене коснулась сначала шеи того, кто удерживал ее за горло, затем того, кто ранил ее. Оба гибрида выронили оружие и осели на пол будто подкошенные. Я моргнул, стараясь усилием воли подавить боль, а она уже бережно придерживала меня за талию, помогая выпрямиться. Мгновение, когда моя ирра справилась с третьим, я позорно пропустил.

–    Не больно? – пробормотала хрипло она, внимательно осматривая мою шею и ребра.

Я отрицательно помотал головой, стараясь отодвинуться от нее так, чтобы увидеть рану на животе. Какая разница, что со мной?!

–    Там ничего страшного. Глеб, – она нежно коснулась пальцами моей щеки, а когда я не обратил внимания на ее слова, присела и поймала мой взгляд, заставив оторваться от пугающего вида ее крови. – Глеб.

Я нехотя подчинился и поднял голову. Смотреть на низкую, хрупкую девушку с высоты своего роста и телосложения и осознавать свою беспомощность бьло невыносимо. Кем бы она ни бьла.

–    Глеб, – она позвала снова. – Я сама позволила им почувствовать себя хозяевами положения. Все совсем не так, как кажется. Это бьл самый эффективный способ узнать что-то. А на животе совсем царапина – промыть, заклеить и за неделю заживет. Слышишь?

Гибриды лежали на полу, как брошенные после спектакля марионетки, и невнятно мычали. Я молча взял Селене за руку и потянул к выходу. В памяти все еще хранилась подробная планировка нулевого этажа. Если я не смог ее защитить, то хотя бы могу позаботиться. В коридоре мы столкнулись с Тимом в сопровождении двух охранников.

– Гибриды в палате, – сообщил я на бегу. – И в первую или вторую перевязочную нужен врач. Она ранена.

–     Что произошло? – крикнул мне в спину Тим, но ответа не получил.

Внизу само собой никакого медперсонала не оказалось. Я приподнял и усадил притихшую тала на стол, после чего осторожно задрал ее джемпер. Под солнечным сплетением кровоточил тонкий порез. Ждать пока появится кто-то из местных врачей, не имело смысла. Дела действительно обстояли не так плохо, как мне виделось. Швы не нужны, даже шрама не останется. Я помыл руки, вскрьл один из стерильных пакетов на столе и постарался как можно бережнее обработать порез. Селене неотрывно следила за мной.

Закончив с перевязкой, я опустил подол ее джемпера и взглянул в теплые, черные глаза с золотым тонким ободком вокруг зрачка.

–     Что произошло?

Она вздохнула.

–    Перед их палатой наверху услышала движение за спиной, предположила, что ждут именно меня, поэтому решила немного подыграть. Ты никогда раньше не слышал про псов войны?

Я сосредоточился, стараясь вспомнить что-то подобное, но тщетно.

–     Нет.

–    Вот я тоже первый раз услышала. Они за тобой долго следили. Ты полиции сказал про освещение, но шли не за ним, а за тобой.

Я удивленно взглянул на Селене.

–    Странное совпадение, – задумчиво проговорила она. – Я еще ни разу в такое не попадала. Гибрид говорил без имен, но довольно много, в основном про тала, про людей, про некую идеологию единства Вселенной и ее созданий. А тебя называл великим потомком и будущим соратником.

–     Они еще заговорят?

–    Физически с ними все в порядке. Я их из строя вывела на пару часов, потом в себя придут. А дальше как захотят.

–     Он сказал «отступница». Почему?

–    Я упомянула, что тебя трогать не стоило, а его организация после моего вмешательства прекратит свое существование. Они не определили, что я ирра, на тала говорили очень плохо, и несмотря на срыв первоначального плана, продолжали действовать втроем – думаю, ничего существенного из себя их «псы» не представляют. – Она пожала плечами. – Только семья твоя теперь точно расстроится. Твое происхождение раскрыто, плюс здесь на пару дней остановятся поисковики.

Они тихие, но в этом городе будут выделяться неизбежно. Двое, может трое.

Я улыбнулся. Селене говорила так, будто меня должно хоть сколько-нибудь задеть раскрытие священных фамильных тайн.

–     Что тут?

Я повернулся на удивленный возглас. Дежурный стоял у входа и с любопытством нас изучал.

–    Его надо осмотреть, – ответила Селене. – Он удар по ребрам получил сильный справа.

Медик молча кивнул и направился ко мне. Моя ирра по кошачьи изящно спрыгнула с перевязочного стола, чем вызвала еще больший интерес со стороны нового действующего лица.

–    Снимите все до пояса, – рассеянно скомандовал мне дежурный, поглядывая в сторону иммейки.

Я стянул через голову толстовку и футболку, и сам же ощутил волнение и жар. Раздеваться у нее на глазах мне еще не доводилось. Хотелось повернуться и узнать ее реакцию, но делать это в присутствии постороннего бьло некомфортно.

–    Доброй ночи, – один из помощников шерифа уверенно зашел в кабинет и остановился напротив Илмеры. – Вас осмотрели? Можем побеседовать?

–     Да, – кивнула она.

Глава семнадцатая

Селене Илмера

Снова утомительное «вас». Множественное число начало раздражать, хотя скорее это реакция на стресс. Никогда в жизни ни за кого так не боялась, как сегодня за Глеба. Когда нож оказался у его горла, у меня дыхание перехватило. Когда он резко выдохнул при ударе, разум застлала пелена ярости. Я слукавила, когда сказала ему, будто все трое гибридов придут в себя. Третий возможно уже не оправится. Силу воздействия на его сосуды я не рассчитывала.

А еще очень надеялась, что местный медработник все же проявит больше внимания ребрам моего чистокровного, нежели мне. Если не просветят кости на предмет перелома, я сорвусь. Почти все силы ушли на внешнее спокойствие в присутствии Глеба, на осторожное и бережное обращение с его эмоциями, и теперь я чувствовала себя как натянутая струна. И, конечно, мне стоило заранее просчитать вероятную реакцию моего человека, согласовать с ним все возможные варианты действий. Короче, этой тала нужно бьло сначала продумать все, а потом делать!

Помощник шерифа вывел меня в коридор и, получив разрешение на запись диалога, приступил к опросу. Молодой, тоже чистокровный, он заметно нервничал наедине со мной, но очень старался выглядеть суровым, что придавало ему несколько беспомощный вид. Беспомощный и милый. Как Глеб. «Иванов П.» – гласила надпись на грудной нашивке. Я протяжно вздохнула, чем спровоцировала обеспокоенный взгляд со стороны собеседника. На такого не сорвешься.

–    Может, вам присесть? – уточнил он после того, как я закончила подробный пересказ своих действий внутри больницы.

Я мягко улыбнулась:

–     Нет, спасибо.

Помощник шерифа несколько замешкался перед следующим вопросом:

–    Зачем вам понадобилось проникать сюда ночью? Вы знаете официальные часы посещений?

–     Нет, не знаю. Я не проникала. Я прошла.

–     В охраняемое здание и к охраняемой отдельно палате?

–    Охраны не бьло ни там, ни там, поэтому никак не могу прокомментировать вопросы.

Напускная суровость чистокровного улетучилась. Он вдруг занервничал.

–     Возле палаты никто не стоял?

Я отрицательно покачала головой:

–     Нет.

Выругавшись, он приостановил запись и связался с шерифом.

–    Это ваш друг? – Не хотела быть навязчивой, но отчего-то хотелось проявить немного участия.

–    Коллега, – сдержанно ответил помощник и начал очень сосредоточенно стряхивать несуществующую грязь с манжеты рубашки.

–    Значит, друг, – резюмировала я, чем несколько испугала сурового служителя закона. – Простите. Если бы знала, что там кто-то должен дежурить, то начала бы с поисков.

–    Давайте продолжим. – «Иванов П.» постарался избавиться от ненужных эмоций.

–Да.

–    На каких основаниях вы решили, – он чуть помолчал, подбирая слова, – провести самостоятельную беседу с п... с гибридами? Что можете провести... беседу.

–     На основании агрессии в отношении подопечного Пятого правящего дома.

Помощник снова растерял суровость.

–     Что?

–    Я Илмера – дочь Гериона. Вешняков Глеб находится под опекой моего рода. Прошлой ночью трое неизвестных проявили агрессию, я была вынуждена вмешаться и остановить незаконное проникновение на частную территорию. Я закончила. Остановите запись.

–    А, – озадаченно кивнул чистокровный, потом тряхнул головой и выполнил мою просьбу.

Я виновато улыбнулась:

–     В межпланетном соглашении это есть. А «П» – это что?

–     Что? – не понял меня Иванов.

Я молча указала пальцем на нашивку.

Он с чувством прошептал ругательства.

–     Я не представился в самом начале на записи, да?

Удержаться от смешка у меня не вышло. Точно как Глеб, только старше.

–     Это я – Паша, – обреченно проговорил помощник и снова нахмурился, глядя на

меня.

–            Очень приятно, Паша. Вам теперь нужен Глеб?

Он кивнул.

–            Хотите пойти пока присоединиться к поискам друга?

–            Не могу, – сердито проговорил Павел.

В этот момент прозвучал вызов по внутренней полицейской сети и мой новый знакомый облегченно выдохнул.

–            Искренне рада, что все обошлось, – улыбнулась я.

Паша смутился, но все же выглядел счастливым.

–    Да как сказать! Связанный в кладовке со швабрами – это теперь шуток не оберется.

Я удивленно взглянула ему в глаза. Шуток? В адрес человека, пережившего кризисную ситуацию?

–    Ну да, – ответил помощник на невысказанный мной вопрос. – И от меня в первую очередь!

Его странная решимость что-то уловимо напоминала. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить: дружба между Глебом Тимуром и Мансуром выглядела именно так.

–    Вы, земляне, – чудные. – Улыбнулась я. – Но умные, красивые и милые. Зачем вам гибриды не понимаю.

Павел удивленно и немного растерянно уставился на меня. Я пожала плечами и направилась обратно в кабинет. Без Глеба окончательно стало тоскливо. И никакой другой очаровательный чистокровный не заменит мне обожающий взгляд голубых глаз. Может, притупит на время потребность в общении своей схожестью, но не заменит.

Глеб, по-прежнему обнаженный по пояс, стоял у стола и с любопытством рассматривал свои внутренности на экране. Стоило нам войти, он тут же обернулся.

–            Можете одеваться. Все в порядке, – резюмировал дежурный.

У меня будто камень с плеч свалился, я улыбнулась встревоженному «подопечному» и позволила себе окинуть его обнаженный торс восхищенным взглядом, а следом и его порозовевшие уши и смущенную довольную ухмылку. До чего же соблазнительный!

–            Могу я теперь побеседовать с вами? – обратился к Глебу Павел.

–            Ага, – согласился мой человек, излишне медленно натягивая на себя футболку.

Проходя мимо, он будто случайно задел пальцами мою талию. Я вышла следом, и

к неудовольствию помощника шерифа стояла рядом с Глебом все время опроса.

В злом умысле очаровательного Павла я не подозревала, как бы хмуро он не поглядывал на меня, мои опасения касались темы подопечности. Реакцию Глеба, увы, предсказать я не могла. Нам, по возможности, уже сегодня предстоял долгий, обстоятельный разговор наедине, где самовлюбленной ирра придется покаяться во многом. От одной только мысли я тяжело вздохнула, чем привлекла внимание обоих людей. Мой чистокровный осторожно взял меня за руку и продолжил диалог. Ему явно хотелось поскорее разобраться с формальностями.

Тепло его ладони успокаивало – мне понравился этот простой жест. Но Паша неумолимо приближался к основному.

–            Как долго вы входите в Пятый правящий дом Иммеи?

На доли секунды глаза Глеба расширились.

–            Два месяца, – ответила я за него.

Помощник шерифа подозрительно сощурился.

–            Ага, – кивнул равнодушно Глеб. Врать он умел. Не слишком хорошо, но умел.

–    Я что делаю? – Этот вопрос он мне задал, когда мы наконец получили долгожданную свободу, наставления не лезть в неприятности и отправились обратно к машине Тима.

–            Прости, – прошептала я. Чувство вины с каждой минутой только возрастало.

Глеб замешкался. Он держал меня за руку от самой больницы и отпускать не

собирался.

–            Да нет. Я... Мне... Я не очень понял, что это значит.

–    А, – выдохнула я. – Ну, это значит, что я имею право действовать по своему усмотрению в случае, если тебе угрожает опасность. Ты Соглашение не читал никогда?

Глеб отрицательно покачал головой. Мы шли быстро, и машина уже показалась из-за поворота. Из салона нам навстречу выскочил взвинченный Сур.

–            Вы в порядке? Где Тим? Он не отвечает!

–    Все хорошо. Нас опрашивали, – успокоил его Глеб. – Тима скоро тоже отпустят.

–            Что там было?

–            Давай в машину сядем и расскажу.

Сур кивнул и молча забрался на переднее пассажирское сиденье пикапа. Глеб закрыл за ним дверь, повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза.

–    Ты солгала, – произнес он спокойно, так словно ставил меня в известность о том, о чем я не подозревала. И только когда звук его голоса стих, я осознала что совершила.

–            Я соврала, – беззвучно проговорила я на тала.

Глеб помог мне забраться на заднее сиденье пикапа, обнял и прижал к себе.

Глава восемнадцатая

Глеб

Перламутровые волосы окутывали подушку и водопадом спускались до пола. Тонкие пальцы все еще лежали в моей ладони, а в чертах ее лица отражалась безмятежность. И я все еще лежал рядом, стараясь не шевелиться и не тревожить ее сон.

За окном послышался собачий лай. Либо на свалку пожаловали очередные гости, либо дикое зверье шарило по территории. В любом случае, я впервые обрадовался, что дом свой дед решил поставить на некотором расстоянии от работы. Раньше я этому факту не придавал никакого значения, но сейчас вой псов раздавался так далеко, что не мог разбудить ее, и это было важнее всего. А еще я не придавал особого значения комнате, которую дед называл моей. Она, действительно, была моей. Во всяком случае, никто кроме меня здесь никогда не жил.

Селене уснула на моей груди в машине. Сказать «да» про поцелуй в целях эксперимента – одно, к тому же дальше этого она не пошла, обмануть власти и закон – другое. Для иммейцев разница огромна. Большая ложь сделала ее усталой и ранимой. Тим помог мне донести ее до кровати.

–    Любые отношения – это сложно, – прошептал он мне перед уходом, – но это не значит, что они того не стоят.

Я приподнял голову с подушки и осторожно коснулся пальцами живота Селене там, где на джемпере темнело кровавое пятно. Зачем я пошел без предупреждения? Зачем изначально отпустил ее? Доверие? Я доверяю ей, но она не бессмертная и больше того: связалась с безмозглым человеком. Пострадала из-за него, соврала ради него, и, думаю, сделала что-то еще, о чем я пока не знаю. Она принесла в мою жизнь счастье, я в ее жизнь принес хаос.

Мысленно одернул себя. Самобичевание в сути своей ничто иное, как жалость к себе, причем в не самой благородной форме. Если Селене доверилась мне, значит, я обязан не поддаваться подобным вещам. Как только она проснется, попрошу у нее прощения и постараюсь выяснить, что еще тревожит ее разум. Хотелось сделать ее счастливой. Я прочертил кончиками пальцев изгиб ее талии, затем локтя и острого маленького плеча. Она тихо вздохнула и пошевелилась. Я поспешно убрал руку.

Ирра – воин? Что-то в этом ее переводе не складывалось, суть была не та. Думаю, в русском слова не нашлось верного, и ирра – это не совсем воин, скорее тала, обладающий узкоспециальными знаниями, навыками, гибкостью и ловкостью. Ее телосложение мало напоминало воина, и способ устранения противника, свидетелем которому я стал, говорил в пользу моих умозаключений. А еще, насколько я услышал, здесь важно определенное состояние психики. Врожденное состояние. Она сказала, что способна убить. Убийство – стресс для обычного человека, для иммейцев, логично предположить, тоже. Иммейцы загнаны на детях, их психологическом и физическом здоровье, значит, для моей тала подобные деяния не обернутся чем-то чрезмерно травмирующим, как минимум.

Хищница и довольно опасная – я не ошибся с самого начала.

Что хищница скрыла от меня? О чем умолчала? Я нахмурился, снова протянул руку и погладил прядь перламутровых волос, пропустил их между пальцами.

Ее подруга, Арга, спросила, уверена ли Илмера в своем желании продать нечто очень ценное и важное для ее статуса среди других тала. Продать через кого-то и именно сейчас... Я отпустил прядь и сел в кровати. Сначала расценил догадку как чушь, но внутри что-то перевернулось. Арге она сказала, что выбрала меня. То есть буквально выбрала... Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Досчитал до десяти.

Не чушь. Я знал, что не чушь, но боялся поверить. Да и не понимал, хочу ли такую реальность. Это слишком много. Нет?

–    Ты не спишь, – прошептала Селене. Я так увлекся своими выводами и страхами, что не заметил, как она проснулась. Уголки ее губ приподнялись в мягкой сонной улыбке.

–            Что тревожит моего чистокровного? – проговорила она хрипловато.

«Моего чистокровного». Дыхание сбилось. Я беззвучно повторил

завораживающее словосочетание.

Ее улыбка стала шире.

–            Так отчего ты так хмурился?

Я смотрел на ее лицо, освещенное лунным светом, и пытался понять, не эгоистично ли тревожить ее безмятежность сейчас.

–            Глеб, – позвала Селене.

–            Прости меня, – выдохнул я. – Прости, что пошел туда, что помешал.

Она вдруг резко села в кровати, и мое лицо оказалось в ее ладонях, а черные глаза напротив моих.

–            Ты не при чем! Это я не подумала предупредить или больше рассказать о себе.

–            Зачем ты продаешь этот свой входной билет?

–            Глеб... – На ее лице появилось беспомощное выражение.

Прекрасная тала ощущала себя виноватой передо мной и умоляла?

–            Пожалуйста, – прошептала она. – Глеб. Ты сердишься?

Я отрицательно покачал головой. Вообще, я чувствовал себя растерянным и, кажется, удовлетворенным. А еще мысли стали вязкими.

–    Платье – это то, что принадлежит мне и то, что мне не нужно. Мне нужно твое сердце! Можно оно будет моим, а не право на вход в это глупое собрание?

Я усмехнулся. Ее формулировки. Они потрясающие.

–            Это значит «да»? – Она сместила взгляд на мои губы.

–            Да. – Ей сопротивляться возможно? – Любое, какое захочешь, твое.

Отдал ей жизнь. Странно.

Селене улыбнулась и снова нахмурилась.

–            Глеб, – прошептала она.

Так еще не все?

–    Мой дядя, Крон, возглавляет вторую линию космофлота Тала. И твои расчеты. Я их суть не сама разобрала, а с его помощью. Он хочет тебя. Я тут не при чем, – поспешно добавила она. – Командира, способного вести прыгун, найти сложно, но почти невозможно того, кто может уйти на окраины. Крон считает, что ты сможешь после обучения.

Вести прыгун на окраины Вселенной? Я?

Ее пальцы бережно коснулись моих губ.

–            Для этой ирра честь, что ты захотел знать ее имя.