Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

– Дикий народ! – ужаснулся Васька, для которого плохо приготовленный или остывший обед граничил со святотатством. – И как вы так живете? Так ведь и до язвы желудка недалеко.

– Ко всему можно либо привыкнуть, либо приспособиться, – философски пожал плечами эльф и заслужил такой возмущенный взгляд со стороны соседа справа, словно только что выдал страшную тайну эльфов врагам. – А вот зимой немного раздражает лед в вине.

– Так холодно? – искренне удивилась я. – Камин не топите или дрова экономите?

– Вы не поверите, леди, но камин спасает от сырости только летом, а зимой способен обогреть разве что два квадратных метра вокруг себя. Думаете, почему наш Правитель расположил свой стул подле огня?

– М-да. Весьма предусмотрительно с его стороны. Ничего не скажешь.

– Не бывать этому! – воскликнул Васька и так хлопнул по столешнице крепко сжатым пушистым кулачком, что бокалы вздрогнули, грозя плеснуть содержимым через край.

Мои соседи, как по команде, уставились на разбушевавшегося котика, как выводок головастиков на просвет в тине пруда.

– Я не позволю родной ведьме питаться чем-то… чем– то… – тут фамилиар замялся, подыскивая подходящее сравнение, но, не найдя аналогов, просто возмущенно ткнул лапкой в ближайшее блюдо. Да так, что из тарелки брызнуло нечто жирное и склизкое на вид, щедро окропив окружающих содержимым цвета детской неожиданности. Впрочем, котик не обратил на это ровно никакого внимания. – Вот этим… – сказал наконец он. – Не вздумай это употреблять внутрь. Я сейчас.

И кот исчез со скоростью электропоезда. Именно в этот момент мажордом попытался поинтересоваться нашими именами, но был сбит торопящимся котом. Обозленный эльф поднялся на ноги и в сердцах запустил посохом в обидчика, но явно недооценил кота, Васьки уже и след простыл. Тяжелый посох гулко врезался в захлопнувшуюся за фамилиаром дверь. Заглянувший было в нее эльф с удивлением обозрел громоздкую палку и решил не входить. Мало ли что. Вдруг еще креслом запустят. Происшествие не ускользнуло от внимательного взгляда Лисицына. Ну просто само осуждение! Следопыт вообще славился прямолинейностью характера. Да и зачем ему притворяться? Хочется ему испепелить взглядом отдельно взятую ведьму, он ее тут же испепелит. Вот и сейчас он меня как раз испепелял. Он глядел на меня таким взглядом, будто примеривался, как будет душить меня собственноручно.

Брр. Просто мороз по коже. Я пригорюнилась от столь откровенной демонстрации чувств со стороны единственного человека в этом зале. Впрочем, эльфы ко мне относились ничуть не лучше. Пользуясь моей задумчивостью, сосед справа отчитывал соседа слева за то, что тот унизился до разговора с особой низшей расы, чем, несомненно, покрыл несмываемым позором себя и всю свою родню до седьмого колена. Разговор велся на эльфийском, но вот беда – эльфийский я знала достаточно хорошо, чтобы не только книжки читать, но и беглую речь понимать. Надо ли говорить, что ход беседы двух самовлюбленных перворожденных меня, мягко говоря, начинал выводить из себя. Это было последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, а стремительно портящееся настроение вообще рухнуло ниже плинтуса.

– Ушам не верю, тебя тут оскорбляют, а ты и уши развесила? – возмутился Ахурамариэль.

«Есть другие предложения?»

– Вызови их на Поединок чести. Пусть останется в живых сильнейший. Желательно ты.

«Нечего сказать, хороший совет. А если это буду не я? Что тогда?»

– Трусиха! – презрительно фыркнул меч. – С кем приходится делить организм…

«Смею заметить, мой организм, которым ты предлагаешь рисковать направо и налево».

– Ладно. – На удивление быстро согласился клинок. – А как насчет того, чтобы раздавить врага морально?

«Ну-у-у, это всегда пожалуйста, – усмехнулась я. – Когда я отказывалась от такого развлечения?»

Я ткнула вилкой в одно из блюд. На зубцы намоталось нечто неприятное, вязкое и густое на вид.

– Милорды, – вкрадчиво молвила я по-эльфийски. – Стесняюсь спросить, вы намеренно меня оскорбляете или просто рассчитывали, что я не знаю вашего языка?

Оба не просто остолбенели. Они уставились на меня с таким видом, будто узрели говорящую овцу в балагане и никак не могли разгадать, в чем тут дело: в чревовещании или в магии. Впрочем, меня ничуть не смутил обескураженный вид этой пары хамов, и я с невозмутимостью англичанки, ведущей великосветскую беседу в собственной гостиной, продолжала:

– Надеюсь, вы оба вполне отдаете себе отчет, что в свое время войны начинались и по менее важным поводам? История насчитывает великое множество подобных примеров.

Эльфы издали какой-то клокочущий звук, нечто среднее между закипающим чайником и тем звуком, что издает радиатор, когда из него сливают воду, и дружно закашлялись. Просто потрясающее единодушие. Как только первый шок схлынул, они рывком вернули отвисшие челюсти на место и хором поинтересовались:

– Уж не собирается ли человеческая женщина объявить нам войну?

Ну прямо хор мальчиков-зайчиков! Я просто умилилась.

– Разумеется нет, – пожала плечами я.

Вышло далеко не так изящно, как у эльфов, но для первого раза сойдет.

– Воевать в одиночку с кланом… Я же не самоубийца. А вот клан моего будущего супруга за оскорбление невесты принца вполне может призвать вас к ответу.

Эльфы поперхнулись и дружно закашлялись, как пара чахоточных в последней стадии. Настроение стало стремительно расти вверх. Приятно, черт побери, поставить зарвавшихся хамов на место.

– Впрочем, мы вполне можем решить эту проблему между собой.

Народ насторожился, будто ожидал от меня очередной пакости и силился ее предотвратить, но исходных данных явно не хватало.

– Надеюсь, все присутствующие знают, что такое Поединок чести? – мило вопросила я.

Собеседники уставились на меня в немом изумлении.

– Леди… – Это слово сосед справа буквально выдавил из себя по слогам. – Вы отдаете себе отчет о последствиях своего заявления? Предположим, у вас действительно есть… – Он замешкался, подбирая подходящее слово, – скажем, знакомый… И этот знакомый готов вступиться за честь дамы. Но одно дело бой между двумя перворожденными, а другое… – Он смерил меня сочувствующим взглядом, будто подозревал у меня начальную стадию разжижения мозгов. – С вашей стороны, это будет форменное самоубийство, а с нашей – избиение младенца. Вам не выстоять против любого из нас и двух секунд.

Ахурамариэль не мог стерпеть такого оскорбления.

– Что эти длинноухие себе позволяют?! – взъярился клинок, благополучно позабыв тот факт, что сам был произведением эльфийского мастера. – Все! Сейчас я из них котлет наделаю!

«Спокойствие. Только спокойствие, – мысленно ухмыльнулась я. – Не лишай меня удовольствия».

– Думаю, Гарандарэль очень удивится, когда узнает, что он мне просто знакомый, – скептически улыбнулась я. – Впрочем, сейчас речь не об этом. С чего вы взяли, что мне против вас не выстоять?

На лицах собеседников расплылась такая похожая улыбка, словно они без малого месяц тренировались перед зеркалом.

– Ты человек, – вкрадчиво заявил тот, что справа.

– Я в курсе. А вы, как я понимаю, являетесь счастливыми членами клана Золотого Дракона?

Парочка согласно кивнула.

– Замечательно! – возрадовалась я, чем вызвала острый приступ недоумения у собеседников. – Это намного упрощает задачу. Знаете, я считаю, что применять заклинание обращения в дракона к эльфам, в чьих жилах нет драконьей крови, по меньшей мере негуманно. Разбросанные по арене кровавые останки – зрелище не для слабонервных. Впрочем, даже наличие крови дракона в жилах не дает стопроцентной гарантии, что вы переживете трансформацию. Хотя в любом случае победа в Поединке будет за мной.

Эльфы не просто удивились. Наверное, так выглядела жена Лота, оглянувшаяся на Содом. Оба замерли, словно обратившись в соляные столбы: глазки вытаращены, челюсти отвисли, на лицах застыла смесь ужаса и удивления. Если бы я не разговаривала с ними до этого, приняла бы за близнецов.

Сладкий момент моего триумфа был прерван вежливым покашливанием. До меня не сразу дошло, что звук доносился изнутри, и это Ахурамариэль пытался привлечь мое внимание не свойственным ему способом. Поэтому несколько минут я беспомощно озиралась по сторонам, тщетно высматривая смертника, прервавшего острый приступ самолюбования. Глядя на выражение моего лица, эльфы пришли к неутешительному выводу, что я окончательно озверела и вот-вот сделаю из собравшихся счастливую семью реликтовых ящеров. Перспектива подействовала на них особо удручающе. Народ явно впал в тоску и уныние.

– Вика, ты действительно сможешь прямо так, навскидку выдать заклинание превращения эльфа в дракона?

«Разумеется нет! – фыркнула про себя я, героическим усилием сдержав порыв сплюнуть в сердцах. – Я блефовала».

– Ты соврала? – поразился клинок.

«Не совсем…»

– Что значит – не совсем? – напрягся клинок.

«А то и значит, – пожала плечами я. – Мне уже однажды удавалось провернуть этот трюк с превращением. Следовательно, теоретически я вполне способна это повторить».

– Очень интересно будет на это посмотреть. – Ахурамариэль преисполнился скепсиса по самую рукоятку. – Ты же не помнишь заклинание.

«Разумеется, не помню, – спокойно согласилась я. Зачем отрицать очевидное? – Я и тогда его не помнила, но близость смерти весьма способствует прочищению мозгов».

– Надо же, как натурально у тебя получилось… Даже я поверил, – задумчиво молвил меч.

И не поймешь, то ли хвалит, то ли вот-вот ввернет какую-то колкость.

«Правда? – осторожно поинтересовалась я. – Тебе понравилась моя угроза?»

– Спрашиваешь! Просто мороз по коже.

Удивленная внезапной похвалой клинка, я не стала вдаваться в такие малозначительные подробности, как полное отсутствие кожи у стального лезвия. Я заслуженно возгордилась. В конце концов, не каждый день Ахурамариэль снисходит до похвалы.

Дверь в зал резко распахнулась. Тяжелая створка неожиданно легко преодолела расстояние до стены, врезалась в нее с глухим звуком стенобитного орудия, и на пороге возник Василий. Кто бы мог подумать! Эффектно, ничего не скажешь. Просто явление кота народу. Фамилиар успел не только переодеться в поварской колпак, натянуть на себя белый накрахмаленный передник, но и прицепить на мордочку маленькие завитые кверху усики. И откуда только взял? Перед собой Васька катил небольшую железную тележку. Небольшой она была только для человека, а у котика из-за нее виднелась только самая макушка поварского колпака.

На тележке красовались газовая горелка, пара сковородок, медная турка, ножи, вилки, половник, деревянные лопаточки и прочее в том же духе. Сама железная конструкция громыхала, как старая консервная банка по булыжной мостовой. Разговоры и музыка смолкли так внезапно, будто кто-то невидимый щелкнул выключателем. Присутствующие уставились на кота во все глаза, словно стадо коров на говорящую траву. Один Лисицын буравил меня пристальным осуждающим взглядом, будто подозревал меня самое меньшее в подготовке государственного переворота.

Тем временем Василий лихо тормознул в двух шагах от моего стула, как водитель иномарки подле длинноногой красотки.

– О мон шери, мадемуазель… – нарочито грассируя, промурлыкал кот. – Уж не хочет ли мадемуазель есть один хлеб и вода?.. – Он демонстративно подцепил когтями кусочек хлеба с тарелки одного из эльфов и презрительно скривился, обнюхивая один из бокалов. – Мадемуазель сел на диет?

Василий с подозрением уставился на сидевших рядом эльфов, как на пару извергов, которым вздумалось морить меня голодом.

– О нон! – возмущенно воскликнул он. – Мадемуазель и так очень худой! Лучше скушайте этот рыбка… или нежный кусочек телятинка…

Фамилиар ткнул в сторону блюда огромным тесаком. Эльфы испуганно шарахнулись в разные стороны, явно подозревая моего кота в маниакальных наклонностях. Я покосилась на предложенные блюда и содрогнулась всем организмом. Есть такое не только не тянуло, но и думать об этих, с позволения сказать, лакомствах нельзя без дурноты.

Васька расценил мое потрясенное молчание как молчаливое согласие и сделал резкий выпад опытного фехтовальщика на тренировочной арене. Тесаки замелькали в воздухе со скоростью лопастей вентилятора. Мои соседи внезапно оказались в боевых стойках с мечами наперевес. Вот до чего доводит глупая традиция пускать в пиршественный зал вооруженных до зубов мужчин! Впрочем, надо отдать эльфам должное, до нашего прихода трапеза протекала мирно. Не то что у нас. Попробуй, собери больше двоих мужчин вместе, да еще с изобилием спиртного на столах, непременно передерутся. Видимо, поэтому открытое ношение оружия у эльфов является нормой, а у людей – проявлением недоверия к хозяину дома. Действительно, зачем таскать за собой меч, с которым и за столом сидеть неудобно, и танцевать опять же мешает, если ты не ожидаешь, что вот-вот придется отстаивать свою жизнь с оружием в руках?

К явному облегчению эльфов, кот не планировал военных действий и массовых убийств. Тесаки со свистом рассекали воздух, с удивительной точностью превращая холодное мясо и рыбу в порционную нарезку. Теперь пришла очередь сковородок. Жарко вспыхнул огонь над газовой конфоркой, с шипением вылилось на раскаленное железо оливковое масло, заскворчали, источая умопомрачительный аромат горячей пищи, продукты, заставив мой желудок нетерпеливо заурчать от предвкушения. Фамилиар разыгрывал свое кулинарное шоу как опытный фокусник. Непостижимым образом он умудрялся готовить одновременно мясо, рыбу, два различных соуса к ним и варить картошку на гарнир. Затем, когда горячее, аппетитное блюдо в виде живописного натюрморта, перекочевало на тарелку, настала очередь салата. На это зрелище реально можно было продавать билеты – аншлаг обеспечен.

Выглядело это так. Васька подбрасывал в воздух очередной овощ и взмахивал двумя разделочными ножами, крепко стиснутыми в кошачьих лапках. Блестящие лезвия с мелодичным свистом рассекали овощ, и в ловко подставленную салатницу падали уже абсолютно одинаковые кубики. Оставалось только заправить майонезом.

Я не выдержала и зааплодировала. Особенно впечатлительные поддержали. Польщенный вниманием благодарной публики, фамилиар элегантно раскланивался, прижимая одну лапку к груди, щедро посылал воздушные поцелуи, но на бис готовить отказался, чем очень огорчил своих новоявленных поклонников. Василий эффектно, как хорошо вышколенный официант элитного ресторана, водрузил передо мной закрытое серебряной крышкой блюдо с горячим и ловко открыл крышку, явив потрясенному взору собравшихся тарелку с красиво выложенными на ней румяными кусочками мяса, красной рыбы и аппетитной картошкой, щедро посыпанной мелкорубленой зеленью.

Явление очередного шедевра, которым разродился кулинарный талант моего пушистого друга, произвело на собрание поистине гипнотическое воздействие. Народ подался вперед как одно большое существо. Примерно так поступали несчастные обезьянки, когда Каа шипел: «Подойдите ближе, бандерлоги…» Один лишь Повелитель смотрел на происходящее со снисходительностью сытого льва. Складывалось впечатление, что внутренний взор верховного эльфа блуждает где-то далеко-далеко отсюда.

Васька поставил не менее внушительную тарелку для себя и, довольный, бухнулся на мои колени.

– Налетай. Остынет ведь, – промурчал он, отправляя в рот первую порцию рыбы.

Как воспитанный котик, фамилиар предпочитал принимать пищу при помощи ножа и вилки. На окружающих такая манерность кота производила не меньшее впечатление, чем тот факт, что животное может говорить. Я не заставила себя ждать. В конце концов, невежливо позволять безнадежно остыть еде. Котик готовил, старался.

– Леди, – вежливо кашлянули над ухом. – Позвольте поинтересоваться… Сколько стоит ваш кот?

Я закашлялась. Васька глубоко вдохнул, готовясь дать достойную отповедь нахалу, но подавился. Пока мы разыгрывали из себя пару астматиков, в разговор вклинился Лисицын:

– Он практически бесценен.

Следопыт спокойным, властным движением человека, привыкшего, что с ним никто не спорит, оттер опешивших эльфов от моего стула и спокойно уселся по правую руку от меня.

– Я подумал, что тебе будет приятнее компания знакомого человека, – заявил он, бесцеремонно нагружая свою тарелку едой.

17

Дагориэль устроился поудобнее. В конце концов, спешить ему было совершенно некуда: до жертвоприношения его услуги вряд ли кому-то понадобятся. К тому же уснуть при таком раскладе все равно не удастся, так почему бы не уподобиться сказителю? Сначала возникла затяжная, напряженная пауза, как бывает, когда кто-то выходит на сцену и с ужасом обнаруживает, что не просто плохо выучил текст, а все слова позабыл напрочь и оставшиеся в обомлевшем мозгу мысли мечутся в панике, не зная, что предпринять. Словом, сказать что-то необходимо, а на ум, кроме «кушать подано», ничего не идет.

Полуэльф постарался устроиться на прелой соломе с комфортом, насколько это вообще возможно в антисанитарных условиях каменного мешка, набрал в грудь спертого воздуха подземелья и начал свой рассказ:

– Вы когда-нибудь слышали об эльфийском клане Золотого Дракона?

Горыныч и Вероника отрицательно покачали головами. Движение получилось синхронным и на редкость сплоченным, только в темноте Дагориэль при всем желании не мог его разглядеть. Впрочем, он и так знал, что только эльфы могут навскидку без запинки отчеканить пару сотен великих эльфийских родов и ни разу не споткнуться. Людям этого не то чтобы не дано, просто смертным были известны далеко не все города перворожденных.

– Итак, начну, пожалуй, с того, что мать прекрасной Ярондэль – Верховная жрица Матери Драконов Леди Эллизариэль. Это очень волевая и властная женщина. Она спит и видит себя на троне. На самом деле быть Верховной жрицей практически то же, что и женой Правителя клана. То есть испокон веков так и велось. Титул Верховной жрицы автоматически предполагал замужество с Правителем клана, и до нынешнего главы клана так и было. Не знаю, в чем тут вышла загвоздка, то ли у него была личная неприязнь к Эллизариэль, то ли его не особо радовала перспектива находиться под каблуком у жрицы (в клане царит матриархат в память о прекрасной эльфийке, чья красота настолько потрясла Золотого Дракона, что он обратился прекрасным юношей, чтобы стать ее мужем), только он умудрился обручиться с Правительницей клана Голубой Розы Эльвиориэль.

Надо сказать, этот брак был выгоден обоим Правителям. Эльвиориэль получала мужа, который никогда не вмешивался в дела клана, а он, Лориндэль, жену, которая и не думала им командовать. Словом, все счастливы, все довольны.

– Кроме Верховной жрицы, – вставил Горыныч свое слово в повествование.

– Да, – подтвердил Дагориэль, – кроме Эллизариэль. И ее можно понять. Трон был практически у нее в руках, мысленно она уже видела на своей златокудрой головке корону Правительницы, – и тут такой удар судьбы. К удивлению окружающих, Эллизариэль быстро утешилась, найдя семейное счастье в объятиях среднего брата Правителя – Мистраэля. Правда, сам Мистраэль не особенно разделял ее радость от женитьбы. Злые языки поговаривали, что чересчур властная жена довела несчастного до ручки, и в один прекрасный день он просто отправился на охоту и не вернулся, оставив молодую жену растить двух детей в одиночестве. Правитель Лориндэль до сих пор разыскивает своего брата, но пока безрезультатно. В самом клане мнения разделились: одни считают, что Мистраэль просто сбежал от своей жены и живет теперь где-нибудь на Северном полюсе в иглу, радуется обществу белых медведей и любуется северным сиянием, другие – что его действительно нет в живых и к его безвременной кончине приложила руку сама новоявленная супруга после того, как муж неоднократно отказывался от убийства старшего брата, чтобы занять трон. Словом, тайна, покрытая мраком.

– И это брат Правителя! – презрительно фыркнула Вероника. Она постаралась вложить в этот звук все свое негодование к безответственности отца эльфийского семейства.

Горыныч издал нечто среднее между хрипом полузадушенной утки и всхрапом старой пожарной лошади.

– Будете перебивать, перестану рассказывать, – пригрозил Дагориэль.

Ящер и девушка благоразумно умолкли, опасаясь лишний раз вздохнуть. Вдруг и впрямь перестанет рассказывать, а в темнице других развлечений как-то не предусмотрели. Непростительная оплошность со стороны тюремщиков. Вероятно, предполагалось, что оставшиеся до жертвоприношения часы следует провести в тягостном ожидании грядущего.

Дагориэль глубоко вздохнул, устроился поудобнее на жалких клочках соломы и продолжил повествование:

– Итак, у Верховной жрицы и брата Правителя родилось двое детей. Мальчик – Мистраэль и девочка – Ярондэль. С самого начала Эллизариэль души не чаяла в дочери, а сына всегда считала неумехой, растяпой и неудачником, чему, безусловно, немало способствовали гены пропавшего без вести отца. С дочерью же было все наоборот. Любой, даже самый незначительный успех расценивался заботливой матерью чуть ли не как достижение века. Результатом подобного воспитания стала огромная взаимная неприязнь двух чад, их постоянные склоки и свары, а также многочисленные комплексы у Мистраэля и непомерные амбиции у Ярондэль. И если Мистраэль худо-бедно смирился со своим незавидным положением вечного мальчика на побегушках и тихо прячется в тени собственной матери, то с Ярондэль все не так просто.

Трудно смириться с собственной ничтожностью в глазах матери, но еще труднее жить с манией величия в сочетании с посредственным магическим даром. Сначала Ярондэль пожелала ни больше ни меньше, как стать верховным магом клана, но с удивлением обнаружила, что не только не выиграла конкурс на замещение вакантной должности придворного мага, но даже не вошла в первую десятку. Девушка тяжело переживала удар судьбы, но заботливая мамочка поспешила утешить глубоко разочарованное в жизни чадо. Эллизариэль доходчиво и весьма популярно разъяснила огорченной дочурке, что результаты были нагло подтасованы злопыхателями, чьи дети, разумеется, мизинца Ярондэль не стоят, но надо же и бездарностям где-то устраиваться, а место при дворе такого Правителя, как Армандель, на дороге не валяется. Сама же Ярондэль несомненно чудо как талантлива, а такие таланты просто не могут оставаться незамеченными.

Ярондэль подумала-подумала и… согласилась с матерью, справедливо рассудив, что Эллизариэль старше и мудрее, а значит, ей видней. Воспрянувшая духом Ярондэль решила больше не размениваться по мелочам. В самом деле зачем ей место придворного мага? Вот целый клан – это да! А еще лучше сразу два клана. С этой целью прекрасная Ярондэль заслала сватов к молодому принцу клана Голубой Розы. А что? Он хоть и молодой эльф, но перспективный, все-таки целых двух кланов наследник. Правда, сам принц счастья своего не оценил и едва не ударился в бега. Но Правительница Эльвиориэль не зря носит свою корону. Первым делом она изловила перепуганного отпрыска и засадила под домашний арест, чтобы не вздумал глупостей наделать. Затем рассыпалась перед Ярондэль в изысканных извинениях. Сказала, что нехорошо, мол, двоюродных брата с сестрой женить, такой союз близких родственников на будущем потомстве может сказаться не самым лучшим образом. Словом, и тут у Ярондэль ничего путного не вышло.

– Бедняжка, – сочувственно вздохнула Вероника, проникнувшись горькой судьбиной эльфийской девушки. – И тут у нее ничего не получилось.

– Нашла кому сочувствовать! Эта бедняжка нас, между прочим, в сырое подземелье засадила и в жертву принести обещала, – обиженно протянул Горыныч.

– И все равно она несчастная, – закусила губу девушка. – За что ни берется – ничего не выходит. Тут кто хочешь озлобится.

– Если вы оба не закроете свои рты, я закрою свой, – вклинился Дагориэль. – Вам, как я погляжу, хватает тем для дискуссий.

Змей и девушка, пристыженные, замолчали и напряженно уставились на собеседника. Полуэльф довольно усмехнулся, прекрасно понимая, что ухмылки в темноте никто не заметит. Его речи еще никто не слушал с таким жадным вниманием. И, черт побери, ему начинало нравиться настороженное ожидание публики. Жаль, что понял он это так поздно, когда нет времени что-либо начинать и что-то менять в своей жизни. А то пошел бы в странствующие барды или сказителем стал. Он отчетливо осознал свое одиночество в этом мире. Не то чтобы раньше полуэльф питал какие-то иллюзии насчет своего положения в обществе, нет. Он прекрасно знал, что никому не был дорог, его терпели, стараясь не замечать, и только. Никому нет дела до того, встретит ли он следующий восход солнца или нет. Более того, никто даже не заметит его исчезновения. Разве что мать вздохнет с облегчением, избавившись наконец от своего позора и позора своего рода. Дагориэль досадливо тряхнул головой, отгоняя печальные мысли.

Надо же, до чего додумался, мрачно усмехнулся он, расправляя плечи. Спина тут же ощутила сырость неровной кладки. Совсем раскис, ни дать ни взять кисейная барышня, только кринолина не хватает. В его роду все были воинами, включая женщин, причем как по линии отца, так и по линии матери. Он не опозорит великих предков недостойными мольбами о пощаде.

– Итак, на чем мы остановились? – спокойно поинтересовался Дагориэль у притихших слушателей.

– На том, что у Ярондэль снова ничего не получилось, – робко вставила Вероника и тут же замолчала. А вдруг скажет: «Ага! Я же просил помолчать!» и перестанет рассказывать. Но Дагориэль не прервал повествование. Он задумчиво поскреб подбородок и продолжал:

– Ну так вот. После очередной неудачи Ярондэль не пала духом и не опустила руки, хотя причин для огорчений у нее было более чем достаточно. То есть, разумеется, сначала она долго плакалась матери, сетуя на несправедливость бытия в целом и на глупость царственных мамаш в частности. Ведь ежу понятно, что лучше невестки, чем она, не найти. Верховная жрица целиком и полностью поддержала расстроенную дочь, в очередной раз заверив оную в том, что она умница-разумница и во всем превосходит других по крайней мере раза в два. Ярондэль послушала, послушала мать и решила, что два клана для такой талантливой эльфийки – не тот масштаб. Было бы из-за чего расстраиваться. Вот мировое господство – это да. Тут есть где фантазии разгуляться. Да и на очередной встрече выпускников на вопрос: «Чего вы достигли в жизни?» можно кокетливо потупиться, шаркнуть ножкой в атласном башмачке и застенчиво молвить: «А я вот Властительница мира…»

– Ничего себе размах у дамочки! – удивленно присвистнул Горыныч.

Звук гулким эхом прокатился по каменному мешку, слегка контузив окружающих.

– Уважаемый, мне понятно ваше удивление, но я, кажется, уже предупреждал, что прекращу рассказ, если услышу с вашей стороны хотя бы один звук.

– Ну правда, Горыныч, он же действительно предупреждал, – вклинилась Вероника, которой до смерти хотелось услышать историю до конца. – Вы уж извините его, пожалуйста. Он больше так не будет.

Дагориэль скептически хмыкнул, вложив в этот звук крайнее недоверие к словам девушки, но повествование продолжил:

– Итак, Ярондэль решила завоевать мир, но для этого надо было иметь минимум две вещи: деньги и армию. Поймите меня правильно, Верховная жрица далеко не бедная, но на армию наемников денег у нее не было. Поэтому Ярондэль решила создать армию с помощью магии.

– Это как? – Змей так удивился, что с размаху шлепнулся на пол.

Вероника высоко подпрыгнула от неожиданности и испуганно вцепилась в руку полуэльфа. Дагориэль скривился от боли, благословляя темноту за то, что не опозорил себя недостойным воина проявлением чувств, и попытался отцепить от себя перепуганную девушку. Не тут-то было. Мертвая хватка Вероники сделала бы честь хорошо натасканному бультерьеру, и отцепить ее, сохранив при этом конечность целой и невредимой, не представлялось возможным. Рукой Дагориэль, как ни странно, очень дорожил, можно сказать, был к ней нежно привязан, а потому вскоре плюнул на бесперспективное занятие и продолжал рассказ.

– Мне понятно недоумение нашего зеленого друга. Создать армию с нуля! Сотворить нечто новое, чего раньше не было, требует огромных энергозатрат и способностей к определенным видам магии. Проще говоря, надо быть либо творцом, либо некромантом.

– Творцом? – Эхом переспросила Вероника. – Первый раз о таком слышу. Что это значит?

– Дар творца делает из неживого живое.

– Понятно, – радостно закивал Горыныч. – Он делает из мертвецов зомби.

– Почему зомби? – несколько опешил Дагориэль.

– Ну… Делает неживое живым, – практически по складам, как умственно отсталому, пояснил Змей.

– Нет. Мертвецов поднимают некроманты. А творцы… – Полуэльф погрузился в молчание, размышляя, как доходчиво объяснить очевидные для любого эльфа вещи. – Ну например, гипотетическому магу (некроманту или творцу) захотелось присесть на стул, но сам он принести стул не может. Некромант для этой цели оживит мертвеца и тот принесет ему стул. Творец наполнит жизнью мебель и стул сам придет к нему.

– Ой! Я, кажется, читала об этом! – радостно захлопала в ладоши Вероника.

– Правда? – искренне удивился полуэльф.

В отличие от некромантов творцы были большой редкостью и рождались только среди эльфов. Но такое и среди перворожденных случалось чрезвычайно редко.

– Да. Кажется, книга называлась «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». Там один кукольник наделал целую армию деревянных солдат и оживил их с помощью волшебного порошка.

У людей, оказывается, занятная литература! Досадно, что в прошлом ему как-то не приходило в голову посетить человеческую библиотеку. Он вообще не покидал пределов эльфийских владений, а теперь уже ему путешествия явно не светят.

– Нечто вроде этого, – кивнул он. – Только волшебный порошок тут не главное. Итак, Ярондэль решила взять судьбу в свои руки и создать собственную армию самостоятельно. Но вот беда: некромантия, как темное искусство, у эльфов не в чести, в школе такого предмета не преподают и книги хранятся в закрытых книгохранилищах под грифом «Секретно», а о творцах ничего не слышно уже с тысячу лет. Впрочем, трудности ничуть не охладили пыл прекрасной Ярондэль, даже раззадорили. Она начала с того, что добыла пропуск в одно закрытое книгохранилище. Но все, что ей удалось получить по интересующему вопросу, имело скорее обзорно-теоретический характер. Никакой конкретики, сплошные прогулки вокруг да около. Казалось бы, вот и настал конец мечтам о мировом господстве. Но тут свою роль сыграл его величество случай. Ярондэль опасалась чересчур явно выказывать свой интерес к запрещенной литературе, поэтому ей невольно пришлось просмотреть множество книг по совершенно разным разделам магии. В частности, исследования какого-то мага в области разведения магических животных. Эта книга вдохновила Ярондэль попробовать себя в выведении новых видов животных. Ее не остановил даже тот факт, что автор замечательного труда закончил свою жизнь в желудке одного из созданных им монстров.