Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 178 (всего у книги 351 страниц)

Глава пятая

Глеб

Ховербайк был бы быстрее и обходился бы дешевле. Тим примерно раз в полгода напоминал мне об этом, в период, когда я пошлину за дороги вносил – у наземных трасс она бьла выше, чем у воздушных почти в два раза. Но увещеваниям я никогда не внимал. Мой мотоцикл – вещь уникальная. Он столько пережил.

Расстаться с ним – все равно, что предать старого друга.

–    А мне нельзя быть поблизости? – умоляюще вопрошала в моих ушах соблазнительная Селене. На внутренней стороне защитного экрана, у правой руки светилось ее изображение. – Вы меня не заметите.

–    Ирра Илмера, – строго проговорил я, поглядывая на ее хитрое личико. – Не пытайся мной манипулировать. Ты звонишь мне полуобнаженная из кровати только в двух случаях. Первый – ты проспала мой звонок, но тогда ты взъерошенная, смешная и милая. Второй – ты собралась добиться моего согласия на что-то, и тогда ты невероятно соблазнительная, обворожительная и... В общем, вот прямо как сейчас.

Собеседница сердито фыркнула. Весь налет томной неги вперемешку с сексуальной обидой слетели с нее вмиг.

–    Доверься мне, – проговорил я с улыбкой, наблюдая, как разгневанная фурия с серебряными волосами нервно застегивает рубашку. Мои слова окончательно вывели ее из себя.

–    Тебе я доверяю. Я ему не доверяю! – Она вскочила с кровати и направилась в гостиную. Теперь будет бегать по дому, как маленькая хищница по клетке. – Зачем было назначать встречу за платформой, так поздно и еще в родовом поместье? Дом Первых – одно сплошное недоразумение! Чего там делать?

–    Ты так не думаешь, – мягко поправил я ее. Я не защищал Мио или его род, просто Селене, действительно, так не считала. Она злилась, вот и все. А еще боялась за меня – золото почти целиком затопило радужку ее глаз.

–    Не думаю. Но мои вопросы это не отменяет. – Прозвучало агрессивно. Вспышки гнева проходили у нее быстро, так что уже доли секунды спустя она виновато пробормотала. – Можно, я хотя бы слушать буду?

Постарался сдержать смех. Прекрасная ирра выглядела такой несчастной и потерянной, захотелось вернуться, обнять ее и сидеть с ней на руках, пока не заснет. Она устала сегодня: сначала общежитие академии, потом океанская платформа Биомедицинского исследовательского института, теперь я.

–            У тебя есть мой маячок.

–            Не хочу маячок, тебя хочу, – она окончательно расстроилась.

–            Я позвоню сразу, как закончу. Договорились?

Она кивнула.

–    Ну, вот и славно, – я улыбнулся. – Это будет быстро, поверь. Я пузырей дольше, чем десять минут не выдерживаю.

Селене рассмеялась моей формулировке.

На этом пришлось временно расстаться. Ощущения и впрямь накрыли неприятные. Тоска по ней, раздражение от необходимости тратить выходной вечер на бестолкового тала, что-то еще, вроде лени. Не особо я горел желанием общаться с Мио. В общем, краткость – сестра таланта.

–    Слушай, ты, самовлюбленный глупец, – категорически невежливо начал я свою краткость, стоило воротам распахнуться. Говорил я, само собой, в камеру. – Подними свой первородный, ленивый зад с удобного родительского дивана. Жду тебя в километре отсюда по трассе, на озере. У тебя десять минут. Не опоздай, принцесса Ай-Аннэ.

Закончив с вопиющей для члена Совета наглой речью, я подмигнул невидимому собеседнику, послал воздушный поцелуй и выдал свой любимый маневр. Поднял «опасное» облако гравия из-под колес. Старт вышел красивым, Герион бы оценил.

Что я выучил о тала за эти годы? Они так же легко выходят из себя, как и люди, подвержены тем же эмоциям, что и люди, испытывают тот же стресс, так же болеют. Разница лишь в том, что их социум в целом и физическое здоровье каждого индивида более совершенны и устойчивы к встряскам. Вывести из себя одного, отдельно взятого молодого тала, и тем самым сделать уязвимым – легко. Слишком чванливый, избалованный теплицей родового поместья тип, чтобы понимать, какие мысли могут крутиться в голове того, кто с семи лет охотился в полях с винтовкой наперевес. Он и впрямь решил, будто я позволю ставить мне условия?

Маленькое озеро Сый-Суу на границе заповедных территорий было оснащено экопарковкой и открытыми зонами отдыха – идеальное место для тихих задушевных разговоров и приятных прогулок. Селене любила проводить здесь время в одиночестве или со мной. Окрестности я знал хорошо.

Золотой мальчик явился вовремя и был чертовски взбешен. Я с усмешкой осмотрел его первородный и чрезмерно эмоциональный лик.

–    Привет, принцесса. Смотри-ка, не опоздал. Я думал пока укладку сделаешь, пока мама штаны принесет... – Доводить его до белого каления, пусть и в стратегических целях, было делом азартным и весьма приятным.

–    Это ты хотел встретиться, а не я, – процедил тихо Мио. – Мне беседы с безродным землянином ни к чему.

Он возвышался надо мной и садиться напротив явно не собирался. Я откинулся на спинку лавки и заулыбался шире. Селене описала мою родословную, и, как выражался Крон, слабой историю моей семьи не назвал бы ни один тала, что, в общем, бьло забавно, учитывая все переживания матери относительно «палачей». Иммейцам нравилась эта неоднозначность.

–    Слушай, я – прыгун, ты бы сбавил обороты. Я ведь анализирую все, что ты говоришь. «Безродный»? Не нужно так уж сразу выдавать все свои страхи и желания.

Ноздри у парня раздувались, на скулах ходили желваки.

–            Сядь, – я указал на лавку напротив себя, – эомелии Мио.

Он чуть помедлил, реагируя на издевку в моем тоне, затем расположился на указанном месте, скрестил руки на груди и уже спокойнее произнес:

–            Ты ревнуешь.

–    Само собой. – Я пожал плечами. – Какой-то левый тип пытается меня оттеснить от моей избранной. Права какие-то на ее внимание предъявляет.

Белые брови Мио уехали вверх, он растерял весь свой воинственный вид.

–    Она назвала тебя ийнэ. О чем ты можешь волноваться? Ты разве не веришь в ее искренность и в ее личное имя? – Мио нахмурился, очевидно заподозрив меня в недоверии к любимой.

–    Здоровая ревность основана не на недоверии, тупица, – усмехнулся я. – Конечно, если ты – больной псих с желанием контролировать все и вся, то не спорю, обосновывай себе ревность, как вздумается, но в моем случае речь идет о ее свободе выбора. Мне неважно, что я знаю имя. Если она полюбит другого, я отпущу ее.

–    Отпустишь? – Мио увлекся моей последней формулировкой настолько, что не обратил внимания на оскорбления.

Я рассмеялся.

–            Эомелии Мио, ты прав, ты мне не конкурент.

–            Почему?

–    Если бы ты знал эту ирра, ты бы не задавал столь глупые вопросы, и тебя бы не удивляла моя позиция.

Мио поджал губы, но желание узнать скрытое от его глаз бьло сильнее, чем первородная гордыня.

–            Поясни.

Есть то, что Селене любит больше всего во Вселенной, больше меня, – свобода, но вслух я проговорил:

–            Обойдешься. Я твою рожу терпеть собрался не для этого.

–            Так, уж проясни для чего, – завелся опять Мио.

–    Каким бы тупицей ты не был, – ладно, это бьло необязательно, мне просто понравилось унижать принцессу, – в одном мы сходимся. Ипмере нужно вернуть платье...

–    Я этого не говорил, – огрызнулся Мио. – Я всего лишь сказал, что ожидал ее в Совете.

Я пожал плечами:

–            Так скажи, трусишка.

Получилось ласково, но палку я все же перегнул. Первородный скрипнул зубами и вскочил, как осой ужаленный.

–            Ты не заигрался, эомелии Глеб?

–    Нет. Мне тебя дразнить нравится, ты бесишься, как ребенок. Забавно выглядит со стороны.

–    Довольно странная позиция для того, кому нужна моя помощь, – Мио сощурился и склонился к моему лицу. – Верно? Ты явился сюда только, потому что я первородный.

–    Не угадал, – в той же манере отчеканил я. – Мне плевать на рода. Я здесь, потому что ты – не бестолковый пузырь.

Комплимент принцессе понравился, она у меня явно знала, кого называет этим словом эомелии Глеб – притча во языцех. Прижилось у курсантов, затем у преподавательского состава, а дальше легко вытекло за пределы академии. Какой тала хочет быть мыльным пузырем в глазах эомелии Глеба? Никакой. Я хорош!

–    А еще ты достаточно глуп, чтобы верить, будто влюблен в Илмеру. – Погладили по самолюбию и хватит.

–    Влюблен? – Русский язык я бы ему учить не советовал. Простое слово, а произношение исковеркал так, будто сложнейшую фразу заставил себя выговорить. – Я влюблен! И подольше тебя!

Что ж. Перевести смог. Даже с тала слово совместил. Это интересно.

–    Короче, мне нужен твой голос и твое влияние. Ну, или хотя бы просто не суетись под ногами со своими агрессивными страстями.

Очередной приступ бешенства Мио пережил достойнее предыдущих – успехи делает быстро.

–            Она знает, что ты здесь?

Я кивнул:

–            Само собой.

–            Значит, ей нужна моя помощь.

Развеселил меня по-настоящему:

–    Не льсти себе, принцесса. Она категорически против, а тебя убить хочет за твою выходку на приеме. Да и все, что она о тебе вспомнила со школы... – Я изобразил сожаление. Слегка переиграл, правда. Или не слегка. – Скудная информация, но по ней ты бьл знатной сволочью.

Мио отпрянул, поджал губы и уставился на меня исподлобья.

–    Так что ничего достойного, благородного, умного, вечного и доброго она от тебя не ждет. А знаешь, что меня больше всего в этой ситуации веселит?

Первородный челюсти сильнее сжал, но взгляда от меня не оторвал. Значит, ответ услышать хотел.

–    Веселее всего, что ты сам себя в этот тупик загнал. – Я поднялся. – В общем, подумай над моим предложением. Будут мысли, решения, выводы – звони, еще раз приду, на твою рожу посмотрю.

Я смерил напоследок тупицу насмешливым взглядом и направился к парковке.

–            Глеб! – Оклик стал неожиданностью.

Я обернулся и удивленно взглянул на Мио. Нас разделяло метров пять, может, семь.

–    Почему ты сказал, что мои чувства иллюзорны? – Он не выглядел агрессивным или заносчивым. Вопрос задал серьезно, почти спокойно. Все же не ошибся в его сущности.

Я пожал плечами.

–    В одной довольно известной на Земле книжке увещевают «любить ближнего, как самого себя».

Мио нахмурился:

–            И как это понимать?

–    В основном слова трактуют, как напутствие относиться к окружающим хорошо, но я бы вложил немного иной смысл. Невозможно любить другого, пока себя не любишь, пока в равновесие со своим внутренним миром не пришел. Если тебя что– то тревожит или гнетет, то свои страхи и боль ты переложишь на того, кого желаешь, под эгоистичным лозунгом «я хочу быть твоим ийнэ» и, поверь, к истинному чувству это не будет иметь никакого отношения. Продолжать? – Мне было крайне любопытно, как далеко готов зайти первородный в поисках ответов.

–Да.

Что ж, неплохо для бестолковой принцессы.

–    Когда любишь женщину по-настоящему, то ты просто в восторге от того, кто она и что она, с самого начала. Она попадает в поле твоего зрения впервые, и ты уже тихо, спокойно знаешь: вот та, с кем ты будешь, кто примет тебя. Не бывает такого, что ты не замечал ее или ненавидел, а потом вдруг полюбил – это не более, чем внутреннее отражение твоего «Я», перенесенное на объект твоего внимания. Нет невзаимной любви. То, что ты испытываешь к Илмере, – всего лишь твои страхи, принявшие безопасную для психики форму. Загляни в глаза своим страхам, эомелии Мио, повзрослей. Пока же ты делаешь мою ирра ответственной за свои неудачи. Уж не знаю, в чем они у тебя заключаются, и почему так пугают. – Я махнул рукой. – До встречи, принцесса.

Как по мне, свидание прошло успешно. Мы не подрались, и даже почти услышали друг друга.

Выехав с парковки, я набрал номер Селене. Золотые, широко распахнутые глаза взглянули на меня с экрана и резко почернели. Я улыбнулся и сосредоточил внимание на дороге. Всего мгновение, а на душе тысячи эмоций. Бестолковому первородному не понять, какие чувства рождает эта женщина на самом деле. Ладно, черт с ним, скоро повзрослеет и отстанет.

–            Все хорошо. Мы поговорили. Он тупица, но, думаю, со временем поумнеет.

–    Глеб... – Заканчивать она и не собиралась. Это было что-то вроде «я молча и категорически не согласна с твоими действиями».

–    Ой, да, ладно. Ну, настучит он на меня первому кругу, ну, погрозят мне пальцем, и что с того?

–            А репутация твоя?

Я засмеялся.

–            Ирра Илмера, репутация моя у меня уже есть, поздно паниковать.

А теперь она начнет капризничать, только далеко не как ребенок.

–            Я хочу тебя обнять. Хочу тебя в кровать. Немедленно!

В точку.

–    Я тоже хочу себя в кровать тебе. – Подшучивать над ней в такие моменты было приятно.

–            Я серьезно!

–            Я тоже.

–            Глеб!

Какой тала тебя выдержит, девочка моя? Правильно. Никакой.

Глава шестая

Илмера Селене

Я опиралась плечом о стену, и, признаться, слегка паниковала. Возможно, не совсем паниковала, а нервничала – разобраться в себе в конкретный момент времени не представлялось возможным. Глеб поймал мой взгляд на мгновение, улыбнулся и сжал мои пальцы. Это помогло.

Мы стояли у выхода к орбитальным лифтам в ожидании Арги. Мансур только подошел, и выглядел он неважно: тихий, немного бледный, бросал быстрые взгляды на пропускной контроль. Месяц прошел с того момента, как он узнал, что Арга вошла в экипаж, а они еще ни разу не встречались. Если бы я знала, что комиссия вьдаст досрочное заключение, организовала бы им контролируемый диалог, но нет! Я зачем– то решила дать время Суру привыкнуть к мысли о работе в команде с ней, не травмировать его лишний раз после сложных разговоров с матерью, и в итоге невозможно прогадала!

«Черт!» – беззвучно произнесла я.

«Ирра Илмера», – Глеб посмотрел на меня с укоризной. Ну, само собой, никто не заметил, а он заметил, хотя, казалось, все внимание сосредоточил на Мансуре. Черт!

Какой из меня психолог-лингвист его экипажа? Никакой! И зачем это внезапное собеседование?!

Хорошо, я знала зачем. Комиссии нужно было убедиться в готовности экипажа, слаженности и прочее. Мы провалим тест. Я его уже провалила.

Тим стоял с другой стороны от Сура и с любопытством изучал его мимику.

–            Кончай пялиться, – огрызнулся Мансур.

–            Не, – Тим заулыбался. – Я тебя первый раз таким вижу. Это интересно.

–    Исследователь хренов, – прошипел недовольно Сур и тут же вздрогнул. Из сканера на противоположной стороне зала вышла Арга, за ней следовал ее чемодан. Эластичный хирургический скафандр на ней отливал серебром – откуда мы ее выдернули, не знал никто, в том числе мы сами. И сомневаюсь, что когда-нибудь узнаем.

Как ни странно, этот факт привел меня в полное равновесие. Я не могла положиться на Сура, стабильным он не бьл, но Арга... Она профессионал. Ей я могла с легкостью довериться, и поняла это только что.

–    Привет, – поздоровалась она с Тимом на русском – он на ее пути стоял первым – и лучезарно улыбнулась.

Тим с радостью раскрьл объятия.

–            Привет! Потрясающее произношение!

–            Спасибо. – Она с явным удовольствием обняла нейроморфа.

Затем помахала мне и поздоровалась с Глебом.

–    Здравствуй, Мансур. – Ее взгляд, направленный на затихшего и замершего пилота, бьл полон нежности и ласки. Сур, кажется, даже дышать боялся.

Точно боялся. Арга его обняла без предупреждения, и он со свистом втянул воздух в легкие.

–    Миоэлу аматэ, мелии Арга, – придушенно пробормотал Мансур официальное теплое приветствие куда-то ей в волосы.

Самая уважаемая, блещущая красотой Арга? Я впервые увидела масштаб катастрофы. Он не просто в нее влюблен, он ее обожает, причем в не самом лучшем смысле этого слова. Установил на пьедестал идеальную, совершенную нейри, и считает себя недостойным ее любви и внимания. Это плохо, это очень плохо.

Я думала провал будет из-за бесконечных споров между этими двумя, а провал случится из-за заторможенного, потерянного пилота, неспособного выполнять свои прямые обязанности.

Арга никак не отреагировала на его реплику, только на последок, отпуская, ласково ладонью по плечу провела, отчего Сур покраснел. Серьезно! Этот бестолковый ул все еще мог краснеть. Я-то думала, он стыд окончательно потерял года два назад.

–            Пошли? – Тим развернулся и направился к свободной кабине.

–    Пошли, – бодро вторила ему Арга, а после, к общему удивлению, взяла Сура за руку и повела его за собой. И независимый, буйный ийдэ с репутацией дикого землянина послушно шел за созданием в два раза меньше себя, над широко распахнутыми зелеными глазами при этом брови стояли домиком. Должно быть, самый беспомощный ийдэ в истории Тала.

–            Я так же тупо выглядел? – весело прошептал возле моего уха Глеб.

Я усмехнулась и отрицательно покачала головой.

–    Ну, уж нет. Ты бьл восхитителен. – И сменила тему. – Глеб, его поведение создаст проблемы.

Он положил руку мне на талию, что не ускользнуло от окружающих тала – нетипичное поведение в нашем социуме, но таким образом у Глеба и сложилась его репутация, – и остановился за чемоданом Мансура. Я повернула голову, чтобы посмотреть чистокровному в глаза. Он моих переживаний не разделял, или, может, не хотел показывать и намека на сомнения, чтобы я чувствовала себя увереннее. В любом случае, когда мы все вместе ступили в кабину лифта, я в очередной раз успокоилась. Как минимум, Арга частично могла контролировать Сура. Пока что.

Автоматика считала биометрию, и мы поехали наверх.

–    У стабилизатора перегрузок погрешность занижена, – через минуту нарушил тишину Тим.

Мансур усмехнулся. Это бьло почти похоже на прежнего Мансура, но только почти.

–            У тебя уши, как у... – он помедлил, пытаясь подобрать подходящее сравнение.

–            Как у нейроморфа? – хмыкнул в ответ Тим.

–            Ага.

–    Не занижена, – вмешалась Арга, с любопытством глядя на Тимура. – Она к концу подотчетного периода просто сбивается. Эксплуатацию не приостанавливают при показателях из зеленой зоны. Но ты, действительно, чувствительный – это интересно. Тебе не больно? Голова не кружится?

–            Нет. – Тим отрицательно покачал головой. – Просто, как факт отметил.

–            Все равно интересно.

–            Интересный какой, – пробурчал Сур, глядя себе под ноги.

Вообще-то, он смотрел на пальцы Арги, сжимающие его ладонь, а про ноги всего лишь делал вид.

–   Нас анализировать начнут сразу же, как попадем на челнок. Формально челноки принадлежат космофлоту, но обслуживанием занимаются специалисты исследовательской станции, поэтому могут считаться ее территорией. Нам дадут скорый с соседней станции, чтобы подставные пассажиры уже были на борту, так их не отследить. – Голос Глеба звучал спокойно и даже безмятежно. – Такие маневры запрещены, но с учетом уровня секретности проекта, предварительного статуса экипажа экспериментальной формы Каме и нашего согласия на проверку личных данных, следить будут. Легче всего понять, с кем имеешь дело, не через тесты и собеседования, а вот так, через наблюдение. Я бы еще ставку сделал на барахлящий челнок или какую иную внештатную ситуацию.

–     Внезапность – наше все? – тихо уточнил Тим, рассматривая Глеба исподлобья.

–   Добиться таких полномочий от Совета? Думаешь?

–    В любом случае, – пожал плечами Глеб, – раненых тала организовать можно, так же как техническую неисправность, сбитый курс или паническую атаку автопилота.

–    Да, зашью, не вопрос, – усмехнулся Тим. Арга вторила ему. Звучало, действительно, забавно, хоть и нервозно.

Остаток пути мы поднимались в молчании. С одной стороны, мне не хотелось верить, что мой капитан прав, поскольку это означало бы, что первый круг Совета предоставил право отдельно взятой организации под предлогом секретности оказать чрезмерное давление на психику экипажа, не прошедшего стажировку второй ступени, а это уже нарушение гражданских прав, не достойное идеологии тала. С другой стороны, Глеб был прыгуном, и в подобных вопросах не ошибался.

Кабина медленно остановилась. Я взглянула в глаза Арге, она согласно кивнула мне в ответ – ее мучили те же мысли. Сур и Тим, вдвоем, смотрели на Глеба в немой готовности.

–    Арга, – тихо скомандовал наш капитан, стоило автоматике разблокировать дверь, – отпусти его.

–     Да, – Арга беспрекословно подчинилась. С моей талии Глеб тоже руку убрал.

–    Ирра заходит в челнок первая, следом Тим, после Арга, Мансур. – Он покосился на меня, убедился, что я поняла направление его мыслей, и вновь сосредоточил внимание на двери.

Вероятнее всего, нас будет ждать холодный прием – мне бы стоило расстроиться, это уже вопиющее нарушение гражданских прав, но я испытала лишь легкое волнение от предстоящей схватки. Может быть, втайне я давно ее хотела. Довольно скучно жить одними тренировками. Последний раз некое подобие полевых действий у меня было три года назад, в Солнечной долине, да и там всего лишь пробежалась. Ну, на чистокровного иногда охочусь, но это не считается, он всегда сдается на третьей секунде, довольный и счастливый. Даже не сопротивляется, уворачивается только со своими горящими голубыми глазами и смеется, а после, когда я меньше всего ожидаю, резко дает поймать себя. Кто на кого охотится, еще разобраться.

Я вышла из лифта, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям.

Окружающая реальность, само собой, не таила ничего подозрительного. По приемному залу с обзорными площадками, кабинами отдыха прибывающих, пищевыми блоками прогуливались тала, парами, семьями или по одиночке, иногда взгляд выхватывал высокопроцентных гибридов. Приметила группу граждан Земли в сопровождении служащих посольства. Они направлялись к лифтам, и мы явно привлекли их внимание, но это из-за Глеба – дело привычное.

В соседнем помещении ситуация не отличалась. Все та же размеренная повседневная жизнь на орбите.

Ребята следовали четко за мной, Глеб был замыкающим. У пятнадцатого сектора я остановилась, как того требовала инструкция безопасности и подождала, пока багаж пройдет проверку, лишь после этого ступила в поле сканера. Глеб ожидал проблем именно на челноке. Я глубоко вдохнула, выдохнула, и организм впал в привычное состояние аншии: сердце размеренно стучало, пульс не тревожил скачками, адреналин не мешал мыслить – состояние покоя и безмятежного участия. Я слышала мир, я видела мир, я ощущала мир – я есть жизнь, я есть суть. Я слышу голос Великой Вселенной. Кюн-Нейр аншии апар Эолуум. Ирра Эолуум-ма.

Свет пронизывал все, строя тысячи оттенков и их отражения в каждом из существующих предметов. На темной матовой поверхности закрытого шлюза я видела стоящих позади меня, знала их движения. Звук проникал повсюду, смешиваясь в хаотичную какофонию, каждая ее доля дополняла бесконечные отражения в моей голове. Стоило шлюзу раскрыться, и глухое, едва уловимое эхо донесло до моих ушей обрывок непростой фразы: «они идут». Без аншии я могла бы пропустить это, но Глеб знает все и всегда. И, конечно, запахи. Ступив на челнок, я поняла о его обитателях больше, чем они сами хотели бы раскрыть.

Высокий инша из касты воинов – его выдал крошечный край завитка на коже под правым ухом, который то и дело выглядывал из-под высокого ворота гражданского скафандра – проявил к нашей группе поверхностный интерес, как поступил бы любой попутчик на его месте, и особое внимание уделил Глебу. Человек должен был привлечь внимание и привлек – как по нотам. Вот только пульс «случайного попутчика» временами учащался. Для инша погрешность была приемлемая, в военной академии на подобном внимание не заостряют, в конце концов, не ирра тренируют. Он пах землей и орехами Мииль-Нэ.

Второй инша был ниже рангом и чуть более эмоционален. Тревога заставляла его дыхание сбиваться, а зрачки временами расширяться. Он ел те же орехи. Кожа на его ладонях хранила запах багнака. Он спрятал оружие под сиденьем.

Третьим пассажиром была алая тала. Печать ее возраста удалил косметический комплекс, и она испытывала контролируемое влечение к молодым мужчинам. Ее беглый взгляд задерживался на Мансуре чуть чаще, чем она сама того желала. Мне верилось с трудом, что на станции не нашлось психолога сильнее, но факт оставался фактом.

Еще двоих я отнесла к техническому персоналу. Они пахли озоном и сладкой ягодой, а ложь не входила в список обязанностей – об этом практически кричали их напряженные тела.

Я знала, что должна пройти в конец ряда и занять первое по счету свободное место, но Глеб отправил меня ведущей не просто так. Наибольшую опасность представлял инша-воин, он же, по моим предположениям, командовал группой подставных, поэтому я села напротив него, возле спасательных капсул – в челноках их располагали рядом со шлюзом. Без лишних эмоций, следуя аналогии, Тим опустился в следующее за мной кресло и пристегнулся. Так же поступили Арга и Мансур. Глеб прошел мимо, рассеянный и задумчивый. Если бы я не была его ийнэ, то решила бы, что он глубоко погружен в свои размышления и на реальность почти не обращает внимания.

Пятеро их, пятеро нас, два ряда лицом к лицу – довольно неожиданно было увидеть организацию столь дешевого противостояния не где-нибудь на Земле, а здесь, на Тала. Крон абсолютно, безоговорочно прав: Совет вырождается и тянет за собой всю политическую, экономическую и социальную систему. Даже если чудом удастся восстановить былое величие правящей системы планеты прямо сейчас, лет через десять этот культурный пласт нам еще аукнется. Полагаю, я до этого момента, словно глупая девчонка, отказывалась до конца поверить в катастрофу, что медленно разворачивалась на моих глазах. «Рыба гниет с головы», – зло шипел дед Миха, когда речь заходила о политике землян. Рыба гниет с головы.

Челноки курсировали ежечасно по строго ограниченным коридорам, двойная ступень безопасности, дежурный корабль спасателей на каждой станции – какую катастрофу можно сочинить из самой бытовой вещи на свете? Спустя пару минут после отправления меня уже мучил не вопрос, а почти азарт. Тревожиться все равно было не о чем. Оба инша искренне поверили в низкую квалификацию моего капитана и все свое внимание сосредоточили на мне. Техники нервничали. Психолог лишь делала вид, что заинтересована безучастностью Глеба, сама же рассматривала поочередно то Тима, то тихого Сура. Временами она косилась на меня, но лишь потому, что я – ирра. Ее работа была исключительно поверхностной, в противном случае ее бы заинтересовала причина моего выбора посадочного места так далеко от Глеба. Она элементарно не вникла в саму суть близких отношений с чистокровным. Да и язык тел всего нашего экипажа она бы анализировала намного лучше. Полагаю, истинное мировоззрение тала не позволяло настоящим профессионалам заниматься сомнительной деятельностью. «Репутация дороже денег», – все те же изречения деда Михи.

На пятнадцатой минуте включилось аварийное освещение, голос оператора мягко сообщил о некоей абстрактной неисправности и попросил пассажиров сохранять спокойствие, ведь команда спасателей получила сигнал.