Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 251 (всего у книги 351 страниц)

– Иначе говоря, пока они были вдвоем, они жили, а в доме сработало некое условие?

Зверобой хмурился.

– Выходит что так…

– Почему уцелел каблук? Он кого-то ждет или просто не пропитан этим составом?

Черт выдохнул и вновь сосредоточился на описании сверхсекретной военной разработки.

– Эй! – окликнула его феникс.

– Позвони Мос, – не отрываясь от документации посоветовал он.

Харикон хотела сначала обидеться, потом передумала. Черт выглядел озадаченным и немного растерянным, а он этого терпеть не мог. Зверобой, которого она знала, обожал быть на коне, все контролировать, все предугадывать.

Заспанный голос Мосвен напомнил ей о том, что на улице стоит глубокая ночь, а участников группы отпустили по домам с целью выспаться и передохнуть перед грядущей неизвестностью. Кошка не грубила и не сердилась, ее точно так заинтересовала новая информация по текущему расследованию.

– Я поняла, – уже бодро говорила Мос. – Пусть Зверобой пришлет мне или Клеомену данные по оружию. Я, как только найду ответ на твой вопрос, сразу перезвоню, хорошо?

– Спасибо, буду ждать.

Птица убрала наушник и передала просьбу Мосвен черту. Тот только головой кивнул.

– Слышишь? – окликнула его Харикон.

– Я уже отправил, – Зверобой откинулся на спинку стула и взглянул на нее. – Я знаю, что произошло. Вернее предполагаю. Во всяком случае, это единственный вероятный вариант.

Ему понравился восторженный и нетерпеливый взгляд сияющих глаз феникса.

– Фоновое излучение для детонации не годится, иначе наши незваные гости рванули бы еще на подходах к дому Ехидны. Хозяйка жива, третьей жертвы нет. Почему именно в гостиной? Вроде тупик, да? А нет! Если мы с тобой вспомним, кто у нас глава земли, то все встанет на свои места.

Зверобой понимал, что вся его речь – банальное ребячество и позерство, но так ему хотелось произвести впечатление на прекрасную Жар-Птицу, что сдержать себя он даже не попытался.

– Змеехвостая! – победно подытожил он. – Она, как и ее ближайшие сородичи, имеет привычку линять. И все, что нам остается теперь выяснить, не период ли у нее линьки. Чем я сейчас и займусь, пока ты ждешь приговора от Мос. Я шикарен.

Харикон попыталась сдержать смех. Он, действительно, был шикарен, но не так как он того бы хотел. Нелепый и милый со своей гениальной догадкой он вновь превратился в самоуверенного наглого черта, готового сносить любые препятствия на своем пути. И сносил. К тому моменту, когда Мосвен подтвердила наличие в уцелевшем каблуке частиц искомой жидкости, Зверобой умудрился позвонить Ехидне на личный наушник, номер которого он добыл путем беспринципных и даже аморальных, на взгляд феникса, манипуляций, и выяснить ее периоды линьки.

– И это все означает, радость моя, – проворковал Зверобой, взяв лицо Харикон в ладони, – что жертвами должны были стать трое. А это, в свою очередь, говорит о том, что наши убийства все же часть остальных взрывов, и Ясну использовали, как орудие.

– Не фоглафна, – говорить, тем более возражать в таком положении было неудобно. Щеки сплющились и мешали шевелить губами. – Флишком фложно. Он же подушки с инициалами привеф. Почему бы не пропитать их? Или еду.

Харикон попыталась вывернуться, Зверобой рассмеялся, отпустил ее лицо и обнял за талию.

– Думаешь, убийство Ясны – это все же что-то личное?

Феникс кивнула.

– Тогда план следующий. Во-первых, все наши соображения мы сообщаем Лику. Путешествием босоножек из рук подрывника-любителя в руки Ясны занимается Атум, а с ним я предпочитаю общаться через Эйдолона. Излишняя предусмотрительность меня в жизни еще ни разу не подводила.

Зверобой замолчал, увлеченно рассматривая шелковое свободное черное платье, в которое была одета Харикон. Выбирая его ей в магазине несколько часов назад, он думал о том, насколько великолепно она будет смотреться в облаке струящейся материи, но все предположения и фантазии меркли перед реальностью. Черт на мгновение засомневался в своем выборе «домашнего платья», затем отмел все сомнения. Огненная дева в любом облачении будет самым сексуальным созданием в обоих мирах. Так какая разница?

– А во-вторых? – не выдержала она затянувшейся паузы.

– А во-вторых, тебе надо поспать.

С этими словами он развернул ее к себе спиной и повел в направлении кровати. Феникс сначала почувствовала разочарование, потом недоумение. Ей показалось, что он собирается ее поцеловать или что-то в этом роде. Он же хочет ее, только почему-то не пристает совсем. Странный какой-то черт ей попался, и отношения с ним складывались нелепые. Сделала шаг вперед, так он отпрыгнул. Видите ли не делается так у него, чтоб девушка его целовала и в суженые честно избирала. Стоило ей пожелать уйти, как он взялся ее держать, соблазнять и путать своими намеками на любовь. И вот она тут, никуда не ушла, а он снова чудит! Феникс возмущенно фыркнула. Только кажется, что разобралась в мотивах его поступков, как он выкидывает очередной фокус. Что за непоследовательный тип? Она хотела было развернуться и высказаться, но ее планам помешал звонок наушника.

Зверобой неохотно отпустил плечи Птицы.

– Включи новости! – голос Клеомена на том конце звучал сухо. Не так выглядели их отношения, чтобы этот Эйдолон мог позволить себе спокойно раздавать указания. Не на шутку встревоженный, Зверобой подчинился.

– Отдых отменяется. Сколько поспали – все ваше, – продолжил Клеомен, услышав голос диктора. – Смотришь?

– Да, – черт заворожено смотрел на кадры взрывов, записанных городской системой видеонаблюдения. Три соседние земли лишились доброй половины своих управленцев.

– Они последовательно уничтожают членов советов. У меня есть кое-какие сведения от Дике, но это только лично. Мы сейчас завезем котят моей семье и приедем.

– Ко мне? Не к Лику? – Зверобой с сомнением покосился на Харикон, которая пыталась одновременно слушать новостную ленту и собирать сведения в сети. Взгляд своего избранного суженого она даже не заметила. Клеомен, которого знал Зверобой, не мог пожелать поведать ему важную информацию без веской на то причины.

– К Лику поедем вчетвером, – прокомментировал Клеомен оба вопроса.

– Хорошо, – после паузы согласился Зверобой. Их диалог стал напоминать шпионские фильмы. Каждый знает столько, сколько ему положено знать, и не спрашивает лишнего. – Сколько времени вам потребуется?

– Через час, я думаю.

Зверобой все еще недоуменно смотрел на наушник в своей руке, когда от мыслей его отвлек испуганный голос Жар-Птицы.

– Это оно? То, о чем говорил Костя?

– Полагаю.

Харикон отложила планшет, вскочила с дивана и побежала к триплексу.

– Я хочу посмотреть! Оно открывается?

Зверобой нахмурившись следил за ее действиями.

– Ну же, – нетерпеливо продолжила она. – Мне больше тридцати минут не надо. Пролетим по местам. Нужно увидеть своими глазами, что там происходит. Понять, с чем мы имеем дело.

– Это будет рассматриваться как вмешательство в работу змий знает какого количества иноземельных и неиноземельных ведомств, и, скорее всего, грозить уголовным преследованием.

– Не будет, – Харикон, наконец, нашла брешь в обороне триплекса. В одной из рам скрывалась ручка. Она надавила на защелку, потянула, и рама бесшумно распахнулась. – Ты забыл, что я феникс?

Повисла пауза.

Жар-Птица выругалась, снова прошла через комнату, взяла Зверобоя за руку и потянула за собой.

– Доверься мне.

Только произнеся фразу, она поняла насколько должно быть странно просить довериться того, кто никому никогда до конца не доверял. Но с этим Харикон решила разобраться потом. Она развернула Зверобоя к себе лицом, обняла за талию и расправила огненные крылья.

Черт успел ухватиться за ее плечи до того, как перед глазами вспыхнуло первородное пламя. Крылья с гулом рассекли воздух раз, и Птица вместе со своей ношей поднялась над полом. На втором махе Харикон наклонилась, и лишь затем, резко вытянув крылья по длине спины, стрелой выпорхнула в окно. У Зверобоя перехватило дыхание от такого маневра, он чувствовал себя крайне неуютно. За рулем спортивной машины, где он водитель и принимает решения, любой поворот и любая скорость приемлемы. А тут мало того, что ничего не решал, так еще и ничего не видел, кроме огненных крыльев на фоне непроглядно черного, затянутого тучами неба.

– Дожди, – словно угадала его мысли феникс.

Ветер оглушительно свистел в ушах – с какой скоростью неслась Жар-Птица, оставалось только гадать. Она не обманула. Путешествие до первого, выбранного ею, места катастрофы заняло не больше пяти минут, до следующего и того меньше. Она совершала перелеты поразительно быстро, Зверобою оставалось только удивляться новым знаниям о сущности феникса. Не менее удивительным был ее внутренний рабочий настрой, короткими моментами черт чувствовал себя меньшим профессионалом. Она легче переносила смерть созданий. Действуя под руководством Ликурга, Зверобой никогда не показывал истинных эмоций относительно жертв, прошедших через документооборот их отдела. Стоило Иму начать делиться своим не в меру черным юмором, как черта пробирало до костей. С одной стороны, отношение аниото к смерти ему импонировало, такое же равнодушие он сам старался показывать при посторонних, с другой стороны, он не мог не чувствовать скорби и жалости.

– Это не может быть то же самое вещество.

Они стояли на крыше многоэтажки, напротив пустынного пространства, заполненного обломками, горами строительного мусора и спасателями в оранжевых комбинезонах, поднимающих завалы в поисках выживших. Это был последний объект на их пути и самый болезненный для Зверобоя. Всего в квартале от острова МУП, между двух торговых центров уютно раскинулся широкий променад, увитый виноградом по примеру исторического квартала. Здесь ежедневно прогуливались влюбленные парочки, отдыхали семьи с детьми, работники близлежащих офисных зданий приходили сюда провести свой обеденный перерыв в тени лоз. Зверобой любил сидеть тут и наблюдать за неспешным течением чужих жизней. И вот променад уничтожен, как и оба торговых центра. Ударная волна не пощадила никого. Количество погибших исчислялось сотнями.

– Оно настраивается на маниту жертвы и уничтожает конкретно ее, – продолжила Харикон. – Во всяком случае, я так поняла. Дом Ехидны уцелел вместе со всеми вещами. А тут такой радиус поражения и столько обломков.

– В убийствах членов советов задействован тот же препарат, – прокомментировал Зверобой равнодушно. Абстрагироваться от увиденного было очень непросто. – Разница очевидна, можно и не проговаривать вслух. Совет: поиск виновных в терактах оставь вон тем маленьким черненьким фигуркам, видишь их?

Харикон склонилась вниз и прищурилась.

– Расследование смертей высоких начальственных особ я бы тоже оставил им.

Феникс резко обернулась. Зверобой с усталой улыбкой оценил написанное на очаровательном личике возмущение.

– Птичка моя, я давно в грязи копаюсь. Просто поверь мне на слово. Твои жертвы мало похожи на жертв…

Харикон резко вдохнула и открыла рот, но Зверобой остановил возражения.

– Ты читала биографию Гуарино. Что касается Ясны, я работал с ней. У этой женщины принципов еще меньше, чем у Вольпи. Она вытворяла такие вещи, о которых подумать-то отвратительно, не то, что воплотить. Ты азартная и тебя тянет к тайне, но это не та игра, в которую стоит вступать. Твой противник прямолинеен, груб, не слишком умен или изобретателен. Когда их найдут, то это будет одна из многочисленных запрещенных организованных групп. И мотивы будут скучны до неприличия.

– Их? Значит, не одно создание все это учинило?

Зверобой отрицательно покачал головой:

– Нет. Очевидно, нет.

Харикон чуть помедлила, затем как будто неуверенно повела плечом и сделала несколько шагов в сторону черта.

– А ты меня предостерегаешь из каких соображений? Ты же знаешь, что я могу войско заживо спалить?

Он рассмеялся.

– Не хочу, чтоб ты пропускала через себя то, что потом аукнется уродливыми воспоминаниями, и не менее гадким настроением. Я не сомневаюсь в твоем пламени. Оно прекрасно.

На последнем замечании Птица смущенно потупилась. Она с самого начала, в общем, поняла, что Зверобой не пытается подавить, только предупреждает о вероятных последствиях вмешательства в расследование.

– Мосвен и Маруся тоже азартные?

– Да, – кивнул он. Феникс стояла совсем близко, так, что можно было чувствовать запах ее волос и тела. Черт сцепил руки за спиной, борясь с нарастающим желанием воспользоваться ситуацией и обнять.

– Мосвен, будучи матерью, контролирует свои порывы, Маруся, будучи Марусей, вообще ничего не контролирует. Она и не подозревает, что так можно.

Харикон дернула носом и поджала губы.

– Что? – не понял Зверобой.

– Ты всегда о ней говоришь так… – Птица взмахнула рукой. Ее переполняло возмущение, сдерживать которое она не желала.

– Как так?

– С любовью. Как будто вы, ну… – Она запнулась. – Вместе.

Зверобой усмехнулся, затем, не расцепляя рук, медленно склонился к лицу Харикон.

– Вообще-то я думал о том, как было бы здорово не держать себя в руках, а просто позволить себе делать с тобой все, что приходит в голову.

Девушка смутилась, по золотистой коже пробежали язычки пламени.

– Но видимо нам придется обсудить кое-что. Ты знаешь, что я черт? Это значит, что я с детства мог получать любых девчонок. Я им нравился безусловно, и они мне нравились: одни больше, другие меньше. У меня нет такой совести, какой себя обременяют иные создания. Женщины для меня прелестные, уродливые или шикарные вещи. И таких вещей у меня было много. Не стану спорить, Козлова мне нравилась, но это было до твоего появления. К тому же не ставь себя на одну ступень с другими. В моем сознании ты занимаешь особую позицию, я и не подозревал, что таковая у меня вообще существует. Ты живая.

Харикон неотрывно смотрела в глаза Зверобоя, пока он произносил свою откровенную речь.

– Вещи, – повторила феникс тихо. У нее будто землю из-под ног убрали, а она взлететь не успела. Крылья непроизвольно дернулись.

Черт нарочито небрежно дернул плечами.

– Это я. Такой, какой есть. Не сочиняй ничего лишнего.

– Н-нет, – заикнулась Харикон. – Дело не в этом. Обычно для созданий вещью была я. Никто никогда, кроме таких же птиц, не относился ко мне иначе. Нарушая мой сон или считая мифом, меня таскали с места на место как экспонат или игрушку, как будто мне не может быть больно, страшно. А когда не сплю – кидаются со своими желаниями…

Зверобой поднял руку и бережно провел пальцами по шелковым, теплым прядям волос.

– Я тебя люблю, – спокойно констатировал он. Признание стало настоящей неожиданностью для Птицы, и она не смогла скрыть растерянность. Мгновение назад Харикон верила, будто знает, каково это чувствовать себя абсолютно беззащитной, но вот она смотрит в ласковые глаза мужчины и ощущает себя самым беспомощным созданием в обоих мирах.

Словно прочитав ее настроение, Зверобой обнял девушку, прижал ее к себе и поцеловал в висок. Ничего эротичного, всего лишь проявление заботы – на глазах Харикон выступили непрошенные слезы. Она шмыгнула и попыталась избавиться от предательской влаги.

– Нам пора, – тихо проговорил черт. – Не будем заставлять гостей волноваться.

Птица судорожно кивнула и в спешке отстранилась. Зверобой улыбнулся. Крошка не умеет быть слабой. Догадка черту понравилась, но он благоразумно промолчал. Меньше всего ему хотелось причинить ей боль неосторожным словом или действием.

Харикон постаралась справиться с нахлынувшими эмоциями как можно быстрее. А что может помочь лучше в этом вопросе, чем хороший полет под облаками? Она подалась вперед, обняла Зверобоя и, резко расправив крылья, взлетела.

И почти в то самое мгновение, когда Жар-Птица поднялась в воздух, дверь с лестничного пролета на крышу распахнулась, и оттуда выбежал див. В отличие от своих бывших коллег Мурад имел привычку мыслить нестандартно и смотреть на реальность происходящего шире, чем того требовал устав. Присутствие пробужденного феникса и члена группы Ликурга поблизости от одного из мест происшествия его не удивило. Эйдолон по давно заведенной привычке распространял свою сферу влияния на довольно обширную территорию – к этому див привык. Поразила Мурада сама чувственная картина отношений влюбленной пары черта и Птицы. Два противоположных пламени сошлись в едином танце – происшествие из ряда вон. В предыдущих случаях, когда соединялись одна за другой сильные, но абсолютно противоположные сущности, див не придавал этим событиям особого значения, списывая на некую цепь случайностей, и напрасно! Теперь-то он осознал свою основную ошибку.

Повелительница пресных вод и ее враг, безжалостный хищник, – союз жизни и смерти Иномирья. Бог с тяжелым наследием и ведьма с безграничной силой Вселенной – тандем, во власти которого, как выяснил Люсьен, остановить высшего. Черт, способный видеть ложь и не способный лгать, кошка с чистой кровью Сешат и ее котята, вобравшие в себя не только материнское маниту, но и наследие Мафдет – семья, способная выследить и изловить любое создание в обоих мирах. Две темные лошадки: дочь Атума и тот, кто остановил смерть, на глазах десятков созданий подчинив себе силы природы. Каковы их возможности, Мурад пока не выяснил, но собирался сделать это в ближайшее время. Тем более, что повод появился.

Маруся сидела и с любопытством следила за Ликургом. Он, как и многие несведущие, очевидно искренне верил, что процесс снятия печати аптекаря непосредственно аптекарем длителен и сложен. Иначе объяснить проскользнувшее на его лице комическое выражение удивления, когда баба Беря взяла шкатулку и, сдавив ее в ладонях, рассыпала в прах, Руся не могла. Заметив, что его поймали с поличным, Лик слегка смутился, потом, будто взбодрившись, тряхнул головой и стремительно приблизился к Береславе.

– Можно уже взглянуть?

Руся ожидала от бабушки очередного острого комментария или шутки, но к ее удивлению та лишь молча передала оставшийся у нее в руках клочок бумаги богу. Лик развернул его и нахмурился.

– Что там? – не вытерпел Лои. Вот уже десять минут он молча опирался на барную стойку, за которой устроилась его волчица. Руся почти забыла о его присутствии. Всемила тоже молчала, но не заметить ее ведьме было трудно. Спутница лугару отчего-то не сводила глаз с Руси, и дружеским этот взгляд назвать не решился бы никто.

– Человеческие имена, фамилии, отчества, даты рождения, – задумчиво проговорил Эйдолон. – Рыжик, возьмешь?

Руся вздрогнула.

– Дда. Давай, – она встала с дивана и протянула руку. Лик передал ей клочок бумаги, явно вырванный из блокнота, произведенного в Иномирье. Такой можно было найти на блошиных рынках у перекупщиков в любой земле.

От Лика не ускользнуло, с каким презрением и злостью смотрит на его ведьму Всемила, и что это выбивает младшую Козлову из колеи, а старшую раздражает все больше и больше. Перегруженный мыслями он не сумел предугадать очевидное течение событий: зверь будет ревновать ко всякому, в ком чует опасность, а Руся как раз виделась волчице опасностью с самого своего знакомства с Лои. Лик вздохнул и остановил взгляд на комиссаре. Лугару тут же почуял пристальное внимание к своей персоне и повернулся к Эйдолону, вопросительно подняв брови.

Ликург кивком головы указал на раздраженную Всемилу. Лои поморщился. Он и без напоминаний был в курсе своих сложностей. Мила сердито фыркнула, зацепив обрывки мыслей суженого прежде, чем он успел скрыть их.

– Нашла первого, – тихо проговорила Маруся, отвлекая Лика от не слишком здоровых отношений лугару.

– И? – бог нетерпеливо подался вперед.

– Вторую тоже.

Береслава тихо рассмеялась.

– Внуча, он так просит поделиться деталями.

– Да, я поняла, – все так же спокойно откликнулась ведьма. – Список идет очень легко. Я сейчас все закончу и сразу покажу. Терпение.

Мила дернула носом, отвернулась и ушла на балкон. Находиться в комнате сил не было. Она прекрасно понимала, что ее лугару совершенно не интересуется Козловой, что у ведьмы свои отношения и свой мужчина, но ревность по-прежнему не отступала. Волчицу уже злил сам факт существования Маруси. Умная, профессионал своего дела, независимая. Лугару любил волчицу, но считал девчонкой, Козлова его раздражала, но он ее уважал, – вот этому завидовала Мила.

– Сложные отношения с родней?

Волчица вздрогнула. Старшая Козлова подошла и встала рядом.

– И гормоны в крови буянят?

Мила нахмурилась и исподлобья уставилась на пожилую женщину.

– Ты знаешь, – Береслава будто не заметила враждебности в молчаливой собеседнице. – Дед у тебя хороший, сильный. Мне меня же и напоминает. Ностальгия такая по прошлому вспыхивает. Времена, когда я была моложе и помогала внуче сбежать от ее семьи, когда она боролась за право стать тем, кем стала.

Волчица оперлась на перила и уставилась на ночной город. Помимо переливающихся огнями улиц и домов вдали виднелось зарево нескольких пожаров. Мила отметила для себя этот факт и подумала о дневных терактах, последствия которых уже должны были устранить. Но тщательнее анализировать свои наблюдения не стала. В конкретное мгновение ее больше занимал факт, что старшая ведьма вот так воспоминаниями вслух делиться не стала бы. Хотя насчет схожести с дедом права.

– Хотите сказать, что у меня все впереди и чтоб не мешала работать внучке?

Береслава заулыбалась.

– Я для этого и вышла.

– Ты умная, – Козлова потрепала ее по плечу. – И такая же юная злыдня, как она была временами.

– Идите, – вдруг мягко проговорила девушка. – Она там закончила. Я вижу через Лои.

Беря снова улыбнулась и зашла в гостиную как раз в тот момент, когда Лик озадаченно изучал лицо внучки.

– Рыжик, ты уверена? – Лик снова столкнулся со странным ощущением неуловимого знания. Показалось и ускользнуло, оставив чувство незавершенной реальности. – Все данные совпадают? Не просто полные тезки, скажем?

Руся кивнула.

– Остальные люди из списка числятся без вести пропавшими, ела ли их хищница мне не установить. Больше костей с островов Мана не поступало. Да, ладно! Давай допустим, что весь список стал ее пищей.

Бог отрицательно покачал головой.

– Нет. Не пойдет. Мы лучше допустим, что это список на уничтожение, который тщательно охраняла магия аптекарей в руках у Скирона.

– Можно в промежутке между допущениями мне пояснение выдать? – вмешался Лои.

– Да, конечно, – откликнулась Руся.

Лик вполуха слушал пояснения ведьмы. Голова гудела от количества информации и постоянного ее анализа с учетом все новых и новых данных. По-хорошему, нужно было кому-то поручить разобраться с остальными именами, но это заняло бы слишком много времени. Как обычно, невзирая на запрос Интерпола, местечковые следователи Мана полностью проигнорировали работу о доследовании. Никаких останков больше не поступало не потому что их там не нашли, а потому что и не искали. Дело ведь раскрыто, зачем напрягаться? Тратить ресурсы и без того истощенной команды на безалаберных островных обитателей прямо сейчас Лик не собирался.

Теплая ладонь легла ему на плечо. Лик вскинул голову и наткнулся на теплый ласковый взгляд Береславы.

– У тебя есть Шут. Помнишь? – едва слышно проговорила она. – Он нужен не только в бою.

Лик поначалу нахмурился, оценивая слова старшей Козловой, затем переварил полученный совет и тут же им воспользовался. Для того, чтобы обратиться к энергии Вселенной ему уже не требовалось оглядываться через плечо или смотреть на свою ведьму. Он просто погрузил часть сознания в освежающий, бездонный источник.

«Ну, это тогда какой-то апокалипсис, и он меня убил». Вот оно! Не зря эта фраза, сказанная Рыжиком, показалось такой гениальной и запустила столько процессов отслеживания временных линий прошлого внутри его головы. Что если дело не в содержании линий? А в самом их существовании? Самая простая логика скажет: если кто-то создает искусственного дихотомика нарочно, дабы оградить себя от его потенциальной воли, значит, есть опасения, касающиеся безопасности самого создателя. Выходит ангелы по силе равны создателю. Их много. И есть как минимум один, обошедший пороговые запреты, к тому же шагающий по времени бок о бок с Пустошами. А где один, там возможно и два или три. Кто поручится, что создатель не мертв, как и заявила Рыжик. И если рассматривать ангелов именно как недальновидную разработку одного из созданий, то ответ кроется в простой причинно-следственной связи. В другое время убить Пустоши нет возможности. Только здесь и сейчас. И это определенно каким-то причудливым образом связано со смертью их хозяина.

Пятый игрок.

Лик вспомнил недавние слова Кости: «Нинхурсаг не скачет. Она существует в каждый мгновение времени одновременно и в одной ветви, но видит множество вероятных. Направить создание в нужный момент ей так же легко, как вам сделать шаг». У нее есть абсолютно все ответы. Абсолютно все знания. Но она раскрывает их лишь в нужную минуту, как это интуитивно делал сам Лик во время битвы с ангелом. Возможно, Пустоши, будучи иной формой создания, и не мыслят поступать иначе. Зная, что, как и когда уничтожит ее, Нинхурсаг создает то, что спасет ее от смерти. Точнее: тех, кто спасет.

От захватывающих открытий отвлек вызов наушника. Лик недовольно поморщился и под пристальным взглядом присутствующих ответил на звонок. Личность собеседника откровенно поразила бога, хотя, возможно, если бы он пользовался своей способностью видеть ветви вероятностей ближайшего будущего, напротив, ожидал бы секунды, когда услышит голос разведчика.

– Загляните в новостные ленты, – спокойно проговорил Мурад, не утруждая себя приветствием. – Я подожду.

Лик перестал питаться Вселенной и передал просьбу Рыжику. Руся без промедления запустила на большом экране гостиной первую в списке видеотрансляцию.

Лои выругался. С балкона вбежала Мила и взяла лугару за руку.

– Нам бы побеседовать, – продолжил Мурад. – Не возражаете, если я поднимусь?

– Я бы предпочел спуститься, – холодно ответил Лик.

– А я бы предпочел подняться, – настаивал див. – Несколько минут назад я застал ваших подчиненных недалеко от места взрыва, и хотел бы…

– Понятно. Жду.

Лик взглянул на встревоженное веснушчатое личико своей ведьмы и почувствовал прилив нежности.

– Мурад желает побыть в компании созданий, способных его убить не глядя.

Рыжик улыбнулась. Ее бог казался измотанным, не на шутку встревоженным, но стоило ему взглянуть на нее, как его мимика изменилась. Негативные переживания отступили, и открывать дверь нежеланному гостю он пошел совсем в ином расположении духа.

Ко всеобщему удивлению, Лик вернулся в компании гораздо большего количества созданий, чем ожидалось.

– Доброй ночи, – Мос кивнула присутствующим и сразу прошла за барную стойку. – Русь, не возражаешь, если я твоих трав налью. Сил больше нет.

– Нет, конечно. – Ведьма озадаченно оглядела кошку. – Это ты из-за РУ?

– Я не при чем, – отчеканил вошедший следом в гостиную Мурад.

– Ну конечно. Вообще не при чем. – Зверобой отсалютовал всем и никому конкретно, после чего едва ли не ничком упал на диван.

– Конечно, будь как дома, – недовольно проворчала Руся. От подошв ботинок, которые он бесцеремонно закинул на подлокотник остались следы сажи.

Баба Беря хмыкнула.

– Нет, – Мосвен проследила, как Клеомен невозмутимо и даже осторожно снял с дивана длинные ноги Зверобоя. – Котята собрались драться со всем, что угрожает маме. Причем мнение мамы роли не играло.

– Так может сбитень! – обрадовалась Руся. – Хочешь?

Клеомен удобно расположился на освобожденной территории, откинул голову на спинку дивана и усмехнулся.

– Как же, – недовольно откликнулась на его смешок Мос, – Я не понимаю, как ты с ними общий язык находишь?

– Легко, – заулыбался Клеомен. – С ними раз в десять проще, чем с тобой.

Лои, все это время интуитивно прижимавший Милу к себе, засмеялся. Волчица обернулась и смерила лугару свирепым взглядом.

– Присаживайся куда-нибудь, – мягко скомандовал Лик Жар-Птице. Она как замерла у дивана, озадаченно наблюдая за избранным чертом, так и стояла там.

– Нет, – Харикон отрицательно покачала головой. – Я сбитень хочу. Сбитень и пояснения.

– Пояснения? – не поняла Руся.

Береслава молча встала и направилась к стойке, где Мос безуспешно хлопала шкафчиками в поисках нужного напитка.

– У внучи все не тривиально, – пояснила старая ведьма. – Смотри. Для чего нужен сбитень приличной женщине? Правильно. Чтобы нервы были целы. А нервов надо много, поэтому вуяля! – Козлова старшая взялась за небольшой выступ под стойкой, потянула и выдвинула три ряда полок заполненных бутылками.

– Хорошая коллекция, – свистнул Зверобой.

– Так чем обязаны, господин див? – перешел Лик к делу.

Все время дружеской перепалки между сотрудниками бывшей «4А5» Мурад стоял возле входа в гостиную, опираясь спиной о стену, скрестив на груди руки, и внимательно вглядывался в лица присутствующих. С момента принятия на службу младшей Козловой минуло всего ничего, но за этот короткий срок успела образоваться не просто компания близких друг другу созданий, а фактически семья, скрепленная узами посильнее кровных.

– Ты мне по своей квартире запрещаешь мокрыми ногами ходить, – пристально глядя на черта, заявила Харикон.

Зверобой по хозяйски закинул руки на спинку дивана и подмигнул Птице.

– А ты его перекрести, – зло пробурчала Руся. – Он сразу подобреет.

– Внуча!

Мурад улыбнулся очередным репликам и взглянул в сияющие глаза бога. Эйдолон последнее время все реже прибегал к серой маске. Возможно, напряженный график жизни сказывался, а может, единение с Шутом – кто знает.

– Я ушел из РУ. Не совсем то, чем мне хотелось бы всю жизнь заниматься.

– Из-за бумажек? – тут же подхватила Руся.

Див рассмеялся.

– Мадемуазель Козлова, бумажки там были лично для вас.

Ведьма озадачилась:

– В каком смысле?

– Считаете, я подпущу Четвертого свободного вместе с напарником из рода Эйдолон, у которого Шут за плечом, к внутренним системам или в целом к любой электронике в управлении?

Лик понаблюдал, как Рыжик протянула понимающее «а», и вновь переключил внимание на дива. Всего неделю назад подобная ситуация вывела бы его из себя, а поведение всей группы показалось бы неуместным, но не теперь. Даже Мос потягивающая сбитень из бокала в компании Харикон и бабы Бери выглядела гармонично.

– Довольно утомительно, – продолжил Мурад, – вместо оперативной работы исполнять бесконечные личные просьбы. Это своеобразное предисловие. Теперь уточняющий вопрос. Не возражаете?

Лик повел ладонью в жесте «будьте моим гостем».

– Было бы неплохо иметь некоторые гарантии со стороны вашей компании.

– Гарантии в чем?

– В защите от аптекарей и шабаша.

Все кроме Маруси, Лика и Береславы остались равнодушны к фразе дива.