Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 351 страниц)

Сиреневый огонёк появлялся то впереди, то сбоку, двигался прыжками, исчезая в одном месте и тут же проявляясь чуть поодаль, путая, зазывая – и в чёрной осенней ночи больше не было ни единого источника света. Над головой так густо переплелись ветви, что даже без листьев создавали непроницаемый шатёр.

Земля тревожно подрагивала под ногами, воздух звенел от холода, магии и тонких голосов звёзд, но Рич не был уверен, звучат они на самом деле или только мерещатся ему, вплетаясь в ночные шумы. Вспученные из земли корни бросались под ноги, ушибали стопы, кусты царапали лицо и путали волосы, но Ричмольд продолжал гнаться за неуловимым огоньком, лишь бы не оставаться одному.

Со всех сторон хрипело и выло, топот множества лап всё приближался, стекаясь к сиреневому отблеску, загущавшему воздух в чаще. Наверху раскричались сирины: то ближе, то дальше, будто кружили над деревьями, не в силах решить, сразиться им или сбежать.

– Рич!

От этого оклика внутри всё похолодело. Ричмольд обернулся и едва не зарычал от досады: перепрыгивая через корни, с фонариком в вытянутой руке к нему приближалась Алида.

– Что ты здесь делаешь?! Немедленно возвращайся в дом!

– Я видела, как вы выбежали, и подумала, что что-то случилось. Рич, что вы задумали? И где Вольфзунд?

Фонарь осветил её бледное лицо с нахмуренными бровями и сжатыми в нитку губами. Рич понял: спорить сейчас бессмысленно, она никуда не пойдёт.

– Мне кажется, он решил приманить сюда Стаю…

Глаза Алиды округлились, изумлённо сверкнув.

– Сюда?! Так близко к своему дому? Но зачем?

– Полагаю, чтобы уничтожить. Послушай, Алида, – он схватил её за локоть, но, видимо, не рассчитал силы: она болезненно поморщилась. Земля дрожала всё явственнее, и сердце пускалось вскачь. – Алида, будь благоразумнее, тебе нельзя быть здесь. Вероятно, я не смогу тебя уберечь, а то, что здесь сейчас опасно, ты и сама знаешь.

Алида дёрнулась.

– Не нужно меня защищать! Я пришла помочь, неужели непонятно? Я обязана защищать Земли!

– Ничем ты не поможешь, для твоего дара здесь нет работы. Иди в дом, позаботься о Стриксии и Мурмяузе… Всевышний и Преисподняя!

Из-под накидки Алиды показалась белая усатая морда, и тут Рич по-настоящему разозлился.

– Когда ты научишься думать головой и не совершать необдуманных поступков?! Зачем ты взяла с собой кота? Мало того что подвергаешь себя опасности, так ещё и ни в грош не ставишь жизнь Мурмяуза! Ты вообще понимаешь, что…

Алида показала Ричу язык и шмыгнула мимо него, под полог сизых ветвей. Мурмяуз спрыгнул на землю и, чудом не путаясь под ногами Алиды, след в след пошёл за ней.

– Алида! – Рич ринулся за подругой, проклиная её глупость. Вокруг громыхало всё с большей силой, и Рич так боялся за Алиду, что даже перестал злиться. На удивление, смех Эллекена больше не звучал в голове, зато потусторонний звёздный звон выводил нестройную мелодию.

В темноте, перед фонариком Алиды вспыхнуло сиреневым, и из ниоткуда появился Вольфзунд.

– Ну здравствуй, Фитцевт. Так и знал, что ты не можешь без нас. Помогай, раз пришла.

Алида бросила на Рича гордый взгляд.

– Что я говорила?

По небу прокатился мощный раскат, похожий на гром, и ночь взорвалась оглушительным хриплым воем, доносящимся сразу со всех сторон. Алида испуганно отшатнулась к Ричу, но больше ничем не выдала свой страх.

– Слушай звёзды, – напомнил Вольфзунд. – И проси, чтобы они встали на нашу сторону.

Больше ничего не объясняя, он замер, широко расставив ноги и подняв высоко над опущенной головой руку с огоньком, разгоревшимся сильнее и ярче. Губы Вольфзунда беззвучно зашептали заклинание, и от огонька начал постепенно подниматься плотный лиловый туман, обволакивая чащу и путаясь в колючих ветвях.

Алида деловито подхватила Мурмяуза и крепко прижала к груди. Рич заметил, что её лицо стало таким решительно-сосредоточенным, будто она точно знала, что делать. В отличие от него.

Вой Стаи кружил, уже не доносясь отовсюду сразу, а передвигался справа налево, звучал то за спиной, то сбоку, то где-то впереди, жутко переливаясь в унисон множеством волчьих голосов. Круг сужался, несмотря на заговор Вольфзунда и сгущающийся туман колдовства. Рявкнуло, захлебнулось воем где-то совсем близко, и Рич будто очнулся от сна. Он встал так, чтобы в случае чего сразу закрыть собой Алиду, и сосредоточился изо всех сил, напряжённо вслушиваясь в звёздный перезвон, льющийся сверху.

Вольфзунд сказал просто: «Слушай звёзды». Но что делать дальше? Как это может помочь справиться со Стаей, с чистым тёмным колдовством, необъяснимым и оттого таким пугающим?

Из клубов тумана прорывались оскаленные пасти, щёлкали челюстями, разрывая сиреневый морок в клочья, но их тут же заволакивало новыми облаками. Глубокий голос Вольфзунда не мог заглушить лай и рык, топот и гром, но всё же внушал небольшую уверенность и успокаивал скачущее сердце.

– Они изменились, – шепнула Алида. Голос её дрожал. – Я видела одного такого, но он был мельче ростом и более… настоящим. Его заклевали вороны, а этим явно не навредишь никаким обычным оружием. Колдуй, Рич! – она вцепилась пальцами в его рукав. – Пожалуйста, колдуй. Я знаю, ты можешь.

– Ещё бы знать, как. И если бы было меньше отвлекающих факторов…

Алида потупилась и отпустила его рукав, но это не принесло облегчения: он по-прежнему не имел ни малейшего представления, что делать и как помочь Вольфзунду, а ощущать на локте тонкие девичьи пальцы было всё-таки приятно.

– Аро, – прошептал он. – Форна, Корпи, Киркинус, Бенер… – Рич облизал пересохшие губы и продолжил звать девять блуждающих светил по именам. – Вули, Гетор…

Он и сам не понимал, откуда пришла эта затея, но где-то в груди билась уверенность, что именно это поможет сейчас. Обратиться по именам, позвать, попросить, заклясть – разве в этом нет магии? Разве Вольфзунд не упоминал о власти имён над предметами и существами?

Сверху затеплился свет: совсем не такой, каким поливает землю луна, более яркий, более тёплый, более живой… Рич закрыл глаза, чтобы не видеть тумана, волчьих пастей, врывающихся в него с разных сторон, и не видеть Алиду, маленькую и отважную, во все глаза глядевшую по сторонам и тоже шепчущую что-то побледневшими губами.

Он глубже погрузился в звуки. В могучие, древние заклинания Вольфзунда, в остервенелые рыки Стаи, в собственный сбивчивый шёпот. Мир сузился, сжался в одну точку, и казалось, что кроме этой тёмной чащи и их троих никого больше не существует, что вокруг – злое, кипучее, яростное, и только им дано обратить это бурлящее чёрное нечто в привычное и безмятежное.

Продолжая исступлённо повторять имена светил, Ричмольд с теплом вспомнил о Герте и их тихом быте в башне, со стыдом – об Эллекене и моурах, о несчастном музыканте Тиле и об Алиде, которую он готов был принести в жертву как самого дорогого ему человека.

Рич вдруг осознал, насколько безоговорочно ему доверяет Вольфзунд, раз позвал с собой в эту ночь – его, едва не присягнувшего Эллекену, мечущегося на перепутье, предателя и труса. Доверяет и заставляет Рича почувствовать это доверие к самому себе.

– Аро, – произнёс он уже громче. – Форна, Корпи…

Даже сквозь закрытые веки он увидел, что свет вокруг изменился: к сиреневому примешивались пурпурные, золотые и бирюзовые всполохи, льющиеся сверху. Перезвон в голове стал таким громким, что заглушил все остальные звуки, слился в стройную завораживающую песню, и Рич, не выдержав, распахнул глаза.

Всё словно замерло, как в странном сне, в котором пытаешься бежать, но стоишь на месте, врастая отяжелевшими ногами в землю. Туман Вольфзунда окутал всю чащу плотным покрывалом, через которое чёрные пасти прорывались уже с трудом. Алида и Мурмяуз смотрели вверх, откуда лились широкие полосы света.

Распоров сиреневый морок, цветные лучи смешались с ним, окрасив клубы тумана густо-фиолетовым, а через миг воздух в чаще взорвался мириадами серебряных брызг. Рич упал на колени, сбитый ударной волной, Алида вскрикнула и завалилась на него, не выпуская из рук Мурмяуза, зато Вольфзунд стоял как ни в чём не бывало, вскинув лицо навстречу дождю из искр и спрятав руки в складках плаща.

Рык за туманным пологом превратился в испуганное тявканье, вовсе не пугающее, разом лишившееся всей жути и могущества. Вольфзунд медленно повернул голову и прищурился, глядя на Алиду.

– Твой выход, Фитцевт.

Алида будто сразу всё поняла.

– Сирины, – звонко произнесла она, спрятав нос в мех Мурмяуза. – Сирины, пожалуйста. Я, птичья ведьма… – Тут её голос прервался, будто сама Алида не могла поверить в искренность своих слов. Она потрясла головой и продолжила, возвращая голосу твёрдость: – Прошу вас изгнать врагов из наших с вами… из наших с вами Земель. Не повелеваю. Прошу. Если вы меня слышите…

Алида говорила негромко и робко, но так убедительно, что Рич подался вперёд, будто сам был сирином, у которого она просила помощи.

Ответ не заставил себя ждать. Сверху послышался шорох многих пар могучих крыльев, воинственные хриплые крики полуженщин-полуптиц вспороли небо, а совсем скоро к ним примешались визги испуганных псов.

Вольфзунд самодовольно ухмыльнулся.

– Мы разрушили их магический облик, Лаграсс. А для больших птиц не сложно прогнать обычных псов, ведь правда? Пусть даже этих псов многие и многие дюжины.

Крики сиринов и псов отдалялись, туман оседал клочьями на еловых лапах, снова показавшихся из колдовской мглы. Алида округлившимися глазами всматривалась вдаль, на бледных щеках выступили красные пятна, выдавая её волнение.

– А те люди, которые скачут у них на спинах? Что с ними? Мы их… убили?

– Они и без того были мертвы, – ответил Вольфзунд, подходя ближе. – Полагаю, они рассыпались прахом, когда подействовало наше с астрономом колдовство. Стали тем, чем должны были стать столетия назад.

Он осторожно вытащил из волос Алиды сухую хвою и одобряюще сжал плечо Рича.

– Ты хорошо постарался, колдун-астроном. Я рад, что всё-таки не ошибся в тебе.

Последний вопль стих в тишине, и Алида, всхлипнув, уткнулась лицом Ричмольду в грудь. Рич обнял её и погладил по спутавшимся волосам.

– Вот бы сейчас молока с корицей, – пробормотала Алида.

Глава 8,
в которой Кемара делает всё возможное

Мел уселся на толстую дубовую ветку, поджав ноги под себя. Было безветренно и довольно холодно, мороз пощипывал нос, но альюд улыбался. Ему всегда нравилась такая погода и это время года. Осень ещё властвует, всё вокруг окрашено в приятные коричнево-серые тона, на деревьях ещё держатся самые стойкие из листьев, но по ночам повсюду вырастают сверкающие кристаллики инея, а ветер пригоняет бодрящие колючие холода.

Мел достал из кармана свирель и бережно погладил. Он сам не мог понять, что на него нашло: вдруг захотелось поиграть в одиночестве, вплести свою мелодию в тихий шёпот уснувшего леса. Он уже придумал, про что сыграет. Про серые глаза Лиссы, так похожие на предзимнее небо, про дом, оставшийся далеко за Водой, про надвигающиеся холода и про смертных, которые спят в своих кроватях и не ведают о болотной нежити. Он закрыл глаза, вдохнул полной грудью и поднёс свирель к губам. Мел уже представил, какая прекрасная получится мелодия, и у него приятно зачесались кончики пальцев от предвкушения.

– Мы можем поговорить?

Мел чуть не свалился с ветки от неожиданности. На земле стоял Вольфзунд и скептически разглядывал сына, чуть склонив голову.

– Ну да.

Мел убрал свирель обратно, стараясь, чтобы на лице не слишком явно отображалось разочарование. Вольфзунд ухватился руками за ветку, подтянулся и сел рядом с сыном. Мел округлил глаза.

– Пап, ты чего? Плохо себя чувствуешь?

– Между прочим, мальчишкой я тоже любил лазить по деревьям. – Вольфзунд повёл плечами и отряхнул штаны. Мел широко улыбнулся.

– Тебе идёт. Пригласи как-нибудь художника, чтобы написал тебя сидящим на дереве. Маме понравится. Ты смотришься… романтично.

– Ненавижу позировать для портретов. И этот запах масляной краски… – Вольфзунд сморщил длинный нос.

– Так о чём ты хотел поговорить?

Вольфзунд вмиг посерьёзнел. Мел даже пожалел, что спросил: он давно не видел отца весёлым, а тот даже выглядел моложе, когда улыбался.

– Я хотел кое-что тебе передать. – Вольфзунд пошарил в кармане бархатного жилета. – Вот.

Мел взял протянутый ему предмет. Это оказался кулон в виде чёрного глаза на длинной цепочке.

– Как у Кемары.

– Как у Кемары, – подтвердил Вольфзунд. – Я хочу, чтобы ты носил его не снимая. Хотя бы следующие несколько недель. Это очень важно, Мелдиан.

Мел тут же надел кулон на шею и покладисто кивнул.

– Хорошо, пап. Как скажешь.

Вольфзунд коснулся пальцами своей груди. Там, под одеждой, выступала связка перстней. Мел яростно замотал головой.

– Нет-нет, отец. Только не перстни.

Вольфзунд быстро убрал руку. Чересчур быстро и немного стыдливо: так, будто дотронулся до перстней неосознанно и его смутило, что Мел это заметил.

– Когда-нибудь мне всё равно придётся передать их тебе.

– Через пару тысяч лет, когда тебе надоест плести интриги и похищать человеческие воли?

– В любом случае не прямо сейчас. Я снова отлучусь в Королевство, Мелдиан. У меня уже почти всё готово. Не спрашивай пока ничего, прошу. Я всё расскажу, когда придёт время. Ты сможешь обращаться к амулету, чтобы знать, как идут дела. Только не перегружай его: у таких вещей ограниченный срок действия, они не выдерживают постоянного напряжения.

– Понятно. Спасибо, пап. Занятная вещица.

Мел покрутил в пальцах амулет-глаз и снова спрятал под рубашку. Вольфзунд потрепал сына по волосам.

Они посидели молча на ветке, соприкасаясь коленями и думая каждый о своём. Мел достал свирель и вопросительно посмотрел на отца. Вольфзунд согласно кивнул. Мел заиграл песню – не такую, о какой мечтал, но тоже спокойную и нежно-печальную. Поплыла тягучая музыка, сплетаясь с тонкими ветками осин, путаясь в колючей еловой хвое и будто загущая звенящий прохладный воздух. Мел зажмурился, продолжая играть, сильнее закручивая мелодию, делая её более сложной, полной и узорчатой. Он понял: флейта поёт о благоухающих розовых садах, о потрескивающем в камине огне, о комнатах с бархатными портьерами, о башнях и балконах. Она поёт о доме.

Послышался тихий шорох крыльев. Мел приоткрыл глаза и тихо хмыкнул: на деревьях расселись сирины, нахохлились гигантскими серо-коричневыми шишками и легонько качались в такт мелодии. Вольфзунд тоже внимательно слушал, вглядываясь куда-то вдаль.

Мел твёрдо решил, что сделает всё, чтобы порадовать отца и снова увидеть его улыбку.

* * *

Мелдиан долго стоял у окна, собираясь с мыслями. Лисса спала – тонкая, очаровательно-бледная, и Мелу жутко не хотелось, чтобы она проснулась.

Особняк в Птичьих Землях никогда не был Мелу настоящим домом. Дом – там, за Водой – занят врагами. Невыносимо даже думать о том, как по-хозяйски ходят по замку Кристед, Ленард, Иола и другие, все те, кто переметнулся на сторону Эллекена, едва прежний Владыка поманил костлявым пальцем. Но было кое-что, с потерей чего смириться оказалось сложнее всего.

Несколько дней назад Мел отправил письмо их конюху Дерву и теперь надеялся, что старик всё прочёл и понял.

Лисса приподняла голову с подушки, но Мел поднёс палец к губам, прося молчать.

– Что-то случилось? Мел, куда ты?

Опустившись на кровать, он погладил Лиссу по плечу.

– Я быстро. Ты и опомниться не успеешь, как я вернусь.

– Я не понимаю…

Мел вздохнул и попытался беспечно улыбнуться. В ночном мраке Лисса, скорее всего, не могла разобрать выражение его лица, но по бодрому голосу точно поняла бы, что он не замышляет ничего опасного.

– Всё в порядке. Не беспокойся. Я ненадолго перемещусь за Воду, а потом – сразу обратно. Только обещай, что не успеешь никому ничего сказать. Мать может разозлиться и поставить меня коленями на горох – ты же не хочешь, чтобы твоего мужа подвергали таким унижениям?

Лисса села и порывисто взяла лицо Мела в ладони.

– Если я тебя и отпущу, то только взяв обещание, что ты вернёшься этим же утром, целый и невредимый. Ты ведь обещаешь? Обещаешь, что больше не оставишь меня?

Она шептала сбивчиво и горячо, так, словно до сих пор находилась в полудрёме и не отдавала себе отчёт в том, что говорит. Мел мягко отстранил её руку от своей щеки и поцеловал в ладонь.

– Обещаю. Ложись спать. Я не оставлю тебя дольше, чем на несколько часов. Больше никогда.

Лисса обняла его за шею и уткнулась лицом в плечо. Мел посидел ещё немного, покачивая её в объятиях, но скоро осторожно отстранился, вышел из комнаты и переместился в Королевство.

Замок всё так же высился на горе, и можно было даже помечтать, что там, как прежде, отец сидит в своём кабинете, потягивая вино, мать читает у камина, а на кухне Анна, Лина и Элли хлопочут над лучшим в мире ужином.

Но мечтать не получалось. Свет горел в каждом окне, даже в самых крошечных. Мел горько хмыкнул. Вон то круглое окошко – в кладовой, рядом с его комнатой. Туда почти никогда не заходили, там хранились вещи, которыми очень редко пользовались. Кому понадобилось зажигать там такой яркий свет? И что светит: обычная лампа или колдовской огонь?

Замок смеялся над ним, подмигивая рыжим светом в окнах, и Мел печально покачал головой. Это место больше не было его домом, больше не казалось родным, чернело враждебной, холодной громадой, насмехалось, дразнило, безмолвно кричало: подойди! Сразись с тем, что пожрало моё нутро, и посмотрим, кто из вас победит.

– Мы сразимся, – сказал Мел тихо, чтобы ничто его не услышало, если только болотник, наблюдавший за ним из рогоза ещё одной парой горящих огней-глаз. – Обязательно сразимся, но только не сейчас.

Мел достал свирель и тщательно протёр уголком тёплого плаща. Оставалось только надеяться, что всё сложится как надо. Что старый конюх Дерв получил послание, принесённое почтовой птицей. Что смог оставить на эту ночь конюшни открытыми. Мел не боялся, что письмо перехватят: если бы оно попало в чужие руки, то чтец не увидел бы ни слова – только расплывчатые кляксы.

Болотник зашуршал сухими стеблями. Мел грозно зыркнул на него и прижал палец к губам. Дух тяжело вздохнул и спрятался. Если б на месте Мела был смертный, болотник закружил бы его и запугал до полусмерти, но на альюдов такое примитивное колдовство не действовало.

С неба плавно закружился снег. Мелкие редкие снежинки кололи лицо, мороз пощипывал кончики ушей. Мел потихоньку заиграл. Он выбрал тихую, охающую песнь-призыв, кружевную и невесомую, как зимний туман. Пальцы привычно бегали по тонкому телу свирели, сердце сладко замерло. Мел закрыл глаза и отдался музыке.

Приди, приди, сорви свои оковы.

Смети всё на своём пути.

Только будь со мной, вернись, вернись.

Услышь мой зов, поддайся ему.

Не противься, не упрямься.

Иди ко мне, будь снова со мной.

Приди, приди, сколько бы земель не разделяло нас.

Приди и будь со мной.

Свирель то заходилась жалобным плачем, то вздыхала, томилась неведомой страстью, мелодия время от времени спотыкалась, всхлипывала и хрипела, но от этого становилась только прекраснее. Неправильная, шероховатая, необузданная и своенравная, мелодия звала и манила, и те, кому она предназначалась, не могли не поддаться ей.

Приди, молю, заклинаю.

Услышь мой зов и не противься ему.

Иди ко мне, мы будем одним целым.

Я отведу тебя туда, где луна пляшет на водах ручьёв.

Только услышь.

Только приди.

Приди.

Последний звук затих в морозной ночи. Болотник поохал и снова замолчал. Мел напряжённо прислушивался к наступившей тишине и облегчённо вздохнул, различив вдалеке фырканье и храп скакунов.

Они сливались с ночью, почти невидимые в бархатистой черноте, лишь шумное дыхание выдавало отцовских Ходящих по воздуху. Мел улыбнулся, когда мокрые носы Кеста и Ройоса ткнулись ему в лицо с двух сторон.

– Привет, мои хорошие. – Он похлопал коней по бокам. Скакуны оставались упитанными: смена хозяев не сказалась на их рационе, а Дерв по-прежнему хорошо ухаживал за конюшнями. – Пойдём домой? Нет-нет, не туда. В другой дом. Вы нужны папе. Скучаете по нему?

Один из коней тихо ржанул в знак согласия. Ноги скакунов чуть не доставали до земли: они уверенно стояли прямо в воздухе, не осмеливаясь ступить на неверную почву болота, окружающего гору с замком.

Мел тоскливо посмотрел в сторону Биунума. Небо над городом было не густо-чернильным, а слегка подсвечивалось снизу тёплым светом уличных фонарей. Он слишком хорошо помнил, чем закончилась последняя конная прогулка по небу над Биунумом. В плече противно заныло, напоминая о зажившей ране, но больнее кололо воспоминание о гибели третьего и самого сильного скакуна, Аргуса. Мел прислушался: со стороны замка вроде не доносилось никаких звуков, значит, пропажу коней пока не заметили. Нужно спешить, пока рассвет не начал перекрашивать небо в серый, на котором чёрные силуэты будут сильнее заметны. Мел запрыгнул на спину Кесту и кивнул Ройосу.

– Поскачешь прямо за нами. Не отставай, но и не забегай вперёд. Потом я пересяду на тебя. Я постараюсь, чтобы с вами ничего не случилось в пути, но и вы тоже будьте осторожны, ребята. Будем заботиться друг о друге. Хорошо?

Кест ободряюще боднул Мела в плечо, и альюд ловко вскочил коню на спину. Без седла было неудобно, но Мел надеялся, что над Большой Водой он сможет просто полететь рядом с конями. Расправлять крылья сейчас было слишком опасно: белую точку заметят, ненароком выглянув из замкового окна, поэтому Мел плотнее запахнул тёмно-серый плащ, чтобы ни одно перо не выдавало его.

– Давайте, ребята. Скачем во весь опор.

Он толкнул Кеста пятками в бока, и оба коня сорвались с места, истосковавшись по вольному галопу.

«Да убережёт нас Первый Волшебник», – подумал Мелдиан.

* * *

Лисса с самого рассвета сидела на скамье-бревне, вглядываясь в небо. Алида тронула подругу за плечо. Лисса вздрогнула, но, обернувшись, слегка улыбнулась.

– Если ты просидишь тут целый день и совсем замёрзнешь, ничего не изменится, – сказала Алида. – Мел не вернётся быстрее, даже если ты откажешься от обеда.

Из дома пахло супом, свежим хлебом и тушёными овощами. Скамья, на которой сидела Лисса, трава и деревья поседели от инея. Воздух кололся и щипал за щёки, но тёплая альпаковая шаль согревала Алиду, даже наброшенная на простое платье.

– Конечно… – Лисса вздохнула и расправила складки на платье. – Но разве ты бы не ждала? Разве смогла бы спокойно сидеть в доме?

Алида промолчала и села рядом с подругой на скамью. Небо хмурилось, время от времени бросая на землю пригоршни снежной муки. Макушки елей чёрными пиками устремлялись вверх и покачивались от ветра. Подруги молчали, всматриваясь вдаль, и эта тишина между ними была уютной и тёплой, словно наброшенный на плечи пуховый платок.

Лисса схватила Алиду за руку и вытянулась в струнку.

– Там! Смотри!

Из мутного небесного молока выступили три тёмные точки: две крупные и одна поменьше. Точки приближались, то выплывая из сероватых облаков, то снова ныряя в них, и скоро не осталось сомнений, что это Мелдиан и два вороных Ходящих по воздуху.

Алида с Лиссой радостно завопили и бросились обниматься. Сверху послышалось ржание, один из коней шумно ударился копытами о землю и проскакал немного галопом, обогнул дом и остановился перед Лиссой, всхрапывая и рыхля копытом землю. Следом за ним приземлился второй конь, а потом и Мел.

– О, поистине королевский приём, – оскалился Мел, стряхивая иней с перьев и одежды. Он хотел добавить что-то ещё, но Лисса и Алида стиснули его в самых крепких объятиях, на какие были способны.

– Алида, пообещай мне, что не выйдешь замуж за раздолбая, – всхлипывала Лисса, уткнувшись в плечо Мелдиана.

Мел обнял девушек крыльями и рассмеялся.

– Да вы что, серьёзно волновались, что ли? Да ну бросьте, нашли из-за чего!

Лисса пихнула его в живот, и Мел шутливо согнулся, изображая смертельно раненого. Алида вытерла подруге слёзы уголком своего платка. Лисса встряхнула головой и рассмеялась.

– Мел, ну какой же ты всё-таки…

– Неотразимый? Обаятельный? Потрясающий?

– Мелдиан!

Друзья разом обернулись и увидели, что к ним спешит Перинера. Алида впервые видела жену Вольфзунда такой встревоженной. Чёрные локоны рассыпались по плечам, на щеках горел яркий румянец. Мел дёрнул ушами и нацепил самую широкую из своих улыбок. Подбежав, Перинера прижала сына к груди.

– Ну мам!

Мел вырвался из материнских объятий, смущённый и растрёпанный.

Алиде стало легко и радостно на душе. Мел вернулся живым и здоровым, ещё и привёл отцовских коней – Алида не ожидала от друга такой отваги. Перинера похлопала себя по щекам, перекинула волосы на одну сторону и властно произнесла:

– Становится морозно. Элли накрывает на стол, идём в дом. Мелдиан, срочно прими горячую ванну, простынешь.

– Нет уж, сначала обед!

Перинера смерила сына строгим и не терпящим возражений взглядом, как вдруг откуда-то донеслось:

– От обеда я бы тоже не отказался.

Алида узнала этот голос, едва он произнёс первый звук. Вольфзунд появился у самой тёмной кромки елового леса, выступил из укрытия хвойных лап, и по какому-то неведомому совпадению снег закружил сильнее, оседая белыми искрами на чёрных волосах и плаще цвета ночного неба. Следом за ним появились Симониса и Хьёльд, изрядно вымотанные и вовсе не такие холёные, как Владыка. Их не было всего один день, но обитатели особняка успели изволноваться.

Мел разом сник, прижал уши и попытался незаметно спрятаться за спину матери.

– Мелдиан, подскажи, может, мне поставить тебя коленями на горох? Не думал, что твоё воспитание настолько затянется, но раз уж ты до сих пор не понимаешь, как себя вести…

– Он привёл ваших коней! – вступилась Лисса.

Вольфзунд недобро сверкнул глазами. Алида сама невольно сжалась, хоть этот взгляд предназначался и не ей.

– Вижу, моя милая, вижу.

Вольфзунду не дали продолжить. Перинера, повинуясь не свойственному ей порыву, подбежала к мужу и крепко его обняла. Алида прикрыла рот платком, чтобы никто не видел, как она хихикает. Обычно восково-бледные щёки Вольфзунда тронул румянец, он несколько раз рассеянно моргнул и, будто очнувшись, обнял Перинеру в ответ.

Мел взял под руки Лиссу и Алиду и стал осторожно подталкивать в сторону дома.

– Пойдём-пойдём, не будем мешать. Да и супом пахнет в самом деле умопомрачительно.

Хьёльд увёл коней, негласно взяв на себя заботу о скакунах. Симониса, бросив быстрый взгляд на Вольфзунда и Перинеру, с улыбкой подошла к Алиде.

– Как поживаешь, маленькая травница?

– Все разговоры – после обеда, – насупился Мел, не выпуская локти девушек. – Кое-кто, между прочим, летел через всю Воду на этих вот крыльях, а не перемещался в пространстве по щелчку пальцев.

* * *

Ричмольд нёс стопку тарелок. Увидев, что Алида и Лисса вернулись не одни, он наткнулся на стол, и тарелки с грохотом повалились на пол. Рич побагровел до корней волос и присел подбирать осколки. Алида бросилась помогать.

– Астроном, тебе что, нельзя доверить ничего, кроме деревянной посуды? – скривил губы Вольфзунд. – Не утруждайся. Займись чем-нибудь полезным.

Вольфзунд лениво взмахнул рукой, и осколки срослись сами собой, целые тарелки выстроились на столе.

Служанки вынесли блюда, радостно поглядывая на вернувшихся хозяев. Перинера и Симониса сели по обеим сторонам от Вольфзунда, Мел устроился поближе к блюду с печёным мясом, Алида заняла ближайший стул, а Мурмяуз, разбуженный шумом, привычно прыгнул ей на колени. Сверху спустился Герт и на немой вопрос Алиды ответил:

– Стриксия спит. Не волнуйся за неё, она в порядке. Просто след колдовства не может исчезнуть сразу, особенно в её почтенном возрасте…

– Я понимаю, – вздохнула Алида и опустила голову.

– Так что там в Королевстве, пап? – Мел задал вопрос, волнующий всех. Алида насторожилась и даже отложила вилку, чтобы не отвлекаться на еду и ничего не пропустить.

Вольфзунд медленно стянул перчатки. Алида вздрогнула: она никак не могла привыкнуть к виду его колдовской руки. Элли мгновенно подскочила к хозяину и поднесла ему бокал вина. Вольфзунд кивнул, отпил и только тогда удостоил Мелдиана ответным взглядом.

– Ты же сам только что оттуда. Может, лучше ты расскажешь?

Мел стушевался и проворчал:

– Между прочим, мог бы спасибо сказать. Сам-то ты почему-то не спешил забирать коней.

– Я предпочитаю не рисковать по пустякам, а тратить время с большей пользой. Мы с тобой ещё поговорим об этом наедине, Мелдиан. Ты же не хочешь, чтобы я отчитывал тебя при всех.

– Считай, уже отчитал.

Мел надулся, но не сводил с отца любопытного взгляда, ловил каждое его движение в ожидании новостей.

– Дело осталось за малым, – наконец протянул Вольфзунд. – Нужно всего лишь суметь договориться с Магистрами, и тогда всё пойдёт так, как нужно.

– То есть ты нашёл оружие против Эллекена? – недоверчиво буркнул Мел.

– Оружие нельзя найти, это же не гриб в лесу, – заметила Алида.

– Верно, – усмехнулся Вольфзунд. – Не нашёл, но постарался всё продумать. У меня было достаточно времени. В Королевстве жутко, Мелдиан. Просто жутко. Я был в прибрежных городах после того, как Эллекен прошёл сквозь них. Вместо процветающих торговых городов остались только болота и остовы разрушенных домов. Они не оставляют убитых лежать на земле – все загубленные смертные обращаются в моуров или поднимаются вновь, становятся безвольными мертвецами. Не представляю, что Эллекен планирует делать с этими болотами потом. Сороки всюду летали по моей просьбе. Они подтверждают: везде, где он прошёл, царят разрушение и смерть.

– Ты осушишь эти болота, и всё станет как прежде, – подала голос Перинера.

Вольфзунд посмотрел на неё как-то странно и не стал ни соглашаться, ни отрицать.

Ричмольд опустил глаза в тарелку и сидел так неподвижно, будто мечтал сделаться невидимым. Алида раздражённо цокнула языком. Ну сколько можно! Неужели он не понимает, что таким поведением только лишний раз напоминает остальным, что это он виноват во всём случившемся?

В гостиную вошёл Хьёльд и занял свободное место рядом с Симонисой. Чаровница улыбнулась другу и подвинула к нему бокал с вином.

– Лисса, мне понадобится твоя помощь, – вдруг произнёс Вольфзунд.

Лисса опешила.

– Моя? Вы уверены, что я хоть чем-то могу помочь?

– Я не говорю и не делаю то, в чём не уверен. В отличие от твоего мужа. Мне понадобятся «Слёзы Тумана». Поможешь Симонисе и другим чаровникам собрать необходимые компоненты?

Лисса согласно кивнула, и стала такой же багровой, как Рич, и точно так же потупилась.

– Я решил использовать сразу все доступные средства, разрушающие магию как стихию. «Слёзы Тумана», Священный Всполох и заговорённый металл, сродни тому, из которого выкован клинок Импиора. Если Магистры согласятся нам помочь и предоставят ту магию, что собирали их помощники, нам удастся многократно увеличить разрушительную силу яда, огня и металла.