Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 185 (всего у книги 351 страниц)

– Уточнение. – Я повертелась с бока на бок, помогая Глебу снять с меня одежду. – Общность сама себя изолирует, искусственно приписывает себе позицию «элиты».

– Социальный курс искоренения неравенства плохо работает, когда есть Первый, Второй, Третий и так далее правящие рода? – Я услышала ласковую насмешку в его голосе, только открывать глаза все равно не стала. Подумаешь, какой умный чистокровный, все-то ему, прыгуну, виднее.

– Хочу спорить, но мне лень.

Глеб захохотал.

– Давай, я сам. – Он стянул с меня трусики, лег рядом и прижал к себе. – Правящие рода – это залог необходимого образования для участия в законодательной деятельности.

Да.

– Потому что, на самом деле, не так уж много тала хотят заниматься политикой. В списке популярности профессий позиция ниже некуда.

Да. Сознание медленно наполнялось сладким туманом, а пальцы Иммэдара ласкали шею и грудь.

– К тому же образовательный маршрут правящих открыт любому тала. Так?

Да.

Его ладонь погладила мой живот и бедра.

– Не совсем, – голос Глеба стал хрипловатым. – Проблема в отсутствии спроса и поддержке семей. Само общество неявно обязует детей Правящих идти в политику, и никакой стимуляции свежей крови толком нет.

Его пальцы скользнули между моих ног, и я непроизвольно выгнулась.

– Действующий офицер космофлота получает столько же, сколько член второго круга, только работа интереснее раза в три. – Его дыхание коснулось моей шеи, а пальцы проникли в меня. – И все эти рамки и традиции, которые соблюдают Правящие. Я посмотрел, куда в последние двадцать лет уходили проданные платья Первого собрания, и, в целом, кто извне появлялся в системе кругов Совета, и вот что очевидно: эти тала склонны к нарциссизму.

Как люди?

Я тихо застонала, ощущая плавные размеренные движения его пальцев. Плеча коснулись прохладные губы.

– Плюс ответственность за принятые решения вплоть до уголовной тоже не привлекает, хотя как раз этот пункт мне очень нравится. На Земле его тысячелетиями не хватает.

Если чистокровный думает, что я вот так могу вникать в смысл его слов, то он глубоко заблуждается!

– Селене, – прошептал он мне в шею, словно мысли прочитав, и его пальцы безошибочно нашли во мне чувствительную связку нервных окончаний. – Моя прекрасная Кюн-Нейр, покажи мне, как ты кончаешь.

Я испуганно вспыхнула, а по венам заструилось пламя, прямо как в тот день, в машине, и следующей ночью, в больнице, когда он приказал раздеться и сесть на него сверху. Наша близость изменилась. Прежде я знала нежного, порывистого, страстного, увлеченного мной землянина, такого осторожного. Теперь же его порывистость порой обращалась в напористость, увлеченность – в непоколебимость. Он, по-прежнему, оставался самым нежным, самым ласковым, но в то же время в нем обнаружилась жесткость, безапелляционность.

Я приподняла бедра навстречу его ласке и впила ногти в матрас под натиском восхитительных, безумных ощущений, что он мне дарил. Тело сотрясала мелкая дрожь. Я беспомощно хватала ртом воздух и, как могла, пыталась контролировать собственные стоны, страшась потревожить сон дочери.

– Громче, нейри, – скомандовал Иммэдар.

Я испуганно распахнула глаза. Я же могу не подчиниться? Мне нужно объяснить, почему я…

– На капсуле экран, – прервал мои хаотичные метания предусмотрительный чистокровный и резко погрузил пальцы глубже, заставив меня протяжно застонать.

– Я велел громче, – его голос звучал у самого уха, такой властный, уверенный. – Ты слышала меня, нейри?

Эолуум, как же я обожаю это его «нейри»! Зовет богиней и обладает – такие несовместимые вещи, но такие, обе, подходящие Глебу.

– Да. – Это произнесла я? Так покорно?

Я хочу быть с ним такой. Пленительная, бесподобная игра!

Его рот накрыл мои губы, а язык проник внутрь так глубоко, что в первое мгновение я задохнулась. И вдруг остро ощутила, что он одет. Этот контраст от соприкосновения моей обнаженной кожи с тканью, дарящий ощущение абсолютной беспомощности, стал последней каплей. Я выгнулась, захваченная одной единственной жаждой – принадлежать. Глеб – мой хозяин, мой безграничный властитель! Его пальцы причиняли легкую боль, язык вторил движениям руки.

Глава десятая

Глеб

Я прервал поцелуй лишь на секунду. Отчаянно хотелось увидеть ее глаза. Их дикий, рассеянный блеск и глубокую, пленительную черноту.

Она не понимала, что сама направляет меня, что сводит с ума своими стонами, едва слышным, прерывистым дыханием, движением бедер, скрипом ногтей по натянутой простыне. Ее животная жажда отдаваться мне без остатка сужала мое восприятие реальности до одной единственной потребности – удовлетворить эту ее жажду любой ценой.

– Моя совершенная, – от моего шепота прямо ей в губы она застонала, – тебе нравится?

Она всхлипнула, покорно принимая мой поцелуй и ту боль от давления моих пальцев на крошечный участок внутри нее, который я научился находить. Дочь Смерти вспыхивала, словно сухой подлесок.

– Ты принадлежишь мне, и всегда будешь. – Опасная фраза. Я мог разом потушить весь пожар, а мог плеснуть топливо в пламя. Случилось второе. Свободолюбивая ирра содрогнулась, с ее губ сорвался протяжный громкой стон «Иммэдар». Я неотрывно наблюдал за безупречной картиной, наслаждаясь каждой секундой.

Пожалуй, однажды мне стоит написать подробное художественное пособие, как правильно обладать прекрасной Кюн-Нейр, как освободить скрытую в глубинах ее разума и тела дикую натуру. Чопорным тала с их договорной системой взаимодействия в паре эти хищницы давно не по плечу. Никакой фантазии, одна юриспруденция.

– Теперь я! – внезапно произнесла моя только что послушная девочка.

Одно резкое движение, и я оказался прижат к кровати, а восхитительная обнаженная богиня сидела на мне сверху. В черных глазах больше не было и намека на покорность, теперь в них плескалось неприкрытое желание. Тонкие пальчики принялись проворно справляться с моей одеждой. Гибкая, грациозная и нетерпеливая, она едва ли не сорвала с меня рубашку и штаны, а я с плохо скрываемым восторгом подчинялся.

Как же я люблю это!

Ее влажный горячий язычок прочертил линию по внутренней стороне бедра до самого паха, заставив меня вздрогнуть от неожиданности и выгнуться. Не успел я опомниться, как ощутил ее дыхание на члене и прикосновение ее руки. Она уверенно обхватила меня ладонью, а дальше я зажмурился и застонал, не в силах сопротивляться ни себе, ни тем более ей. Эта женщина всегда добивается желаемого, всегда! На ее пути бесполезно ставить преграды! Она упряма и прямолинейна.

Я слышал собственное дерганое дыхание, воздуха отчаянно не хватало, но контролировать его я был не в состоянии. Все, что я мог, заворожено смотреть на безумное, невозможное видение – ожившая, тайная фантазия: ее изящные пальцы скользили вверх-вниз по стволу, перламутровые волосы, перекинутые на одну сторону, рассыпались по моим ногам и матрасу, ее идеальные губы, сомкнутые на мне, вторили движениям ее руки. Я чувствовал, как ее язычок исследует меня, и это… Это было не то, что я в состоянии долго терпеть. Меня трясло, мысли путались. Черт, ладно! Была только одна мысль: «Не останавливайся!» И чувство вины, помноженное на сказочное наслаждение. Ей же нравится, правда? Она бы не стала этого делать, если сама не хочет?

Я старался не шевелиться и не мешать, клянусь! Это сложно.

Я зажмурился и откинул голову на подушку. Теперь дышать стало легче, просто делал это вслух.

– Селене… – Не уверен, что она вообще расслышала мой шепот, сиплый и кривой. – Селене… Пожалуйста…

Пожалуйста, мне надо знать, что тебе нравится! Сознание окончательно заполнило бесконечное острое удовольствие, подстегнув к ужасным, неправильным решениям. Я позволил себе двигать бедрами навстречу ее ласке, позволил себе положить руку на ее затылок и погрузить пальцы в прохладные, шелковые волосы, позволил себе сосредоточиться на всех этих ощущениях. А потом разрешил себе кончить, и я полностью осознавал, что делаю это в ее маленький горячий ротик, и тонул в безумии от этого факта.

– Селене, – получилась мольба. Но я хотел умолять, я буду умолять.

Эта женщина самое лучшее, самое неповторимое, что есть в моей жизни! Все остальное – следствие!

Туман блаженства начал рассеиваться, оставляя после себя чувство смущения и вины. Я поднял голову и, отчаянно борясь со страхом, взглянул на свою любимую, нежную принцессу. Она возвышалась надо мной и, не шевелясь, смотрела вниз, на мой пах. Копна перламутровых волос скрывала ее профиль.

Что я натворил! Есть границы, которые нельзя переходить! Не с ней!

Стоило панике подступить к горлу, как ее пальчики игриво очертили контур влажной головки, посылая по телу множество слабых разрядов тока, а она сама подняла на меня взгляд. И я не прочел там ничего, кроме восторга и огня. А еще она высунула кончик языка и облизнула правый уголок губ – не нарочно, не в качестве соблазнения, а так быстро и так хищно, так естественно, что у меня мурашки побежали по спине, и разум снова начала заполнять дымка страсти.

Это она, это Селене. Ей понравилось!

– Вкусно, – почти беззвучно проговорила она, вогнав меня в испуг и в эйфорию, одновременно.

И, черт, в смущение тоже! Поймал себя на том, что никак не могу выдержать ее прямой взгляд. И что сказать, тоже не знаю. Как в пятнадцать, честное слово!

Придурок, она же твоя женщина, скажи хоть что-то…

– Да? – Кто придумал считать меня умным?!

– Да. – Ее лицо окрасила нежная и немного задумчивая улыбка, а потом она опустила взгляд на мой живот и вновь взялась ласкать меня пальцами, внимательно наблюдая за своими действиями.

– Я люблю тебя!! – Так отчаянно я это еще не произносил.

Она ведь мне верит? Она же знает, что я обожаю ее?

– Да? – Перламутровые брови приподнялись в игривом удивлении.

Я понимал, что она шутит, клянусь, и знал, что отвечать бессмысленно, она давно все обо мне знает, но эта ее интонация невинного любопытства напрочь лишила силы воли. Мне позарез нужно было убедиться, что все именно так, как есть.

– Да! Очень!

Селене хмыкнула, сжала мою ладонь и легко соскользнула с кровати, увлекая меня за собой в душ.

Она уснула сразу, как голова коснулась матраса. Я проверил электронику в детской капсуле и вытянулся рядом с Селене. Свет гасить не стал, хотелось немного полюбоваться женщиной, от счастья которой зависело мое собственное.

Интересно, как Герион сумел жениться во второй раз? Я хочу сказать, если Мефис была хоть немного похожа на Селене, то как же у него получилось восстановиться после потери? Или не получилось?

Скрепя сердце, я на мгновение представил, что моей девочки не стало. Нет больше этого милого нежного носика и шелковистых длинных волос, и стройного гибкого тела – в душе дыра. Я протянул руку и коснулся пальцами ее щеки. Она устало выдохнула в ответ, но не проснулась. Никакая другая женщина не заполнит пустоту, это же невозможно.

Наверное, дело в физиологии. От потребностей организма не сбежать, и секс рано или поздно начнешь искать.

А еще будет одиночество. Всепоглощающее и тупое.

Черт возьми! Может, он и не любит вторую жену так, как любил Мефис. Просто не живет в одиночестве. Не дает себе время думать. Я бы нашел возможность не думать и дожить то, что есть, без лишних мыслей. А какой еще выход?

Селене пошевелилась, повернулась на живот и уткнулась носом в матрас – милая и такая вымотанная. Иска-террористка! Я усмехнулся очередному, пришедшему в голову прозвищу для дочери. У меня их, вообще, за эти дни много накопилось. Спорим, козявка получится не робкого десятка, весь Совет на уши поставит, а заодно и обе планеты. Надо научить ее драться и энэ не обижать, а то взяла моду…

И вот на этом моменте меня пронзила довольно дикая, но почему-то очень логичная мысль. Отец меня выгнал не потому, что хотел избавиться или был не согласен со мной, он мать защищал. От меня. Они не слишком ладят, и ее убеждения не всегда ему по душе, он даже особенно умной ее не считает, да и не уважает, но, если покопаться в памяти хорошенько, не было момента, чтоб он за нее не заступался.

– Погасить освещение, – тихо проговорил я на тала. Комната погрузилась во тьму.

Я нащупал руку Селене, сжал хрупкие пальчики и устало закрыл глаза.

Чего я на него огрызался?..

Неприятный, режущий слух звук сирены проник в сознание.

– Глеб, – немного встревоженный голос Селене вторил визгливому жужжанию. Моей щеки ласково касались ее теплые пальцы. – Тебе нужно встать.

Я распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого света.

– Надень скафандр и идем. Все остальное я собрала.

Щурясь, я повернулся на бок и кое-как сел.

– Я хотела, чтобы ты чуть-чуть подольше поспал, поэтому надела тебе наушники.

Я попытался уточнить степень угрозы, но из горла вырвался только нечленораздельный хрип. К счастью, моя ийнэ меня и без слов понимала.

– Код красный, не черный.

Выдохнул, огляделся, инстинктивно убеждаясь, что с Иской все в порядке, и потянулся к скафандру, который уже лежал рядом со мной на кровати. Сирена визжит, а Тима не видно? Серьезно?

– Йер спит, – проговорила с улыбкой Селене. – Тимур прибегал, я отправила его собираться. Велела ожидать нас в зале вылета. И связалась сразу с Фетэ, чтобы потом проблем не было.

Я кивнул.

– Он сказал, что система фильтрации воды вышла из строя.

Вместо ответа я фыркнул, как последний землянин. Любая исследовательская станция имеет склад НЗ, оборудована аварийными системами, но тала есть тала – эвакуация по любому поводу. Как будто так уж сложно пару часов без душа посидеть. Ну, максимум пять.

Селене засмеялась. Она почти завершила с чисткой рабочей зоны, причем процедуру провела под обеими учетными записями и своими средствами. Кто обманет мою предусмотрительную девочку? Никто.

– Чистокровный опять считает тала неженками?

– Да, – просипел я, справляясь с заклепками.

– Будешь проверять? – Селене повернулась ко мне и вопросительно приподняла брови.

Я лениво поморщился. И так знаю, что она все сделала.

Путь до точки вылета спасательных модулей занял минуты две.

– Привет, – махнул мне Сур. – Хреново выглядишь.

– Ты рабочую зону вычистил хорошо? – вместо приветствия ответил я, внимательно вглядываясь в новое лицо.

Рядом с Тимом стояла миловидная тала с холодными черными глазами и белым длинным хвостом на макушке. Она с не меньшим интересом изучала меня и Селене. Капсуле с Иской девчонка внимания почти не уделила. Слишком дерзкая для ровесницы. Сколько ей лет?

– Вот заладили, – огрызнулся Сур. – Арга все делала.

Арга – это хорошо, это надежно.

Тим ответил мне немного смущенным взглядом, но, если честно, особого воодушевления я за ним не заметил. Это не походило на его мечты встретить, увидеть и понять: вот она, та, от кого размягчается разум, кто пройдет с тобой рука об руку остаток жизни. Ну, или у меня требования завышены. Думал, у Тима будет какая-то особенная девчонка, яркая, умная, ему под стать. В этой тала из особенного пока только безрассудность и неосмотрительность. Да, точно второе – я ждал большего. Хотя, выводы делаю поспешно. Первый раз же ее вижу.

– Глеб, позволь представить вам с Илмерой мелии Уррау.

Селене официально поприветствовала девчонку, а я просто кивнул – настроение не то, хотелось как можно скорее добраться до планеты и не заморачиваться вежливыми фуэте. Жена, дочь, кровать – точка. Еще пожра…поесть не помешает. В такие моменты начинаешь понимать Сура.

– Нам лучше пройти к секциям с двенадцатой по двадцатую. – Голос у Уррау был ничего, приятный, да и произносила она это, глядя на Тима, что неплохо. – Они по распределению попадают в коридор к первому терминалу космопорта, а эти к пятому полетят.

Я осмотрел скопление сотрудников с сумками. Неплохой инсайд, только непривычно, что она это все разглашает, но на злоумышленницу, действительно, не тянет. Я поймал взгляд Арги и задал ей немой вопрос. Мой надежный механик утвердительно кивнул – значит, биография чистая. Ладно, пусть будет.

– Вообще-то по нормам система фильтрации подлежала замене еще лет десять назад, – начала тихо пояснять Уррау, пока мы направлялись к нужным секциям. – Но станция входит в список закрытых объектов, поэтому проверка основных систем жизнеобеспечения официально под контролем нашего непосредственного руководства. Все отчеты лабораторий и внутренних служб они последние лет пять просто игнорируют.

– А аргументация? – Арга поравнялась с Тимом, чтобы задать вопрос.

Уррау холодно улыбнулась, тема ее явно злила.

– Профессиональная стагнация. Нужна была полная замена оборудования всех действующих лабораторий на совместимое с новой системой фильтрации. А это же дедам учиться надо, квалификацию повышать! – Девчонка аж зубами скрипнула. – Все как один восклицают: «Некогда стены менять! Работать надо!»

Думаю, она передразнила Фетэ, во всяком случае, звучало похоже.

– Ты не слишком эмоциональная для тала?

Я впервые в жизни внутренне поблагодарил Сура за почти полное отсутствие чувства такта. Кроме него в моей команде подобный вопрос в лоб задать не решится никто! Что занятно, мелии Уррау не растерялась от такой наглости. Напротив, она заулыбалась:

– Да-а, друзей у меня немного. Тала предпочитают поддерживать со мной только рабочие отношения.

Подошла наша очередь, мы погрузились в модуль вслед за тремя сотрудниками пищевого блока, когда у входного шлюза прозвучал знакомый женский голос, диктующий идентификационный номер и буквально через пару секунд на свободное кресло рядом с Селене опустилась Иннера.

– Эомелии Фетэ обязал присоединиться в качестве сопровождающего и наблюдателя, – пояснила она, холодно глядя мне в глаза.

Я кивнул, закончил установку капсулы, зафиксировал крепления и позволил себе немного полюбоваться спящим личиком Иски, лишь затем занял свое место. Селене положила руку на край кроватки – думаю, это был инстинкт. В присутствии кого-то из группы разработки Кирра Каме она, как и я, начинала переживать за безопасность дочери. Тим тоже заметно напрягся и полностью сосредоточился на капсуле Йер. Он сидел напротив.

Что ж… Полагаю, остаток пути мы проведем в молчании.

Модуль заполнился пассажирами и ушел в туннель.

Глава одиннадцатая

Илмера Селене

Информация мелии Уррау о пересадочном терминале оказалась верной. Мы быстро миновали контроль и вскоре уже спускались на лифте. Иннера вызвалась сопровождать нас и тут, при этом ее почти не интересовала Эйлла, зато весьма занимал наш экипаж, включая мелии Уррау. Я замечала, как Глеб раздраженно морщился в моменты, когда Иннера не могла видеть его лицо.

– Черт, опять звенит, – проговорил на русском Тимур, недовольно выдохнул и потер уши.

Мы все одновременно уставились на капсулу. Дочь все еще спокойно спала.

– Слава экрану, – вторил Тиму Сур.

– Должна была уже проголодаться, – добавил Иммэдар. – Выйдем, сразу надо разогреть питание.

На свою беду Иннера решила возразить.

– Эомелии, позволь не согласиться, у образца номер…

– Не позволю, – холодно отчеканил Глеб.

Иннера такой грубости не ожидала. Она растеряла всю уверенность и беспомощно уставилась на меня. Не знаю, почему именно на меня, но не стала разочаровывать с ответом:

– Капитан имеет в виду, что если он захочет выслушать мнение посторонних относительно членов своего экипажа, он это желание озвучит.

Такая формулировка привела нашу сопровождающую в еще большее смятение. Кажется, она не привыкла к жесткой субординации. Правда, и мы к какой-либо жесткости не привыкли, Глеб просто не выспался, а еще его, как и меня, бесили формулировки типа «у образца», применяемые к нашей малышке. Тут хочешь не хочешь психанешь.

– С капитаном спорить нельзя, – с совершенно серьезным лицом проговорил Сур, чем привлек общее внимание. – Обращаться без разрешения, не имея кредита доверия, нельзя.

Остальные тала с модуля прекратили переговариваться и тоже на нас косились.

– Ты что, первый раз? – вдохновленный вниманием, продолжил свою клоунаду Мансур.

Арга сняла с волос заколку и опустила взгляд себе под ноги, из-за чего белые пряди скрыли ее лицо. Я последовала ее примеру, к счастью иммешанкар заплести не успела. Иннера испуганно выдохнула – слух легко уловил этот едва различимый звук.

– Я должна принести свои извинения. – Судя по голосу, она окончательно запуталась.

– Нет, – Глеб не сжалился, наоборот, только сильнее разозлился. – Илмера!

Я мгновенно среагировала на его командный тон и подняла голову – актерская игра получилась не хуже, чем у Сура. Я собой гордилась, а вот лазурные глаза взглянули на меня с укоризной.

– Не потакай ему.

– Кому? – Не знаю, что я больше хотела, дальше играть или просто повеселиться.

Арга прыснула и засмеялась. Тим с тоскливым выдохом и интонацией «как вы меня достали» произнес абстрактного содержания реплику на неправильном русском.

– Извиниться должен я, – все тем же ледяным тоном закончил неудачную комедию Глеб. – За себя и за свой экипаж. Они крайне утомлены и нуждаются в отдыхе, в том числе и от неоправданной слежки.

При этом он так смотрел на несчастную мелии, что та подавать голос не решилась до самой планеты, только удивленное междометие «о» выдала, когда на выходе из лифта нас встретили отец с дядей в сопровождении итэ Анэ. Сложилось ощущение, что представителя мейти в форме Иннера встретила впервые, или просто испугалась, поскольку сопровождение было несогласованным. Маловероятно, что приказ Фетэ она исполняла под давлением, а, значит, ответственность перед законом несла равную.

Итэ Анэ придирчивым суровым взглядом окинул сначала Уррау, затем Иннеру, равнодушным тоном представился, обозначив свои обширные полномочия, и потребовал двух незнакомок назваться в ответ. У первой трудностей не возникло, ни с именем, ни с личным идентификационным номером, а вот вторая сбилась несколько раз, да и голос заметно дрожал.

– Доброго, светлого утра, – спас ее от дальнейших расспросов Глеб. – Моей команде сложно сейчас из-за переутомления.

Иннера бросила быстрый благодарный взгляд на профиль Иммэдара и едва ли не за спину его скользнула.

– Я прошу тебя отпустить экипаж и сопровождающих, – кивнул итэ Анэ, голос его потеплел. Вообще, чем дольше этот мейти работал над нашим делом, тем с большим уважением относился к Глебу. – Мне нужен ты и мелии Илмера.

– Дорогая… – Папа как будто не выдержал ожидания, в непонятном порыве он выступил вперед и обнял меня, потом заглянул в кроватку. – Какая милая…

Я его таким со дня смерти мамы не видела: опять слезы в глазах и с трудом контролируемый страх. Крон подошел к встревоженному Иммэдару и, не проронив ни слова, положил руку ему на плечо.

– Че происходит? – Мансур и тут не проявил деликатности, но я его понимала, он любил меня и Глеба, а поведение встречающих сулило беду. Он просто испугался за нас.

– Тим, – не отрывая напряженного взгляда от моего лица, сипло пробормотал чистокровный, – ты не мог бы…

– Да! – Тимур, как обычно, в излишних пояснениях не нуждался. – Ребят…

Дальше я не вникала, поняла только, что ему и Иннера подчинилась, покинув отведенный ей Фетэ пост.

– Дорогая… – уже с каким-то отчаянным усталым надрывом пробормотал папа и вновь обнял. – Не ходи. Не ходи туда.

– Герион, – тихо обратился к нему Крон, – давай выведем их отсюда и позволим итэ Анэ пояснить сложившуюся ситуацию.

Папа кивнул и почему-то лично потянул капсулу Иски к выходу, при этом движения его тела говорили на языке верховного шатри. От какой армии в одиночку, ценой собственной жизни, собрался защитить мою дочь глава рода?

Я взглянула в глаза Глебу и получила в ответ мягкую спокойную улыбку. «Все хорошо, не волнуйся», – сказала ясная лазурь Бий-Суу. И я, действительно, успокоилась, сердце заработало медленнее, а дыхание выровнялось. Умом я понимала, что это всего лишь игра мимики Иммэдара, его желание и умение дать мне уверенность, что внутри он напряжен, сосредоточен, что замечает и просчитывает каждый жест, каждое слово, но все равно поддалась.

– Я могу и здесь начать. В любом случае, информация уже появилась во всех официальных источниках мейти. Мелии Илмера, – итэ Анэ развернулся, и теперь мы шли плечом к плечу вслед за отцом. – Я должен поблагодарить тебя и эомелии Глеба за оказанную помощь в расследовании и извиниться за свои первоначально противоречивые чувства на этот счет, указывающие на некоторую брешь в моем профессионализме.

Я непроизвольно нашла руку Глеба и переплела наши пальцы. Конечно же, как любой достойный тала, итэ Анэ начал с вежливого предисловия, обозначая свое наилучшее отношение ко мне и моему ийнэ.

– Думаю, твоя подозрительность, – улыбнулась я нашему собеседнику, – говорит как раз об отсутствии брешей в твоем профессионализме.

– Благодарю. Итак, моей команде с вашей помощью удалось установить личность руководителя покушения и получить его подробное добровольное признание. К несчастью, назвать соратников среди тала или заказчиков он отказался.

– Кто это? – Глеб хмурился, невидящим взором изучая спину отца.

– Светлейший илла Эгон, член второго круга Совета, ведущий кандидат ближайших выборов в первый круг. Именно его преследовала мелии Илмера в топях.

Мы покинули здание космопорта и направились к парковке.

– Впечатляющий результат, – кивнул Глеб. – Вычислить за такой короткий срок.

– Это исключительно общая заслуга. Моя команда работала в сотрудничестве с космофлотом и несколькими членами каждого из трех кругов Совета. За последнее десятилетие это первый прецедент такого крупномасштабного взаимодействия. С момента вступления в силу пакета ограничений Домарра нам, как правило, отказывали в доступе ко внутренней информации организаций, тем более таких крупных, да и к личной нередко тоже.

– Я бы хотел, – вмешался Крон, – превратить прецедент в штатную процедуру.

– Мое руководство поддерживает эту идею, – с энтузиазмом прокомментировал итэ Анэ.

Пока мы с Глебом были заняты достижением своих целей, дядя с папой стремились к своим, используя подвернувшийся шанс. Мне нужно будет сообщить Крону, что я передумала насчет своего неоднозначного и ускользающего отношения к идее вступить в Совет.

– Расследование не окончено, – продолжил итэ, – мы ведем поиск остальных участников-тала, но на данном этапе возникла проблема. Илла Эгон помимо нежелания проявить честность, воспользовался кровным правом Кюн-Кара.

На последней фразе Глеб рефлекторно сжал мою руку. Я же, напротив, расслабилась. Все переживания и напряженность из-за банального поединка Жизни со Смертью. Моей дочери ничего не угрожает, и Иммэдар в безопасности! А папа… Ну, он дергался, когда я одна в Солнечную Долину отправилась, а тут схватка с допустимым смертельным исходом – его понять можно.

– Меня вызвал?

Итэ Анэ кивнул:

– Да.

– Я принимаю вызов. В течение тридцати минут он должен появиться в Обители Слез, в противном случае будет ждать боя до самой своей естественной смерти.

Такая позиция искренне удивила окружающих, кроме Глеба, конечно. Он просто чутко прислушивался ко мне. Плечи папы напряглись, осанка стала едва ли не идеальной.

– Нам сейчас на воздушную площадку? – уточнила я.

– Да, мой рабочий тэнгери ожидает. – Итэ вздохнул. – Я планировал сопроводить вас до дома и обсудить необходимое время на отдых и подготовку. Ирра Илмера, ты уверена в своем решении?

– Абсолютно.

– Ты не выспалась, – прошептал Глеб.

Я улыбнулась ему.

– Не думаю, что я высплюсь чуть лучше, или хоть как-то отдохну. Он причинил увечья и вред, а после убил – так пусть докажет Эолуум, что это истинный выбор Эоруум.

– Ты приняла неверное решение, я считаю, – недовольно проговорил Крон.

Я приняла разумное решение, но единственный, кто со мной согласился бы, – это Тим. Остальные слишком подвержены эмоциям. Я не маленькая девочка и не подросток. Мне двадцать два года, я знаю себя и свои возможности, я стала матерью. Разве можно предположить, что буду бездумно рисковать жизнью?

Комментировать слова дяди не стала. Вместо этого занялась расчетами предстоящего поединка и поиском вероятной тактики противника, ну, и наблюдала, как Глеб кормит Иску из бутылочки во время полета. Если бы не техника безопасности, он бы ее еще и к груди при этом точно прижимал. Кажется, она, как и я, чувствовала его потребность, заметно тянула к нему ручки и сердито чавкала, когда ее желание не исполнялось.

В сети о моем противнике нашлось достаточно информации, чтобы составить общее представление о структуре его личности, и она не показалась мне примечательной, кроме одного аспекта: Илла Эгон удивительным образом повторял уже сложившийся у нас с ребятами скучный, предсказуемый образ стагнирующего тала. Тот же эомелии Фетэ, только немного старше.

– Дядя, – я подняла глаза на Крона. – Мне кажется, нам нужно новое масштабное социально-антропологическое и культурно-антропологическое исследование.

Дядя нахмурился.

– Хочешь досрочный доклад общественной комиссии?

Папа тоже недоуменно на меня посмотрел. Думаю, его разум слишком погрузился в страхи, потому что в своем здоровом состоянии он бы меня понял сразу.

– Нет, я имею в виду масштабное исследование сродни тому, что провели сто лет назад, а не ежегодный сбор данных по регионам.

К моему удивлению, итэ Анэ не проявил привычного профессионального такта, и вмешался в диалог:

– Зачем? – Это было именно любопытство. Он даже пилотирование тэнгери на минуту доверил электронике, чтобы обернуться и взглянуть на меня.

– Похоже, моя племянница подозревает, что в обществе назрел кризис глубже, чем принято считать.

– Так и есть, – я кивнула. – Я запишу свои наблюдения позже и передам их официально комиссии с запросом на проведение исследования.

– Одного запроса мало, – итэ с интересом наблюдал за моим лицом.

– Посмотрим, – я улыбнулась недоверчивому собеседнику. У этого мейти нет в начальниках упрямого чистокровного, способного без подписания стандартного договора о неразглашении отправиться на закрытую станцию. Я покажу всю цепочку связей между стагнирующим разумом и массовой эвакуацией – будет интересно.

– Илмера, – вдруг сухо скомандовал Глеб.

– Да? – от неожиданности я вскинула голову и растерянно на него уставилась. Иммэдар никогда так со мной не разговаривал.

– Вернись к изучению личности иллы Эгона.

– Да. – Я поспешно занялась своей первостепенной задачей.

Информационное пространство обширно, и к тому моменту, как тэнгери приземлился на Площадь Слов перед Обителью, я нашла еще несколько существенных деталей ранней биографии Эгона, позволивших мне чуть лучше просчитать вероятности.

– Милая, – начал папа, но времени слушать у меня не было. Первым наставником илла Эгона был почивший илла Лаэо, известный своей тактикой скрытого боя. И хоть мой противник был в то время мал и провел со знаменитым учителем не больше трех месяцев до момента его кончины, я не стала исключать опасность западни. Не думаю, что предсказать мой выбор места схватки было так уж сложно. Склонившись к Глебу, я поцеловала обожаемые губы, бросила мимолетный взгляд на сосредоточенное личико маленькой Искры и выбралась наружу.