Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 184 (всего у книги 351 страниц)

Глава восьмая

Глеб

Утро выдалось не так, чтоб бодрое. Сначала полночи детали оговаривали, все выверяли досконально, потом еще час Иску укладывали. Если этот ребенок не угомонится, то у меня от жены останется одна тень – и так вон глаза красные, лицо осунулось, черты заострились, кожа побледнела. Я покосился на Селене. В таком состоянии она выглядела еще более хрупкой и нежной.

«Ты как?» – кивнул я ей. Она криво улыбнулась и, как будто, плечами пожала, во всяком случае, мне так показалось, и это выглядело безумно мило и немного беззащитно. Я понимал, что она справится, но ее состояние все равно вызывало тревогу. Вчера утром я лишь предположил, что в ней что-то поменялось, списал на усталость, а сегодня понял, что дело не столько в изматывающем режиме, сколько в ее душевных переживаниях, в которые она меня не посвящала. Снова.

Впрочем, о скрытности вывод я делаю рано: у моей девочки пока и не было нормальной возможности поговорить со мной наедине о личном.

– И ты думаешь, все дело в капсуле? – недоверчиво пробормотал Фетэ, глядя на Селене.

– Не она, а мы, – я, как бы невзначай, положил руку на плечо эомелии большого начальника и тоже склонился над кроваткой, вглядываясь в показатели на сенсорной панели.

Фетэ повернул голову ко мне. Его брови были сведены на переносице. Этот тала с его должностью и желанием выглядеть опытным военным был на удивление доверчив. Я ожидал больше сложностей.

– И мы не столько думаем так, – продолжил я, – сколько стараемся максимально минимизировать риски. Вы проверяли влияние излучения всех бытовых приборов на нейроморфов? Или только потенциально опасных?

– Ну, не только, – Фетэ прекратил мучить внутреннюю панель и выпрямился. Я поспешно последовал его примеру, не снимая руки с его плеча. Индикатор на браслете все еще моргал.

– Но капсулы в этот список не входили. Они изначально спроектированы в рамках белой зоны, для новорожденных, – задумчиво пробормотал он, не обращая внимания на мое поведение.

– Не переживай, – я успокаивающе потер его по плечу.

– Нет-нет, – удивленно проговорил Фетэ. Определенно он не привык к подобной форме взаимодействия с кем-либо, мне все же удалось выбить его из колеи. – Я…Я просто размышляю. Это, действительно, очень разумное предположение.

Наручный браслет не предназначен для такой ресурсозатратной задачи, как сканирование и создание образа личного маячка. Мне могло понадобиться еще пару минут.

Селене перетянула внимание на себя:

– Тимур легко воспринимает перегрузки зеленой зоны, ощущает дискомфорт, поэтому мы пришли к выводу, что белую зону тоже исключать не стоит. Он с ночи в лаборатории занят этим вопросом.

– Да, само собой. – Фетэ кивнул и покосился на Иску, что выплясывала на нашей кровати в окружении самодельного ограждения и увлеченно гурлила сама с собой. – Тогда отключайте, да. И к Тимуру присоединится моя команда. Это надо сделать как можно быстрее. Предыдущие особи не показывали никакой реакции на излучение…

Я увидел выражение, проскользнувшее на лице Селене, после слова «особи» и одновременно браслет на моей руке сменил режим индикации. С невероятным всепоглощающим облегчением я убрал ладонь с плеча Фетэ, сделал пару шагов назад и обратился к своей свирепой девочке:

– А убери, пожалуйста, на стол.– Я снял браслет с запястья и протянул его Селене.

Она беспрекословно перешла к выполнению вверенной ей части плана.

– И взгляни, что там за документы по делу гибрида Крон прислал. – Это дело интересовало всех на станции, поголовно, и эомелии Фетэ исключением не был. У него появится лишний повод провести время с моими девочками и попытаться выяснить, что же за интересные тайны окружают прыгуна с Земли. Надеюсь, только старшая девочка его ненароком не зашибет, а то он тактичностью в адрес Иски не отличается. Хорошая шутка, надо запомнить, Сур оценит.

– Устал от постоянных входящих, – прокомментировал я свои действия единственному зрителю, для которого разыгрывалось представление. – Руку уже дергает.

Итак, сейчас Селене через защищенный канал передаст образ Арге, потом подождет пока та запишет его на подходящий мне физический носитель, а потом:

– Глеб, – она стояла к нам спиной, разбирая что-то на сенсорной панели стола, голос звучал обыденно, актерская игра ей давалась легко. – Сур пишет, что сейчас зайдет за тобой. Тим просит помочь. Говорит, это много времени не займет.

– Понял, – откликнулся я. – Иду. Ты одна справишься?

На этот раз для ответа Селене развернулась и с мягкой улыбкой проговорила:

– Конечно. Эомелии Фетэ мне поможет, – она безо всякой злости или агрессии взглянула на нашего гостя. – Я ведь не отвлеку? Ее нужно переодеть и еще покормить.

– Да, естественно, – с готовностью согласился Фетэ. Однако, от меня не ускользнул короткий ищущий взгляд, который он бросил на рабочую зону.

– Тогда я туда и обратно, – я ободряюще улыбнулся Селене, кивнул Фетэ и направился к выходу.

Вообще, отчаянно хотелось забрать и Илмеру, и Иску с собой, подальше от этого тала и этой чертовой станции, в целом, но выбор пока у меня был невелик.

У выхода, за дверью ждал Сур.

– Чего так долго? – прошипел он недовольно.

Не стал обращать внимание на его возбужденную, недовольную физиономию. Его отчаянно распирало поговорить, как-то выплеснуть эмоции вслух, но система охраны – это система охраны, ни единого шанса на ошибку.

Сур молча протянул мне браслет, подождал пока я его надену, затем отправил Илмере сообщение.

– Арга через третий сектор пошла? – будничным тоном спросил я, ожидая команды от Сура.

– Нет, напрямую. – Он едва ли не зубами скрипнул. И я понял причину его злости.

Арга должна была убедиться, что система безопасности станции не проходит внеплановую военную инспекцию.

– Лифты диагностируют или опять проверка?

– Не выяснила еще, – Сур указал мне на голографический экран своего браслета, где светилось сообщение от Селене с улыбающейся мордочкой, и выжидающе взглянул на меня исподлобья.

Итак, страховки нет, причину перекрытия сектора выяснить можно, но это займет время. Либо рискую, либо переношу. Чертов Фетэ и его привычка передвигаться по коридорам станции с включенным маячком!

Ладно, идем ва-банк! Если поймают, расплачиваться буду сам.

Я решительно включил браслет и в сопровождении Сура направился в сторону основных связующих шахт. Он на бегу был вынужден проверять, работает ли дубликат, и тут, к счастью, фортуна не подвела. Сур с Аргой свое дело знают, но возможности устроить опытный прогон у них не было.

Имитировать привычную траекторию движения Фетэ и его скорость помогала электроника, а вот сердцебиение и частоту дыхания приходилось контролировать самому.

Архив располагался в том же секторе, что и лаборатории, более того, вход находился в общей галерее – вчера это стало первой улыбкой Судьбы – поэтому у лифтов мы совершенно не скрываясь поздоровались с младшими сотрудниками и рабочими, несколько раз вступили в диалог о нейроморфах и К1.0. Я делился опытом первых дней в качестве ана Кирра Каме, даже рассказывал об особенностях жизни на Тала в сравнении с Землей и своих мыслях по поводу всего на свете. Короче говоря, максимально привлекал внимание, вводя окружающих в необходимое нам возбужденное состояние. Селене говорила, что от меня постоянно ждут этого ораторства, а я молчалив, как рыба. И вот, наконец-то порадовал публику! Зачем столько болтовни? Глупость какая. Аж смешно.

Достигнув галереи, я приостановился, оглядывая просторное светлое помещение с овитыми зеленью беседками меж дверных проемов, ведущих в лаборатории. Мне нужен был тот, что с глухой дверью и пластиной «13». На диванах отдыхали сотрудники, большинство с напитками. По центру умиротворяющее шуршал искусственный водопад.

– …эомелии Фетэ уже в курсе, – продолжал говорить я, – и прямо сейчас беседует с моей ийнэ по этому вопросу.

Сур прошел мимо меня и скрылся за одной из прозрачных дверей. Я медленно двинулся к водопаду, наблюдая, как отдыхающие, увлеченные действом, поднимаются со своих мест.

– Что касается детального описания предполагаемого восприятия, то тут лучше послушать эомелии Тимура, все-таки первоисточник. К тому же, именно он, прежде всего, отвечает за здоровье моей дочери. – Да-да, я себе цель поставил еще и приучать каждого встречного тала относиться к Иске, как к гражданину. Неожиданно, пока в лифте ехал, осенило, что задумчивость Селене связана с этим. Девочка разрабатывает изменения системы регистрации Каме.

– А вот, кстати, и он, – я приветственно кивнул Тиму, появившемуся в галерее в сопровождении Сура.

Собравшиеся расступились, пропуская их ко мне.

– О чем дискуссия? – Тим удивленно оглядел два десятка пар глаз. Он, как и я, имел диковинное происхождение и привычку помалкивать, так что оратором был не менее желанным.

– Эомелии Глеб бесконечно любезен, – обозначил классическую вежливость тала парень по имени Тейло с нашивкой отдела тестирования, который со мной диалог первым у лифтов и начал.

– Расскажи про восприимчивость сразу, – обратился я к Тиму. – Все равно народу сейчас работать с этим. Эомелии Фетэ вопросом очень озабочен. Чем быстрее в курс введем, тем быстрее разберемся.

– Да, конечно, – откликнулся Тим.

Стоило его голосу затихнуть, меня позвала Арга.

– Глеб!

– Да?

Я выглянул из-за голов, ища ее за пределами круга слушателей.

– Я тут, – она подняла руку.

Я оглядел присутствующих и вежливо кивнул:

– Прошу простить мою невежливость. Вынужден отлучиться.

Само собой меня с удовольствием и неподдельным энтузиазмом отпустили и расступились. Но стоило мне покинуть круг, как ряды тут же сомкнулись вокруг заговорившего о важном Тима. Сур делал вид, что так же увлечен диалогом, однако, в его задачи входило следить, чтобы никто не отвлекался.

– Мне пришел ответ по запросу Тимура о вероятной начинке медблока, нужна твоя подпись, – будничным, немного унылым тоном проговорила Арга, уводя меня в сторону от фонтана, аккурат к двери «13». Лаборант, что выходил из соседнего помещения, оглянулся на нас, поздоровался и поспешил к собранию.

– Надоела эта бесконечная волокита, – довольно эмоционально продолжила она. – И у шахт третьего сектора сегодня опять зеленая зона сбита оказалась. Эту станцию давно нужно разобрать!

Я постарался удержать пульс. Значит, проверки нет. Лифты полетели.

Арга развернула голограмму со своего планшета и почти загнала меня в арку.

– Вот взгляни…

Я развернулся к ней спиной, положил правую руку на левое плечо, имитируя точку расположения маячка Фетэ в его теле, и запустил сканер на панели под табличкой «13».

Фиолетовый глазок моргнул дважды, и Сим-сим распахнул передо мной свои двери.

Я шагнул внутрь, оставив Аргу снаружи прикрывать меня.

Итак, пока все шло хорошо: проникновение осталось незамеченным, копия маячка работала безотказно, удача, без которой в подобном предприятии не обойтись, улыбалась. Может, стоило поддаться уговорам Тима и пустить его сюда лично? Это было бы верным поступком с точки зрения устава – капитан отвечает за всю команду и не имеет права рисковать головой без крайней необходимости.

Я осторожно выдохнул, и сделал несколько шагов к следующей двери. Когда-то двухкамерная система безопасности предполагала, что в случае аварии в лабораториях архив станет убежищем. С новыми системами защиты подобная страховка уже не требовалась.

Маячок безотказно сработал и тут, запустив крысу в святая святых Фетэ.

Нет! Я пока не готов рисковать друзьями. Однажды смогу…но чуть позже. Не все сразу.

Я огляделся и удержался от естественного желания присвистнуть, и далеко не от восторга. Ругань Арги в адрес устаревшей станции сейчас звучала бы как никогда кстати. Последний раз я подобный хлам встречал…никогда! Ладно, на лекциях по истории гражданской линейки судов космофлота видел, и, черт возьми, спасибо отставному командору Суррэ за его назойливое старческое брюзжание о важности изучения списанной техники! А я-то считал, что он еще больший маньяк, чем мой дед.

Классический устаревший архив, разделенный на две части: операторскую и техническую. В технической возвышались до потолка громоздкие соты хранилища, перемигиваясь зелеными индикаторами, а для оператора отводился не привычный голографический шар дополненной реальности, а самый обыкновенный сенсорный экран. И даже кресло имелось.

Я приблизился к рабочему месту, достал из кармана накопитель и разбудил помощника.

«Добро пожаловать эомелии Фетэ. С чего начнем работу?» – Высветилось на экране.

Найти архивные данные по сотрудникам за нужный нам период времени труда не составило, а вот запись их на носитель заняла почти две минуты – чудовищная скорость. Как Фетэ умудряется мириться с подобной медлительностью? Мне даже искать функцию удаления данных о последней операции пришлось уже после того, как помощник закончил, и это заняло еще целую минуту.

Я не укладывался в запланированный график. К счастью, расчет на превышение лимита по времени у нас имелся. Сейчас там должна была к ребятам присоединиться Арга. Тала поглощают информацию быстро и в больших количествах. Слушать бесполезные переливания из пустого в порожнее никто не будет.

Я покинул основное помещение, прошел через камеру, и почти благополучно ступил в арку перед галереей. Почти…

Дверь закрылась за моей спиной, и одновременно из-за овитой плющом беседки вышел эомелии Догой, один из трех счастливчиков, чьи маячки открывают проход позади меня, носитель множества уважаемых в научной среде регалий и соавтор эпической проверки экипажей Кирра Каме на вшивость. Тала, что ненавидел бы меня сильнее, я еще не встречал.

– Эомелии Догой, – строго произнес я. Решение пришлось принимать быстро, и заставить свидетеля сосредоточиться на собственных эмоциях мне показалось лучшим вариантом.

Черные глаза, в которых, стоило ему меня увидеть, мгновенно зажглось недоверие и агрессивное любопытство, зло сузились. Как я смею так обращаться к старшему на станции, да, профессор?

– Это что, спасательный отсек «32-467»? Почему он в нерабочем состоянии? – Я хмурился.

На лице Догой промелькнуло сомнение и некоторое превосходство.

– Это архив, эомелии Глеб, – вежливость давалась ему с трудом. – На станциях типа Маара-Уолкэ спасательные отсеки совмещают с рабочими помещениями. Разве не должен ты был это изучать в академии?

Я по земному пожал плечами:

– В академии изучение списанной и устаревшей техники входит в дополнительные курсы. Я их не брал.

– И архив работает, – почти процедил Догой. – Доступ осуществляется по включенному маячку.

– Да?

Я развернулся, левой рукой активировал маячок в плече и ступил ближе к дисплею. Естественно, в доступе мне было отказано.

– У тебя нет прав доступа. – В голосе Догоя прозвучали победные нотки.

– Глеб, ты сюда зачем свернул? Идем, – голос Арги прозвучал нетерпеливо. – Доброго здравия и прекрасного настроения тебе, эомелии Догой.

Я быстро отключил свой маячок и повернулся. А вот моего техника ближайший соратник Фетэ отчего-то любил и не скрывал, что считает ее выбор стать членом моей команды неудачным.

– Да-да, прости, – проговорил я и поспешил вызволять Тима из лап насытившейся публики.

Глава девятая

Илмера Селене

Стоило Глебу скрыться за дверью, как Фетэ сосредоточил все свое внимание на мне, точнее на той информации, которой я, по его мнению, владела. Я старалась как можно дольше делать вид, что не понимаю его вежливых намеков и витиеватых речей, убеждающих меня поделиться этой самой информацией. Признаться, тут мне неожиданно помогла Искра. Конечно же я рассчитывала отвлекать эомелии с ее помощью, но помышляла лишь о кормлении и смене ползунков. Только у моей маленькой звездной птички были свои планы: она требовала меня, пыхтела, командовала, а при приближении Фетэ кривилась и куксилась так показательно, что мне смех приходилось сдерживать. На счастье куратору станции уж очень хотелось узнать о подробностях расследования смерти гибрида, поэтому он проявлял чудеса терпения и изворотливости.

– Правда, она чудесная? – Я счастливо и, надеюсь, совершенно бессмысленно улыбалась от уха до уха, глядя на сокровище в своих руках.

– Да, несомненно, – согласился несчастный эомелии, которому за полчаса из меня не удалось вытянуть ни слова по интересующей его теме, ну, разве что общие сведения со страниц пресслужбы мейти.

Я корчила веселые мордочки и кружила Искру, а она заливалась своим неподражаемым смехом.

– У тебя невероятное дело жизни эомелии Фетэ, – сделала я комплимент.

– Благодарю, – он ступил чуть ближе.

– Так разумно вынести нейроморфа в отдельную биологическую оболочку, и не тратить на модернизацию кораблей чрезмерные средства. Теперь прыгуны станут рентабельными – это революция. – Я подняла взгляд на Фетэ и заметила легкое смущение на его лице. – Как энэ, системный лингвист и психолог, последние три года я разрабатывала модель воспитания Каме, которая позволит минимизировать неблагоприятный исход жизни корабля, но все всегда упиралось в одну и ту же проблему…

– Да, оболочка, – эомелии Фетэ вздохнул, словно я зацепила в глубине его разума болезненные струны. – Я знаю. Должен признаться, как руководитель станции, я не могу позволять себе излишние эмоции, но, как тала, я испытываю стресс и раздрай от каждого нового самоубийства. Не только из-за того, что это физическая потеря космофлота, но и потому, что это трагедия одной ушедшей личности. Я знаю, вы с эомелии Глебом считаете меня черствым, но я не такой.

Впервые за все время он с какой-то настойчивой прямотой посмотрел мне в глаза.

– Мне приходилось лишать жизни предшественниц твоей дочери, пусть и безболезненно, с соблюдением всех норм гуманности, но все же лишать жизни. Это чудовищно сложно. И я уверен, что Йер абсолютно функциональна, жизнеспособна, здорова, но я все еще не готов позволить себе расслабиться и привязаться к ней. Прошу тебя, мелии Илмера, не настаивай сейчас на этом.

Я улыбнулась, осознавая, что, возможно, нашла своего первого тала, потенциально готового поддержать введение прыгунов в гражданское поле, и чуть присела в извинении.

– Прости за причиненную боль.

Если, конечно, с архивом все пройдет успешно, иначе, я обрету недруга.

Фетэ облегченно выдохнул:

– Благодарю тебя.

– Помимо оболочки, – продолжила я, как ни в чем не бывало, давая понять этому тала, что свой образ холодного профессионала он сохранит, – есть еще одна общая проблема. И мне она видится не менее значительной, чем неспособность прыгуна физически интегрироваться в общество.

– Нет, не согласен. – Обрубил на корню все мои надежды Фетэ. Я тут же потеряла всякое сочувствие к его боли. – Этот вопрос вносили на рассмотрение в широкий круг еще пятнадцать лет назад, и он не набрал большинство голосов. Да, кстати! Это ведь была инициатива сторонников мелии Мефис, верно?

Я мягко улыбнулась, позволяя трактовать свою мимику, как угодно, поскольку ответа на вопрос не знала. Чем быстрее изучу архивы мамы, тем лучше!

– Не думаю, что прыгунам так уж нужны гражданские права. Они и без того не ограничены в своем выборе и действиях.

– В выборе как раз ограничены, – парировала я. – Профессия лишь одна.

Фетэ фыркнул, словно я произнесла чудовищную чушь.

– Так они и созданы для этой профессии. У тебя слишком либеральные взгляды.

Мы стояли в кухонной зоне, в печи готовился обед, а на столешнице, прямо рядом со мной, лежал большой поднос. Вот этим подносом мне и захотелось стукнуть несговорчивого, узколобого истукана по макушке. Совсем не сильно, только чтоб опомнился.

– В любом случае, – к сожалению, бить тала просто так, без веской причины, запрещено, поэтому я постаралась найти иные доводы, – у нас есть прецедент. Нейроморф с двойным гражданством.

Фетэ улыбнулся той снисходительной ласковой улыбкой, какую дарят младшим школьникам именитые профессора.

– Эомелии Тим, конечно, уникален, но он сделан неким умельцем кустарным способом. Яйцеклетка выращена из кожного покрова землянки, происхождение сперматозоида неизвестно, данные исследований совершенно не похожи на наши образцы и не соответствуют нормам. Лично я предполагаю, что имело место вопиющее нарушение морали, и создатель Тимура не подсаживал нервные волокна, как это делаем мы, а просто заменил биологические. Этот умелец – преступник, а мы имеем дело с землянином, чей оригинальный мозг был уничтожен, ради эксперимента.

Фетэ закончил поучительную лекцию так, как это водится у истинной профессуры, приложив правую ладонь к груди.

– Поэтому прецедентом этот случай можно назвать лишь на первый взгляд, не углубляясь в детали.

– В твоих рассуждениях есть брешь. – Просто так не сдамся, хотя и поняла, что убеждать в чем-либо этого тала бесполезно, но зато время потяну до прихода Глеба. – Зачем же выращивать яйцеклетку, если у землянки свои живые есть?

Эомелии снова снисходительно улыбнулся.

– Ответ простой: генетический мусор. Проще вырастить с нуля, чем чистить существующую.

– Но тогда можно заодно исключить из плана развития нервные волокна, это не трудно, а значит нарушения норм морали – это скорее твое основанное на пренебрежении к создателю Тима предположение.

Эомелии Фетэ потерял вид профессора перед школьной аудиторией. Он задумался, пару раз сказал «хм», потом пробормотал:

– Пожалуй, что так. Я займусь изучением этого вопроса.

Займись, болван!

На мое счастье входная дверь открылась, и на пороге появился Глеб.

– Как вы тут? Все в порядке?

Три часа спустя, лежа на диване в гостиной, я наблюдала, как Арга кружит по комнате с Искрой на руках, и вспоминала эти два вопроса, заданные с таким выражением лица, будто Иммэдар готов убить безо всяких уточнений каждого, на кого я укажу. Сложно поверить, что такое возможно, но мне нужно это сделать, а еще понять, с чем связано такое абсолютное доверие. Это особенность психики Глеба или же некий человеческий инстинкт? Или все вместе?

– Готово, – Иммэдар подошел к Арге, забрал у нее Искру и дал дочери молоко.

– Может, ты все-таки поспишь? – Подруга присела рядом со мной.

Глеб тоже приблизился и встал возле дивана, лазурь его небесных глаз светилась тревогой.

Я отрицательно покачала головой.

– И пропустить то, ради чего так рисковали? Ну, уж н… – договорить мне не дали.

– Все! – прошипел победно Сур, выглянув из комнаты. – Пошли-пошли! Тим уже начал просматривать список уволившихся.

Думаю, изначально выходить в гостиную он вообще не собирался, но при виде Арги его зрачки расширились, он вдруг порывисто подбежал к ней, взял за руку и поднял с дивана.

– Идем.

И сложно не заметить, сколько нежности было в его жестах и в глубине зеленых, смущенных глаз. Он все еще не адаптировался к новой реальности, в которой ему можно вот так просто приближаться к любимой девушке, без оглядки на свои страхи и выдуманные препятствия.

Я поднялась следом за подругой и в сопровождении Иммэдара отправилась в соседнее помещение, к рабочей зоне.

– Слушай, Тимыч, – Сур, сжимая руку Арги, подскочил к столу, – мож пару строк кода, и все. Че вручную это лопатить?

– Сформулируй мне критерии, – без особого энтузиазма протянул Тим. – Ты их дольше сочинять будешь, чем я карточки просматривать.

Мы с Глебом подошли ближе и встали чуть сбоку. Ни один из нас не хотел вмешиваться в действия Тима – это его жизнь и его семья. Оказать помощь могли, но лишь в том случае, если он сам попросит.

– Ты упал?! – поразился Сур. – Мы же имя знаем! Или ты сторонник теорий заговора?

– Я сторонник теории «поставь себя на место», – как ни в чем не бывало, протянул Тим, продолжая пробегать глазами личные дела одно за другим и откидывать их в сторону, в папку «просмотренное». – Сначала представим, что ты сотрудник изолированной станции Ил-Суу. По какой-то причине ты сбегаешь так далеко, как это возможно. Затем ты создаешь нейроморфа с биологическим телом задолго до того, как на самой Ил успешно реализовывают проект Кирра. О чем это говорит?

– О том, что речь идет не о простом генетике или одном из первых помощников, – поддержала Тима Арга. – Возможно, ты сам автор идеи или первый разработчик теории.

– Станешь ли ты раскрывать свое светское имя?

– Он же тала, – пробурчал Сур, – матери твоей точно сказал.

Тим отсеял очередного кандидата и кивнул.

– Но это не означает, что она сказала сестре. Теперь смотрим на все глазами главы станции. У тебя исчез ценнейший из сотрудников, со знаниями, без которых еще двадцать лет будет невозможно создание биоаватара Каме. О чем это говорит?

– Что беглец, уничтожил все ключевые сведения, – вновь подключилась Арга. – И на их восстановление у коллег твоего отца ушло больше десяти лет.

– Да, – Тим устало вздохнул. – Среди уволившихся и уволенных никого подходящего нет.

Он молча открыл следующий раздел «числится».

Сур вдруг встрепенулся:

– А что если попробовать запустить сравнительный поиск между нынешними сотрудниками и числящимися архивными? Где-нибудь у нас, на Земле, можно было бы скрыть нестыковки начислением зарплаты и дотаций на счет «мертвеца», но с единой системой документооборота Тала такое не провернуть.

– Хорошая мысль, – нарушил свое молчание Глеб.

Иска у него на руках удовлетворенно гукнула и отпустила соску. Он убрал пустую бутылочку от лица дочери и вновь сосредоточился на изображении с голографической панели.

Тим молча запустил дополнительный сегмент, вошел в базу действующих сотрудников станции и сохранил список всего персонала, включая рабочих и лаборантов.

– На всякий случай, – прокомментировал он.

Вернулся к основному окну, запустил файловый менеджер и после секундного раздумья ввел первый вариант кодового запроса. Система выдала ошибку и предложила свои варианты корректного написания. Тим повторил попытку, самостоятельно изменив параметры.

И вот тогда сработало! Менеджер выдал один единственный результат. Я видела, как дрожала рука Тима, когда он открывал личное дело «Мис Второго правящего рода».

Мис значит лезвие. Молодой, белый, как снежный покров, с черно-алыми глазами он взглянул на сына с голограммы. Это было подобно ожившему мертвецу. Тим чуть отклонился и замер, не в силах перейти к следующему полю, потом внезапно ожил, поднял левую руку и развернул экран браслета. И уже через мгновение рядом с прекрасным ученым тала возникло миловидное курносое личико темноволосой землянки. Ее несимметричные черты, непослушные кудри и задорная улыбка резко контрастировали с почти ледяной, идеальной внешностью Миса.

Он любил ее, наверное, даже обожал – я в этом уверена. Это что-то внутри, что заставляет с первого взгляда отдать свои мысли и чувства такому живому и неподдельному человеку.

– Думаю, теперь надо будет провести анализ, – голос Тима прозвучал хрипловато. – Узнать, насколько он смог скопировать свой код, не нарушив совместимости с яйцеклеткой.

Последняя фраза далась ему особенно трудно. Тим свернул изображение матери времен студенчества и перешел к изучению биографии отца.

– Слышь, Тимыч, – Сур переживал за него не меньше, чем мы, только эмоции сдерживать настолько хорошо не умел, и даже ладонь Арги, которую он держал все это время и прижимал к своему бедру, не помогала. – А что если они искали способ действительно создать ребенка, но с нормальным развитием нервной системы так и не вышло?

Тим усмехнулся.

– Ну, я ж не врач, – обиделся Сур.

– Ты очень милый не врач, – едва слышно на русском прошептала Арга, чем удивила не только меня. Мансур тихо, смущенно фыркнул, опустил голову и сверкнул влюбленным взглядом исподлобья на свою ийнэ.

Я непроизвольно прижалась виском к плечу Глеба и заметила осоловевшие глазки своей малышки. Мой веселый, говорливый бунтарь решил заснуть на руках ана, пока мы тут важные вопросы решали, можно сказать, историю творили. Наконец-то! Нигде так не спится, как в надежных объятиях Иммэдара.

– Извини, это нервы, – смягчился Тим. – Да, такая вероятность есть. Вообще, почти у всего есть свои вероятности. Кажется, я деда нашел.

Голос у него сорвался на хрип. Тим поспешно откашлялся.

– Хриса? – Я нахмурилась. – Он же во втором круге. Выходит, твой прадед в первом…

– Тот, кто ненавидит меня, – перебил Тим, – Сура, Глеба и тебя в особенности. Что ты там говорил?

Тим обернулся к Мансуру, и на его губах заиграла ироничная ухмылка:

– Старпер еще более долбанутый, чем старуха Кожуха? Осталось чуть-чуть до того, как плевать во всех, кто не нравится, начнет?

Сур старательно сдерживал смех, даже губу нижнюю закусил.

– Ты мне сейчас не помогаешь! – Тимуру уже тоже от всей ситуации весело сделалось, так что он просто перешел к подтруниванию.

Попытка нашего пилота изобразить серьезность с треском провалилась, он захохотал от души и вслух, и тут же получил шлепок ладонью по плечу от Арги.

– Йер не буди! – прошипела она.

– Ой, она уснула? – Тим вскочил с места. – Вам тоже надо отдохнуть. Я материалы сам изучу, тут уж ничего сложного, и мне одному проще. Результаты завтра обсудим.

Глеб кивнул.

– Только кроватку ее обратно включите, чтоб я видел показания.

– Хорошо, – я ободряюще улыбнулась Тиму и получила в ответ столь же теплый жест.

Нашим друзьям понадобилось не больше пяти минут, чтобы удалиться. Первыми ушли Арга с Суром. Тим вынужденно задержался, пряча в сети копии всего украденного архива и отдельно ключевого файла. Дальше у него около минуты ушло на рассылку зашифрованных материалов Крону и Гериону.

– Все-все, – прошептал он. – Ухожу.

Иска к тому моменту уже безмятежно посапывала в своей «вредной» капсуле, а я позволила себе вольность, граничащую с грубостью в отношении гостя, – вытянулась на кровати и даже, что вовсе возмутительно, глаза прикрыла. Вообще-то, веки фактически сами слипались. Я еще в жизни так не переутомлялась.

Глеб сменил освещение на ночное, проводил Тима и вернулся ко мне.

– Девочка моя. – Его ладони легли мне на живот, и я ощутила их тепло сквозь ткань, а потом начал разминать уставшие мышцы – самое восхитительное наслаждение во вселенной! Должно быть, что-то похожее испытала стремительная дева Элоуум, слившись с вездесущим Суу, – блаженство…

– Ммм, – это был вопрос. Клянусь. Не стон.

Иммэдар тихо рассмеялся.

– Фетэ сильно тебя доставал?

Я лениво облизнула губы и на выдохе сипловато пробормотала:

– Да, не особо. Он достойный тала, но почему-то тоже закостенел.

– Нет широты взглядов?

Я выдала что-то вроде согласного «а-а-а». Навыки общения перенимаю от дочери.

Глеб снова засмеялся. Его руки заскользили вниз, к коленям, и в мгновение моя рубашка оказалась расстегнута – навык, которому мог позавидовать Сур. Лично я так быстро молнию разблокировать никогда не могла.

– Знаешь, что я тут подумал? Сколько на Тала живу, картина всегда примерно одинаковая: если где-то на планете появляется некая изолированная общность, однородная по возрасту, то это выливается в подобие деградации. Берем первый круг Совета – получаем стариков, не желающих вникать в новые реалии. Смотрим на эту станцию и ее руководящий состав – примерно то же самое, только не так радикально, но у команды Фетэ все еще впереди. Или вон пузыри.