Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 112 (всего у книги 351 страниц)

Тишина стала ещё гуще. Чародеи помоложе переглядывались между собой, старшие задумчиво тёрли шеи и подбородки. Наконец Неясыть кашлянул и поднялся, чтобы лучше видеть собеседника.

– Бражник, дорогой мой, я знаю, что ты любишь рубить с плеча. Ты прав, мы дважды выжигали под корень нежицкий род, но в этот раз всё несколько сложнее. В этот раз нежаки ещё больше похожи на людей, чем в прошлые. Мы ведь не теряли времени и наблюдали за ними. Нам привозили их тела и части тел. Мы многое поняли: на этот раз болотный царь превзошёл сам себя, и его дети научились не просто быть похожими на людей, но и по-настоящему завладевать их телами. Они помнят свои прошлые жизни и стремятся к ним вернуться. Оттого во многих городах и деревнях упыри уже живут наравне с людьми. Возвращаются в свои семьи, и их принимают.

– Может, пусть и живут? – тихо спросила Вайда.

На неё шикнул Хмель.

– Жить-то живут, – хмыкнул Неясыть. – Если это можно назвать жизнью – вместо крови-то у них всё равно болотный ил. Да только не все способны спокойно жить. Жажда бывает сильна, и каждый нежак хотя бы иногда должен оборачиваться и охотиться. Будь ты хоть весь месяц человеком, а на день всё равно обернёшься чудовищем и сожрёшь кого-нибудь ненароком. Ты же видишь, девочка, что вокруг творится. Они живут, а люди и чародеи – нет.

– Они нас выкашивают по половине отряда! – рявкнул на Вайду Бражник и ударил кулаком по столу. – Моих парней сожрали аж троих разом, напали стаей. И никакое пламя не помогло, только деревню дотла сожгли. А мы их жалеть должны? Как бы ты, девка, запела, если бы тебя стали терзать на части? Или, вон, – он указал на Хмеля, который сидел рядом с Вайдой, – мужика твоего по кускам бы разнесли. Понравилось бы тебе? Жалела бы их? Не-ет. Первая бы заверещала, чтоб мы жгли без разбору.

Вайда замолчала, опустив глаза. Хмель погладил её по плечу и вскинул голову, глядя на Бражника.

– Если жечь сейчас, то сожжём многие деревни. С людьми. Все погибнут: и нежаки, и местные. С женщинами и детьми. Ты сам говорил, что упыри живут среди людей. Не все, конечно. Но в этот раз не получится так, как в прошлые. Тогда упыри жили в своих деревнях, в стороне.

Бражник отрывисто хохотнул и поскрёб бороду.

– Откуда ты знаешь, как было в тот раз, молокосос? Тебе твоя Матушка сказала, что всех щадили? – он обернулся на Сенницу. – Что, обелила себя перед деточками? А они всё и проглотили. А не говорила, как кричали горящие заживо? Не выли по-упырячьи, не-ет. Звали матерей и своих Покровителей. Но Огонь жрёт всех. Это была наша жертва Свету, и он благословил нас тем, что сильнее распалил искры.

– Мы не затем собрались, чтобы ты отчитывал меня и мою рать, – холодно осадила его Сенница. – На твоих глазах отметина искры, принёсшей смерть, ты участвовал в последнем сожжении, но это не даёт тебе права ставить себя выше других. Успокойся, Бражник. Сядь. Будем говорить все наравне.

Она тяжело посмотрела на Бражника, так, что даже Илару стало неуютно, и тот, фыркнув, всё-таки опустился на место.

Илару до жжения под кожей было неприятно тут находиться. Чародеи обсуждали явно какие-то страшные вещи: выходит, чародеи несколько раз выжигали упырей вместе с обычными деревнями… И те обломки, что он стал видеть на полях, это остатки сожжённых поселений. Искра в нём давно шептала, что по их землям прокатилась война – но какая именно, Илар понял только сейчас. Но что сделали с теми людьми, которых не коснулось сожжение? Почему старики никогда не рассказывали о том, что когда-то упыри жили с ними бок о бок, но пали жертвами чародеев?

– У меня есть живой упырь, – сказала Сенница. – Моя дочь Желна привела его половину луны назад. Мы пытали его, и он признался. Болотный царь в ярости и отменил все прошлые соглашения. Теперь его отродья вольны нападать хоть на нас, хоть на людей, и он не станет этому противиться. Приведите упыря.

Она махнула рукой, и двое чародеев покорно вышли из ратницы.

– Как можно пытать того, кто уже мёртв? – спросил Неясыть.

Сенница склонила голову.

– Мы сожгли его шкурку и не давали крови. Жажда стала настолько сильна, что он выдал своего отца с потрохами. Всё просто, Неясыть.

Скоро двери снова открылись, и чародеи, которые стояли ближе к выходу, отпрянули в сторону. Кто-то вскрикнул, но не испуганно, а с отвращением. Илар повернул голову и скривился. В груди шевельнулась искра, вспылила пламенем и подобралась к горлу – до горячей тошноты.

Чародей вёл на цепи нежака – не человека, не чудовище, нечто среднее. Одежда висела на упыре лохмотьями, он шёл на четвереньках, подволакивая задние ноги и выгнув спину с выступающим позвоночником. Кожа обтягивала вытянутый череп, иссохшие губы обнажали желтоватые клыки, торчащие в разные стороны.

Сенница и Неясыть отодвинулись подальше, чародеи расступились, освобождая место. Тот, кто привёл упыря, ударил его под колени и натянул цепь так, чтобы упырь не мог выпрямиться и прижимался телом к полу, согнувшись. Чудовище захрипело с присвистом, до мурашек: из такого звука потом вырастал вой, целыми ночами не дающий спать. Купава прижалась к Илару и уткнулась лицом ему в рубашку. Он стиснул её – крепко, надеясь унять её дрожь. Поцеловал в висок и шепнул на ухо:

– Если хочешь, уйдём отсюда. Тебе не нужно на это смотреть.

– Я не смотрю. Не смотрю, – глухо пробормотала Купава, шмыгнув носом. – Всё хорошо. Я ведь уже видела их. Вокруг чародеи. Он никому не навредит, правда?

Илар не ответил, только тяжело вздохнул. В голове снова звучал заикающийся голос Вейки, который рассказывал, что его сестра привела в деревню нежака. Вдруг она сейчас рядом с ним? С таким же истекающим слюной чудовищем… Но нет, скорее всего, в таком случае её уже давно нет в живых, чудовища не щадят людей. Илар встряхнул головой и с нажимом провёл ладонью по лицу. Не стоит об этом думать. Не сейчас.

Сенница медленно встала и подошла к упырю, остановившись на безопасном расстоянии. Зажгла на ладони алый шар огня и перекатила из одной руки в другую – так дозорные крутили ножи, разминаясь перед ночью у ограды.

– Ты можешь говорить, нежак?

Чудовище вскинуло голову – напоминающую одновременно и человечью и собачью. Оскалилось и щёлкнуло зубами, рванувшись вперёд. Цепи загремели, натягиваясь, но держащий его чародей тут же ударил ему в спину потоком огня – длинным и узким, как хлыст. Упырь завизжал, завертелся, одежда на спине задымилась, на коже вспух сочащийся чёрной жижей порез.

– Говори, сколько вас ещё в топях? Много ли болотников породил ваш царь? – Сенница говорила с презрением, будто выплёвывала каждое слово.

– Больш-ш-ше, – прошипел упырь хрипящим шёпотом, – много больш-ше, чем вас-с. И породит ещ-щё, сколько надо.

Сенница с Неясытью переглянулись.

– Где ваш отец сейчас? Прячется в своём Туманном городе? – спросил Неясыть.

Упырь защёлкал пастью, будто уже забыл человеческую речь. Упал на пол, забился в судорогах, изо рта полилась тягучая чёрная жидкость.

– Он рассказал всё, когда ещё походил на человека, – сказала Сенница, гася огни на ладонях. – Я хотела, чтобы ты увидел и услышал своими глазами, но… Тварь сейчас издохнет, увы.

Упырь забился ещё сильнее, жалобно заскрежетал, впился когтями в пол, оставляя длинные царапины на досках. От его воплей закладывало уши, а сердце сжималось от отвращения и страха. Купава прижала ладони к ушам.

Боярышник поднялся с места и метнул в упыря сгусток пламени. Нежак моментально вспыхнул, крикнул последний раз и затих, съёжившись бесформенной чёрной грудой. Конец цепи упал на пол, больше не обвивающийся вокруг ничьей шеи.

– Он уверял, что болотный царь готов изрыгать всё новых и новых болотников, которые будут наращивать тела и убивать нас до тех пор, пока не останется ни одного чародея, – сказала Сенница, усаживаясь обратно на своё место. – Или пока мы не оставим их в покое. Нужно запретить людям хоронить мертвецов в земле – и особенно оставлять на поверхности. Пусть зовут нас сжигать тела. Огонь не оставит ничего, что мог бы забрать нежицкий дух. Только так мы их сдержим.

– Мы их сдержим, если сейчас прокатим огонь по болотам, – упрямо буркнул Бражник. – Попомните мои слова, в конце концов так и будет. А вы сейчас просто тянете время и смотрите, как наших ребят убивают. Если сжигать тела, то упыри просто не смогут становиться похожими на людей. Это не остановит чудовищ.

– Я могла бы лично съездить к удельному князю и попросить его рати нам в помощь, – вызвалась Желна. – Я сумею его убедить. Напугаю, что если убьют всех нас, то пойдут на столицу, и на подходе к ней ему никто не сможет помочь. А жечь или нет – решим. Если будет необходимо, наше пламя увидят и за морем.

Илар замечал, что даже среди чародеев двух ратей нет единства. Он гладил Купаву по спине, а во рту сводило от горечи. Они в деревнях ждали, что чародеи смогут их защитить, но даже ратные главы на совете не знают, как поступить. Ему показалось, что на всех – и на него с Купавой, и на ратницу с чародеями, и на город – надвигается что-то чёрное и неминуемое, что не оставит выбора и просто убьёт их.

Совет продлился ещё недолго. Желне позволили съездить в столицу, взяв с собой нескольких сильных чародеев. Остальных разделили по направлениям и поручили уничтожать всех упырей, которых они смогут распознать.

Но прежде, чем ратные главы отпустили всех из ратницы, дверь вновь распахнулась, впуская запыхавшегося чародея, а вместе с ним – и прохладный ночной ветер, всколыхнувший зависшие под потолком огни.

– Нежаки берут в кольцо Озёрье, – прохрипел чародей, держась за грудь. – Мы были рядом. Едва оторвались.

По ратнице пронеслись вздохи.

– Зачем им это? – нахмурился Неясыть.

– Там нет ратных глав, – напомнила Сенница. – Только люди-дозорные и отдельные чародеи, которые туда заглядывают. Много пищи. И широкий тракт, ведущий через весь удел. Если в городе начнётся бойня, болотный царь и его дети получат свежие тела. – Матушка прикрыла глаза рукой. – Спасибо за вести, Берёзец, хоть они и дурные.

Чародею-гонцу вынесли воды и усадили за стол. Сенница и Неясыть посовещались ещё немного, низко склонив головы, а среди чародеев вспыхивали бурные споры.

– Пойдём на улицу, – попросилась Купава. – Что нам за дело до какого-то Озёрья? Это не так уж близко. Я устала.

– Пойдём.

Илар положил руки ей на плечи и вывел из ратницы, обернувшись лишь раз: Боярышник что-то яростно обсуждал с Бражником, Желна и Вайда спорили с Хмелем, и стоял такой гул, что не получалось разобрать отдельные слова. Боярышник так его и не заметил в толпе – слава Покровителям, хоть в этом повезло.

За ратницей, у берега реки, уже развели большой костёр. Проходя мимо, Илар слышал, как чародеи шепчут имена погибших братьев и сестёр – странные, птичьи, звериные, растительные… С каждым именем в костёр летел пучок трав, и искры вздымались в чёрное небо – не чародейские, а самые обычные.

Сколько ещё таких костров понадобится, чтобы вспомнить всех, кому только предстоит погибнуть? А сколько простых людей падёт?

Илар тряхнул головой. Сперва нужно найти ночлег и позаботиться о Купаве. Остальное – потом.

Глава 11
Хмельной вечер

Тусклый рассвет заглядывал в пыльное окно, когда Мавна открыла глаза. Она потянулась, повозилась в сене и огляделась по сторонам. Варде нигде не было, а Смородник ещё спал, зарывшись лицом в стог.

– Где Варде? – шикнула Мавна, потормошив его за плечо.

– Почём мне знать… – буркнул Смородник. Поднял голову, разлепил глаза и нахмурился. – Что ты тут делаешь? Мы тебе комнату оставили.

Мавна засмущалась. Теперь в самом деле это показалось глупой блажью: дали же место, чего она себе придумала… но ночью ей и правда было там очень страшно.

– Там кто-то ломился в дверь, – начала оправдываться она. – Я испугалась. Вдруг что-то случится… Подумала, что с вами уж точно лучше.

Ей показалось, что Смородник спрятал ухмылку под притворным зевком.

Мавна вынула из волос застрявшие соломинки, отряхнула платье, разгладила складки на юбке и всё-таки не удержалась: вытащила колосок из волос Смородника. Пока он не начал ворчать, поспешила к выходу, предупредив на бегу:

– Пойду поищу Варде. А то мало ли что, вдруг поймут, что он упырь.

Смородник проводил её странным взглядом и провёл рукой по волосам, вычёсывая пальцами оставшийся мусор.

– Это Чумная слобода, если ты забыла, – сварливо напомнил он. – Здесь только ты одна – не отброс. Так что упырём больше, упырём меньше – никому нет дела, пока он не начнёт бросаться на людей. А начнёт – всё равно никому не будет дела. Главное, чтоб не выходил в город. А то всем достанется.

Смородник поднялся, взял свой бурдюк и, плеснув сначала на лицо, начал мыть руки. Мавна толкнула скрипучую дверь, но услышала за спиной тихий оклик.

– Мавна, одна тут далеко не ходи. Нежака у реки поищи, он должен быть там.

– Хорошо…

Мавна постояла ещё несколько мгновений, думая о том, как же странно, что Смородник обратился к ней по имени, а ещё, кажется, беспокоился о ней. Тряхнув головой, она набросила платок и вышла наружу.

Варде и правда обнаружился у реки, которая текла недалеко за двором с амбаром. Мавна выдохнула с облегчением: не увидев Варде в амбаре, она успела подумать разное. И что он ушёл, обратившись чудовищем, и что его убили местные, узнав в нём упыря, и что без шкурки ему стало совсем худо.

Варде сидел на берегу в одних штанах, и по худой спине стекали капли воды. Светлые волосы намокли, прилипли к шее и казались сейчас темнее, чем обычно. Мавна обошла его по берегу и села рядом.

– Ты чего так рано ушёл? – спросила она вместо приветствия.

Варде спешно схватил лежащую на траве рубаху и попытался натянуть, но она не наделась на мокрое тело. Виновато улыбнувшись, он остался как был. Мавна заметила, что Варде слегка дрожал, да и лицо не казалось здоровым – щёки впали, вокруг глаз расползались тёмные круги.

– Ты был у Царжи?

Варде почесал шею и провёл рукой по волосам, отжимая капли влаги.

– Был. Потому и поднялся раньше вас. Она велела до рассвета к ней прийти, выпить отваров.

– И тебе стало лучше?

Варде вдохнул через нос и задумчиво посмотрел на реку. Вряд ли он перестал страдать без шкурки, всё-таки выглядел неважно, да и два отвара от райхи – не такая уж серьёзная помощь, но всё-таки Мавне хотелось верить, что Царжа справится. И с Варде, и с Раско. Тогда и самой ей станет намного лучше.

– Ты хочешь спросить про брата, – догадался он и перевёл взгляд на Мавну. – Извини. Царжа не велела ничего тебе говорить. Да я и не видел его, честно.

– Понятно. – Мавна со вздохом разгладила платье на коленях. Ковырнула ногтем вышитый по подолу цветок. – Но за тебя я тоже волнуюсь.

Варде улыбнулся, протянул к Мавне руку, но передумал, упёрся ладонью в траву сбоку от себя.

– Я пока жив. Уже хорошо. И знаешь, вот смотрю сейчас на речку и понимаю: я тоже жил у реки. И у нас была коза. – Он хмыкнул. – Непохожая на твоего козлика, белая. Ещё помню, что я упал в ту реку. Удочка запуталась в траве, я хотел её вытащить. И… Больше ничего не помню.

Он потемнел лицом. Мавна поняла, что Варде тяжело копаться в обрывках воспоминаний, а то самое падение в реку, вероятно, и было последним. Она молча обняла Варде за худые плечи, не обращая внимания на то, что её платье тоже немного намокло.

– Я рада, что ты начинаешь вспоминать. Не всё будет приятным, верно? Но ты ведь хотел вспомнить. Лучше так, чем ничего.

Варде положил руку ей на спину и легонько погладил, уткнувшись лицом в волосы, переброшенные через плечо. Издал тихий смешок.

– Я называл себя помнящим. Тем, кто помнит прошлые жизни болотного духа – и то, как в разные времена нас сгоняли с земель. Но это была только половина меня. Понимаешь, это всё равно что смотреть одновременно на две картинки. И обе – моя жизнь. Человека и болотника. Знаешь, чем память болотника отличается от памяти человека?

Он отстранился, и Мавна тоже. К её щекам прилила кровь.

– Чем?

Варде снова взял рубаху и всё-таки надел её, пусть кривовато. Воротник завернулся с одной стороны, и Мавна едва сдержалась, чтобы не поправить – всё-таки объятий было достаточно, вдруг Варде посчитает, что она слишком навязчивая?

– Человек помнит только своё. А болотник – всё, что помнит болотный царь. Поэтому я помню, как чародеи сжигали наши деревни. Помню, как мы жили среди топей, а после сожжения наших городов опустились в Туманный город, к отцу. Вернее, только те, кто не попал в пекло. Ты ведь знаешь, искра убивает наш дух, и спаслись тогда немногие. Мы – части отца, и каждый раз, когда он нас порождает, вспоминаем всё, что творилось с нашим родом.

– О. – Мавна не знала, что ответить. Когда она напоминала себе, что Варде – не просто милый парень, но ещё и упырь, вероятно, от чьего воя она просыпалась в холодном поту, на неё накатывал ужас, такой, что холодели ноги. Она неосознанно отодвинулась дальше. Поняв свою ошибку, Варде поднялся и сунул руки за пояс.

– Прости. Нельзя тебе это рассказывать. Но, знаешь, иногда хочется.

– Всё в порядке. – Мавна утёрла нос и тоже встала, пряча похолодевшие пальцы у шеи, под платком. Река тихо бурлила, Чумная слобода понемногу просыпалась: в петушиных криках, в возне во дворах, в хлопанье закрывающихся дверей – везде начинала слышаться жизнь. – Я к тебе привыкла. И ты хороший парень, правда. Я боялась за тебя.

– Боялась? – Варде вскинул бровь. – Не стоило.

Мавна вновь мысленно поругала себя за глупость. Нельзя такое говорить мужчинам, особенно таким гордым, какие попались ей на пути.

– Не так, как ты подумал, – буркнула она, оправдываясь. – Тебя могли бы схватить. Если бы поняли, кто ты. Так что лучше не ходи один.

Она нахмурилась, когда поняла, что неумышленно повторила просьбу Смородника, высказанную для неё самой. Да уж, наверное, им и правда нужно держаться втроём, раз так вышло, и они подобрались такие неприкаянные: упырь, девушка без дома и изгнанный чародей.

– Знаешь, – бросил Варде через плечо, двигаясь обратно к амбару, – я решил: если схватят, значит, так тому и быть. Всё равно без шкурки не вернуться к отцу. А другой жизни не помню, да и не будет её уже у меня. Так что… Будь что будет. Пока могу – хожу. Только жаль, что ты за меня замуж не пошла напоследок.

– Варде!

Но он рассмеялся, и у Мавны отлегло: ну, хотя бы шутит и не ставит ей в укор.

* * *

Мавна боролась с навязчивым желанием зайти к Царже и хотя бы что-то выспросить про Раско – ну, а если не зайти, то заглянуть в окошко и попытаться что-то разглядеть. Но боялась, что Царжа в гневе выкинет к её ногам козла и отправит скитаться дальше – а кто тогда поможет? Идти в столицу? Смородник точно проклянёт её и не станет больше с ней возиться – у него же своих трудностей хватает. А на одного Варде надежды мало. Приходилось терпеть и кусать костяшки пальцев.

Ещё и мысли об Иларе, как назло, крутились мрачнее и мрачнее. Если прошлым вечером и этим утром она почти уговорила себя, что её высокий, сильный и умный брат точно не пропадёт, то сейчас понимала: упыри не разорвали их только благодаря помощи Ражда и других райхи. Что уж сделают с одним – пусть плечистым и высоченным – парнем, не владеющим искрой?

Она сидела на скамейке перед забором того двора, чьи хозяева пустили их в амбар. Отсюда был виден только кусочек площади, а в основном – улочка, уходящая к речному берегу. Мотыльки бились в окна, постепенно загорающиеся к вечеру, от стрёкота кузнечиков закладывало уши, но Мавна так накрутила себя переживаниями, что громче всего слышала грохот крови в своих ушах.

– Мавна?

Кто-то окликнул её, и она сперва подумала, что ей послышалось. Подняв голову, Мавна растерянно огляделась. Со стороны площади к ней шёл высокий парень, радостно ухмыляясь.

– Лируш? Как ты здесь оказался?

– Вот уж точно не ты должна у меня это спрашивать. – Он сверкнул задорной улыбкой и присел к Мавне на скамейку. – Нам пришлось свернуть с дороги и остановиться тут. – Улыбка погасла, Лируш опустил голову, и чёрные кудри наполовину закрыли его лицо. – Упыриных стай стало слишком много. Такое чувство, будто они всё вылезают и вылезают из тумана, без конца и без края. Сишан побоялся, что даже наших чар скоро окажется недостаточно, чтобы отпугивать их, и велел переждать на Чумной слободе. Вот, устроили женщин по знакомым, и сами угол нашли. Побудем здесь, пока вокруг городов не станет спокойнее.

Мавна повернула к нему испуганное лицо.

– Всё так плохо?

Сердце сжалось в тревоге за Илара. Где же он? Покровители, пусть будет в каком-нибудь городе, за такой же крепкой стеной, как она сама.

Лируш запустил пальцы в волосы, взъерошив их ещё сильнее, и откинулся спиной на стену дома.

– Страшно. Я такого не помню. Ох, извини, что напугал. – Он подмигнул Мавне и снова улыбнулся, но уже более вымученно. – Как дудочка, не потеряла?

Мавна хмыкнула под нос.

– В сумке лежит. Берегу.

– Ну, а твои ребята как? Где они? Лучше себя чувствуют? Козёл ваш где?

Отчего-то от этого вопроса у Мавны чуть потеплело в груди.

– Получше. Варде у Царжи, козёл… Раско тоже там, а Смородник велел далеко не отходить и сказал, что пошёл за деньгами. Давно уже нет, вот сижу, жду.

Лируш присвистнул.

– Ого, вот это делец. Пусть потом расскажет, откуда деньги берёт. А то у меня к нему давно вопросы.

Мавна хихикнула в кулак. От Лируша веяло какой-то тёплой заботой: в его улыбке, в насмешливо-мягком тоне, в том, как расслабленно, но не нахально он сидел. Так спокойно она чувствовала себя разве что с Иларом – не боялась выглядеть нелепо, сказать что-то не то или показаться скучной.

– Слушай. Я знаю тут местечко, где можно хорошо посидеть. – Он кивнул в сторону улицы, уходящей к реке. – Тебе нужно отвлечься, слишком ты грустная. Красивые девушки не должны грустить, по крайней мере, я себе не прощу такого. Пойдём заглянем?

Мавна с подозрением вытянула шею, разглядывая вывески на некоторых домах.

– Не то ли местечко, где ты напоил Смородника?

Лируш прищёлкнул губами и потёр шею.

– Н-да-а… то самое. Но мы его не позовём, ты же не хочешь слушать его слезливые истории про тяжёлую юность? А теперь, наверное, ещё будут рассказы про обиду на братьев по отряду. От его рожи молоко во всех дворах киснет, нам и вдвоём весело будет.

– Лируш! – Мавна едва удержалась от смешка. – Не говори так. Он хороший, но хочет, чтобы все думали иначе. Я даже видела, как он улыбается!

– А тебя не провели будто бы его старания?

Мавна легонько толкнула Лируша в плечо.

– Ты же сам мне это говорил. Я тебе и поверила.

Лируш ловко перехватил её ладонь и вскочил со скамьи, увлекая Мавну за собой. Она ойкнула и поднялась на ноги, едва не уронив на землю платок.

– Вот и умница, теперь тоже поверь. Пошли.

Он потащил её за руку по улице, не обращая внимания на её возражения. Мавна переживала: вот вернутся Варде и Смородник, а её нет. Если начнут грызться и обвинять один второго, пооткусывают друг другу головы. Но Лируш будто бы почувствовал её сомнения и остановился, глядя Мавне в лицо.

– Послушай, – мягко сказал он, убирая растрепавшуюся прядь с её лба, – тебе нужно хотя бы ненадолго развеяться. Я приезжаю и что вижу? Такая красавица сидит совсем одна, брошенная двумя здоровенными лбами, и грызёт ногти от волнения. Ты же вся дрожишь, хоть и не замечаешь. – Лируш положил ладонь ей на плечо и, поняв, что Мавна не отстраняется, осторожно погладил. – Я не знаю, какие у вас отношения в вашем крошечном отряде, но думаю, что им следовало бы беречь тебя. Но упырь – не человек, а Мирча слишком привык быть сам по себе. Поэтому этим вечером я о тебе позабочусь, если позволишь. Будет им урок. Договорились?

Мавна посмотрела ему в лицо: открытое, приятное, с улыбающимися чёрными глазами. У Смородника тоже были чёрные глаза, но холодные и всегда напряжённо прищуренные, а глаза Лируша лучились теплом. Ей хотелось кому-то довериться. И ощущать чужую руку на своём плече было приятно – этого ей давно не хватало, а осторожные, вымученные прикосновения к Варде – не в счёт. Хотелось, чтобы её тоже кто-то ободрял, обнимал и говорил, что всё будет хорошо.

Мавна выдохнула и медленно кивнула.

– Договорились. Но только ненадолго. И я не буду много пить, буду сидеть и смотреть по сторонам.

Лируш просиял, широко улыбнулся и вприпрыжку побежал вниз по улице. Мавна, ухмыляясь в платок, двинулась за ним.

Снова откуда-то на мощёную дорогу падали блики костров, пахло едой, отовсюду слышались разговоры: где-то тихие, где-то взрывающиеся хохотом, где-то переходящие в ругань. Должно быть, в одной только Чумной слободе жило больше народу, чем у них в Сонных Топях, а уж если выйти в само Озёрье… Интересно, Лируш смог бы провести её в город? Было бы любопытно посмотреть.

– Мавна!

Второй раз за вечер её окликнули сзади. Мавна узнала голос и со стоном развернулась к Смороднику. Сдвинув брови, он широким шагом шёл к ней.

– Ты всегда делаешь такое суровое лицо, что я уже почти тебя не боюсь, – съязвила она, но он будто бы пропустил мимо ушей.

– Куда ты идёшь? Одна?

– Не одна. Лируш здесь. Позвал сходить в одно место.

Смородник с прищуром вгляделся в улицу. В следующий миг его глаза непривычно расширились, на щеках выступили красные пятна.

– Нет!

– Я не спрашивала твоего позволения. Извини.

Мавна заметила, что он снова перевязал чистой тканью укушенную шею – выходит, опять стало хуже. Смородник устало потёр бровь, тяжело вздохнул и, поколебавшись, мотнул головой.

– Ладно уж. Иди, куда хочешь. Я схожу за Варде и тоже приду. Только не пей. Там что-то подмешивают в пиво, потом звёзды в глазах увидишь.

– В твоём, смотрю, так одна и осталась, – буркнула Мавна, указав на проблеск искры. Спохватилась, поняв, насколько нелепо это прозвучало, и, развернувшись, молча пошла за Лирушем.

В кабаке было тепло, даже жарко, довольно светло и очень шумно. Пахло приятно: жареным мясом, хлебом и крепким квасом, и Лируш уверенно потащил Мавну мимо столов, к стойке с длинной общей лавкой, за которой уже сидело несколько мужчин.

– Эй, Гожо, плесни-ка девушке пива! – Лируш окликнул крупного мужчину за стойкой, протирающего кружки тряпкой. – Твоего лучшего. За мой счёт.

У Мавны в голове зазвучал предостерегающий голос Смородника, но она решительно прогнала эти мысли. Наверняка Лируш так просто от неё не отстанет, а от глотка ведь ничего плохого не случится, необязательно выпивать целое озеро.

Лируш облокотился о стойку и развернулся лицом к Мавне, глядя на неё с лукавством. Мавна улыбнулась ему.

– Слушай. – Лируш потёр подбородок и склонился ниже. – Вы уверены, что приводить сюда упыря было хорошей задумкой?

– Не знаю, – ответила Мавна, поведя плечом. – Он отказался уходить к своим. И не привлекает тут лишнего внимания, тихо ходит себе к Царже, в город не высовывается. Думаешь, ему тут не место?

Перед Лирушем поставили две большие кружки пива, и он передал одну Мавне – такую тяжёлую, что она с трудом удержала обеими руками. Жидкость внутри была не золотистой, как дома, а необычного серо-сиреневого цвета и пахла цветами и травами.

– Упырю, – понизив голос, Лируш склонился к уху Мавны, – если честно, нигде не место. Только под болотами. Хорошо, если ты ручаешься, что он никого тут не тронет. Но даже если не тронет, а кто-то узнает, что среди райхи затесался нежак, то вам со Смородником придётся худо. Точно выгонят из слободы, слухи поползут дальше, и из Озёрья тоже придётся уйти. А вокруг на полях знаешь что… Особо не погуляешь. Так что будьте осторожны, все трое. Да и мама Царжа женщина непростая, не станет помогать без своей выгоды, и я никогда бы не подумал, что она пойдёт навстречу нежаку…

Лируш провёл рукой по волосам, встряхнул кудрявой головой и снова улыбнулся Мавне – так широко, как ещё не улыбался за этот вечер. Указал на кружку в её руках и приподнял свою повыше.

– Извини, что я вот так тебе настроение порчу. Теперь буду только поднимать. Предупредил, и ладно, ты меня услышала. Давай выпьем за встречу.

Он ударил боком своей кружки о кружку Мавны и залихватски запрокинул голову, выпивая пиво долгими глотками под одобрительные возгласы окружающих. Вздохнув, Мавна задумчиво отвернулась.

В самом деле, Варде зря сюда пришёл, она и сама не раз об этом думала. Но где он мог остаться? На болотах? Не захотел ведь. Но только теперь Мавна поняла, что этим он мог навлечь беду и на неё саму, и на Смородника.

Тихо выругавшись, она глотнула из кружки и чуть не закашлялась. Напиток оказался крепким и терпким, горьким, с кисло-сладким привкусом каких-то ягод и трав. Кто-то рассмеялся, кто-то закричал, подбадривая – Мавна заметила, что была тут единственной девушкой, и не каждый мужчина пил из такой же большой кружки, выбрав что-то другое.

– Ну как? – полюбопытствовал Лируш.

Мавна утёрла рот рукавом и молча глотнула ещё.

– Отлично.

Кто-то рядом захлопал в ладоши, и Лируш присоединился, звонко ударил рукой о руку и расхохотался.

– Ай да девка! Не промах! Ну, Гожо, давай ещё!

Мавна хотела сказать, что ей больше не нужно, но её кружка тут же вновь наполнилась до краёв. В кабаке заиграла музыка, народу заметно прибавилось, теперь даже на их скамье почти не оставалось места. Мавна разглядывала их: старые и молодые, уставшие и весёлые, в обносках и опрятно одетые – наконец-то и женщины тоже начали появляться среди посетителей, и Мавна больше не чувствовала себя настолько чужой.

– Хорошо играет Наирча, – похвалил Лируш. – Гожо, ты много ему платишь?

Мавна не слышала, что ответил Гожо. В ушах волной поднимался мягкий шум, мысли о том, что из-за Варде у них могут неприятности, как-то растворились, и даже про козла думалось без тревоги: Царжа знает, что делает, и у неё обязательно всё получится, а как иначе? Ну а Илар наверняка нашёл безопасное место, не дурак ведь. Всё хорошо. Всё должно быть хорошо.

Мавна развязала платок и сняла, положив на скамью. Стало жарче, захотелось расстегнуть и ворот платья. Вокруг было столько огней, столько приветливых весёлых лиц, что даже казалось, будто чего-то не хватает: какого-то другого лица. Может, Илара? Да, ему бы тут понравилось…

– Пошли танцевать! – Лируш ухватил её за руку и потянул, не дождавшись согласия. Мавна сползла со скамьи и, едва не споткнувшись, протиснулась за Лирушем поближе к музыканту с цимбалами.

Здесь было шумнее всего. Люди танцевали – поодиночке и парами, отбивая ногами замысловатые движения, вскидывали руки и крутились, смазываясь в пятно перед глазами. Мавна побоялась, что Лируш будет слишком настойчиво притягивать её к себе, но он не стал даже дотрагиваться, когда убедился, что она ещё твёрдо стоит на ногах.

– Как у вас в Топях танцевали? – Он сверкнул белыми зубами. – Танцуй, как можешь, а я – как сам могу. Главное, чтобы было весело, правда?