Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 199 (всего у книги 351 страниц)

Прода от 05.06.2023, 10:56

Во всяком случае, исключая нецензурную лексику, я бы так перевел фразу Мио, которую он мне выдал вместо приветствия несколькими часами позднее. Место наших свиданий не изменилось. Маленькое озеро Сый-Суу на границе заповедных территорий – что может быть уютнее для счастливой влюбленной парочки?

– Ты опоздал, сладкий, – прокомментировал я его искренность.

Мио опустился рядом со мной на скамью, откинулся на спинку и запрокинул голову, уставившись на звездное небо над головой.

– Считаешь, за тобой так просто подчищать хвосты, безродный?

– Так ты же Первородный. Я думал, твой именитый зад везде идеален? Не?

– Не, – передразнил меня Мио.

Я засмеялся.

– И мог бы сказать, что мы занимаемся документацией, но неофициально, в личное время, – добавил он после паузы.

– Да все и так знают.

– На Земле не знают.

– А тебе важно, что думают о вас на Земле?

Мио презрительно фыркнул:

– Нет, конечно.

– Убедительно прозвучало.

Обмен любезностями закончился новой, на этот раз продолжительной, паузой. И вновь молчание первым нарушил мой получающий удовольствие от свободы не использовать вежливость собеседник.

– Илмера мне так и не доверяет?

Я с усмешкой взглянул на его профиль:

– Нет. А зачем тебе доверие моей жены?

– Всегда есть вариант, что с тобой что-нибудь случится, – Мио повернул голову и холодно взглянул на меня. Я бы мог даже поверить этому взгляду.

– Предупрежу Иску, она тебя побьет.

Он заулыбался и устало потер ладонью лоб.

– А если серьезно?

Я пожал плечами:

– Если серьезно, то моя, – подчеркнуть будет не лишним, на всякий случай, – ирра никогда и никому не доверяет до конца. Так что расслабься.

– Что, и тебе тоже? – насмешливо пробормотал он.

– Нет, меня она контролирует.

Мио засмеялся. Я вторил ему. Вообще-то, неплохой гад оказался. Высокомерный, расчетливый, эгоистичный, но надежный, со своими принципами. Мы не друзья и даже официально не союзники, просто как-то так сложилось общение. Встречаемся изредка, ведем какую-нибудь бестолковую беседу, порой что-то допустимое по работе обсуждаем, как сейчас. Думаю, его ко мне тянет возможность побыть собой – да, вот этой отвратительной, заносчивой задницей – с тала ж так не поговоришь, тем более, если состоишь в Совете. Я же интуитивно ему доверяю больше, чем сладкоречивым юным политикам. Черт, не выношу все эти расшаркивания! Поди найди здесь второго такого собеседника. Ценный гад.

– Прости, что твою семью скандал затронул, – искренне извинился я.

Мио пожал плечами.

– Ну, дядя сам свой выбор сделал. И сам ответит за сокрытие. Тот, кто молчит о преступлении, ничуть не лучше того, кто его совершает. Что касается отца… – Он на секунду задумался. – Мы с ним давно разошлись во взглядах. У тебя внезапно совесть нашлась?

– Это был неконтролируемый порыв. Уже прошел. Начерта я с тобой встречаюсь, если поговорить по существу все равно не могу?

– Это безответная любовь, а я потакаю, – Мио скрестил руки на груди и устало выдохнул. – День был отвратительный.

– Не. У меня ничё так…

– Ты знал, – он перебил, – что мелии Уррау пошла к военной разведке за протекцией?

Я выпрямился и нахмурился.

– Нет.

– На той неделе ей характеристику писал, вчера ответ получил, сегодня официальная публикация вышла. Почитай. Интересного, конечно, мало, но сам факт впечатляет.

– А на основании чего именно к разведке?

Мио дернул плечом.

– Если б я знал. Меня в курс дела, по понятным причинам, не ввели. Но заметь, прошение ее всерьез восприняли. Крон теперь уже должен быть в курсе. Было бы неплохо выяснить подробности.

Я задумался на секунду, анализируя услышанное. Если бы Уррау была штатным сотрудником, ее бы вытащили сразу чистой и святой, как распятие моей мамы над кроватью. Ну, или это часть какого-то долбанутого плана. Мало ли какой бывает автор у плана. Тала с Земли кажутся разумными и рассудительными, а вблизи – те же черти, только в профиль.

Разведчица? Серьезно?!

– Не веришь в ее вероятный статус? – прочел мою мимику Мио.

– А ты веришь? Я бы сделал ставку на ее бестолковую хитрость. Она работала какое-то время на научной станции, могла документы, скажем, скопировать или еще что. Вот это будет стиль мелии Уррау, беспорядочный и беспощадный. Да и какая от нее особая польза военной разведке? Знать, чем дышат оставшиеся старики Первого Круга? Что-то мне подсказывает, легче и быстрее ввести в Совет надежного уравновешенного тала, начиная с первой ступени, чем спонсировать мечущуюся из угла в угол недальновидную девчонку. Ты-то вон прошел уже во Второй Круг и даже весом обзавелся.

Мио засмеялся.

– Так что, не хочу обижать интеллект мелии, но... – Я поднял руку и изобразил крайне вежливый жест тала, а после радикально сменил тему. – Что думаешь про дискуссию о правах нейроморфов?

Это я с ним обсудить могу напрямую. Пока еще.

Первородный на мгновение притих.

– Полезная дискуссия. И сложная.

– В моем случае самая важная. И для ирры Мефис была основной темой исследований.

Мио напрягся.

– Это будет в документах?

– Да, – я поднялся со скамьи. – Думаю, из полезной дискуссия превратится в горячую. Стариканам было ради чего идти на убийства.

Мио хмуро смотрел на меня исподлобья.

– Все настолько плохо?

Я невесело усмехнулся:

– Для устоявшейся системы хуже некуда. Реформы покажутся единственным спасением.

Он вновь потер ладонью лицо и с усталым выдохом поднялся следом:

– Ладно. Тоже поеду. Высплюсь. Спасибо, что предупредил.

– Всегда пожалуйста. – Я усмехнулся. – И спокойной ночи, принцесса.

– Приятных снов, безродный, – привычно откликнулся Мио, махнул мне на прощание и отправился к парковке.

Глава десятая

Селене Илмера

Так просто и так сложно. В этом мире не бывает иначе. Какие извилистые тонкие тропы ведут нас к конечной цели, которую мы сами себе наметили? И ведь изначально кажется, что маршрут вот он – проторенная широкая дорога, прямая и ровная, разогнался и едешь. А начинаешь движение, и вдруг оказываешься на глухой лесной тропе, и каждый второй шаг будто рождает развилку. А потом ты идешь по горным звериным маршрутам, и камни срываются вниз из-под подошв. Порой вовсе ступаешь по зыбким пескам. Но вот ты доходишь, оглядываешься назад, и…вновь перед глазами простирается прямая, ровная дорога. Что это, если не парадокс жизни?

На столе лежали интерактивные листы с цифрами, формальными формулировками и краткими пометками, начертанными беглым почерком мамы, а я смотрела на них и не видела. Перед глазами оживала все ярче и ярче история, из-за которой наворачивались слезы: разрозненные обрывки рассказов отца смешивались с заметками мамы и сухими фактами ее профессиональной деятельности.

– Энэ, – прошептала дочь и прижалась щекой к моему плечу. – Не плачь.

Тимур потянулся через стол и погладил меня по руке.

– Я закончил финальную версию доклада. Хочешь, завтра с утра прочтем? А сегодня отдохнешь. Глеб скоро вернется. – Голос его звучал мягко и, действительно, немного успокаивал.

Я улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Нет. Я хочу поставить точку в этой истории. Мне нужно.

– Хорошо, – Тим вздохнул. На него факты жизни и смерти моей мамы давили не меньше.

Я вдруг подумала, как это проблематично, на самом деле, принять нежеланную реальность. Как по-человечески заманчиво отказаться от нее, закрыть глаза или отвернуться, сделать вид, будто истины не существует. И как, должно быть, легко от этой позиции перейти к обороне своих заблуждений, к построению мира, существующего только в твоем воображении, к поиску соратников с теми же ложными взглядами. Я хочу сказать, все эти старцы, чей разум был призван столетиями хранить нас, как слабы они оказались перед столь примитивными эмоциями…

Папа встретил маму после выпускного собрания. Прилежный сын Пятого дома, заключивший предварительный брачный договор с такой же идеальной наследницей, и юная бунтарка ирра, еще не закончившая школу, но уже успевшая заработать себе репутацию головной боли всего старшего поколения, до которого могла дотянуться. Она сражалась за право студентов самим выбирать время тестирования, за увеличение барьерной зеленой зоны между городами, за допуск на рынок Тала технологий землян, за право гибридов претендовать на те же должности, что и тала, за увеличение количества мостов для диких животных на территории городов. У мамы на все было свое мнение, и она его отстаивала, часто навязывала.

Назвать волшебной первую встречу будущих влюбленных не получится. Наследник Пятого дома осмелился написать заявление на хулиганку, по вине которой он, во всех смыслах идеальный тала, опоздал на лекцию. Нельзя ведь устраивать марши по поводу зеленых мостов, перекрывая улицы города, верно? Не верно. И школьница ему в суде это доказала. Точнее она доказала это судье, а папу просто привела в восторг. Стоит ли удивляться, что несколько лет спустя, заплатив внушительные отступные, он расторг старый договор и заключил новый с девушкой, которую искренне полюбил и которую долгое время добивался.

Продолжая покорять сердца и умы, мама вошла в Третий круг, а после почти единогласным решением во Второй. С возрастом список интересов бунтарки стал длиннее, ее волновали вопросы безопасности, прав и свобод тала, людей и гибридов. Неутомимая ирра Мефис не нуждалась в научных теориях эомелии Уома или в сенсационных материалах прыгуна на окраины, чтобы понять очевидное: люди и тала – одной крови, а значит равны. И не требовалось ей становиться матерью нейроморфа, чтобы озаботиться однажды пугающей отчетностью самоубийств «К1». Она умела наблюдать и анализировать, после искать дополнительную информацию и вновь анализировать. Многие свои выводы мама записывала опосредованно, поскольку в прямой формулировке они мгновенно ловили гриф «секретно» от тех или иных ведомств. Именно это показало Мефис, как легко государственные служащие избегают ответственности.

До ее вмешательства расследований по самоубийствам Каме не проводилось. Суицид маркировали «технической неисправностью», а с механиков требовали подробный отчет о причинах поломки. С разворотом инициативного и абсолютно неподконтрольного члена Второго круга в сторону проблемы самых дорогостоящих в истории цивилизации Тала кораблей осиное гнездо загудело. Слишком много заинтересованных лиц, слишком внушительные цифры неизбежных убытков. Со свойственной ирра храбростью мама выступила против противника, масштабы и изворотливость которого недооценила. Она не допустила мысли, что тала могут поступать столь же подло и низко, сколь люди!

Но я – не она. Пусть мне суждено было пройти извилистой и сложной дорогой к тем суждениям, которыми ее разум был захвачен с юности, однако это был лучший из путей. Я лишена иллюзий и не повторю ее ошибок.

– Привет, – тихий шепот над правым ухом и легкий поцелуй в висок выдернули меня из глубоких раздумий.

Я растерянно огляделась.

– Все разошлись, как только я появился.

Глеб подвинул стул и сел со мной рядом спиной к столу. Его глаза оказались на уровне моих. Он мягко улыбнулся.

– Из реальности выпала?

– Ага, – я со вздохом кивнула.

Иммедар усмехнулся, протянул руку и коснулся пальцами моей щеки.

– «Ага»? Я все-таки научил тебя плохому.

Я засмеялась, а потом вдруг под давлением эмоций и недавних мыслей подалась ему навстречу и прошептала:

– Спасибо, что научил меня этому! И всему остальному! И тому, какими могут быть люди, и тала, и боги! И старейшины… И тому, какой была я.

– Соверешенной, – прошептал в ответ мой огненный чистокровный.

– Наивной и самоуверенной, – поправила я, вновь его рассмешив. – Такой была мама. Это ее убило.

Глеб взглянул через плечо на электронные листы.

– Нет, милая. Твою маму убили четверо членов Первого круга, не желающих терять свою опосредованную долю в прибыли от производства новых прыгунов. Стремление защитить право на счастье и жизнь того, кто несправедливо считается вещью, не должно и не может стать причиной убийства. Нет. – Указательным пальцем он коснулся кончика моего носа. – Это их вина и их выбор. Спрячь свои золотые глаза, моя ирра, и сражайся. Завтра тебе предстоит выйти к тала и рассказать им отвратительную историю о том, как жажда обогащения сотен уважаемых ими сограждан нашла выгоду в самоубийствах бесправных живых созданий, как старейшины, чье мнение почиталось тысячелетиями, поступили равно самым отъявленным негодяям среди землян. Не позволяй боли и страхам омрачать твой взор.

– Я не боюсь.

Глеб поцеловал меня.

– Боишься. Не испытывают страх лишь безумцы.

Его дыхание было одновременно обжигающим и таким умиротворяющим. Я тихо усмехнулась.

– Твои речи стали больше походить на речи тала.

Он улыбнулся в ответ:

– Научила плохому.

Думаю, я надеялась на еще один поцелуй, а может быть на что-то большее, но Глеб этим смутным желаниям не позволил оформиться. Он пересадил меня к себе на колени и просто обнял. Стало тепло и уютно. Спокойствие наполнило каждую клеточку тела. Я прижалась щекой к сильному мужскому плечу, закрыла глаза и прислушалась. В груди Иммэдара гулко билось огненное сердце.

Мое огненное сердце.

– Я люблю тебя, – шепот вырвался сам собой.

– И я люблю тебя. – Его объятия стали крепче, а голос ласковее. – Моя прекрасная Селене. Мой нежный вспыльчивый цветочек.

Я фыркнула и легко шлепнула его ладонью по груди. Вот не может он без шуток в такой серьезный момент.

– Что? – притворно растерялся Глеб. – Не цветочек? Тогда ангелочек.

Я шлепнула его снова.

– Ладно, так и быть. Будешь моей малышкой.

На этот раз я фыркнула громче.

– Не хочешь? – Глеб совсем не расстроился. Да и с чего бы? Знает же, что мне все нравится.

– Хочу.

– И я тебя хочу…пригласить на танец.

Я засмеялась. Любопытное предложение и не менее любопытная пауза. Он надеялся меня подловить на таком пустяке? Ну, уж нет!

– У меня есть записи легендарной и неповторимой группы «Башмак Егеря», – продолжил мой романтичный чистокровный. – Помнишь нашу свадебную группу?

Как же сложно с ним не улыбаться!

– Знаю, ты не поверишь, но я готов поклясться, что ударник получает по голове доской для стирки только на исключительных мероприятиях.

– Что ж, – задумчиво протянула я. – Мне нравится, как звучит доска для стирки. И голова ударника тоже.

Глеб рассмеялся, развернул экран своего браслета, и знакомая мелодия наполнила комнату. Тягучая, меланхоличная, спокойная, как горы и бескрайние поля Солнечной Долины. Светлая и нежная, как бирюзовое небо над благословенной землей, подарившей миру моего Иммэдара. Глеб поднял меня и закружил в танце. Он делал это так уверенно, что оставалось лишь расслабиться и следовать за его движениями. Голубые глаза сверкали восхищением и нежностью. Если однажды он вдруг прекратит смотреть на меня так, что я буду делать? Выражение его лица изменилось. Он заулыбался и чуть склонил голову набок. Знаю, увидел, что испугалась, но промолчал. Нет. Не прекратит. Мне придется перестать быть собой, чтобы он разочаровался и разлюбил.

– Пируэт, – проговорил Глеб, лукаво сощурился и внезапно едва ли не на пол меня уронил.

Конечно! Дождался, когда я отвлекусь до такой степени, что не стану сопротивляться! Я открыла было рот, чтоб высказать недовольство по поводу «пируэта» и этой самодовольной ухмылки, как над головой раздался тихий треск. Я на мгновение ослепла и потеряла ориентацию. Почувствовала лишь прохладу пола под спиной и теплую ладонь Глеба под затылком.

– Милая, ты в порядке? – прошептал он над самым моим ухом. – Лежи.

– Ничего не вижу…

Пространство где-то наверху вновь затрещало.

– Закрой глаза. Это плазма. Думаю, земная разработка из коллекции наших знакомых старейшин. Надо выбираться.

Я последовала совету Иммэдара. Его глаза, не столь чувствительные, пострадали явно меньше. Повинуясь движениям рук Глеба, я встала и, пригнувшись, побежала. Нос резал запах гари и чего-то неестественного, химического. Уши улавливали каждый шорох, каждый посторонний шум.

– Он плавит стены до пола.

И вновь воздух затрещал, а после будто взорвался.

– Задержи дыхание! – скомандовал Иммэдар, и мы оказались в теплой воде.

Никогда бы не подумала, что моя привычка иметь в личном распоряжении искусственный источник однажды спасет нам жизнь. Я почувствовала прикосновение пальца к своим губам и распахнула глаза. Свет от слепящих вспышек проникал сквозь воду и освещал спокойное сосредоточенное лицо Глеба. Он кивком указал, что всплывет. Мне же велел ждать. Я нахмурилась. Тогда он обхватил ладонью запястье моей левой руки, а после своей. И мне пришлось его отпустить.

Ирра Эолуум-ма. Пусть нет возможности глубоко вдохнуть, я достаточно опытна, чтобы погрузиться в аншии лишь силой мысли. Я слышала мир, я видела мир, я ощущала мир – я есть жизнь, я есть суть. Я слышу голос Великой Вселенной. Кюн-Нейр аншии апар Эолуум. Ирра Эолуум-ма.

Несколько секунд могли бы показаться мне вечностью, но терпение и доверие – это то, без чего не обойтись в команде. И в браке. Мой багнак упал в воду. Я подхватила его, надела на руку и вынырнула. Глеб полулежал у края бассейна. Над головой он держал обломок двери, прикрывая меня и себя от осколков, летящих отовсюду.

– Надень тоже, – скомандовал он.

Я быстро огляделась, возле его локтя лежали его же солнечные очки.

– К окну, – приказ почти растворился в очередном грохоте.

Стараясь двигаться как можно быстрее, я надела очки, выбралась из бассейна и побежала к окну, точнее к дыре, которая теперь зияла в стене под окном. Глеб не отставал ни на шаг.

– Прыгай! – внезапно крикнул он.

И я прыгнула. А после все стихло, только тонкой струйкой в уши сочился пронзительный писк и в нос бил запах потревоженной травы. Я открыла глаза, стараясь сориентироваться в пространстве. Прямо перед моим лицом на земле лежали солнечные очки Иммэдара. Линзы треснули, в осколках плясали языки пламени. Неестественно белого пламени. Я попыталась повернуться, и хоть сердце продолжало биться размеренно, а разум с холодной точностью подмечать и анализировать каждую деталь окружающего пространства, сделала я это не сама. Глеб помог, его лицо нависло прямо над моим. Он пошевелил губами.

– Что? – переспросила я, сощурившись – белое пламя теперь слепило. – Что?

Свой голос я услышала будто издалека, он с трудом пробивался сквозь пронзительный свист.

Иммэдар обрадовался и тут же исчез из поля моего зрения.

– Стой. – Один прыжок уйя поставил меня на ноги. Жаль лишь, что в шатри не существовало приема, позволяющего вернуть полноту слуха.

Дом полыхал, повсюду на земле валялись оплавленные обломки, а мой ийнэ крадучись, бежал к подъездной дорожке, откуда нападавший или нападавшие открыли стрельбу. Я вспомнила всю земную обсценную лексику, какую только выучила за эти годы, и поспешила на помощь своему капитану. Спасатели должны были уже вылететь. Участки сада у домов не настолько обширные, чтобы соседи не услышали взрыв, оглушивший меня.

Глеб исчез из виду на мгновение. Я обогнула дом и увидела, как мой муж на бегу прыгнул на спину закутанного в черное одеяние всадника ховербайка. Когти багнака впились в плечо злоумышленника. Тот вскрикнул, но не остановился, лишь рывком увеличил скорость ховера, стараясь сбросить противника. У Иммэдара был лишь один шанс до включения силового экрана и, конечно, он шанс не упустил. Словно дикий зверь, всадник дергал плечами и спиной в попытке сбросить Глеба, но только глубже вогнал когти багнака в плоть.

Свободной рукой Глеб ухватился за кобуру на поясе злоумышленника, с силой дернул ее на себя, сорвав ремень целиком, и тут же отпрыгнул в сторону. Босые ступни подняли облачко пыли с засыпанной мелким гравием дорожки. Ховер покрылся белесой дымкой экрана и рванул к выезду. Сквозь освещенное пламенем сумеречное пространство я всмотрелась в жесты, которые начал подавать мне Глеб, пока бежал обратно ко мне.

Не думая ни о чем, я бросилась к любимому мотоциклу своего ийнэ – он держал его под навесом чуть в стороне от дома – сорвала защитный чехол и…растерялась. Ведь несмотря на все модификации у этой старинной техники сохранились ключи, и эти чертовы ключи всегда лежали в доме у самого входа. Что за бесполезный транспорт?! Как теперь быть?

– Держи, – Глеб передал мне кобуру с земным плазменным излучателем, простым и таким разрушительным. – Надень.

Он снял с руки багнак, аккуратно уложил его на гравий когтями вверх – мэйти понравится такая осторожность с уликами – и присел у мотоцикла, ища что-то под седлом.

Около минуты понадобилось Иммэдару, чтобы вытащить и скрутить провода. После чего, он поднялся, и несколько раз повернул зажигание – мотоцикл надрывно загудел. Еще пару секунд на то, чтобы вернуть провода на место, и вот уже Глеб сидит впереди меня, мы мчимся по шоссе, и я инстинктиво сжимаю талию мужа все сильнее.

В будущем буду ставить смарт подальше от дома. И выучу, как заводить байк Иммэдара без ключа. И систему охраны сделаю лучше, чем у деда Михи на свалке. Заведу сейф в полу с оружием! Лучше во всех комнатах! У Эйллы тоже!

Тугоухость, вызванная взрывом, начала отступать. Я, наконец, в полной мере услышала гул мотора и ветра, смешанный с пронзительным звоном внутри моей головы.

– Я не включаю экран, – прокричал Глеб, будто почуяв перемены во мне, – Слышишь?

– Да! – крикнула я в ответ, вглядываясь в силуэт ховера впереди.

– Как приблизимся, стреляй! Сожги задний силовой блок.

– Поняла! – Я потянулась к кобуре и достала плазму.

– Не зацепи покрытие или систему освещения. Лучше пропускай выстрел.

– Услышала!

Итак, Глеб намеревался поймать всадника ховера, соблюдая устав космофлота и законы Тала.

Я сосредоточилась на цели и замерла в ожидании, держа оружие наготове. Расстояние между байком и ховером сокращалось чертовски медленно, но все же сокращалось. Раненое плечо не позволяло злоумышленнику маневрировать: на поворотах ему приходилось сбрасывать скорость. В конце концов, когда между мной и задним силовым блоком ховера оставалось что-то около прыжка, я подняла плазму и прицелилась. Черный всадник в последний момент заметил опасность и попытался вильнуть. Его едва не занесло, но временного успеха он достиг – мне пришлось прицелиться заново. И опять, до того как я успела выстрелить, ховер вильнул, а потом еще раз и еще. Эолуум, пусть на шоссе и дальше будет так же пусто! Пусть ни один тала не встретится нам на пути!

Глебу удалось подстроиться под кривую ховера, угадывать каждый следующий поворот руля. Это был мой шанс. Сейчас! Я подняла плазму, прикрыла левый глаз и выпустила разряд. Защитный экран содрогнулся, пошел переливами и исчез. Панель силового блока начала плавно опадать, а через мгновение вспыхнула и горящими каплями лавы полилась на дорожное покрытие. Ховер заглох, рухнул на шоссе и вместе со своим хозяином завалился на бок.

– Илмера!

– Да! – Дополнительные пояснения ийнэ мне не требовались.

Как только Глеб затормозил, я соскочила с байка и в пару прыжков преодолела расстояние до поверженного противника.

Нога его была придавлена к дороге всей массой ховера. Он надрывно стонал, как не станет илла или инша. Мыслить более, что этот тала попытается бежать, не было нужды. Слишком слаб уной.

Я присела и с глубокой усталостью в сердце стянула черную маску с головы того, кто пытался убить меня и моего ийнэ.

– Эомелии Догой.

Сквозь сцепленные зубы, он прохрипел что-то невнятное в ответ.

– Вы умираете, – спокойно и даже равнодушно констатировал подошедший Иммэдар. Он присел у изголовья Догой с противоположной стороны и внимательно, сосредоточенно оглядел его глаза. Эомелии с недоверием и ужасом уставился на Глеба.

– Да, радужка уже начала менять цвет.

Я хмуро взглянула на Глеба:

– Раньше друг друга они не травили. И илла Эгон все еще жив.

Иммэдар только плечами пожал.

– Возможно, вера в молчаливость иллы выше. Эолуум знает. Может, тоже завтра уже сляжет. Мы их прижали. Пора избавиться от лишних свидетелей. Логично же: одним ударом нам отомстить и следствие срезать.

Догой протестующе захрипел.

– Он еще жив. – Я склонилась к этому тала ниже, вглядываясь в радужку. – Дозу не рассчитали?

– Возможно. Или косяк производства. Лукина тестировала яд на гибридах. В любом случае, спасатели уже не успеют.

– Мемант Первородный! – внезапно проорал Догой, засипел, откашлялся и отчаянно затараторил: – И Хриса. Я лишь работал на станции. От ирры Мефис он поручил избавиться лично Меманту. Я там присутствовал. Покушение на ирру Илмеру и тебя, ее ийнэ, тоже. И сегодня! Сегодня я исполнял волю Хриса. Он отдал мне приказ. Первородный устанавливал связи с землянкой Лукиной по его воле… По его воле Лукина получила сведения о Мисе и его знаниях. Я и эомелии Фетэ были лишь стажерами Мисы на станции. Мы хотели сохранить его дело. Просто хотели сохранить его дело. Это Хриса, сын Второго рода, старейшина первого круга – это он! Пусть все знают!

Эомелии Догой выдохнул, закрыл глаза и откинул голову назад.

– Это все? – спросил Глеб.

Тала не ответил, лишь устало захрипел.

Иммэдар поднялся и направился к мотоциклу. Повинуясь дуновению ветра, во тьме за пределами шоссе зашумели кроны туйла. Их голосу вторил шорох тэнгери. Я запрокинула голову и улыбнулась свету сигнальных огней. Как внезапна порой бывает Судьба. Опять я ступила на горные тропы, а лет через десять оглянусь назад и увижу прямой широкий путь. Загадка.

Аншии покинуло тело на выдохе. Я встала и отошла к своему ийнэ, дабы не мешать медикам работать. Оперлась бедром о сиденье байка, копируя позу Глеба.

– Радужка меняет цвет, значит, – усмешка у меня вышла какая-то флегматичная. Пожалуй, само состояние уной стало таким.

Он наблюдал за спасением, скрестив на груди руки, и я наблюдала – меланхолия в чистом виде.

– Сработало ж.

Я рассмеялась:

– Сработало, Миэлке Ней, – после паузы добавила, – Камера не подвела?

Глеб молча продемонстрировал таблетку видеорегистратора с мотоцикла. Я кивнула. Мы еще немного понаблюдали.

– Где спать будем? – не то чтобы меня это особенно волновало, но теоретически вопрос был насущным.

– Там же, где жить. Зять должен приносить пользу.

Я засмеялась.

– Ты когда-нибудь его простишь?

– Ну, когда-нибудь прощу.

Вместо эпилога

Глеб

– Совет – высший орган власти. Тала, которых мы, граждане объединенных земель, знали и избирали, как достойнейших из нас. Мы вверяли им наши права и свободы. Мы чтили их осознанность и мудрость. Но Вселенная не совершенна, не совершенны и мы, а значит, неидеально и созданное нами. Все ветшает, все требует обновления. История, которую я хочу поведать, началась задолго до моего рождения. Тогда моя мать, ирра Мефис, прозванная за свои деяния великой, жена Пятого рода и тала Второго круга Совета…

В гнетущей тишине аудитории голос Селене звучал торжественно и тревожно. У меня мурашки по спине пробежали от щемящего чувства гордости. Я покосился на правый экран своей сферы, где шла запись, просто чтобы еще раз увидеть ее горящие глаза. Нравилось мне за работой переслушивать речь ийнэ. Вдохновляло. В рубке работал я один, поэтому мешать моя маленькая слабость команде не могла.

Улыбнулся, увеличил карту рассеянного звездного скопления, обозначенного на черном навигаторе «U?erunos-u?i?-k?m?t-i?-i?eu-ni», и осторожно наложил ее на тот же участок вселенной, наблюдаемый телескопом. Вручную свел контрольные точки. Дважды перепроверил сам себя и только после этого запустил программу анализа.

– …Уной моей матери воспротивился мысли, будто жизнь не важна только лишь потому, что в таковые не записана. Когда созданию Вселенной нужна помощь, ирра откликается на зов – таков устав. Документы, которые вы видите на экране, принадлежат ей. Это заключения десяти независимых терапевтов о психическом состоянии Кирра Каме, покончивших с собой. Для анализа здоровья кораблей использовались открытые на тот момент Третьему и Второму кругу данные технических служб космофлота. Я зачитаю выдержки…

Пока нервная система прыгуна вела расчеты, развернул дополнительное окно с внешней камеры, направленной на телескоп. Включил сканер. Если обнаружу повреждения, заложу еще пару дней простоя на ремонт. Иска не обрадуется, она, вообще, не любит, когда мы тратим ресурсы не на свою работу, но пусть учится просчитывать наперед. Телескопы нужны в первую очередь нам.

– …Прошу обратить внимание на даты. Поправки в законодательство были внесены через неделю после предоставления Мефис доступа к данным о действующих формах Каме и приняты большинством голосов Первого круга. И на все исследования лег гриф «секретно». Справа на экране список авторов поправок и старцев, отдавших голоса за них. Слева – результаты расследования Мефис о владельцах организаций, работающих на космофлот. Точнее на программу «К». Лишь два имени из первого списка не фигурируют во втором…

Анализ скопления прыгун завершил. Весомого численного отклонения по датам не выявил. Я сменил сектор на инопланетной карте и ввел в телескоп новые координаты. Махина приемника на экране начала медленно двигаться. Теперь меня интересовало дальнее из известных тала облаков

– …И, наконец, те, кто не выполнял приказы, но отдавал их, чей разум поглотили сумерки вседозволенности и всевластия. Эомелии Домарра, почтеннейший из старцев, глава Шестого рода, его ученик и родной сын Олгэ. Соратник и последователь эомелии Домарра – эомелии Хриса Второго рода, и его ученики Мемант и Симеон Первородные. Имена, которые останутся в памяти тала назиданием. Их деяния и злые умыслы будут напоминать нам и нашим потомкам, каким хрупким может быть равновесие сил во Вселенной…

Моя женщина шикарна! Серьезно.

Нервная система корабля получила новое задание и принялась выполнять расчеты. Сканер заморгал, подстветив фиолетовой вязью повреждения на корпусе телескопа – один из датчиков экрана защиты вышел из строя. Это минут двадцать заменить, вместе с выходом. Я зевнул.

– …Эомелии Домарра покинул этот мир задолго до своего разоблачения и не будет наказан со всей строгостью, но наследие его не будет процветать. Эомелии Мис Второго рода, сын Хриса, разработчик уникальной формы Каме, дарующей нам неограниченную свободу космических открытий, был благороднейшим из тала. Как и моя мать, он отдал жизнь за свои стремления…

«Входящий вызов от абонента «Герион» – высветился блок у меня перед глазами. Я сдвинул его чуть правее и остановил видеозапись. На самом интересном месте! Она же сейчас предложит накрыть Совет тазом. Полностью и целиком. Вот так живешь, влюбляешься, строишь витиеватые планы, как вернуть иммейке платье, которое у нее из-за тебя отобрали, а она просто и разом превращает это платье в бесполезный музейный экспонат. Если ее в Совете нет, то и Совета нет. Главное, вслух ненароком так не пошутить, а то политика, репутация и все прочее.