Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

– Сожжёшь город? В который раз? – невинно поинтересовался Мел.

Вольфзунд удостоил сына уничижительным взглядом.

– Если использовать запасы магии Магистров, можно изменить состояние «Слёз Тумана» и обратить яд в некое подобие отравленного воздуха. Я вооружу им королевскую гвардию и отправлю отряд на сражение с моурами.

– Налицо первые признаки сумасшествия, – всплеснул руками Мел. – Пап, ты возомнил себя королём? С чего это вдруг гвардейцы станут выполнять твои приказы?

– У меня свои методы воздействия, – туманно улыбнулся Вольфзунд. – Они будут выполнять не мои приказы, а приказы своего командующего. А его в этой необходимости убедит жена. Моя продажница.

– Люди погибнут, – возразила Перинера. – Либо от яда, либо от рук моуров.

– Симониса попробует изготовить противоядие, которым мы снабдим гвардию. Моуры будут заворожены. Они падки на музыку, если ты помнишь.

Алида смертельно захотелось зажать себе руками уши, лишь бы не слышать про музыку, завораживающую моуров.

– Я могу подыграть, – вызвался Мел.

– Ни за что, – шикнула Лисса и вцепилась ему в локоть. – Я больше никуда тебя не отпущу!

– Если ты помнишь, Мелдиан, – продолжил Вольфзунд, – я выбрал пятерых продажников и наделил их особыми силами. Дал каждому то, с чем они справятся лучше всего. Среди них есть талантливая певица – пожилая женщина, обратившаяся в кукушку, помнишь её? Я усилил её природные способности. Она споёт моурам так, что они не смогут устоять. Подружки Эллекена растеряют свою прыть, сначала их поразят люди Кечена Вейса, а потом – гвардейцы с ядом. Конечно, чтобы уничтожить всех моуров в городе, понадобится много времени и сил, но основной удар их армии будет нанесён. Поэтому я позволил Эллекену двигаться дальше: будет проще напасть на них в Авенуме, когда там, у дворца, соберётся вся его нежить, чем выслеживать посреди полей.

– Один вопросик, пап. Что за Кечен Вейс? Я его знаю? И что у него за люди?

– Продажник-воробей, – пояснил Вольфзунд. – Он руководил бунтовщиками, недовольными королевскими налогами. Они готовили восстание, но вот незадача: предводитель обратился воробьём. Пришлось отложить бунт. – Вольфзунд хмыкнул. – Зато сейчас у них есть шанс вволю побунтовать. Кечен соберёт своих молодчиков на крышах Авенума, а я вооружу их кое-чем, что приготовит Дор… Это бывший тетерев, он талантливый оружейник, – пояснил Вольфзунд, заметив недоумевающий взгляд Мела. – Конечно, я не надеюсь, что все простолюдины останутся живы. Вероятно, именно из того отряда, который будет вооружён ядовитым газом, не выживет никто. Но это наименьшие потери, которые возможны в подобной войне. Если бы не моуры, всё было бы куда проще. Но эти твари безжалостны, особенно когда распробуют смерть. Если не пожертвовать несколькими, погибнуть могут все. Некоторые жертвы оправданы хотя бы тем, что не допускают более страшных последствий.

– Я всё равно в деле, – упрямо повторил Мел. – Одна певичка, пусть даже твоя продажница с даром, не заворожит столько моуров.

– Вам нужны сирины! – воскликнула Алида, взбудораженная своей догадкой. – Если слово птичьей ведьмы хоть что-то значит для них, я попробую их уговорить! И древуны! Они могут помочь! Не одна Лисса ведь должна готовить яд. А ещё есть те странные провидцы… может, и их подключить?

– Провидцы мечтают, чтобы Эллекен занял моё место. Так что лучше им ни о чём не знать. А в целом я ценю твой пыл, Алида Фитцевт. Сирины действительно могут быть полезны. Я поразмыслю.

Алидины щёки порозовели от похвалы Владыки.

– Я тоже готов сражаться, – вдруг произнёс Ричмольд. Он наконец перестал пялиться в свою пустую тарелку, решительно вскинул голову и впился в Вольфзунда упрямым взглядом. – Я должен быть там! Должен изгнать моуров и Эллекена, должен позаботиться о людях Королевства! Я не буду отсиживаться в Птичьих Землях, зная, что творится по моей воле!

Вольфзунд медленно зааплодировал, высекая фиолетовые искры из колдовской ладони. Рич снова покраснел, но не опустил взгляд.

– Моё почтение, братец. Эта пламенная речь останется в истории. Позволь спросить, чем ты можешь помочь? Светил почти не видно из Королевства, колдун-астроном может привлечь лишь падающие звёзды, но какой от них прок? Будешь обстреливать моуров звёздами, исполняющими желания? Боюсь представить, во что тогда превратится Авенум.

– Чем угодно! – Ричмольд вскочил со стула и сжал кулаки. Его крик испугал Мурмяуза, кот спрыгнул с колен Алиды и спрятался на софе, стегая себя хвостом по бокам. – Даже если ничем не смогу помочь, я хочу быть там! Хочу видеть, как всё кончается!

– А я, по-твоему, должен заботиться о твоей безопасности? – сощурился Вольфзунд. – Ты уже сделал всё, что мог. Ты уничтожил Стаю – один из козырей Эллекена. Твоя роль на этом заканчивается. Смирись, астроном.

– А что будет с самим Эллекеном? – спросил Герт. – С моурами разобрались, но как же их пастырь?

– Не беспокойтесь, господин Лаграсс, – промурлыкал Вольфзунд, допивая вино. – У меня остаётся запасное оружие, созданное специально ради папаши. Священный Всполох, подкреплённый чудесным порохом нашего оружейника Дора.

Алида ахнула.

– Но ведь Всполох на каких-то пустошах! Вы что, снова отправите нас с Ричиком на новое задание? На этот раз за огнём?

Вольфзунд рассмеялся.

– Не бойтесь, не отправлю. Всполох уже у меня. Вернее сказать, лишь его искра, из которой я, разумеется, сумею раздуть костёр. Помните коронацию? Я прогнал магистратских птиц. Но не удержался и прихватил себе одно маленькое пёрышко. Было бы глупо полностью уничтожать такую мощь. А господин Дор Гербор любезно продемонстрировал мне, как меняются привычные вещи в умелых руках, наделённых моим даром. Я остался впечатлён. Мы с ним сотворим милейшую вещицу, которая не оставит от Эллекена и следа. Будет просто чудесно, если удастся заманить Эллекена к Чёрному Замку и устроить взрыв именно там. Тогда чары замка, моё собственное колдовство и элементали из коллекции Симонисы вступят в сокрушительный союз со Священным Всполохом. Не уверен, что это не разнесёт половину Биунума, но, как я говорил, некоторые жертвы вполне оправданны. В этот раз нам недостаточно отправить Эллекена в Небытие. Мы должны уничтожить его так, чтобы у него не было шансов вернуться снова. Поэтому мы не станем привлекать больше альюдов – я уже переговорил с главами семей, они готовы переждать в Птичьих Землях. Некоторые, конечно, рвутся на помощь, но я всё же надеюсь, что им хватит благоразумия остаться в стороне. С отцом я сам расправлюсь.

Перинера и Мелдиан недоумевающе уставились на Вольфзунда. Он невозмутимо положил себе на тарелку кусок печёного мяса и принялся разрезать его с самым хладнокровным выражением лица.

– Ты уничтожишь наш замок? Наш дом? – выдавил Мел. – Пап, ты уверен?

– Более чем. Умение побеждать подразумевает многие составляющие, одно из которых – способность расставаться даже с тем, чем дорожишь. Безусловно, мой замок значит для меня очень многое, но я не смогу вернуться туда после всего, что там произошло. Это как вернуться к женщине, которая однажды уже предпочла тебя другому. Я думаю, что в душе ты со мной согласен, Мелдиан.

Мел неопределённо передёрнул плечами.

– Даже не знаю, пап. Мне надо об этом подумать. Может, всё-таки уничтожишь Эллекена в другом месте? У развалин его старого замка, например. Или в самом Авенуме.

– Насколько мне известно, Эллекен с трудом перемещается, – возразил Вольфзунд. – Может, он уже скопил достаточно сил, но вряд ли согласится отступать так далеко от уже занятых городов даже для того, чтобы сразиться со мной. Он не будет возвращаться назад. Это не в его правилах. Он может подождать, чтобы стать ещё сильнее, но я не собираюсь давать ему на это время. Чем быстрее всё закончится, тем лучше.

У Алиды стало тяжело на сердце. Она успела побывать в замке пленницей, гостьей, даже считала его чем-то вроде своего дома. Замок пугал, восхищал, наполнял надеждой, в нём ей было и тревожно, и страшно, и спокойно, и радостно. Каждый день, проведённый там, наполнялся особым смыслом, Алида относилась к замку так, словно он был живым существом со своим характером, своей силой и своим духом. Конечно, она понимала, что не имеет права рассчитывать на то, чтобы вернуться туда, но планы Вольфзунда повергли её в глубокое уныние. Представить окрестности Биунума без гордой короны шпилей, венчающей гору? Невозможно!

– Очень жалко, – прошептала она. – Очень…

Все молчали, наверное, соглашаясь со словами Алиды. Пока за столом скорбели о замке, служанки принесли десерт: свежие бисквиты и вазочки варенья, но Алиде даже не захотелось попробовать сладкое. Она встала, пересела на софу, где дремал Мурмяуз, и задумчиво погладила кота по длинной шерсти.

– Я не могу обещать, что вы все выживете, – хрипло произнёс Вольфзунд. Алида подняла голову: её удивил тон Владыки. В нём не было ни холода, ни насмешки, ни высокомерия. Так говорят обычные люди, когда сильно устали и хотят искренне о чём-то попросить. – Я думал, это будет только моё сражение. С моим отцом. За мою семью. Около моего замка. У меня есть продажники, которые мне помогут. Но я не рассчитывал, что кто-то ещё захочет присоединиться. Даже ты, Мелдиан. Уж извини, если недооценивал тебя, но мне всегда казалось, что ты лучше отсидишься в безопасности.

Мел булькнул в чашку с чаем и подёргал ушами, как недовольный кот.

– Хорошенького же ты обо мне мнения, пап.

– Вы говорили, что вам понадобится магия, собранная Магистрами, – напомнил Герт. – Вы так уверены, что они встанут на вашу сторону? Они уже дали своё согласие?

– Магистры обещали подумать, – ответила за Вольфзунда Симониса. Они с Хьёльдом весь обед оставались тихими и не принимали участия в беседе, хотя Алида подумала, что было бы неплохо послушать их мнение.

– Как же вы, должно быть, ужасно себя чувствуете! – воскликнула Алида, глядя на Вольфзунда. Краем глаза она заметила, как напрягся Мелдиан – так, словно только что догадался о чём-то или придумал какой-то выход. – С одной стороны – Эллекен и моуры, с другой – старики-Магистры…

– Как я себя чувствую? – переспросил Вольфзунд и усмехнулся. – Честно? Как свеча, которую подожгли с обоих концов. И в которой осталось мало, очень мало воска.

Вопреки уговорам Мела и Перинеры Вольфзунд покинул резиденцию почти сразу после ужина. Мел помогал служанкам убирать со стола, и Алида видела по его лицу, что он обдумывает что-то важное.

– Чего ты такой? – спросила она, сделав вид, что обнаружила на тарелке пятнышко, которое необходимо стереть полотенцем.

– Я понял, как помочь отцу уговорить Магистров помочь, – шепнул Мел. – У нас есть кукольница.

* * *

– Кемара! – Мел заколотил в дверь, сбивая костяшки и молясь про себя, чтобы сорока была дома. – Кемара, открой скорее!

На улице моросило. После случая со Стаей Вольфзунд не позволил Кемаре оставаться дольше в своём особняке, и той пришлось гостить в старом доме Лиссы – Диньяна по-прежнему часто там ночевала, но не стала возражать против гостьи.

Несколько томительно долгих секунд ничего не происходило, и Мелу оставалось только тихо беситься, варясь в бульоне страха, гнева и нетерпения. Он чувствовал, как тянутся мгновения. Именно сейчас отец должен вести переговоры с Магистрами, и была только одна возможность помочь ему.

Наконец дверь приоткрылась, и Мел увидел Кемару в её обычном светлом платье в пол. Не дожидаясь приглашения, Мел втиснулся в дом, прошёл за Кемарой в комнату и взволнованно заметался, натыкаясь то на стулья, то на стол, то на диван. Кемара без выражения наблюдала за ним, сложив руки на груди, и безучастный взгляд бесцветных глаз раздражал ещё сильнее.

– Зачем ты прийти?

– Сколько ещё времени уйдёт на куклы Магистров? – выпалил Мел. – Сможешь сделать их прямо сейчас? Ты вообще начинала их? Я же просил!

– Это требовать несколько дней. День, если очень спешить. – Она склонила голову набок и мигнула водянистыми глазами.

Мел подскочил к Кемаре и сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не схватить её за горло и не встряхнуть хорошенько.

– У тебя же усиленный дар! Мне нужны куклы сейчас же, или я позабочусь о том, чтобы и ты, и вся твоя семья навеки остались тупыми бездушными птицами! Кемара! Неужели ты никак не можешь понять, насколько это важно?!

Лицо Кемары дёрнулось. Она скользнула вдоль стены, обходя разгорячённого Мела, подошла к шкафу и достала две небольшие куклы, одетые в цветные лоскуты-мантии. Их головы украшал белый альпачий пух, изображая седые волосы и бороды.

– Ты не спросить, сделать ли я куклы. Ты спросить, сколько дней это занять. Всё уже готово, Мелдиан.

Спокойный, даже слегка укоризненный голос Кемары подействовал на Мела отрезвляюще. Ему вдруг стало ужасно стыдно за свою порывистость и за ненужные угрозы. Мел сел на тахту, зажав нетерпеливо подрагивающие руки между коленями. Каждое утекающее мгновение отдавалось стучащей кровью в ушах, ему до зубовного скрежета хотелось вырвать из рук кукольницы фигурки стариков и попробовать заколдовать их самому, но он не мог так рисковать.

– Садись, – выпалил он. – Скорее, пожалуйста. Сделай так, чтобы они провели отца в свои хранилища магии.

Кемара уставилась на Мела, по-птичьи склонив голову.

– Они слишком далеко. И нет волос в куклах. Я не могу знать, что получиться, а что нет.

– Так постарайся, Преисподняя тебя забери! Изо всех сил постарайся! Если сейчас ничего не получится, то следующего раза может не быть. Магистры снова запутаются в своей хитрости и не подпустят отца так близко. А ещё Эллекен уже совсем рядом с городами, пока они будут думать, он уже сам захватит собранную людьми магию! Кемара, ну пожалуйста! Это нужно не только мне и отцу, это нужно всем, кто не хочет жить под властью моего сумасшедшего и жестокого деда!

– Моих сил может не хватить. Я хотеть помочь, но я не альюд и не ведьма. Я птица в теле человека, которой выпал особенный дар. Этого и так много для птицы. Ты понимать?

– Хотя бы попытайся! Хоть что-то можно им навязать, какие-то мысли, сомнения… Лучше бы ты не болтала, а уже что-то делала!

Глазами он видел всё то же: деревянные стены, резную мебель, кровать со скомканными одеялами, отдалённо напоминающими небрежное воронье гнездо, одежду, выглядывающую из шкафа, и шкатулки со всякими мелочами, бесцветную хозяйку комнаты, на фоне тёпло-рыжеватых стен кажущуюся бесплотным духом, и две нехитрые куклы, зажатые в её тонких руках. Но другим взором, открывшимся после того, как отец собственноручно повесил ему на шею амулет в виде глаза, Мел видел совсем иную картину. Два разодетых смертных старика юлили, отговаривая Вольфзунда от его затеи, не желая расставаться с накопленной силой, – и, что самое жуткое, они, кажется, вообще не верили в приближение Эллекена и не представляли, какая опасность им грозит.

Кемара накрыла куклы ладонями и закрыла глаза. Она начала что-то шептать одними губами и плавно раскачиваться взад-вперёд. Мел замер: ему показалось, что откуда-то повеяло прохладным ветром, сердце стало стучать спокойнее, будто его тоже заговорило колдовство кукольницы.

– Слишком далеко, – покачала головой Кемара.

Мел взбешённо фыркнул.

– Не верю, что ты не можешь их достать! Старайся! Давай, Кемара!

Она снова сосредоточилась, склонившись над куклами. На лбу у Кемары выступила испарина.

Время тянулось, но Мел не решался поторопить Кемару. Наконец куклы в её руках шевельнулись, будто кто-то дёрнул невидимые нити, и фигурки Магистров застыли в напряжённых позах. Лицо Кемары взмокло от напряжения, но она победно улыбнулась.

– Я достать. Было трудно, так трудно. Теперь пробовать дальше. Но без волосков…

– Да слышал я, слышал! Давай скорее. Ещё немного, и отец уйдёт ни с чем.

Кемара кивнула и, взяв куклы поудобнее, зашептала быстрее. Её дыхание шевелило одежду и пух на голове кукол, и казалось, что они в самом деле живые.

– Давай скорее, – зашипел Мел.

Воздух в комнате будто уплотнился, стал душным и тягучим, готовым вот-вот затрещать от магии. Вокруг руки Кемары закружили прозрачно-серебристые вихри, но она всё шептала, закрыв глаза, и её голос стал глухим и хрипловатым. Наконец куклы вздрогнули, едва заметно засветились серебром, и Кемара пробормотала спёкшимися губами:

– Дотянулась.

Её лицо выглядело сильно уставшим, волосы прилипли к мокрым вискам. Мел заломил руки в нетерпении.

– Ну! Дальше! Пусть отведут отца к хранилищу магии! Или хотя бы расскажут, где оно.

– Мне надо отдохнуть.

Кемара в самом деле выглядела неважно, но она просила о чём-то совершенно невозможном. О каком отдыхе речь, если она только-только нащупала путь к волям Магистров? Если сейчас остановиться, то в чём был смысл этой попытки?

– Нет-нет, о чём ты? Связь же прервётся!

Кемара высокомерно взглянула на Мела.

– Ты ничего не знать о магии кукольников, Мелдиан. Связь не мочь прерваться, если кукольник не пожелать того. Я стать сильнее, чем раньше, но расстояние сильнее меня. К тому же ты кое-что забыть. Магистры не простолюдины. Я не могу управлять тобой или твоим отцом, потому что ваше колдовство не желать моего колдовства. Магистры не так могучи, как вы, но в их крови тоже есть магия. А магия не желать воздействие другой магии. Она не покоряться, и всё, что кукольник смочь сделать, это взывать к смертной сущности, к той части естества, что пока не напитана колдовством. Я никогда так не делать. Я… могу не мочь. Не получаться.

– Могу не мочь! – всплеснул руками Мел. – Уж мочь как-нибудь, Кемарушка! Ты ведь не хочешь умереть глупой птицей? Или я что-то путаю?

– Не становиться жесток, как твой отец, Мелдиан.

– Тогда, пожалуйста, поторопись.

Кемара положила куклы Магистров на покрывало и склонилась над ними, выводя руками одной ей ведомые узоры. Волосы девушки-сороки белым саваном закрывали от Мела кукол, и он нервничал ещё сильнее, боясь, что Кемара наколдует что-то не то. Хотя он и так был несведущ в магии кукольников, и любое её действо выглядело загадочно и совершенно непонятно.

Амулет-глаз на шее у Мела нагрелся от того, что он беспрерывно к нему обращался, заставляя безостановочно показывать то, что происходит в Авенуме.

Кемара зарычала от напряжения, её руки забила крупная дрожь.

– Я потратить много сил на Стаю, – призналась она, поворачивая лицо к Мелу. – Слишком много. Я не ожидать, что будет так.

Мел не понимал, что сейчас творится в городе: голосов он слышать не мог, а по выражению лиц Магистров ничего нельзя было понять.

– Они не хотеть, – прошептала Кемара. – Они передумать…

– Нет! – выкрикнул Мел. – Так не должно быть! Нам нужно, чтобы они согласились на все условия отца! Кемара, пожалуйста!

Кемара всхлипнула и стиснула в кулаках две куклы. Её плечи тряслись, лицо раскраснелось. Она принялась снова шептать свои наговоры и слегка шевелить куклами. Со стороны могло показаться, будто она просто играет, если не присматриваться к выражению лица и не брать в расчёт явно не подходящий для игр возраст.

Мел видел, что Дивидус разводит руками и морщится, но тут Волхвокс тронул его за локоть и что-то зашептал на ухо. Неужели подействовало?

Грудь опалило жаром – амулет не выдержал и разлетелся на дюжину острых осколков. Мелдиан яростно выругался и метнулся ближе к Кемаре.

– Ну что? Что там? Выходит?

– Я чувствовать сопротивление, – пропыхтела Кемара сквозь зубы. По виску скатилась крупная капля пота. – Если бы я отдохнуть пару дней… Если бы быть волоски… Всё могло бы быть иначе.

Она подалась вперёд, стиснув зубы и напрягшись так, что на шее вздулись вены. По красному лицу градом катился пот, с губ срывались хриплые стоны, будто Кемарой овладело страшное чёрное колдовство, терзающее её изнутри.

Вдруг Кемара вскрикнула почти по-сорочьи и, отбросив куклы, неестественно обмякла. С лица сразу сошла вся краска, белёсые глаза закатились, грудь часто вздымалась.

– Что? – снова спросил Мел. – Почему ты их бросила? Что-то пошло не так? Они… они…

– Я больше не мочь, – прохрипела кукольница, опуская веки. – Не мочь.

– Кемара, – позвал Мел. – Посмотри на меня, Кемара!

Он похлопал её по щекам, но дыхание Кемары с каждым мгновением становилось всё более поверхностным и частым. Мел схватил её за руки и обомлел: они стали холодными, как студёный ручей.

– Прости, – шепнула она и быстро облизнула губы. – Прости, Мелдиан.

– Нет-нет, давай не прикидывайся! Ты сейчас отдохнёшь и попробуешь снова! Сейчас, я заварю чаю…

Мел вскочил и заметался по комнате в поисках чайника. Как назло, ничего подходящего не оказалось, даже фляжки с водой, которую можно было бы подогреть с помощью колдовства. Он и сам осознавал всю бессмысленность своей задумки, потому что где-то в затылке билось: «Не старайся, ты ей уже не поможешь, не поможешь, не поможешь…»

– Мелдиан, – тихо позвала Кемара, и он снова бросился к сороке. Теперь она выглядела почти прозрачной, как моур, жалкой и беспомощной, и Мел мысленно проклял себя за то, что довёл кукольницу до такого состояния. – Мелдиан, обещай мне, что скажешь Ричмольду, что… Что я его любить. Может, не так, как любить человек, но так, как может любить птица. Ты сказать?

Она закашлялась почти беззвучно, затряслась, и Мел прижал её к груди, удивившись, какая она, оказывается, тоненькая и хрупкая, почти бестелесная. В глазах и носу сделалось горячо.

– Я скажу, Кемара, обязательно скажу, – Мел постарался говорить уверенно и жизнеутверждающе. – Прости меня, дурака. Я и помыслить не мог, что всё обернётся так. – Он качал Кемару, как ребёнка, и заметил, что она расслабилась и уже перестала дрожать. – Только у меня есть идея получше. Давай-ка ты сама ему это скажешь, идёт? Эй, идёт?

Холодный склизкий ком встал в горле. Мел медленно отстранил от себя Кемару и уложил на диване. Светлые ресницы замерли, запёкшиеся губы приоткрылись.

Кукольница не дышала.

Тяжело вздохнув и сгорбив плечи, Мел поднялся, поудобнее устроил её холодеющие ноги, сложил руки Кемары у неё на груди и, запихнув злополучных кукол в карман, замер в тишине. Тело девушки съёжилось, и на диване теперь лежала мёртвая сорока.