Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 182 (всего у книги 351 страниц)

Глава четвертая

Глеб

Тим с азартом изучал капсулу фиксатора на моей левой руке: она начиналась от самого плеча, полностью покрывала кисть и контролировала распределение нагрузки на ткани в соответствии с программой лечения, составленной эомелии Лэйнаем.

Правой рукой я увеличил область на одном из снимков, присланных Селене.

– Ха, это не навигатор, – воскликнул Сур у меня над ухом. Я повернул голову и взглянул на его лицо, склонившееся ко мне едва ли не вплотную.

– Юсуф, еще ближе, и я тебя поцелую. – Нет, я понимаю, он крайне эмоциональный, переживал за меня и все прочее, но это уже перебор!

Арга тихо засмеялась. Она сидела у окна и внимательно наблюдала за всем происходящим в палате.

– Маньяк, – беззлобно парировал мой пилот и даже не подумал отстраниться. – Знаешь, на что похоже…

Он потыкал пальцем в мой казенный экран: пролистал снимки, открыл видео, промотал и остановил на нужном ракурсе.

– Это напоминает…

– Одну из систем симуляции полетов в академии? – перебил Мансура Тим, бросив мимолетный взгляд на экран. – Да, Глеб догадался, гений, иначе бы снимки у Илмеры не попросил.

– Сам ты гений, – буркнул Сур. – Это из новых версий. Видишь, экран в свете Кюн отливает желтым напылением? Я Персу помогал с подбором техники на следующий год.

– И для чего оно? – Тим выпрямился, уставившись на Сура заинтересованным взглядом.

– Для вандалов, вернее, от них. Первогодки как только системы не курочат по неопытности.

Пора было прерывать диалог двух экспертов в сфере новейших разработок тала и обратиться к реальному. Учиться на ошибках прошлого я умею.

– Арга, взгляни, пожалуйста.

Она кивнула на земной манер, молча поднялась и приблизилась к моей кровати с правой стороны, как раз, где Сур над ухом сопел. К слову, сопеть он перестал. Он вообще, видимо, на пару секунд дыхание задержал, а потом с шумом прерывисто выдохнул. Стараясь не обращать внимания на странное поведение своего пилота, я повернул экран к Арге. На поведение Мансура она реагировала с поразительной безмятежностью, а ведь когда-то ругались по любому поводу.

– Глеб, – почти без акцента проговорила она, после минутного изучения материала. – А ты близко знаком с панцирями для гоночных трасс?

– Достаточно.

Она подняла на меня взгляд.

– Экзоскелет по своей сути похож на этот рукав, – она кивком указала на мое левое плечо и замолчала. Она явно не закончила, но и вопросительным выражение ее лица не было. Алые глаза в упор, выжидающе, напряженно смотрели на меня.

Сложить два плюс два не сложно.

– Внутри панциря никого не было, – уверенно проговорил я. – Им управляли с монитора, встроенного в гур. Считаешь, манеру вождения имитировали?

Арга чуть помедлила, размышляя над чем-то, затем процитировала Сура:

– «Первогодки как только системы не курочат по неопытности».

– Полагаю, это означает, что оператор мог оказаться новичком.

Алые глаза все так же внимательно изучали меня.

– Но мог и не оказаться, – продолжил я.

Она никак не отреагировала. Шарады – это забавно, но утомляет. Затылок все еще болел, а голова гудела. Я откинулся на спинку кровати и устало выдохнул, опустив веки, – требовался минутный перерыв.

– Сейчас, – прошептал я. – Потерял нить мыслей.

Думаю, на меня в основном так повлиял тот факт, что Селене, наконец, находилась в полной безопасности на борту тэнгери мейти. Пару часов сна, и я буду в порядке. Наверное.

Только спать без нее не могу. Вот ляжет у меня здесь, под боком, теплая, капризная девчонка, и усну, мгновенно отключусь, а она прижиматься будет, руку мою держать, пальцы мои перебирать, сосредоточенно их разглядывая, шрамы мои поглаживать.

Если гибрид удаленно управлял панцирем, используя его в качестве аватара, то… То что? О чем я думал? О чем-то очень важном. Мысль ускользнула на мгновение, и снова вернулась. То он вполне мог поставить бычок в кармане, когда мы с девочкой были наиболее уязвимы.

– Эй, ты как? – встревоженный голос Тима прозвучал над головой.

– Пытаюсь думать, – просипел я.

– Вслух думай, мы поможем.

Логично. Я откашлялся и, не открывая глаз, озвучил последний вывод.

– Может, убить не пытались. – Откликнулся Сур. – Крон сказал, Илмера тоже так посчитала, но исходя из другого факта, что за рулем она должна была быть. Ирра врасплох не застать.

– Нет, – я вздохнул, стараясь сосредоточиться. – Гибрид не мог не видеть, что за руль сел я. Черт, а можно мне пару дней без задач? Или хотя бы с головоломками сильно попроще. Бывает так, что все блага жизни за победу в эрудита дают, а?

Монолог вырвался случайно, уже в каком-то исступлении. Я даже засмеялся собственной тупой шутке.

– Глеб, – голос Тима прозвучал строго и в то же время, как будто, мягко. – Тебе становится хуже.

Я не видел, но почувствовал, что от меня отодвинули экран, а Сур с Аргой отошли от кровати.

– Я опущу спинку, – продолжил Тим, – и ты поспишь. Договорились? Хотя бы минут двадцать полежишь, ни о чем не размышляя.

– Не могу без нее спать.

Тим выполнил угрозу: голова на подушке начала плавно опускаться назад. И сил сопротивляться у меня не было.

– Не могу без нее спать, – это уже прозвучало совсем отчаянно.

Тим приложил пальцы к моей шее, проверяя пульс, как будто система жизнеобеспечения могла врать. Впрочем, Тим всегда себе доверял больше. Думаю, однажды эта его привычка перестраховываться, к которой тала, как правило, относятся со смехом, спасет моему экипажу жизнь.

– Она у мейти. Я свяжусь – это быстро, поверь. Она будет здесь в течение двадцати минут. Можешь засечь, если хочешь.

– Хочу.

Тим тихо рассмеялся.

– А теперь ты сделаешь, что я прошу. Помнишь туртропу на Косматку? Пройди ее, не отвлекаясь.

Перед внутренним взором возникла лысая вершина древней горы. Ее склоны были покрыты ельником, из-за чего она и получила свое название. Я через все холмы к ней за двадцать минут не поднимусь.

– Это ж тропа на трое суток.

– Я знаю, – усмехнулся Тим. – А еще я тебя знаю и твою скорость мысли. Давай делай, а я пойду ирру возвращать.

Из палаты точно выходили трое. Слух меня еще пока не подводил.

Не хочу задач, а он велел на Косматку подняться, – глухой что ли. Я протяжно вздохнул и припомнил начало тропы. Что там было? Большой выцветший стенд с техникой безопасности и правилами поведения в лесу. Нуднота. Читал один единственный раз, когда помощником проводника подрабатывал, и то по принуждению. Табличка «начало пути» в виде глупой форменной фуражки лесничества вкопана неудобно, прямо за стволом двухсотлетней сосны, гордости заповедника. Что еще? Ну, и деревянные мостки почти по всей тропе. Изначально их не было, был самый настоящий туристический маршрут, но отдыхающие из города ехали разные.

– Потные, ленивые, красные. – Это был личный злой стишок Сура. Его раздражало, что шерифа постоянно дергают спасать очередного городского неженку, свалившегося в овраг, или не рассчитавшего силы. В общем, когда нам было по тринадцать, лесничество популярную тропу сделало максимально удобной, с ровным подножием, ступенями и даже кое-где с перилами.

– Для тупых, – категорично заключил тогда Сур.

Пойду по маршруту для «тупых». Я не удержался от улыбки.

Первый километр довольно скучный, по низинам. Петляешь себе и петляешь, ручей раз пересекаешь. Что там дальше? Начало хребта, ступени ведут на заячий холм, на первую обзорную площадку со скамейками. Это скучно. За заячьим волчий, потом соколиный. А там есть красивый водопад, только надо с удобной тропы сойти и углубиться в лес на два с половиной километра. Вернемся, свожу Селене, поплаваем. В прошлый раз не догадался.

Я открыл глаза, приподнял левую руку и осмотрел новую кисть под прозрачной оболочкой перчатки. Какая-то она идеальная получилась: на коже ни одной родинки и следа от ожога на большом пальце тоже нет, ногти ровные, а я их в детстве грыз. Выходит, если бы мне отрезало правую, то сейчас шрамов от косилки бы не осталось. Интересно, Селене понравится или нет?

Я пошевелил пальцами – ощущение, как будто в желе ими поводил. Противно как-то. Конечно, она не взяла бы меня с собой. Куда я с этой штукой? Она вон по болоту с такой скоростью за мужиком неслась, все мелькало от непрекращающихся прыжков. Стабилизатор у камеры работал, если бы ракурс не подкачал, может, увидел бы больше в движениях этого тала, а то так только деревья рассматривал. И нырок его в кадр не попал.

Мейти, должно быть, нашли брошенные панцирь и ховер. Только почему не искали оператора? Или искали, просто не там… Да нет! Топи бы обследовали – это же логичная версия. Спутниковые видео не позволят спрятать тот факт, что панцирь был пуст изначально. Ну, то есть, тала или человек не найдут уголка на этой чертовой планете, где можно бросить что-то и скрыться, тем более на платформах. Может, экзос повредили? А как?

Тим меня убьет. Скажу ему, что честно прошел до самой вершины, чтоб не нервничал доктор Дугар-Нимаев. Тала всегда с забавным удовольствием и уважением произносили его фамилию, она им явно нравилась.

Мы как-то хотели спалить старый трактор со свалки, он не на ходу уже был, но оказалось, что дед со своей страстью к технологиям Иммеи выменял его у одного коллекционера, а тот увлекался периодом «палачей». В итоге, трактор, созданный из неземных материалов, не сгорел, а расплавился. Может, что-то типа этого?

Я положил левую руку на живот и тупо уставился в потолок. Она же будет прикасаться к моим новым пальцам, перебирать их, правда?

Двадцать лет, и у меня уже не мое сердце и не моя кисть. Если тенденция сохранится, то к концу жизни стану киборгом. Мысль развеселила. Хорошо, что вокруг никого, а то выглядел бы глупо: сам с собой смеюсь. Мне и впрямь требовалось побыть одному. Ну, или не совсем одному.

Где моя женщина, черт возьми?! Я что, много прошу?!

Обычная девчонка сидела бы сейчас рядом, обнимала, может, даже плакала бы. Нет! Я выбрал такую, которая побежала месть учинять… Что со мной не так? Лучше б сексом со мной занялась.

Убивать нас никто намерений не имел. Если так вдуматься, то ховер преследовал как-то нарочито, тем более для высокопроцентного гибрида. А вот земную манеру, наверное, все-таки имитировал. Тала – не люди, у них все четко и точно, как часы. Почему бы не скинуть первым делом мертвеца в трясину? Чвак, и доставай его потом, если, конечно, сканер найдет. На гуре улететь. Зачем все так постановочно и сложно? Чушь какая-то. Все – чушь. От начала до конца!

Стояли бы с ней под струями холодной воды на жарком солнце, а вокруг птицы щебечут и радуга в дымке. Я бы ее целовал. У нее губы такие нежные, нижняя чуть полнее верхней, и податливый язычок… Голова совсем не соображает.

Хочу, чтобы она пришла, немедленно!

След Земли искать глупо, разве только выяснить, как ввезен быч… Я резко сел в кровати. Секунда мне точно понадобилась, чтоб включить свою догадку в реальность. Я дотянулся до монитора, ввел личный номер и, получив доступ к ресурсам, отправил сообщение Крону.

И на Земле, и на Тала обязательно найдется организация, желающая лично изучить оружие потенциального противника. Бычок никто и не ввозил, его просто взяли со склада, зуб даю! Хотя, нет, не даю, у меня и так части тела убывают.

Итэ понадобится основание для запроса доступа в архивы, а у Крона свои легальные источники. Через пару часов он будет знать больше, чем мейти. В лабораториях такого типа гибриды не работают, так что внезапную смерть свидетелю не организовать, и от тотальной слежки электроники не скрыться. Тала учитывают все, записывают все. Дай им собаку – они популяцию блох на ней ежедневно отслеживать начнут.

Что за логика? Я – землянин, вслед за мной прибыл землянин и учиняет земные пакости мне, и я чудом выживаю, а со мной чудом выжи…вает одна из них.

Под конец ироничная интерпретация произошедшего превратилась в жуткую реальность. Ирра Илмера, дочь великой Мефис, сбилась с пути, предала свой народ ради меня, потеряла место в Совете, а после пострадала в аварии, причиной которой был я.

Тому, кто это спланировал, было неважно, умрем мы или нет, ему важно было, чтобы мы пострадали.

Труп!

Я едва не вскочил с кровати. Подтянул к себе экран и набрал новое сообщение Крону. Им с Герионом следует знать, что опущенные веки гибрида скрывают фиолетовую роговицу. Первый этап медийной шумихи: разборки землян, в которых страдает наследница правящего рода. Второй этап: найден гур с трупом. А что может быть хуже землянина, принесшего на Тала «коктейль Палачей»?

Черт, я же их потомок! Это сыграло бы против меня.

Моя девочка все карты сейчас злоумышленникам спутала, направив мейти по внутреннему следу. Шумиха будет, но про илла, что был на месте преступления и сбегал от ирра.

Вот почему она, а не любая другая!

К черту шмыгающую у кровати дуру! Моя девочка не такая, моя закопает врага, а поплачет потом.

Глава пятая

Илмера Селене

Дугу Жизни отрезает Смерть – таков закон существующей Вселенной. Пока разлетается время, у пространства есть конец, его край, за пределами которого простирается Великое Ничто. Мы, порождения этого мира, не имеем воли выйти за его пределы, постигая иную реальность. Наш разум способен обитать лишь здесь, имея свое начало и конец. Все, что мы можем, – исследовать, измерять и запоминать в надежде однажды дойти до края и шагнуть туда, в Ничто, чтобы вновь исследовать, измерять и запоминать. Мы, такие одинаковые и такие разные.

– Это очень смелая теория. – Я смотрела на эомелии Уома, чья личность отчего-то порой раздражала моего чистокровного. На мой взгляд, этому не могло быть предпосылок. Умный, спокойный, рассудительный, профессиональный, Уома делал честь всем тала. Он был частью команды эомелии Фетэ, и здесь на станции стал нам прекрасным проводником и коллегой.

– Не делай вид, мелии Илмера, что ты сама, да, что многие из нас, да, что сами люди не думали о том же! – Лицо Уома, обычно сосредоточенное и спокойное, сейчас светилось возбуждением. – Ее смелость лишь в нетактичности, в грубом сведении воедино бездоказательных предположений.

– Но она не отпускает тебя. И она мне нравится.

Теперь Уома показался мне смущенным.

– Нравится?

– Конечно. Многое объясняет, но это может оказаться ловушкой.

– Да, – Мой добрый собеседник успокоился, вернув себе привычный профессионализм. – Мне бы очень хотелось услышать комментарии эомелии Глеба, но, признаться, я немного опасаюсь его разума. Мне бы знать: работать над теорией или нет?

– Хочешь, чтобы он решил за тебя? – Такой расклад мне не понравился.

– Да-да, мелии, я отдаю себе полный отчет, что это незрелое, крайне инфантильное желание, но он ведь прыгун на окраины, понимаешь? – Уома хмурился, глядя мне в глаза сверху вниз.

Мы стояли на обзорной площадке третьего отсека, за панорамным окном дугой светился горизонт Тала, а чуть выше виднелся один из спутников.

– Я понимаю, но все же не рекомендую использовать его мнение, как единственно верное. – Я могла бы сказать «воспринимать», а не «использовать», но последнюю неделю, с тех пор, как началось следствие, каждый из нас внимательно следил за языком. Пока не пойманы злоумышленники, пожелавшие столь грубо подставить Глеба, следовало поостеречься. В том, что илла будет найден и привлечен к ответственности, я не сомневалась. Законы могли на время замедлить мейти, но мой чистокровный умел аккуратно все преграды обходить, предоставляя итэ Ани такой простор, какого он до сотрудничества с Глебом, по его собственному признанию во вчерашнем разговоре, не знал.

Как же это странно. Там, на Земле, я видела, как мой ийнэ действует быстро, прямолинейно и почти нахрапом, и мне почему-то думалось, что все приключения останутся на его родной планете, ведь, считается, что только человеческий социум – синоним хаоса, но я заблуждалась. Глеб, словно катализатор, вскрывал язвы в среде тала, а потом прикладывал руку, чтобы уничтожить их. Это удивительный процесс, в котором я принимала непосредственное участие. Оставалось надеяться, что буква закона, да и сами прекрасные граждане Тала не допустят гонок, преследований, отравлений, заказных покушений и прочих безумств. Пусть на моей планете все останется скучно, тихо и вяло.

– Мелии Илмера, твои опасения понятны мне, но будь спокойна, я ни в коем случае не переложу ответственность за свое решение на эомелии Глеба.

– В этом случае я поддерживаю твою теорию. – Я с улыбкой кивнула Уома.

Он просиял.

– Могу ли я спросить, какой момент более всего тебя зацепил?

О, это, должно быть, был самый легкий вопрос в моей жизни.

– Последние события в нашей с Глебом судьбе. Та легкость, с которой тала и даже ирра уподобляются в своих поступках людям.

Как иначе объяснить наше превосходство в развитии, если не преимуществом в исходных данных? Разве смогли бы мы, выброшенные почти в одно время, в почти идентичные условия, развиваться быстрее, чем наша братская ветвь? Мы, чьи старцы способны и сегодня порождать хаос? Мы, чья вера опиралась с древних времен на подозрительно подробные и точные знания о Вселенной? Насколько естественнее для нас было бы обожествлять все, чему еще нет объяснения, в инстинктивной потребности контролировать окружающие условия и собственную жизнь, как это делали люди?

– Будто эксперимент чей-то, – прервала я возникшее молчание. – Что будет, если выбросить две идентичные группы на одинаковые планеты, но с разными исходниками.

Уома улыбнулся:

– Только затянулся эксперимент, или экспериментатор исчез.

– Ты отважный эомелии, – рассмеялась я. – Тебя гордые потомки правящих родов из первого круга слушать не захотят.

– А что они мне сделают? Лишат пожизненно права вхождения в Совет?

Я совсем развеселилась на этой отсылке к моему наказанию.

– Одна моя подруга, – продолжил Уома, – много о тебе спрашивала, когда я обмолвился, что по долгу службы знаком с ирра Илмерой. Она работает в юридическом отделе объединенных советов служащих, и ее прямо-таки возмущает та свобода власти, которой обладает первый круг. Она называет это атавизмом. В чем я с ней согласен. Говорит, с ней много кто солидарен.

– Да? – Я действительно удивилась.

Уома жестом подтвердил свои слова.

– Глеб, – я обернулась к приближающемуся чистокровному.

На станции наш экипаж пребывал уже двое суток, но окружающие до сих пор оглядывались на моего широкоплечего, улыбчивого землянина со стремительной пружинистой походкой, которая в минуты опасности мгновенно менялась на плавную и осторожную. Особенно им интересовались тала в поиске сексуальных связей. Девушка с маркировкой лаборанта на плече едва ли не взглядом в нем дыру просверлила, пока мимо шла, аж обернулась. Всем прекрасно известно, что он – мой ийнэ, но все так же знают, что этот Глеб – землянин, а значит, по умолчанию виделся шанс испробовать ласки необычного прыгуна. Черт бы побрал свободные нравы людей! Их способность вести беспорядочную половую жизнь в браке с каждым днем злила меня все сильнее! Как мне объяснить всем этим тала, что мой чистокровный иного склада человек?

Глеб поприветствовал эомелии Уома и обернулся ко мне:

– Пойдем, пора.

Я подавила приступ паники, который, само собой, не укрылся от глаз ийнэ. Он взял меня за руку и бережно сжал мои пальцы.

– Все будет хорошо, – на русском проговорил он. – Ты будешь чудесной мамой.

Уома тактично отошел в сторону, проявив интерес к живописному виду нашей прекрасной планеты.

Я протяжно выдохнула.

Те, кто был в зале, могли увидеть мои разыгравшиеся некстати, неподобающие эмоции, но мне почему-то было все равно. Теперь я боялась собственной неуверенности. Кажется, диалог с Уома помогал мне отвлечься от беспокойства.

Глеб взял мою вторую руку, склонил голову, оперся лбом о мой лоб и заглянул в глаза:

– Знаешь, что я хочу?

– Что? – говорить на русском сейчас было так странно и так интимно.

– Чтобы ты научила моего ребенка ценить себя, быть непредсказуемой, смело защищаться и не бояться не угодить закону или родителю. Я хочу, чтобы эта девочка росла не прыгуном, а маленькой копией тебя.

– Но это же не по правилам. – Глеб никогда до этой секунды не упоминал ничего такого. Теперь я была и удивлена, и напугана еще больше, впрочем, страх длился всего несколько ударов сердца, а потом я поняла, что мой чистокровный прав. Прыгун, с какой любовью его не растили, оставался для своего капитана подчиненным, машиной, искусственным созданием – так не должно быть, хоть это и по правилам.

– А когда мы с тобой жили по уставу, ирра Илмера?

Я засмеялась, глядя на его широкую мальчишескую улыбку.

– А кто меня этому научил?

Он фыркнул:

– Не передергивай. Ты и до меня прекрасно справлялась. Пойдем. – Глеб отстранился, отпустил одну мою руку и потянул за собой к лифтам.

Все предыдущие выпуски родитель получал в стандартной форме с искусственным небиологическим аватаром в облике зрелого тала. Нервная система прыгуна всегда была частью корабля, защищенная слоями непробиваемых конструкций. Но не теперь. Кирра Каме – это нейроморф в полностью биологической оболочке. Как и почему ученым пришло в голову создать настолько уязвимый прыгун, нам пояснить никто не смог. Тим ожидал здесь найти следы отца, а с порога обнаружил едва ли не дом второй. Фэте по требованию Глеба предоставил всю информацию и лично познакомил со своей действующей командой.

Кабина доставила нас в первый отсек. У дверей лифта дожидался ксенобиолог Келад. Ограничившись вежливым приветствием, он повел нас по лабиринту коридоров. Станция проектировалась и строилась более пятидесяти лет назад, поэтому эргономичность пространства оставляла желать лучшего, и, очевидно, за время эксплуатации никто не задумывался о реновации. Впрочем, почти вся команда эомелии Фэте состояла из тала того же возраста, что сама станция – думаю, они не испытывали неудобств, а младшие сотрудники прибывали сюда не из-за рабочего пространства.

– Энэ Илмера, ты готова? – Стоило мне зайти в указанное Келадом помещение вслед за Глебом, как прозвучал этот вопрос.

– Да, – без промедления ответила я из-за спины своего чистокровного.

– Пройдите обработку.

Мелии, чьего имени я не знала и не успела прочесть на нашивке, порывисто развернулась и направилась к группе из пяти тала в белых рабочих комбинезонах, что расположились у небольшого капсульного модуля у правой стены. Она была взволнована не меньше меня.

– Сюда, – эомелии Келад указал сначала на простой стационарный дезинфектор, а после на небольшую желтую линию на полу в двух метрах от входа. – Встаньте и ожидайте.

– Они ее утром нарисовали? – прошептал Глеб на русском.

Я покосилась на него и поймала едва заметную ухмылку. Такой спокойный, уверенный, даже шутит, а у меня все внутри замерло и свернулось в тугой узел. Нет, я согласна, как-то глупо выглядит происходящее: стандартное лабораторное помещение с низким потолком и диффузным освещением, с небогатой начинкой в виде нескольких капсул и тремя сферами оператора. Но шутить на этот счет все равно не смогла бы.

Мелии вернулась к нам, и я прочла имя. Иннера.

– Опытный образец номер шесть выведен из сна. Все показатели в норме, – она смотрела на нас сосредоточенно, немного сурово. – Ана Глеб, ты готов?

– Да, – мягко улыбнулся Иммэдар, хотя было заметно, как ему не понравилась фраза «опытный образец номер шесть». Честно говоря, у меня это тоже вызвало отторжение. Она Йер! Разве сложно запомнить?

Иннера обернулась к коллегам, кивнула им и отступила в сторону. Думаю, в ее обязанности входила оценка психологического состояния принимающей стороны, то есть нас с ийнэ. Я увидела, как капсулу сняли со стойки, а потом медленно покатили в нашу сторону, и меня вдруг накрыл такой дикий, необъяснимый приступ паники, что в голове не осталось ни одной здравой мысли, там даже страхов не было, просто необъяснимые метания и дезориентация. Инстинктивно я схватила Глеба за руку.

Иммедар повернулся ко мне и легко поцеловал в висок.

– Я люблю тебя, – его шепот был таким мягким, уверенным, что разум вновь вернулся ко мне, а следом и спокойствие. Все будет хорошо, я справлюсь.

Капсула бесшумно подплыла к нам. В ее недрах лежало пухлое розовое создание, чрезмерно, на мой взгляд, обклеенное полосками микросканеров, широко распахнутые глаза озадаченно и довольно беспорядочно смотрели на окружающее пространство, крошечный ротик был приоткрыт в беззвучном междометии «о». Я склонилась ниже к этому нежному личику, устанавливая необходимое фокусное расстояние, и едва не вскрикнула от неожиданности и какого-то совершенно необъяснимого счастья, когда и без того огромные детские глаза распахнулись еще шире, а их обладательница замерла, рассматривая меня.

– Привет, – проговорила я на русском, улыбаясь этому восторженному взгляду. Протянула руку и позволила малышке ухватить себя за палец, лишь потом, борясь с отчаянным волнением и стараясь не нарушить установленный фокус, я предельно осторожно взяла ее на руки.

Эолуум! Какая же она хрупкая! Как же мне ее растить?! У Глеба получится лучше! Ула на выстрел винтовки не подпущу!!

Почувствовала легкое прикосновение к виску – это поцелуй Иммедара – и поняла, что плачу. Не так, как недавно в смарте, а совсем немного и беззвучно. Слезы сами наворачивались на глаза, причем причину их появления я не смогла бы в эту секунду определить.

Глеб взял меня за талию, прижал к себе спиной и склонился через мое плечо к дочери. Увидев еще одно лицо, Йер вздрогнула, усиленно засучила ручками и засопела от восторга – забавный усердный насос. Иммедар засмеялся, но это только привело малышку в еще больший восторг. Она принялась выдавать все свои языковые возможности «у», «а» и даже «о».

Я развернулась, позволяя рукам Глеба соскользнуть с моей талии, и передала ему дочь. Он улыбался ей, она ему что-то увлеченно рассказывала, а я думала о том, что как-то глупо счастлива, и, видимо, поэтому плачу – бестолковая логика.

Иннера передала мне универсальное детское одеяло, и я не знаю как, но мы с Глебом легко и удивительно слаженно завернули Йер в него, после чего в сопровождении группы вернулись в отведенное нам на станции жилое пространство.

– Показатели в норме, – Келад не отрывался от медицинского планшета. – Процесс роста стабилен.

Фетэ удовлетворенно кивнул. Он, как и остальные, все это время сосредоточенно и хмуро наблюдал за нашей троицей:

– Мелии Иннера, вызывай Дугар-Нимаева. Дезинфекцию проходить уже не надо.

Я сидела на диване, подтянув под себя ноги, и с улыбкой смотрела на вдохновленное новыми впечатлениями личико. Со мной Йер почему-то молчала и замирала, с Глебом же она оживала и начинала переливчато курлыкать, будто маленький болтливый птенец.

– Показатели нервной деятельности отличные, – снова принялся излагать Келад. – У иммунной небольшие скачки, но в пределах нормы.

– Реакция на стресс, – прокомментировал Фетэ.

Тим появился в нашей временной гостиной спустя пять минут. Взволнованный и воодушевленный он встал у порога, не отрывая взгляд от моих рук.

– Эомелии Тимур, – начал ксенобиолог, – тебе знакома система…

– Да, – перебил его Тим. – Я знаю всю применяемую на Тала медицинскую аппаратуру, включая образцы, снятые с эксплуатации за последние десять лет.

Увидеть пожилого и крайне удивленного тала, профессионала в своей области, многого стоит.

– Можно, я сначала на нее посмотрю?

– Да, конечно, – вступилась я, пока Фетэ не придумал строить из себя распорядителя судеб. – В первую очередь и обязательно.

Я перевела взгляд на явно недовольного руководителя группы и услышала тихий смешок Глеба над ухом. Не вздумай оспаривать авторитет ирра, опрометчивый тала!

– Только руки обработаю, – Тим едва ли не бегом умчался в душевую.

А когда вернулся и приблизился к дивану, то выглядел уже немного испуганным.

– Можно? – Еще раз уточнил он, взглянув на Глеба.

Иммэдар кивнул.

Лишь получив разрешение, Тим склонился, протянул руку и позволил Йер крепко сжать свой указательный палец, затем поймал ее фокусное расстояние. Малышка озадаченно закряхтела, взмахнула второй ручкой и вцепилась в большой палец Тима, после чего выдала звук, отчетливо напоминающий бульканье, рассмешив адресата обращения. Оторваться от Йер и приступить к инструктажу ему стоило заметных трудов. Почти полчаса мы сидели с Глебом на диване, по очереди держа малышку на руках, общались с ней, порой забывая про окружающих, и все это время Тиму методично передавали полномочия.

Следующие два месяца нам придется прожить на станции под наблюдением, пока ускоренный рост Йер не приведет ее организм в возраст полугодовалого ребенка, а уже позже, если никто из экипажа не оплошает, можно будет вернуться на планету.