Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 351 страниц)

– Порой те, кого мы считаем друзьями, оборачиваются нашими врагами, – вкрадчиво произнёс Вольфзунд. – Но что, если кое-кто из врагов обернётся другом?

Он обжёг Симонису пристальным взглядом чёрных глаз, и она ахнула, мгновенно всё поняв. Хьёльд помрачнел ещё сильнее и снова плеснул себе в стакан.

– Шрам тебе к лицу, прости за каламбур, – хмыкнул Вольфзунд. – Так что, будете делать вид, что ничего не слышали? Отлично. Наведаюсь к Магистрам один.

– Ты не можешь так рисковать! – Симониса вскочила с места, не в силах усидеть. – Да что с тобой такое, Преисподняя тебя побери?! Приглашаешь одних врагов в свой замок и теряешь его! Идёшь в логово других врагов – и что дальше? Теряешь жизнь?!

– Как приятно, что за меня волнуется обворожительная женщина, – промурлыкал Вольфзунд.

– Я волнуюсь не только за тебя, а за всех нас! За себя, за Хьёльда, за твою семью!

– От этого не менее приятно. Сядь, Сим, а то я начинаю чувствовать себя неловко.

Симониса опустилась на стул и скрестила руки на груди.

– Ты не озвучиваешь непродуманных решений, – произнёс Хьёльд. – Раз уж говоришь что-то, значит, долго над этим размышлял. План с праздником в замке провалился, но это не значит, что остальные тоже провалятся. Ты знаешь, я с тобой.

Вольфзунд и Хьёльд обменялись долгими взглядами, и Симониса вдруг почувствовала себя лишней. Вольфзунд встал и шагнул навстречу Хьёльду. Тот тоже поднялся, и Симониса залюбовалась ими. Рядом с могучим широкоплечим Хьёльдом стройный Вольфзунд смотрелся особенно утончённым и аристократичным, а Хьёльд, напротив, казался ещё более крепким и мужественным. Альюды постояли несколько мгновений, прямо глядя друг на друга, а потом крепко обнялись.

Симониса отвела взгляд и залпом выпила свою порцию коньяка, поморщившись. Хьёльд даже не позаботился о закуске, и у неё защипало в горле.

– Сим? – хрипло спросил Вольфзунд, когда они с Хьёльдом, наконец, оторвались друг от друга.

– Да, – буркнула она. – С вами, куда же я денусь?

Глава 4,
в которой хранилище распахивает двери

«Если ты позволишь, я приведу тебя».

– Нет.

– Что ты сказала? – переспросил Рич.

– Ничего, – буркнула Алида.

Она не могла признаться другу, что тогда, в курятнике, позволила тёмной магии занять прочное место в своей груди. Они брели наугад – по памяти, без карты, надеясь, что ноги сами выведут их к книгохранилищу. Наверное, Ричмольд тоже сомневался в том, правильно ли они идут, но вслух не сказал ничего, что могло бы усугубить уныние. Сумка Ричмольда вместе с картой Земель осталась в доме Лиены и Тёрна, и остаток пути им пришлось преодолевать по памяти.

Вдруг что-то твёрдое хрустнуло под ногами Алиды: звонко, с надрывом, как не могла бы хрустеть ни одна ветка или кость мёртвого зверька. Алида наклонилась и различила проблеск стекла под слоем изумрудного мха.

– Здесь что-то есть, – сообщила она Ричмольду.

Алида присела на корточки и вытащила из мха довольно большой осколок помутневшего от времени стекла. Кое-где на нём разрослась плесень, налипли жухлые травинки и земля, но было ясно, что это стекло стоит намного дороже, чем слюда, которой чаще всего закрывали окна в деревнях древунов. Но кому пришло в голову строить что-то в этой чащобе?

– Определённо. Подними голову.

Алида хотела фыркнуть в ответ, но послушалась и присмотрелась. Впереди, между деревьями, ясно просматривался силуэт большого полуразрушенного здания с частично обвалившейся крышей, выбитыми окнами и стенами, густо оплетёнными хмелем.

– Это…

Алида перевела растерянный взгляд на Ричмольда. Он с довольным видом кивнул.

– Вот мы и дошли.

Алида облегчённо рассмеялась и обняла друга.

– Не так уж это было и сложно, – пожал он плечами. – Ты что-то чувствуешь?

Алида отстранилась от Ричмольда и прислушалась к своим ощущениям. В груди шевелилось что-то тёплое, но не радостное, а волнительно-враждебное. Временами будто издалека волнами накатывали звуки – манящие и напевные, резкие и глубокие, а временами среди пряных лесных ароматов ощущался тот, который источала самая чистая магия.

– Я чувствую чары. Но Птичьи Земли и есть зачарованные места. Откуда мы можем знать, что это разрушенное здание – то самое книгохранилище?

– Вывод очевиден. Нужно проверить, – пожал плечами Рич. – Пойдём внутрь.

Алида молча согласилась. Они не спеша приблизились к зданию, разглядывая развалины. Размеры строения впечатляли, и даже то, в каком упадке оно сейчас пребывало, делало книгохранилище ещё более притягательным. Тяжёлые гроздья хмеля и красные лоскуты дикого винограда плелись от фундамента до самого верха, заползая в провалы окон и превращая ступени в мягкие травянистые подушки. Алида уловила едва различимый шелест: то ли ветер запутался в балдахине хмеля, то ли что-то шептало и вздыхало за стенами. Она шагнула ещё ближе, уже протянула руку, чтобы убрать свешивающиеся буро-зелёные лозы, как вдруг произошло что-то странное.

Алида моргнула, а в следующее мгновение поняла, что стоит посреди чащи и никакого книгохранилища перед собой не видит. Она закружилась на месте, пытаясь понять, что случилось. Здание ушло под землю или её саму куда-то отнесло? Но Алида не чувствовала ничего похожего на то, что обычно происходит при перемещении с альюдами…

– Рич, ты где? – отчаянно позвала она. Эхо пронеслось по лесу и вернулось к ней.

– Я здесь, – спустя несколько мгновений отозвался Рич. Его голос прозвучал откуда-то справа. Алида облегчённо выдохнула и пошла в ту сторону.

– Понятия не имею, что произошло, – опережая её вопрос, произнёс Рич. Они вышли навстречу друг другу и недоумённо замолчали. В волосах Ричмольда белела паутина – наверное, его «отнесло» в какие-то заросли.

– Это удручает. Я надеялась, ты сможешь найти объяснение. Ну так как? Куда нам теперь идти?

Рич сосредоточенно обернулся по сторонам и уверенно махнул рукой на рощицу молодых осин.

– Я видел эти осины, когда мы стояли около хранилища. Идём.

Алида послушно двинулась за другом. Мурмяуз у неё за пазухой зашевелился, просясь на волю, и ей пришлось отпустить кота. Скоро они действительно вернулись к книгохранилищу, но теперь вокруг него, как показалось Алиде, отчётливее пахло магией, а воздух напряжённо дрожал, как в лютый мороз.

Второй раз подходить к зданию было немного боязно. Вдруг их забросит куда-нибудь совсем далеко? Или, чего доброго, выкинет в волны Большой Воды?

Алида сделала ещё шаг и почувствовала, будто кто-то невидимый схватил её за шиворот, сильно встряхнул, как непослушного котёнка, и швырнул о землю. Она ахнула, больно ударившись спиной, и, кажется, прикусила губу: во рту стало солёно от крови. Алида убрала с лица растрепавшиеся волосы и увидела, что Ричмольд тоже лежит на земле, зато Мурмяуз как ни в чём не бывало вылизывает грудку, сидя у самого входа в книгохранилище.

– Что за козни Преисподней? – простонала Алида. – Вольфзунд не предупреждал о том, что хранилище попытается нас избить!

– Может быть, для него это в порядке вещей, – пропыхтел Рич, поднимаясь и отряхиваясь. На скуле у него наливался багровый кровоподтёк.

– Что-то я не хочу больше пытаться. Вдруг в следующий раз на нас просто упадут деревья? Рич, надо хорошенько подумать. Не всё так просто.

Алида села на земле, подогнув под себя ноги, и осторожно ощупала повреждённую губу. Спину до сих пор ломило после удара.

Ричмольд угрюмо посмотрел на хранилище ещё с минуту, сверля стены таким мрачным взглядом, что Алиде стало не по себе. Наконец он кивнул и сел рядом с Алидой.

– Ты права. Надо подумать. Ты заметила, что Мурмяуз беспрепятственно прошёл? И вот ещё что. Ты не сможешь никак связаться с хозяйками Земель? Я уверен, сиринам многое известно об этом месте. Они точно должны подсказать, как попасть внутрь.

Алида грустно покачала головой.

– Я не чувствую их, как обычных птиц. Да и птиц здесь, если ты заметил, почему-то нет. Они облетают хранилище стороной. Но я вот о чём думаю, Рич. Крыша. Она почти полностью обвалилась. Да и окон нет. Как здесь могут храниться книги? Ещё и такие могущественные, как говорил Вольфзунд. Что, если мы просто пришли не туда, куда нужно? Мы вполне могли ошибиться.

– Ну-ну, не начинай. Ты права, книги здесь нельзя хранить. Но, может, там есть подземные помещения. Не спеши с выводами. Пока мы не попали внутрь, мы не можем утверждать, что это не то, что нам надо. Будет глупо уйти сейчас, так и не поняв, куда пришли. И я… глупо звучит, но я уверен, что это как раз то, что мы искали.

Они замолчали. Мурмяуз продолжал вылизываться на ступенях и бросал на друзей хитрые взгляды, словно дразнясь.

Рич вздрогнул и вскочил на ноги, будто его кто-то ужалил. Его ноздри гневно раздувались.

– Я пойду туда. Хотя бы попытаюсь.

– Эта развалюха тебя убьёт, – развела руками Алида.

– Я не могу просто так сидеть и ждать, пока Эллекен доберётся сюда! Он уже совсем рядом с большими городами! Моуры плодят болота по всему Королевству, и серебряный туман ползёт по городам!

Алида округлила глаза и прижала ладонь ко рту.

– Он снова с тобой говорил? Он показал тебе что-то?

Рич удручённо кивнул.

– Если мы не поторопимся, будет поздно. Сиди тут. Я сам попробую.

– Ну уж нет. Шататься по лесам – вместе, а самое интересное будешь делать ты один? Я на такое не подписывалась.

Алида поднялась и охнула: грудь обожгло знакомым пламенем, перед глазами заплясали первые багровые искры. Она метнулась к Ричмольду, нащупывая его руку.

– Я точно чувствую, магия совсем близко, – шепнула Алида, зажмуриваясь и глубоко вдыхая лесной воздух. Зарождающийся приступ постепенно уходил, так и не захватив её целиком. – Не простая магия Птичьих Земель, а куда более сильная. Я почти уверена, Рич, что даже если это здание – не книгохранилище, то оно где-то совсем рядом.

Мурмяуз спрыгнул со ступеней, воинственно задрав хвост. Алиде показалось, что ветви хмеля заколыхались, но отнюдь не от ветра. Чья-то фигура выступала из-под опутывающих камень листьев, словно выходила из тумана. Алида уже приготовилась шепнуть плащу, чтобы он их спрятал, но тут фигура шагнула в сторону.

– Кемара? – недоверчиво спросил Рич. – Что ты здесь делаешь?

Кемара остановилась за несколько шагов от них, со странным выражением разглядывая Рича. Алида нахмурилась: она понимала, что у этих двоих какие-то свои, не касающиеся её счёты, и ей было неприятно и неловко стоять между ними, будто только её присутствие мешало им сказать друг другу что-то важное. Рич первый отвёл глаза.

– Я помочь вам пройти, – вымолвила Кемара и с вызовом мотнула головой в сторону развалин. – Вы видеть не то, что есть. Чтобы хранилище открыться, вы должны быть честны с ним. А затем – отдать кое-что за проход.

– Что мы можем отдать? – спросила Алида. – Части естества? Не слишком ли дорогая плата?

– За волшебство нужно платить волшебством, – туманно ответила Кемара. – Попроси хранилище поговорить с тобой. Оно тебя прочитать. И если ты достойна, озвучить свою цену за проход.

– Какие-то руины будут решать, достойна я или нет? – вспылила Алида. – А ты, я смотрю, точно достойна всего, что могут предложить Птичьи Земли? И что же ты дала взамен?

Рич дёрнул её за рукав, но Алида не успокаивалась. Кемара раздражала её одним своим видом, а тут ещё оказалось, что она попала в книгохранилище раньше их и разузнала то, что Вольфзунд не посчитал нужным сообщить своим доверенным посланникам.

Кемара тронула одну из своих цепочек. Алида вспомнила, что раньше тут висел камень с изображением глаза, но теперь цепочка была пуста.

– Твой хозяин будет в восторге, – съязвила Алида.

– Обязательно будет. Когда я закончить.

Алида хотела съязвить, но вовремя одумалась. Рич строго посмотрел на неё, прося помолчать, и обратился к Кемаре.

– Что же, мы должны просить книгохранилище, чтоб оно нас впустило?

Кемара кивнула.

– И заплатить.

– Но у нас нет ничего, что могло бы сойти за оплату. Разве что Алидин волшебный плащ…

– Нет. Не то. Она, – Кемара не слишком вежливо указала пальцем на Алиду, – она отдать за вас двоих то, что есть только у неё.

Ричмольд и Алида переглянулись.

– Я больше не могу сказать. У каждого своя дорога. Я идти. С вами не случиться ничего плохого, если вы быть честны. Удачи вам.

Кемара так быстро скрылась в чаще, что друзья даже не успели окликнуть её. Алида сердито засопела.

– Ох уж эта сорока. Лучше бы ничего не говорила! И как только она здесь оказалась? Неужели Вольфзунд переместил её, но отказался перемещать нас?

– Она родилась и выросла здесь, – напомнил Рич. – Должно быть, Кемара знала короткий путь. И уж точно не заходила в то жуткое поселение с провидцами.

Он немного постоял, вглядываясь туда, где исчезла девушка-сорока. Алиду снова кольнуло ревностью, и она отвернулась, чтобы не видеть, как Рич задумчиво смотрит в чащу. Может, он просто размышлял о том, как попасть внутрь, но мнительность Алиды шептала ей, что он жалеет об уходе Кемары.

– Рич! Давай вместе решать. – Она нарочно окликнула его несколько грубо, чтобы он перестал витать в облаках и пораскинул мозгами.

Алиде было страшно. «Она отдать за вас двоих то, что есть только у неё» – это звучало жутко, и, несмотря на то что они с Кемарой не особо ладили, не было похоже, что сорока просто хочет напугать.

Алида ещё раз посмотрела на развалины книгохранилища и закрыла глаза. Лес не пел, не галдели птицы, лишь ветер почти бесшумно касался ветвей, да с тихим шорохом опадали листья. Что ещё говорила Кемара? Нужно поговорить с хранилищем? «Что ж. Говорить со зданием не намного более странно, чем говорить с птицами. Я попробую».

Алида почувствовала, что Рич вернулся и встал рядом, а ещё через пару мгновений ощутила, как мягкая шерсть Мурмяуза трётся о её ноги. Она мысленно потянулась к хранилищу – так, как если бы здание было огромной спящей птицей. Представила, что между ней и развалинами протягивается тоненькая, почти прозрачная ниточка. В груди что-то шевельнулось, но тут же затихло, зато пальцы тронула судорога. Алида прерывисто вздохнула: ей показалось, что именно так должно рождаться колдовство. На миг она потеряла концентрацию, и невидимая нить безвольно провисла, словно её перерезали на дальнем конце.

– Не выходит, – пожаловалась Алида и повернулась к Ричмольду. – Наверное, со зданием не получится. И вообще, получается только с птицами. Я ведь даже с Мурмяузом не могу говорить. Зато ты слышал голоса книг, а их тут должно быть видимо-невидимо. Может, тебе стоит попробовать?

Рич грустно улыбнулся и мимолётным движением поправил непослушную прядь Алиды.

– Во мне больше нет магии. Бессмысленно даже пытаться.

– Попробуй так, как выходит со звёздами, – не сдавалась Алида. – Магия и дары Вольфзунда – разные вещи. Ты ведь не мог этого забыть. Ты ничего не забываешь.

Рич мрачно замолчал и опустил взгляд. Алида заметила метку с книгой, выглядывающую из-под закатанного рукава свитера. Она медленно прикоснулась к веснушчатой коже. Ричмольд вздрогнул, но не отвёл руку.

– Твоя сила тоже осталась с тобой, и её уже не отнять. Я тоже ведь не колдую, когда слушаю птиц. Ушла тёмная магия, из-за которой ты потерял себя, ушло проклятие, но остался дар.

– Дар тоже может обернуться проклятием.

– Зависит только от личности одарённого. Попробуй.

Ричмольд колебался. Было видно, как ему непросто решиться вновь обратиться к своей силе: растоптанной, спящей, почти изгнанной вместе с ядом тьмы. На его метке ведь была изображена книга, а вовсе не звёзды, и Вольфзунд одарил его именно возможностью слышать и чувствовать книги. Может, этот дар и вывел их к хранилищу? Алида и сама боялась часто пользоваться своим птичьим даром здесь, в напитанных чарами землях, боялась, что жар в её груди возьмёт верх и красно-чёрная пелена навсегда заслонит её взор, особенно после того, как она позволила магии прочно поселиться у себя в груди. Она переплела свои пальцы с пальцами Рича, поддерживая его и ища поддержки для себя. Он сжал её руку неожиданно крепко, до боли, и кивнул.

– Будем стараться. Не зря же мы проделали этот путь. У Кемары вышло, следовательно, у нас тоже есть все шансы.

Они поднялись с земли, не расцепляя рук, и Алида поймала себя на мысли, что чувствует себя гораздо увереннее и сильнее, чем раньше.

– Где-то там все эти книги, о которых говорил Вольфзунд. Чёрные книги. Поговори с ними. Пусть впустят нас.

На миг ей показалось, что сейчас-то уж точно всё получится: таким уверенным выглядел Ричмольд. Но стоило Алиде выдохнуть, как он выдернул свою руку и, ссутулившись сильнее обычного, бросился прочь. Алида ошарашенно замерла с приоткрытым ртом.

– Рич, ты куда? Что случилось?

Он отмахнулся на бегу, сделав знак, что не нужно его догонять. Алида машинально шагнула за ним, ещё не совсем понимая, что происходит, а в следующее мгновение на неё сразу обрушилось всё.

Грудь взорвалась жаром Преисподней, перед глазами разлился густой багровый туман, руки и ноги сковало холодом. Алида упала на землю, закрывая голову руками, а в ушах уже нарастали скрежет и вопли людей-птиц из кошмара, которые слетелись, чтобы порвать её на куски. Морок и явь слились воедино, мысли переполнились страшными образами, замельтешили когти и клювы, искажённые яростью незнакомые людские лица и поломанные перья. Крики и визг раздавались прямо в голове, уничтожая все мысли и сея бесконечный, неистовый страх. Тело пронзало болью, будто изогнутые когти чудовищ терзали, впиваясь глубоко в мышцы. Алида закричала, но не услышала своего голоса, голова разрывалась от боли и звериных воплей. В неё метились клювами, её драли когтями, но она не могла пошевелиться, не могла встать, лишь беспомощно лежала на земле и задыхалась от ужаса.

Та сила, что заставляла её временами сгорать от ярости, сжалась и испуганно заметалась, то вспыхивая обжигающим пламенем, то угасая до маленького тревожного огонька. Боль стала настолько невыносимой, что Алида уже не понимала, что происходит на самом деле, а что – лишь наваждение, игра пугающих колдовских сил.

«Отдай это мне», – послышалось сквозь страшный гул и крики. Голос звучал высоко и звонко, но не принадлежал ни женщине, ни мужчине.

«Что? Что тебе отдать, чтобы это закончилось?» – хотела воскликнуть Алида, но не смогла совладать ни со своим голосом, ни со своими мыслями. Она видела только тела людей-птиц, мелькающие в кровавом мареве, но даже это зрелище время от времени прерывалось вспышками непроглядной тошнотворной тьмы.

«Отдай», – настойчиво повторил странный бестелесный голос.

Если бы Алида могла, она бы горько рассмеялась – она не только не была в состоянии отдать что-либо, ей было трудно даже думать о том, чего от неё хотят. Она почти сдалась: настолько изматывающими стали шум, злость и боль.

«Не могу».

«Можешь, но не хочешь».

«Скорее, не знаю как».

Боль немного отпустила, тьма выцвела до серой мути, зато образы людей-птиц вырисовались чётче, их движения стали более плавными, а лица из злых сделались напряжённо-сосредоточенными.

«Кто ты?» – придирчиво спросил тот же гулкий бестелесный голос.

Одна из птиц с телом молодого мужчины, чёрно-серыми вороньими крыльями и крупным изогнутым клювом на человеческом лице нацелилась когтями прямо в шею Алиде, и та сразу поняла, что увернуться или укрыться не получится, ведь даже пошевелиться не удавалось.

Холодные когти сомкнулись на её коже, сжимаясь так туго, будто хотели задушить. Раньше Алиде казалось, что хуже страха и боли ничего не может быть, но теперь она поняла, как глубоко заблуждалась.

Прикосновение когтей будто разбудило всё то жуткое и сокровенное, что спало внутри. Чёрной волной всколыхнулись все полузабытые, запрятанные, таившиеся на дне души воспоминания и чувства, умноженные стократ.

«У меня никогда ничего не получится», – горько подумала Алида. Весь её страх не смочь, не успеть, не справиться, подвести удушливо сдавил горло. Не оправдать надежд. Не сделать то, что было велено, – вот чего она на самом деле всегда боялась. Простая девочка из деревни, нисколько не грезившая подвигами… почему от неё все чего-то хотят? Почему именно она должна выполнять всё самое жуткое и трудное?

«Уходи, если ты слаба. Уходи, если не чувствуешь в себе силы», – шепнул голос.

«Я никогда не чувствовала в себе силы, – мысленно ответила голосу Алида. – Но знаешь что? Я не отступлюсь».

На миг взор застлала ослепительная вспышка, и мерзкое, тянущее чувство неуверенности в своих силах исчезло, оставив лишь пустоту. Но тут же сердце Алиды заняло что-то иное.

Чёрная тоска навалилась на грудь, когда перед глазами всплыли безмятежные образы прежней жизни: светлые, яркие, милые сердцу, но какие-то неживые, ненастоящие, словно картинки из книжки, выдаваемые за реальность, и от этого ощущение неискренности становилось в разы горше и печальнее. В глазах защипало от воспоминаний о доме, безнадёжность и грусть сдавили голову тугими обручами. Ей стало так плохо, так невыносимо тоскливо, что хотелось закрыть глаза, перестать дышать и позволить чёрным липким щупальцам тоски утащить себя на самое дно отчаяния.

«Нельзя. Нужно сделать последнее дело. Последнее – и я точно вернусь домой», – с усилием подумала Алида, вырывая себя из зыбкой пучины.

Снова полыхнуло белым, и вслед за неуверенностью и тоской накатила ледяная волна разочарования. В душе стало пусто и холодно, как в комнате, в которой разом задули все свечи. Алиде стало ещё хуже – так одиноко, как никогда не было раньше. В водовороте обескураживающих воспоминаний обо всех неудачах и несбывшихся надеждах особенно ясно всплывало одно, самое последнее, которое Алида ещё не успела пережить и обдумать. Воспоминание о том, как несколько минут – или часов – назад Ричмольд брезгливо высвободил свою руку и побежал прочь. Снова бросил её. Оставил, опять выбрав вместо их общей цели что-то своё, мелочное и эгоистичное. В любой другой момент Алида бы разозлилась на него, но сейчас, на удивление, злости не было, только щемящая горечь, от которой першило в горле.

«Кто ты?» – повелительно спросил голос.

«Травница. Бывшая продажница. Да, в сущности, никто», – захлёбываясь жалостью к себе, мысленно ответила Алида.

«Врёшь. Скажи мне, кто ты».

Голос был непреклонен.

«Оставьте меня!»

Всё, что ей сейчас хотелось, это свернуться на земле и заснуть, надеясь, что вся эта душащая чернота, все эти тёмные и сокровенные чувства улетят вместе с людьми-птицами и перестанут её мучить.

«Не оставлю, пока не ответишь».

Птицы снова появились перед её взором, то ли наяву, то ли убедительным ярким мороком. Они меняли обличие, становясь то сиринами, то крылатыми людьми, то самыми обычными лесными птахами. От их мелькающих перьев кружилась голова, от криков мутило, а на грудь по-прежнему давило так тяжело, что каждый вдох давался ценой неимоверных усилий.

«Скорее бы всё закончилось, – взмолилась Алида. – Если мне суждено погибнуть вот так, нелепо съёжившись у каких-то развалин, вдали от родного дома, брошенной всеми, даже Ричем, то пусть будет так. Только поскорее».

«Ответь, и всё закончится».

«Я уже сказала! Сказала всё, что знаю о себе. Я была травницей – так давно, будто в прошлой жизни. Была продажницей Вольфзунда. А теперь… Теперь я не знаю, как себя назвать».

«Знаешь».

Голос был таким обескураживающе уверенным, что, не будь Алида так измотана, она непременно бы разозлилась на него самой чёрной яростью – той, что заставила её убить невинную птаху, той, что пугалась только мощной магии Вольфзунда и отступала перед лишёнными магии прикосновениями Ричмольда.

«Не знаю. Оставьте меня. Пожалуйста».

«Знаешь. Просто скажи».

Снова перья, когти, клювы, невыносимые вопли и скрежет, хлопанье крыльев – и тяжесть, такая тяжесть, которую почти невозможно было отличить от тупой боли. Перед Алидой проносились несвязные образы: уходящий Рич, бабушка-сова, сирины, рвущие людей, сирины, слушающие песни, пожары и погони, поцелуй Ханера, поцелуй Тиля, последняя мелодия Тиля и его последний взгляд, заиндевевшие болота и обнажённые болотные девы, разговоры с Вольфзундом за неизменным бокалом вина и бесцельные скитания по Птичьим Землям… Травница. Продажница. Путница. Птичья ведьма. Алида Фитцевт.

«Алида Фитцевт! Я – Алида Фитцевт».

Птиц-людей подхватил лютый вихрь, они обратились в бесформенные комки перьев и растворились, разметались во мгле, будто их никогда не было. Крики смолкли, от тишины зазвенело в ушах. С груди словно упал камень, горло больше не стискивали когти, и Алида, едва не расплакавшись от облегчения, глубоко вдохнула. Ей стало так легко и светло, как давно уже не было. Она хотела открыть глаза, но вместо этого потеряла сознание.

* * *

Рич шёл быстро, почти бежал, подгоняемый ужасом. Это точно был голос Эллекена, и звучал он так близко, будто альюд шептал ему прямо на ухо, презрев расстояние. Он не может, не может увидеть их здесь, не должен понять, что они собираются сделать! Но его присутствие стало таким очевидным, таким осязаемым, что на минуту Ричмольду показалось, будто он сам смотрит на мир глазами Эллекена, что он становится Эллекеном, наполняется его дремлющей мощью и жаждой власти.

Он отбежал дальше, чтобы не видеть ни книгохранилище, ни Алиду, и молил Всевышнего, чтобы она не побежала за ним: он ревностно, жгуче не желал, чтобы Эллекен видел её, слышал её голос, чувствовал прикосновение её рук.

«Ты жалок, когда пытаешься вот так убежать от меня. Ты – мой сын. Моя кровь. Я внутри тебя. Ты – это я. А от себя не убежишь, как ни старайся».

Вспышка свирепой боли пронзила голову, и Рич упал на колени, хватаясь за шершавый осиновый ствол. Дыхание сбилось, словно он бежал целый час, по лицу поползли капли холодного пота.

– Не знаю, как ты это делаешь, – процедил он сквозь зубы. – Только не надейся, что запугаешь меня. Ты – демон, не имеющий даже собственного тела. Я – Ричмольд Лаграсс. Ученик астронома.

Откуда-то налетел порывистый ветер, с деревьев посыпался ворох бурых листьев и мелких веток. Ледяные пальцы ветра забрались под одежду, растрепали волосы, вихрь стал таким яростным, что Ричмольду с трудом удалось встать. Сзади послышался жалобный крик, и Рич похолодел, узнав голос Алиды.

Он резко обернулся. Маленькая скрюченная фигурка лежала на земле, и опадающие листья укрывали её пёстрым погребальным саваном. Вокруг метался верный Мурмяуз, не зная, чем помочь хозяйке. Рич рванулся было обратно, но заставил себя замереть и прислушаться к своим мыслям. Голова больше не болела, будто этот внезапно налетевший ветер прогнал боль, а вместе с ней пропал и ненавистный голос. Рич больше не чувствовал присутствие Эллекена, не слышал его, словно недавнее наваждение оказалось миражом, галлюцинацией, навеянной колдовскими Птичьими Землями и близостью книгохранилища. Рич встряхнулся, как мокрый пёс, и, спотыкаясь о бугрящиеся из земли древесные корни, бросился к Алиде.

С ней творилось что-то неладное. Спина выгнулась дугой, глаза закатились под прикрытыми веками, она дышала тяжело и часто, постанывая и всхлипывая. Ричмольд растерялся: он понятия не имел, что делать в таких случаях. Кажется, она была без сознания… Он схватил Алиду за руки, изо всех сил желая, чтобы его прикосновение, как раньше, помогло отогнать терзающую её тьму. Ничего не изменилось. Паника противным липким туманом начала заволакивать его мысли. Рич понял, что все его знания и умения сейчас абсолютно бесполезны.

– Чего стоишь? – в отчаянии крикнул он Мурмяузу, будто кот мог его понять и, что ещё более невероятно, помочь. – Сделай что-нибудь!

Мурмяуз зашипел и хлестнул хвостом по сумке, которая лежала рядом с Алидой. Рич хлопнул себя по лбу.

– Преисподняя! Ну и идиот.

Он принялся обшаривать содержимое сумки дрожащими пальцами, пытаясь интуитивно определить, что же может пригодиться. Склянка со странным зельем? Засохший крошащийся пучок мяты? Туесок с чем-то пахучим?

– Преисподняя!..

Ветер мешал сосредоточиться, завывая в ушах и бросая новые пригоршни листвы в сумку и на руки. Рич ругался сквозь зубы, судорожно припоминая всё, что когда-то читал и слышал о припадках, вызванных самыми разными телесными и душевными расстройствами.

Жалобный хрип Алиды прозвучал неожиданно громко. Рич метнул на её лицо затравленный взгляд и ахнул от облегчения. Алида открыла глаза, её тело расслабилось, на щёки начал возвращаться румянец. Ричмольд обнял её и порывисто прижал к себе, мысленно благодаря Всевышнего за то, что она пришла в себя.

– Ты снова ушёл, – проговорила она.

– Я… Что? Нет, нет, всё было совсем не так…

Рич вдруг ясно понял, как со стороны выглядело его намерение уберечь Алиду от взгляда и помыслов Эллекена. Ричмольд проклял свою глупость и уже начал придумывать, как понятнее всё объяснить ей, но тут Алида произнесла:

– Рич. Оглянись.

На миг ему стало страшно, но голос Алиды звучал с усталым спокойствием, и никакой тревоги в нём не слышалось. Тут же Рич понял, что ветер унялся. Он медленно повернул голову и замер, чуть не забыв дышать.

Никаких развалин, заросших хмелем, больше не было. Среди лесной чащи сияло великолепное величественное здание, выстроенное полукругом, с множеством плавных выступающих балконов и террас. Сферический купол и многочисленные окна сверкали чистейшим тонким стеклом, от белого камня стен, казалось, исходило бледно-золотое сияние. Из глубин хранилища словно поднимались волны невидимой мощи, настойчивые и всеподчиняющие, но совсем не похожие на силу тёмных источников, коварную и непредсказуемую.

– У меня получилось, – выдохнула Алида.

Рич почувствовал, как его губы расползаются в улыбке.

– Не представляю, что с тобой произошло и как это повлияло на местность, но, кажется, действительно получилось. Ты молодец, Алида. Ты молодец.

Алида неровно вздохнула, отстранилась и внимательно заглянула Ричмольду в глаза. Между её густых бровей залегла тонкая сосредоточенная морщинка.

– Ты не покидал меня. Нас с Мурмяузом. Скажи, что не покидал, и я смогу тебе поверить.

В груди у Ричмольда стало легко и тепло. Алида произнесла это так твёрдо, что он понял: она действительно хочет доверять ему.

– Я не покидал вас. Всего лишь хотел защитить.

Алида с серьёзным видом кивнула. Её волосы растрепались, в них застряли жёлтые листья, а большие глаза были пусть грустными, но доверчивыми. На бледных щеках заиграл нежный румянец, и Ричмольду до дрожи захотелось прижать её к себе – не по-дружески утешая, а трепетно и горячо, и поцеловать в губы, но он не решился.

– Пойдём посмотрим, – неуверенно произнёс Рич, ероша волосы. – Не зря ведь мы сюда добирались, правда?

– Пойдём.

Перед книгохранилищем даже не осталось опавших листьев, словно время здесь начало течь по-другому, вернулось к беззаботной весне, а то и вовсе ступило на иной, особенный круг, в котором год не делится на четыре сезона, как пирог – на четыре куска. Рич привычным движением протянул руку Алиде, но она отчего-то помотала головой и спрятала руки в карманах. Алида выглядела настолько глубоко погружённой в собственные мысли, что Рич решил не приставать с расспросами, а просто держаться поближе, чтобы в случае чего прийти на помощь.