Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 246 (всего у книги 351 страниц)

– Да и добиваться кого-либо тоже не привык, – уже серьезно добавил Эйдолон.

– А богини? – удивилась она.

– Довольно высокомерные и неприятные создания.

– Как боги?

– Как бо… – Начал соглашаться Лик, но мгновенно прервал себя. – Эй!

Руся, смеясь, показала ему язык и тут же взвизгнула, когда в отместку ей взлохматили шевелюру на макушке.

– Что ты делаешь? Знаешь, как трудно их расчесывать потом?

– С удовольствием узнаю, – заулыбался Лик, смутив ведьму.

Они миновали исторический центр.

– Ах, ты ж змий их заде…

Иму не закончил мысль, впервые в жизни его захлестнуло отвращение, а к горлу подступила легкая тошнота. Опытному безжалостному хищнику в голову не приходило, что когда-нибудь он почувствует что-то подобное.

Мос тихо выдохнула, в отличие от остальных, большего она позволить себе не могла. Новая должность документалиста обязывала ее тщательно бесстрастно фиксировать на камеру каждую мелочь.

– Мысли есть? – Лик обернулся к Иму. Аниото, как стоял, глядя недоверчиво на громоздкую антикварную люстру, так и остался стоять.

– Да! – ответил он спустя мгновение, будто вопрос не сразу услышал. – Хорошо, что Булочка у нас теперь заточена под опрос свидетелей и пострадавших. Ой, как хорошо!

– А по делу? – не стал упрекать друга Эйдолон. Он бы тоже предпочел, чтобы Рыжик этой комнаты не видела. Впрочем, со стороны Маруся не выглядела особо впечатленной или напуганной. Прибегнув к простой левитации, она передвигалась по гостиной Ехидны, деловито осматривая каждую любопытную на ее взгляд мелочь или щель.

– По делу? – Иму перешел к созерцанию росписи потолка. – Да я понятия не имею! Это ж какой уро…

– Я записываю! – пресекла на корню излишне эмоциональную речь леопарда кошка.

Аниото зарычал, но спорить не стал, помолчал немного и снова продолжил:

– Не зверь это. Чтоб так размазать равномерно кого-то по комнате надо быть кем-то посильнее и попридуркова… поурод… Короче, сами слово подберите!

– Похуже? – помог Зверобой, заглянув с улицы в открытое окно.

– Пойдет, – махнул рукой Иму.

Лик вопросительно взглянул на своего нового специалиста по правовым вопросам и всякого рода документации.

– Там Баба приехал, – кивнул в сторону Зверобой. – И госпожа Ехидна мне код от сейфа не дает. В принципе, внутри ничего важного нет, ценностей навалом, а вот бумаг хоть мало-мальски важных нет. Мне как? Требовать код дальше или змий с ним?

– Я записываю, – сквозь зубы процедила Мосвен.

– Так я ж не говорил, что лично видел.

– Ага! – радостно взвизгнула Маруся. Последние полминуты она усердно рассматривала тяжелые, расшитые золотой нитью портьеры.

– Что? – первым к ведьме кинулся Иму.

Козлова приподняла пальцами в перчатках край портьеры и продемонстрировала изуродованный блестящий обломок.

– Эй, а я? – окликнул товарищей Зверобой. – Я тоже хочу знать. Что там?

– Неведомая тебе вещь, – огрызнулся с садистской усмешкой Иму и сердито продолжил. – И мне неведомая. Никому неведомая. Киборг, не все то, что блестит, считается нужной штучкой, понимаешь?

Руся подняла голову и смерила аниото презрительным взглядом:

– Это Джимми Чу, гений!

– Кто? – нахмурился Иму.

– Босоножки, – пояснил Лик и присел, внимательно рассматривая обломок. Он кожей чувствовал любопытство, с которым на него уставились все присутствующие, в том числе Рыжик.

– Н-да, – протянул шепотом леопард. – Был бог, и вот уже нет бога. Работал, нимф менял, пил и вот тебе на! Джимми Чу.

– Свадебные, – уточнила Руся после паузы.

– Охо-хо, ребятушки, – раздался позади голос Бабалу-Айе. – Не повезло вам. Я такое последний раз во время восстания людоедов на южном материке видел.

– Людоеды? – уточнил, вплывший следом Клеомен.

– Да, с полвека назад.

Бабалу-Айе огляделся.

– Главы племен и их ближайшее окружение так выглядели после встречи с союзными войсками.

– В смысле? – не понял Зверобой.

– В смысле, после ликвидации. Подсовывали им что-то в еду, и бух, – ориша жестом изобразил процесс взрыва. – Фарш по всей комнате.

– А почему не повезло? – Лик выпрямился.

– Ну, так военные ж. Секретность, солдафонство и волокита.

Эйдолон согласно кивнул.

– Баба, как думаешь, установить личность жертвы или жертв реально?

Судмедэксперт пожал плечами.

– Посмотрим. Пока я бы двоих пропавших искал.

– Это ты маниту учуял? – удивился Иму.

– По количеству и структуре материала сужу, – отмахнулся ориша. – Все. Не мешайте Бабе работать.

Лик кивнул и обернулся к Марусе.

– Ты сможешь установить внешний вид и кому принадлежали босоножки?

– Попробую, – неуверенно проговорила ведьма.

– Мос, снимите с Клеоменом остальную часть дома. Зверобой, – Лик повернулся к окну.

– А?

– Что-нибудь кажется подозрительным?

– Да пока ничего, – пожал черт плечами. – Напоминает большинство представителей высших властных структур. Дом старый, но документы на него в порядке. Ничего примечательного. Пара левых счетов. Масса антикварных и просто запрещенных к ввозу вещей, все оформлены как конфискат, и все в основном иномирное. Я тут даже привычных для такого рода домов опасных предметов не нашел. Типа полотен Асгарда и прочее. Кажется, старушка безобиднее, чем хочет казаться. С виду змея змеей, а зубов нет. Одинокая. Ревет вон сидит у Горицы. Клеомен говорит, натурально ревет.

– Подтверждаю, – откликнулся Клеомен из смежной с гостиной столовой.

Лик удовлетворенно кивнул.

– Рыжик, пойдем.

– Нет. – Она просмотрела снимки фрагмента босоножки, которые сделала, и выпрямилась. – Я еще тут поброжу. Не обижайся, но, кажется, реальный специалист по иномирным тряпкам, косметике и обуви у тебя один. Он, – она указала на Зверобоя. – шарит исключительно по антиквариату.

– Виноват, – согласился черт с улыбкой.

Лик удивленно поднял брови. Что-то снова неуловимо изменилось в Марусе. Раньше она, несомненно, поступила бы так, как захотела, но обязательно втихую, тайком. Сейчас же не только открыто не согласилась, так еще сделала это спокойно, четко обосновав свою позицию. Эйдолон не удержался от восхищенной улыбки.

– Хорошо. Закончишь, выходи. Только Бабе не мешай.

– Спасибо! – пробурчал ориша от потолка. Он уже приступил к первичному осмотру.

– Зверобой.

– Ну? – откликнулся черт. Он по-прежнему стоял за окном и уходить не торопился. Никаких негативных эмоций общение Маруси с шефом у него больше не вызывало. Напротив. Наблюдать за падением непобедимого бастиона рода Эйдолон стало забавно. Никогда еще не смотрел Ликург так ни на одну женщину.

– Пойдем побеседуем с хозяйкой.

Зверобой усмехнулся.

– Да, шеф. Легко.

– Что? – тихо спросил Лик у черта, когда они встретились на парадной дорожке и направились к автомобилям, припаркованным за воротами.

– Что? – не понял Зверобой.

Ликург сощурился, глядя на подчиненного.

– Что за взгляд? Что-то интересное выяснил?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

Зверобой чуть поколебался, но, взвесив все за и против, с улыбкой проговорил:

– Ты ей клятву принес?

– Тебя не касается.

– О! Еще как касается, – не согласился черт. – Она мне нравилась. Кажется, это было очевидно. Я не скрывал. И даже напротив. А у тебя была твоя нимфа. Забыл уже?

Лик остановился. С одной стороны он был в бешенстве, с другой, ему хотелось смеяться над самим собой и собственной беспомощностью. Он устало вздохнул. Рано или поздно этот разговор должен был состояться, иначе он мог потерять ценного сотрудника.

– Ты не понимаешь.

– Чего не понимаю? – Зверобой встал напротив.

– Она невосприимчива к чарам.

Черт озадаченно уставился на шефа.

– Совсем?

Лик кивнул. Про себя же с удивлением отметил, как работает магия аптекарей. Собеседник факт принял, а причинами не заинтересовался.

– Хочешь сказать, она по доброй воле в тебя влюбилась?

Эйдолон невесело рассмеялся.

– И ты не представляешь, каких усилий мне это стоило. Расскажешь кому, убью.

Зверобой недоверчиво заулыбался, глядя, как непобедимый шеф сорвался с места и пошагал к воротам.

– Да, не вопрос! – Черт догнал его. – То есть ты хочешь сказать, что великий Ликург добивался женщину, как мы все? То есть я проиграл по-честному?

– Да. И какая уже разница, если ты залип на Жар-Птицу?

– Я не…

– Нет? – Лик покосился на машину Зверобоя, где со скучающим видом сидела Харикон. Они как раз покинули приусадебную территорию. – Тогда могу я ее переселить? Нашел место у одного знакомого. Отличный муж, сильный, умный, честный. Обещал позаботиться и помочь встать девушке на ноги…

– Не надо переселять, – процедил черт. – Я сам помогу.

– Госпожа Ехидна! – мягко, даже ласково воскликнул Лик.

Глава земли сидела в медавтомобиле в объятиях Горицы и тихо рыдала. Хвост ее безжизненно стелился по асфальту. Она приподняла заплаканное лицо с груди русалки.

– Нам надо поговорить, – продолжил Ликург. – Сможете?

Ехидна утвердительно кивнула. Горица же чуть отстранилась, давая шефу возможность видеть мимику собеседницы.

– Это ваш дом? – Лик участливо улыбнулся. – Очень элегантный и неожиданно простой.

Женщина замерла и перестала всхлипывать. Очевидно, не такие вопросы она рассчитывала услышать.

– У меня сотрудница обожает иномирные вещи. Говорит босоножки Джимми Чу чудесные.

– Какие босоножки? – тихо озадаченно уточнила Ехидна. Она окончательно прекратила плакать и теперь внимательно смотрела на Эйдолона.

– Говорит свадебные. Вы их коллекционируете?

– У меня в доме? – женщина нахмурилась и сложила хвост кольцами.

– Да. В гостиной. К сожалению только фрагмент. Или это не ваши?

– Не мои, – холодно отчеканила Ехидна.

Лик тоже нахмурился.

– Не знаете, кому они могут принадлежать? У вас были гости?

– Нет. – Теперь змеехвостая явно начала злиться. Выражение скорби на ее лице уступило место холодному недовольству.

– А что насчет мужских ботинок? Мой сотрудник нашел изображение лисьей морды на подошве.

– Гуарино Вольпи, – без запинки, с еле сдерживаемой яростью проговорила она.

– Действующий избранный руководитель Интерпола?

Ехидна смерила Лика ледяным взглядом.

– Работа такая, – пожал он плечами. – Все спрашивать и уточнять.

– Да, – после паузы ответила высокопоставленная собеседница.

Лик поймал осуждающий взгляд Горицы и едва заметно усмехнулся. Иму всегда имел слабость к сильным, властным женщинам, а еще к плавным и мягким. В берегине удивительным образом сочеталось и то, и другое.

– А девушку, что вероятно была в вашем доме с ним, вы не знаете?

Ехидна скрипнула зубами.

– Нет.

– Вы жили вместе?

– Нет, – с каждым новым вопросом ярость змеехвостой росла. Об этом недвусмысленно говорили нервно сжимающиеся и разжимающиеся кольца.

– Какие отношения вас связывали с месье Вольпи?

– Никакие, – огрызнулась Ехидна.

Лик осуждающе покачал головой.

– Мадемуазель…

Хвост поднялся и с силой ударил по стене медавтомобиля, оставив заметную вмятину.

– Никакие! – чуть громче повторила женщина. – Мы расстались.

– По чьей инициативе?

– По моей.

– По какой причине?

Ехидна плотно сжала губы и гордо вздернула подбородок, явно стараясь сдержать подступившие слезы.

– О! – расстроено воскликнула Горица. – Вот беспутный! Он же лис. Некоторые лисы ведут себя, как тотем. Одна женщина постоянная и куча на стороне. Какой ужас…

Русалка закончила тираду почти шепотом и едва ли не силой прижала Ехидну к груди, отчего та растерялась.

– Что месье Вольпи мог делать в доме?

– Я не знаю, – устало проговорила глава земли. – Я ночевала в кабинете. Моя помощница и еще несколько сотрудников подтвердят. У нас на следующей неделе тяжелые переговоры.

– То есть вы не знали, что он придет?

– Нет.

– С кем он вчера встречался?

– Не знаю.

– И планы его не знаете на сегодня?

– Нет.

Женщина говорила искренне, однако Лик не был уверен в себе настолько, чтобы продолжать беседу без Клеомена.

– Не сможете предположить, что за девушка была с месье?

Ехидна отодвинулась от русалки и холодно взглянула на Лика.

– Любая. Ему нравились все.

За видимой твердостью и холодностью промелькнула скрытая боль. Эйдолон чуть склонил голову набок, изобразив взгляд полный участия.

– Не хочу больше задерживать. Вам и так досталось. Давайте поговорим попозже, когда будете чувствовать себя лучше. А пока моя сотрудница сопроводит вас в больницу. Ближайшие часы вам нужен покой.

Ехидна явно собралась возразить, однако Ликург не позволил.

– Это приказ. Никакой работы до вечера. Я хочу, чтобы вы находились под наблюдением врачей.

От бога не ускользнуло, с каким возмущением и покорностью змеехвостая приняла его первенство. Иной реакции он и не ждал. Чем сильнее женщина, тем больше она склонна подчиняться мягкой скрытой силе со стороны мужчины. Чем слабее женщина, тем громче протесты и попытки доказать независимость, самостоятельность или ум. Движимая страхом столкнуться с более сильным противником, она проявляет агрессию. Сильная же женщина не боится встретить противника. В поисках приюта, где ей позволят стать слабой, она способна пройти через сотни битв.

Ехидна не испугалась, чем подтвердила свою структуру личности. Лик улыбнулся на прощание змеехвостой, кивнул Горице и направился к Зверобою. Черт самозабвенно дразнил Жар-Птицу.

– Он счастлив. Она в ярости. – С интонацией натуралиста прокомментировал Ликург. – Что я пропустил?

Зверобой смерил подошедшего шефа недовольным взглядом.

– Ладно. Не важно, – отмахнулся Лик. – Собери красивое дело на Гуарино Вольпи. Справишься один?

– Я не один, – Зверобой с неподдельной страстью оглядел точеную фигуру спутницы.

– Ты меня понял.

– Да, – вздохнул черт и отсалютовал. – Максимум инфы в короткий срок, и сам. Сделаю.

– Действуй.

Лик отправился обратно в дом. Возле ворот он обернулся и проводил взглядом отъезжающие машины скорой медицинской помощи и спортивной красавицы Зверобоя. С переднего пассажирского сиденья на него внимательно смотрела Харикон. Эйдолон учтиво кивнул фениксу. В голове все еще крутились слова Ярослава о необходимости сделать птицу частью команды.

«Нам нужно понять, почему текст рукописи Арно поддался именно ей».

Атум несомненно был прав. Слишком много совпадений на короткий временной отрезок. Заброшенный дом Гуфо, книга, Жар-Птица, нерассеянные… Однако Лику казалось, что совпадения этим не ограничиваются. Их было гораздо больше, стоило лишь охватить более широкий временной промежуток, и вот уже прослеживалась долгосрочная связь между незначительными событиями прошлого и настоящего, будто множество нитей возникли тогда, и теперь сплетаются все плотнее в одну сложную реальность.

Лик отвернулся и вновь пошел к дому.

Ивченко, Пустоши, Дингир, мертвые и одновременно живые ангелы, Шут… Поступки, слова, расследования… Лику понадобилось бы несколько часов, чтобы изложить устно все, замеченные связи. Он вспомнил апокалипсический сюжет рисунков Умэтаро, его могилу, текст, что удалось прочесть фениксу, и собственный опыт боя с ангелом. Иму счел рукопись фантазиями больного мага, но вывод свой он делал, не зная истинного значения слова «аптекарь».

«Бесконечно далеко и близко, в иной ветви событий, мир выглядел вот так…»

Скирон, брат Пелопа и ученик Арно, тот, кто притворялся Аимом, и отчего-то жаждал встретиться с Марусей, а встретившись, убил себя с мольбой на устах «вспомни меня». Зачем мнящий себя дитем водной стихии просил об этом на давно несуществующем языке? Лику понадобилось время, чтобы установить значение фразы. Как Рыжик могла вспомнить того, кого никогда не знала? Или все-таки знала? В этой цепи временной или в той, о которой писал Гуфо?

А волчицы? Что делал нефилим с волчицами и с их детьми? Сын Пустошей спас одну, ту, что была любимой Лои, друга Маруси.

Маруся. Куда ни оглянись, увидишь ее, будущего аптекаря, четвертого мага, обладательницу уникального маниту, напрямую связанного с энергией Вселенной. Весь калейдоскоп событий и созданий начал медленно раскручиваться с ее появлением.

Рыжая шевелюра мелькнула в окне второго этажа.

– Ну, как? – Навстречу Лику из дома вышел Иму. Оболочка леопарда светилась и недовольно подергивала вибриссами.

Эйдолон пожал плечами.

– Ничего толком. Пока отталкиваемся, что у нас тут Гуарино Вольпи с подружкой. А у ревнивой хозяйки свидетели непричастности.

– Чтоб у главы земли и не было свидетелей? – аниото усмехнулся.

– Ты проверил всю территорию?

Иму кивнул.

– И что скажешь? Готовы выводы?

– Готовы. Только они тебе не понравятся. Если наш мститель и пришел сюда, то не по земле.

– Ты прав. Мне не понравилось.

Аниото рассмеялся.

– Слушай, – задумчиво глядя на окна второго этажа, проговорил Лик. – Мне нужно, чтоб ты привез двоих ко мне домой. Нужна твоя сила, скорость и чутье, но придется быть и милым. Горица с Ехидной в больнице. Справишься без нее?

Леопард недовольно фыркнул.

Лик улыбнулся и тихо пояснил Иму, где спряталась беременная от Вольпи волчица со своим добросердечным хранителем.

– И все?

– Там будет Нечери. Поэтому осторожнее. Мне нужны вероятные свидетели, а им нужно надежное убежище и охрана.

– Вероятные свидетели или…

– Без «или». Личности жертв нам пока неизвестны.

– Ладно. Сделаю.

Лик похлопал друга по плечу и вошел в дом, на ходу доставая из кармана наушник. Береслава ответила сразу:

– Ну?

– Бабуля, нам надо поговорить. Вы где?

Пожилая ведьма недовольно зафыркала, будто старая кошка.

– Какая я тебе бабуля?!

– Очень уважаемая.

Козлова еще пару раз фыркнула, но уже более добродушно.

– Чего надо?

– Я бы предпочел лично изложить суть дела. Вы где?

– У внучи дома. Где я еще могу быть?

– А где Ехидна проживает знаете?

– Знаю.

– Тогда прилетайте прямо сейчас, без промедления.

Лик прервал соединение до того, как Береслава успела сообщить ему все, что она думает о его манере ведения диалога со старшими.

– Зачем тебе бабуля? – Маруся смотрела на него сверху, перегнувшись через перила.

– Не упади опять, – не удержался от предупреждения Лик.

Она отрицательно покачала головой. Рыжие блестящие пряди, выбившиеся из хвоста, запрыгали в такт, на мгновение заворожив бога.

– Считаешь бабуля таким образом угрозу выполнила?

Лик поднялся по лестнице.

– Какую угрозу?

– Пустить Вольпи ко дну, как топор.

– А при чем тут он?

– А по кому еще Ехидну будет так подтрясывать?

Эйдолон прикрыл глаза ладонью и рассмеялся. Логика, неподкрепленная физическими доказательствами, но чистая – в этом была вся Рыжик в своем новом обличье, незамутненном влиянием Шута.

– Я ошиблась? Ты ведь к тому же выводу пришел. – Она взяла его за запястье и убрала руку от лица.

– Я всего лишь проверяю. А бабуля мне нужна, чтобы узнать, чем занимался Вольпи последнюю неделю, чем занималась она последнюю неделю и что она в целом знает.

– То есть ты не думаешь, что это она его по стенам там размазала?

Лик усмехнулся. Его руку Рыжик так и не отпустила, и ему это нравилось несказанно. Сбивало, правда, немного с рабочего настроя, но бог пока был не в том положении, чтобы разбрасываться ее прикосновениями.

– Я предполагаю, что бабуля придумает месть пострашнее, чем размазать кого-то по стене. Я даже уверен, что она расстроится, если у нас размазан Вольпи.

– Запутаться в бабах? – тут же сориентировалась Руся. – Думаешь, она как-то случайно спровоцировала одну из его любовниц?

– Мос где? – вместо ответа спросил Лик.

– Там, – Рыжик указала на дверь в конце коридора. – В комнате для гостей.

– Что-нибудь интересное нашла?

– Не знаю, – Руся пожала плечами.

– Ты.

– А! Я? Да! Пойдем, – ведьма встрепенулась и потянула Лика к ближайшей двери. – Это спальня хозяйки.

Эйдолон немного опешил от убранства комнаты. Полосы обоев из шелка различной расцветки, живописные работы мастеров, начиная от классики до авангарда, развешанных по стенам вплотную друг к другу и на одной высоте, потолок со сложной лепниной и мозаикой, на полу паркет и шкуры животных. У окна возвышалась огромная широкая дубовая кровать со множеством подушек. Шкафы и тумбочки повторяли классический и модный в Иномирье стиль прованс. И завершали нелепую композицию пластмассовые жалюзи.

– Тут в основном все скучно, – прокомментировала Рыжик.

– Да? – Удержаться от сарказма у Лика не получилось. Он, нахмурившись, рассматривал потолок. Мастеру великолепно удалось передать чешуйки на хвосте Ехидны и рябь на поверхности озера, где она нежилась.

– Отсутствие вкуса – не преступление, – спокойно откликнулась Руся. – Вот!

Она взяла подушку с кровати и развернулась с ней к шефу.

– Миленько, правда?

Лик удивленно поднял брови.

– Монограмма?

Козлова кивнула.

– Ага, «Е» и «Г». Странно это, хранить подушку с именем того, кто тебе изменяет, ну или с кем поссорилась.

Ликург улыбнулся.

– Сможешь вскрыть систему охраны? Хочу видео посмотреть.

– Да. Так ты не находишь это странным? – Руся кинула подушку на кровать и понеслась следом за шефом, который с подозрительно таинственным выражением лица покинул опочивальню хозяйки и вышел в коридор.

– Нет.

– Почему?

Они спустились по лестнице и свернули к входной двери.

– Часто женщины верят в последний шанс.

– Последний шанс для чего?

Лик насмешливо оглядел Рыжика с ног до головы. Перспектива никогда не получить последний шанс его радовала.

– Для любви.

– А! – Руся наконец догадалась, о чем речь. – Так это не любовь. Это нездоровая незрелая привязанность.

– Вскрывай, – бог указал на маленькую светящуюся панель у входной двери.

– Сейчас. – Руся запустила руку в сумку и извлекла оттуда мешочек с пылью. – Зрелое самодостаточное создание не станет заводить отношения с кем-то незрелым. Я хочу сказать, целостной структуре неинтересен кто-то полупустой. – Она высыпала часть пыли на ладонь и сдула ее, заставив взвиться над головой, а затем покрыть тонким слоем стену возле экрана. – Целостной структуре интересен кто-то столь же целый, но наполненный иным содержанием. Кто-то, с кем интересен проммммм… – Руся запела сложную мантру диагностики. – О. Я знаю. Это ЛиС, хорошая, но не слишком надежная разработка наших иноземельных друзей. Стоило догадаться. Так вот. Процесс общения, взаимодействия на равных, предельно честный процесс общения. Иначе в отношениях для цельной личности нет никакого смысла и интереса. Вот это зовется любовью. А если личность незрелая, как Ехидна или Вольпи, то получается ерунда с изменами и прощениями измен. Это точно не любовь. И вообще, – Маруся ухватилась двумя руками за экран ЛиСа и под удивленный возглас Лика выдрала его с корнем из стены. – Настоящая любовь она для окружающих скучная. Интересна она только влюбленным, она для них как топливо, дающее покой и силы для жизни. Она мирная, спокойная, без громких ссор, долгих обид, измен и вспышек ярости, а все то, что продает массовая культура под маркой «любовь», это нездоровые отношения незрелых личностей. Страсть, увлечение, болезнь, временная влюбленность – применимы какие угодно эпитеты, но не «любовь»…

– Рыжик, ты забыла, что я психолог? – резко прервал ее Лик. Он собрался и дальше возмутиться, но Руся не позволила.

– А чего ты тогда любовью назвал?!

– С позиции восприятия Ехидны! Какая разница! Ты зачем экран выдрала?!

– А! Так он мне не нужен. – Руся тут же успокоилась и сунула богу в руки ощерившуюся оголенными проводами деталь системы безопасности. – Подержи, пожалуйста.

– Пожалуйста, – сердито повторил бог. – В следующий раз предупреждай заранее.

– Ты сам попросил вскрыть, – пожала плечами ведьма.

Лик застонал, нервно усмехнулся и присел на трюмо у стены. Будет крайне сложно изложить в документации, что произошедшее с ЛиСом – результат работы эксперта.

Эксперт меж тем создал внешние модули и уже подключился к системе.

– Еще минут десять и вытащу все данные.

– Жду, жду, – вздохнул Эйдолон, прикрыл глаза и оперся затылком о зеркало. Это только одна Козлова у него на попечении, но сейчас же еще вторая прибудет. Бог снова едва слышно застонал.

– Сам выбирал, – пробубнила Руся.

– Сложно не выбрать, когда тебя так целуют, – парировал Лик. Перед глазами у него всплыла сцена из кабинета, и тело мгновенно откликнулось на сладкие, бережно хранимые воспоминания.

– Да не помню я! – Рыжик обернулась к Лику. Брови ее были свирепо сведены на переносице, и от этого взгляд покрытых серебряной пленкой глаз выглядел пугающе. Бог улыбнулся. В таком виде она тоже ему нравилась. Она любая ему нравилась.

– Намек понял. Ночью напомню.

Брови встали домиком, придав лицу хозяйки беспомощное, детское выражение.

– Я не это имела в виду…

– А я это. У тебя там дым идет. Это нормально?

Маруся взвизгнула и вернулась к покорению ЛиСа.

Со смешанными чувствами глядя на свое отражение в зеркале, Женя медленно развела крылья в стороны и так же медленно сложила их за спиной. Огромные, шуршащие, желтовато-белые, они совсем не походили на романтичную пушистую карнавальную атрибутику из мира людей. Почему-то именно с этими глупыми украшениями ей пришло в голову сравнивать новые части своего тела. При отце она старательно храбрилась, забивая все страхи поглубже, – обмануть Атума возможно только обманув себя, но наедине с собой понятия не имела что думать, что чувствовать и как дальше жить. Она вспомнила холодное выражение глаз Дингира и поежилась. Гиена не показался ей пограничным, как утверждал профиль Ликурга. Была в похитившем ее божке какая-то многоликость – единственная ассоциация, порожденная личным контактом. Женя нахмурилась, пытаясь проанализировать воспоминания.

– Че думаешь? – раздался позади голос Кости.

Испуганно взвизгнув, она развернулась лицом к источнику вероятной опасности. Раздался грохот падающей мебели и веселый звон бьющегося стекла. Женя еще раз вскрикнула, на этот раз с отчаяньем и плотно прижала крылья к спине.

– Хорошая реакция! Взлететь ты не попыталась, но в готовность привела. Видать для боя их используют, – обрадовался Ивченко.

Женя застонала и едва не расплакалась.

– Папина коллекция фиолетовых слонико-ов!

– Да-а-а, – Костя оглядел осколки. – Они действительно были ужасны, а вот тумбочка уцелела. Хорошая тумбочка. И шкаф целый. Зеркало не пострадало вообще.

– Это не шкаф. Это двери в гардеробную. Ты ужасен!

– А ты прекрасна, – легко с мягкой улыбкой парировал он, приведя собеседницу сначала в удивление, а затем в смущение. – Только лак на ногтях потрескался.

Она покосилась на свои пальцы. Воспользовавшись моментом, Костя приблизился.

– Какая разница, как ты будешь уникальна в этом мире? Что раньше, что теперь – не вижу разницы.

В это мгновение она не выглядела той неприступной горделивой зазнайкой, какой он привык ее видеть. Перед ним стояла напуганная нежная милая девушка, и Костя не собирался упускать свой счастливый билет. Совсем скоро она вновь превратится в дочь Атума и нарезай потом круги, жди удачи неизвестно сколько. Если она способна переупрямить Ярослава Сергеевича, то способна переупрямить все что и кого угодно.

– Ты очень красивая.

Она подняла голову и оказалась в плену влюбленного нежного взгляда. Костя и не пытался скрыть свои чувства, напротив.

– И очень умная.

Женя сердито сощурилась. Откуда-то из глубины сознания поднялось ехидство.

– Что? Умнее тебя?

– Ага, – Ивченко, к ее удивлению, легко и искренне согласился. – Почему нет?

Ехидство ушло, уступив место растерянности.

– Можно я тебя поцелую? – не стал изменять своей предельной простоте и честности Костя.

– Я… В смысле? – прошептала Женя.

– В смысле в губы. Хочешь, могу сначала у папы твоего спросить? Он в целом не очень-то и страшный, если так подумать. Я ему уже все равно сказал, что люблю тебя. Хуже точно не будет.

Женя смотрела на этого странного лешего и не верила своим ушам.

– Ты сказал что?

– Что люблю тебя.

– То есть он не предположил, как обычно, а ты действительно ему это сказал?

Костя кивнул:

– Так поцеловать можно? Или сначала к Атуму?

Женя тряхнула головой, стараясь собраться с мыслями и не отвлекаться на странную слабость в теле от взгляда и слов бесцеремонного прямолинейного вечно взъерошенного студента из Иномирья. Весь какой-то нескладный, простой, тощий, симпатичный, но не так чтобы красавец. На нее горячие взгляды бросали создания мужского пола намного заметнее и роскошнее этого… Этого… Она даже эпитета толком подобрать не могла.

– А если я скажу «нет»?

Костя пожал плечами:

– Ну, я попозже спрошу еще раз.

– Я могу другого встретить, – Женю странный диалог и возмущал и забавлял одновременно.

Леший лучезарно улыбнулся.

– У меня преимущество. Мне нравится твой папа.

Девушка нервно хихикнула и дернула крыльями.

– Так можно или нет?

– А если я уже влюблена? Ты об этом не думал?

Она с тревогой наблюдала за его лицом. Ей никак не удавалось поймать себя хоть на какой-то однозначной мысли или эмоции.

– Думал. И в целом слегка ревную, хотя пока не определил к кому.

Спрятав руки за спину, Женя начала медленно отступать назад, пока не уперлась спиной в зеркальные двери гардеробной. Она наконец определилась с первой своей четкой догадкой. Этот парень выглядел, как человек, говорил, как человек, но внутри него пряталась сила, превосходящая все человеческое. Он последовал за ней.

– Это ведь простой вопрос. Да или нет? – Его шепот заставил Женю вздрогнуть. Костя склонился к ее лицу и, глядя на чуть приоткрытые губы, добавил: – Одно слово и я исчезну из твоей жизни. Только ответь прямо, не говори эти «если». Я никогда не считал, что один такой влюбленный в тебя или один такой, кто отважится пойти против твоего отца.

Женя тихо прерывисто вздохнула. Да, он не один такой влюбленный. Только почему-то раньше ни от одного влюбленного в нее создания она не испытывала настолько ярких, обжигающих эмоций. Может оттого, что никто не отважился приблизиться к ней? Выбор не так, чтоб богатый. С другой стороны, он захотел ее настолько, что не испугался отца. Остальные втихую действовать пытались. А еще спрашивает разрешения и предлагает выбор.

– Ты правда уйдешь? И больше не появишься?

Костя встретился с ней взглядом.

– Если так захочешь.

Он не лгал. Женя чуть помедлила и пробормотала:

– Я подумаю.

Ивченко не скрыл уныния, но потом вдруг приободрился.

– Тогда ты меня поцелуй еще раз. – Его глаза засияли мальчишеским озорством. – Пожа-а-алуйста.

Он понимал, что просит почти невозможного, только не рискнуть не мог. Не поцелует, так хоть возмутится его наглости – какая-никакая, а тоже реакция. К его удивлению Женя не возмутилась и не отказала. Она ухватила его за грудки, потянула на себя и прижалась губами к его губам. Получилось совсем не эротично и не женственно, как-то нелепо и забавно, даже глупо, но Костя был счастлив. Какая разница как? Главное, сам факт.

– А можно еще? – Затуманенным взором он смотрел на ее взволнованное лицо и не мог никак взять под контроль взвившуюся вихрем энергию Природы. – Только подольше, – поспешно добавил он.

На этот раз медленнее она приблизилась к его губам и одним нежным прикосновением заставила их приоткрыться навстречу ее языку, а их хозяина простонать что-то невнятное. Женя никак не ожидала, что мужчина от одного поцелуя становится таким податливым и послушным. Ей всегда казалось, что это прерогатива женщин, и возможно, это немного отпугивало ее в отношениях. Увлеченная открытием, она намеренно обняла Костю за талию и прижала к себе, и тут же ощутила пламя, охватившее ее тело целиком и заставившее переключиться с его поведения на свое собственное.