Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 194 (всего у книги 351 страниц)

Глава четырнадцатая

Селене

Эолуум! Что у этого мужчины в голове?!

Я склонилась, еще раз тщательно взбила пышный подъюбник, аккуратно разгладила атласную ткань юбки нежно-молочного оттенка и снова взглянула на свое отражение в зеркале. Арга стояла рядом и в сравнении со мной выглядела одетой.

– Мамочка, ты очень, очень красивая! Безумно красивая! – провозгласила торжественно Иска и, сверкнув счастливыми шоколадными глазами, выскочила из трейлера.

Я поправила сползший лиф, перекинула ритуальный иммешанкар через плечо и тихо выдохнула. Ощущение было такое, будто мне не в простой земной церемонии предстояло участвовать, а сражаться на арене слез с четырьмя илла сразу!

Арга задумчиво оглядела сначала себя в зеркале, потом меня.

– Как думаешь, это реально красиво?

Я пожала плечами и еще раз дернула лиф. Живот уже обнажен, грудь пытается, но я ей пока не позволяю – ужас.

– Свое платье я бы назвала сексуальным. – В том, что именно Глеба возбуждает в женской одежде, разобралась еще в первый год отношений. – Только про юбку не знаю. Она странная. Слишком длинная и слишком объемная, чтобы мысленно дорисовывать очертания бедер под ней.

– Архаичная? – Арга взбила пышные складки своего подъюбника. Он ей тоже покоя не давал.

– Похоже. И неудобная.

– А живот у меня закрыт, я подозреваю, потому что кто-то чрезмерно ревнив, – она нахмурилась и тихо добавила. – Ревнив и красив.

Я усмехнулась на манер Иммэдара:

– Влюбленная и счастливая?

– Ага. Ты тоже.

Ох, правда… Почему я так нервничаю? Это же обыкновенная религиозная церемония, к тому же земная, никакой юридической силы она не имеет. И почему Арга тоже переживает? Наверное, из-за родителей, хотя они о предстоящем событии узнали раньше нее.

– И это глупо, – пробормотала я, больше резюмируя собственные размышления, нежели поддерживая диалог.

– Еще как!

В дверь трейлера постучали – это означало, что нам пора.

Еще раз, для верности, выдохнула и вопросительно взглянула на Аргу. Она ответила мне кратким кивком головы. Мы тала, мы решительны, умны, мы справимся!

Я развернулась, дошла до двери и распахнула ее, ощущая себя при этом маленькой беспомощной девочкой, у которой от страха ноги вот-вот начнут дрожать и сердце из груди выскочит. Солнечный свет на мгновение ослепил. Я сощурилась и приставила ладонь ко лбу, спасаясь от палящих лучей.

– Пойдем, милая.

Папа стоял на нижней ступени, смотрел на меня снизу вверх и улыбался. Рядом взволнованные родители Арги жались друг к другу и переминались с ноги на ногу. От привычного налета величия потомков создателей Каме не осталось и следа.

Я положила свою руку на папину ладонь и спустилась вниз, позволив подруге выйти из трейлера. Ее мама благоговейно выдохнула и заулыбалась, а отец прошептал на тала, что она самая прекрасная девушка во вселенной. Арга какой угодно реакции ожидала, но точно не такой. Потрясение она скрыть не смогла:

– Правда?

– Да! – женщина отпустила локоть мужа и подалась дочери навстречу, заключив ее в объятия. – Я так рада, что ты счастлива!

А потом она обняла меня:

– И я бесконечно рада всему, что подарила моей Арге Вселенная! – Ее дыхание щекотало мне шею.

Точно не знаю, что именно я ощутила в этот момент, но это было очень странное чувство, раздирающее грудь на части, будто ответственность на себя какую-то незримую взяла. Или она уже была на мне, а я ее не замечала?

– Мама, нам пора. – Арга погладила мать по спине, взяла ее за плечи и мягко потянула на себя.

– Хорошо-хорошо. – Она отпустила меня, порывисто стерла слезы и заулыбалась. – Нас научили, как эти все церемониальные вещи делать… И они совсем не варварские!

Я поспешно опустила голову и закусила губу, стараясь сдержать смех. Папа мои пальцы сжал в знак солидарности. Последняя фраза его тоже рассмешила. Мама Арги всего на несколько минут преобразилась в мягкую, непредвзятую тала, а как растерянность прошла, надменность вернулась.

– Да-а-а, – Арга мечтательно вздохнула. – Я очень надеялась, что будет что-то необычное, как ребята в школе рассказывали за обедом, но ничего похожего. Земляне гораздо скучнее, чем я думала. Пойдемте?

Она погладила маму по плечу, подошла к отцу и взяла его под локоть.

Что ж… Теперь я поняла, где и когда на самом деле моя подруга научилась этой своей фирменной манере общения с возмутительными тала. Как любит выражаться Мансур, «ангелочек стебет».

«Ангелочек» в сопровождении обоих родителей уверенно обогнул трейлер и зашагал вперед, к гостям и алтарю. Прикрытая надежной дружеской спиной, я устало выдохнула, взяла отца под руку и поплелась следом.

– Дорогая моя, – папа свободной рукой погладил меня по щеке. – Хочешь, все отменим? Глеб поймет. Мне вообще кажется, что этот упрямый мальчишка сделает все для тебя.

Я заулыбалась и отрицательно покачала головой. На глаза почему-то снова навернулись слезы.

– Боишься?

Я снова изобразила этот простой земной жест «нет».

– А еще мне показалось, – продолжил тихо папа, – что все это бесконечное буйство белых роз на берегу озера он затеял только ради тебя. Твой Иммэдар вынуждает свой народ принять тебя. Кажется, для здешних землян церемонии до сих пор важны, как важны они многим тала.

В голосе отца мне послышалась некая озадаченность.

– Ты со стороны взглянул на традиционные собрания? – догадалась я.

Мы добрались до ковровой дорожки, устланной кремовыми лепестками роз. И, как только нога Арги ступила на нежное покрытие, живой оркестр заиграл мягкую торжественную мелодию. Никогда бы не подумала, что коллектив «Башмака егеря» способен выдавать что-то столь элегантное и мелодичное. Голоса гостей мгновенно смолкли, и вот уже я шла между рядами стульев, и десятки пар глаз провожали нас с отцом к арке из роз.

– Мое поколение не менее архаично, чем земляне, – резюмировал отец, склонившись к моему уху. – Старшие слишком сопротивляются переменам, что несут юнцы.

– Что несу я, – поправила я папу.

– Ты дочь великой ирры Мефис, и так же как она, видишь дальше и больше меня. Знаешь, – шепот папы вдруг стал доверительным, – я так и не понял, почему среди всех претендентов на ее внимание и имя она выбрала меня. Я был не самый приметный тала.

На этом наш диалог оборвался – ковровая дорожка закончилась. Арга отпустила отца и подала руку счастливому донельзя жениху. Мансур даже скрыть не попытался волнение и восторг. Дернул ее на себя, вынуждая со смехом упасть в его объятия, а гостей одобрительно загудеть. И так легко, так складно у этих двоих все выглядело, что мне стало чертовски стыдно за свою скованность.

Я с трудом подняла взгляд на раскрытую ладонь Глеба. Во рту пересохло, в груди ширилась и росла паника. Папа куда-то исчез, все исчезли, осталась только я один на один с этим земным обрядом, который очень важен Иммэдару. И нужно было вести себя достойно, ничего не испортить…

– Хей, – вдруг раздался над моей головой едва различимый шепот Глеба. – Можно, ты меня поцелуешь?

Сердце забилось так часто, словно я новый предел возможностей организма установила. Я вскинула голову и оказалась в плену ласковых голубых глаз. Глеб совсем не сердился на меня. Напротив, с улыбкой изучал мое лицо. Я легко прочла бесконечное обожание в этом гипнотизирующем взгляде, и больше не думала ни о чем. Паника испарилась, словно ее и не существовало никогда, уступив место всепоглощающей нежности. Рука сама собой поднялась и легла на ладонь Глеба. Мой огненный, искренний чистокровный, кто я без тебя? Как идти по мирам, не ощущая твое тепло и заботу? Как жить, не зная твоей любви? Ты – бесценный дар Вселенной! Мой единственный и неповторимый дар…

– Ты же скажешь мне «да»? – весело прошептал мой дар, с задорным «ха» поднял меня на руки и, немного подкинув, перехватил поудобнее.

От неожиданности я вскрикнула. Застать меня врасплох, кажется, мог только этот мужчина! Лишь с ним я, сама того не желая, ощущала себя маленькой, беспомощной, глупой, слабой… Да какой угодно!

Глеб опустил меня на пол и состроил серьезную мину священнику. Руку с моей талии при этом не убрал. Хранитель религиозных знаний неодобрительно нахмурился. Полагаю, молодым людям на Земле в столь важный день не полагалось быть настолько счастливыми и влюбленными. Таинство все-таки. А тут целых две пары, плюс два веселых держателя колец, которым мероприятие никоим образом не мешало продолжать давний спор про жизненные приоритеты и учебу. По левую руку от Глеба стояла Иска и свирепо шипела за нашими спинами о свободе личности и выбора. По правую руку от Арги атласную подушечку с кольцами держал Тим и не менее свирепо шипел про будущие перспективы и конкуренцию в профессиональной сфере.

– Дорогие друзья! – срывающимся на крик голосом провозгласил священнослужитель и еще раз окинул нас шестерых неодобрительным взглядом. – Сегодня мы собрались здесь…

Глеб отпустил мою талию, взял меня за руку и переплел наши пальцы. Иска с Тимом замолчали.

– Готовы ли вы вступить в союз, и является ли ваше решение добровольным?

«Да» у всех четверых вышло произнести одновременно. Я вдруг сообразила, что напрочь позабыла текст клятвы, которую сочиняла несколько дней. Вылетела из головы, и все!

– Кто отдает эту девушку замуж? – меж тем вопрошал пастор, глядя на Аргу.

Как же там было? Я люблю тебя, мой… Нет, это в середине. Или в конце? Я хочу взять тебя…

– Кто отдает эту девушку замуж? – прозрачные глаза священнослужителя озабоченно взглянули на меня. Я растерянно уставилась на это суровое загорелое лицо, покрытое сетью глубоких морщин. Кажется, пастору мое поведение показалось подозрительным. Это мне теперь нужно как-то невербально пояснить, что я тут добровольно?

Папа так легко и уверенно рассказал о том, чья я дочь и почему выхожу замуж, словно делал это постоянно. Как ни странно, его спокойствие вернуло мне самообладание, а следом и память. Я беру тебя, Глеб, в законные мужья…

– Известны ли кому-то из присутствующих причины, по которым молодые не могут вступить в брак?

На пляже воцарилась тишина, нарушаемая лишь пением птиц, да шумом ветра. Этот город, земля и сама природа не имели никаких возражений, а значит наступила очередь клятв.

Мансур с Аргой повернулись лицом друг к другу.

– Я беру тебя, Ун-Гэ, самого упрямого, наглого, умного, скромного, пугливого, сильного и бестолкового, в законные мужья. Ты тот, о ком я могла лишь мечтать. Эти глаза цвета плодов зарослей Мииль свели меня с ума когда-то, и с каждым годом чувства мои все сильнее. Ты – страсть, о которой не расскажет Тала, ты – смерч, сокрушающий все на своем пути, когда речь заходит обо всем на свете, и мой робкий мальчик, когда речь заходит обо мне. Ты мой нежный, страстный землянин, без которого я не представляю своего жизненного пути. Я люблю тебя, мой Мансур!

Я не видела лица Сура, но слышала его прерывистый тихий вздох. Зрачки Арги на мгновение расширились, она смотрела на своего Ун-Гэ неотрывно и желала. Прямо здесь, прямо сейчас.

– Я… – голос Мансура сорвался на хрип. Он глубоко вздохнул и начал заново. – Я беру тебя, миоэлу аматэ, мелии Арга, в законные жены. Самая прекрасная, самая умная, недосягаемая и непостижимая нейри, я благодарен Судьбе и Вселенной за тебя! А еще Богу и Эоруум, и Эолуум, и твоим родителям, и своим друзьям… Ты – свет моей жизни! Ты делаешь меня лучше, сильнее, ответственнее. Я люблю тебя! И знаю, что неправильно люблю! Что слишком боготворю, что боюсь разочаровать, боюсь потерять… Но ты прощаешь мне все недостатки, прости и следующие слова. Моя неповторимая нейри, я люблю тебя и буду любить всю оставшуюся жизнь, даже если ты решишь оставить меня!

Сур протянул Арге руки, и она, заметно смущаясь, приняла их.

Взгляд прозрачных глаз остановился на мне, и реальность будто изменилась. Время потекло медленнее, воздух стал вязким. Я облизнула внезапно пересохшие губы и повернулась лицом к Иммэдару.

«Я беру тебя, Глеб, в законные мужья», – так должна была начаться моя клятва.

Должна была…

В ожидании моих слов светлая лазурь Бий-Суу потемнела, став глубокой, как воды Великого Океана. И такой же переменчивой. И не существует заведомо готовых речей, что опишут эту стихию. Она живет здесь и сейчас. Так было и так будет.

– Ты самое прекрасное и самое непостижимое создание Великой Вселенной, – проговорила я тихо на тала, осознавая всю степень неуважения, которую проявляла к присутствующим. Но кого волнует, что подумают гости или священник, правда? – Ты благословение, что дарует Эолуум лишь избранным дочерям. Я не знаю, почему ты выбрал меня и остался верен этому выбору, но знаю, что нет большего счастья, чем быть твоей и любить тебя, чем делить с тобой постель и растить дочь.

В глубине глаз Иммэдара вспыхнуло пламя.

– Я люблю тебя, как Ай любит Кюн, а Смерть – Жизнь. Ты часть моего духа, и хозяин моих мыслей. – Только после этих слов, нервничая еще больше, чем в то мгновение, когда начала произносить клятву, я вернулась к русскому. – Я беру тебя, Глеб, в законные мужья. И не вижу большего счастья, чем пройти остаток своего пути с тобой рука об руку.

Все.

Это были мои истинные мысли и чувства здесь и сейчас. В них не было юмора и крошечных милых деталей, и, наверное, они прозвучали ужасно патетично, но это именно то, что я читала внутри себя.

Пламя, что я зажгла в лазурных омутах, вспыхнуло ярче. Глеб смотрел на меня пристально и так…немного властно, самодовольно, но в то же время нежно и обжигающе. Правый уголок его губ приподнялся в легкой полуулыбке. Кажется, все мои мысли прочел. По спине пробежали мурашки. Захотелось шагнуть к нему и уткнуться носом в широкую теплую грудь. Я такой беспомощности в жизни не ощущала! И смущения тоже!

– Прекрасная ирра Илмера, дочь великой ирры Мефис, наследница Пятого правящего дома, – Глеб вдруг хитро заулыбался. – И моя великолепная, непостижимая, воинственная Кюн-Нейр…

Все мои эмоции и переживания, вдруг свернулись в один тугой клубок и тяжелым камнем отчаянного волнения застряли в груди. Мне даже вздохнуть стало сложно, как будто страшно. И в то же время так волнительно! Ведь то, что он скажет прямо сейчас и есть суть всех его истинных чувств ко мне, квинтэссенция наших сплетенных в дивном танце уной, отражение того чуда, что Вселенная послала мне…

– Можно, ты возьмешь меня в мужья?

Я тихо устало выдохнула. Дивные лазурные очи светились восторженным лукавством. Даже губу закусил, как ему собственная шутка понравилась. И…не знаю…возможно, все дело в ожидании момента, а может, в стрессе, через который только что прошла, но я вдруг рассердилась. Ужасно рассердилась! Знаю, это глупо и по-человечески, только я отчего-то не смогла себя остановить или хоть как-то вразумить.

– Плохой, – пробормотала я. Вышло беспомощно и обиженно, но и ладно.

Не дожидаясь ответа, я подняла подбородок, как это полагается истинной тала и ирра, развернулась к гостям и шагнула на дорожку из лепестков роз.

Иммэдар вместо того, чтоб осознать свое неуместное поведение и начать сожалеть о нем, захохотал.

– Подожди! – Он кинулся следом и подхватил меня на руки. – Я исправлюсь, обещаю!

Теплые губы коснулись моего уха.

– Ты же не передумала, правда? – от этого проникающего в самые тайные уголки моей души шепота по спине побежали мурашки.

– Нет, – хотела проговорить гордо, но получилось обиженное бормотание.

Глеб снова засмеялся, только на этот раз тихо и немного хрипловато, а потом шагнул обратно к алтарю и поставил меня на ноги.

– Будь здесь, женщина, пока кольцо не надену. Потом тоже далеко не сбегай, мне нужно тебе кое что отдать.

Я хотела спросить что, но он уже отстранился и снова встал напротив.

– Что ж! – провозгласил окончательно разочарованный во всех и вся священник. – Обеты даны. Прошу молодых обменяться кольцами!..

К 2.3

Глава первая

Глеб

Солнце, покинув укрытие серых дождливых туч, осветило долину. Я зажмурился, поднял ладонь и прикрылся ею от ярких горячих лучей. Сам-то конечно не чувствовал температуру вне скафандра, но по системным данным хорошо представлял себе все эти дивные ощущения. И холодный весенний ветер, и жар Солнца, и ароматы цветущих трав.

– Ты чего там заснул? – проворчал недовольно Сур. – Кончай любоваться пейзажами.

Над горной грядой появилась двойная радуга. Я вздохнул, позволил себе еще пару секунд созерцать прекрасное, а после вернулся к прежнему занятию. Когда зонд теряет управление и разбивается о поверхность планеты вместе со всеми образцами – это не очень хорошо. Внештатная ситуация, и все прочее, но зато какая возможность лишний раз побродить там, где не ступала нога человека или тала. Тем более в столь живописном мире. Я поднял обломок, швырнул его в контейнер и покосился на великолепную синеву маленького горного озера.

– Искупаться бы…

– Я тебе дам искупаться! – гавкнул Тим мне в уши. – Фильмов романтических в детстве пересмотрел? Пока я не проведу полное исследование всего живого на этой планете, чтоб никто даже мысли не допускал шлем снять! Всем понятно?

– Да знает он, – вновь заворчал Сур. – Кончай эфир забивать. Просто рефлексирует на тему «я открыл обитаемую планету, я лучший».

– Он лучший, – согласилась Селене, на корню срезав весь сарказм Мансура.

Я засмеялся, представив выражение лица своего пилота. Что сделает настоящий мужчина в столь щекотливой для собственного эго ситуации? Верно. Вызовет жену. Три, два, один…

– Арга!

– А? – в ее голосе слышалась улыбка.

– Меня притесняют.

– Подай жалобу в письменном виде на имя капитана.

Сур недовольно фыркнул.

– Ты мне не помогаешь.

– Я прекрасная мелии, – парировала Арга. – Мое дело ковыряться под обшивкой и не мешать пилотировать дрындолет.

– Я нервничал, а ты говорила под руку.

– Ты ради красивых кадров на полной скорости влетел в систему! Смотри, как оседлаю плоскость эклиптики… – Арга передразнила залихватский тон Сура.

Похоже, кстати, спародировала. Я невольно заулыбался.

– Да, все ж под контролем было!

– Это и пугает!..

Еще несколько мелких обломков заняли свое место в контейнере, и я опять позволил себе полюбоваться горными вершинами и радугой над ними. Сур, как и я, немного разочаровался по началу в избранной стезе. Мы так долго готовились, так тщательно изучали всевозможные внештатные ситуации, способы выхода из них, так много пережили на Тала и Земле, что ожидания не совпали с реальностью. В экспедиции нас ждала лишь тишь и бесконечная Вселенная. Техника не подводила, нервная система нейроморфа полностью подчинялась Иске, каждый знал свое дело на зубок. Все. Точка. Месяцы изоляции, работы, тихих совместных ужинов и не менее тихих вечеров. Пробный прыжок в сопровождении комиссии и то был интереснее. Там хоть тесты были. Поэтому, когда обнаружилась голубая экзопланета, каждый из нас испытал волнение и восторг. А Сур на эмоциях родео устроил.

В эфире прозвучал меланхоличный голос Тима:

– Записи нашего бортового журнала станут жемчужиной Академии.

На горизонте небо было темным, почти черным. По расчетам Иски грозовой фронт не должен был добраться до долины, и это, вроде как, отличная новость, но в глубине души такая тоска скреблась. Как должно быть потрясающе стоять здесь под проливным дождем, слушать гром, видеть рассекающие небо молнии! А там, за вершинами, прямо сейчас бродят океанские смерчи! У нас видеоматериалов по этому миру уже больше, чем данных по экспедиции в целом.

– Па-а-ап… – в голосе дочери прозвучала тревога.

– Что? – Тим, как обычно, умудрился откликнуться вперед меня или Селене. – Что там у тебя? Где-то болит? Глеб, я возвращаюсь!

– Тимочка, – на этот раз террористка проявила недовольство, даже вздохнула устало. – Паникер мой любимый…

Сур фыркнул и захохотал.

– Я не умирала, не умираю и не намерена, – продолжила Иска, проигнорировав лишний шум в эфире. – Собери, пожалуйста, образцы до конца, а потом возвращайся. Они мне нужны для архива целые и невредимые. Пап, при сканировании океанского дна обнаружены необычные объекты. И нудной не буду. Это город. Точнее уже два.

Я обернулся и, сощурившись, оглядел махину прыгуна, зависшего над долиной. Черные лакированные бока поблескивали в свете звезды. Гигантский, хищный, инопланетный, он восхищал и резко контрастировал со здешней изумрудной природой. Города, значит. Сердце заработало быстрее от столь невероятной новости. Открыть планету одно. Но обнаружить признаки разумной жизни на ней – совсем другое! Я постарался сохранить спокойствие.

– Два?

– Сейчас три. – Иска замолчала на мгновение. – Я бы сказала, что до изменения климата это был архипелаг. Капитан, прошу разрешения использовать зонды для сбора дополнительной информации.

– Разрешаю.

В нижней части прыгуна раскрылось кольцо люка и выпустило наружу исследовательскую аппаратуру. Беззвучно, словно крошечные копии материнского корабля, зонды рванули в сторону единственного гигантского океана, что занимал основную часть этой планеты.

– Готово! – объявил Тим нарочито сухо. – Отправляю контейнер.

– Обиделся?

В такие моменты голос террористки немного менялся, становился чуть глубже, старше, и, наверное, больше соответствовал ее возрасту, но я все равно каждый раз испытывал отчаянное раздражение в адрес Тима. В последнее время он слишком часто стал обижаться на детские выпады Эйллы. Согласен, они несколько нахальные с точки зрения человеческой иерархии, основанной на возрасте, но в первую очередь она – тала, и равноправный член экипажа. Да, она добрала запланированный физический, эмоциональный и интеллектуальный эквивалент двадцати лет, но он-то в сравнении с ней зрелый мужчина.

– Нет, – еще более сухо ответил зрелый по моим представлениям мужчина.

– Не вздумай вмешиваться, – прошептала у меня в наушниках Селене, сменив канал на личный.

Я протяжно вздохнул. И вот это тоже. Мой сотрудник, в чьи обязанности входило поддерживать здоровую атмосферу всего экипажа, почему-то предпочитала не вмешиваться и настоятельно требовала того же от меня.

Тим проследил, как контейнер взмыл к кораблю, вскочил в свой тэнгери и направился к нам.

– Ладно, – голос моего ребенка стал настолько печальным, что мне понадобилась вся выдержка, чтобы на месте не выволочь Нимаева из кабины на землю и не разбить ему морду о ближайший валун.

– Гле-эб, – выдохнула мягко Селене. Я знал этот ее тембр, обволакивающий, томный, тихий. Заставляла прислушиваться и следить за собой.

Я раздраженно выдохнул сквозь зубы.

– Вам помогу, – Нимаев поймал мой взгляд, поспешно опустил глаза и прошел мимо меня.

– Кто из вас двоих взрослый? – упрек вырвался сам собой. Я повернулся, наблюдая за скованной походкой козла, которого всегда считал своим другом.

Селене сердито зашипела:

– Глеб!

– Мы оба, – одновременно с матерью откликнулась Иска. Грусть из ее интонаций не исчезла, но добавилась улыбка. Моя девочка умела сохранять теплый настрой даже в такие моменты.

– Прости, Птичка, я тебя люблю.

– И я тебя люблю, пап.

– Так, ну, свой сектор я очистил, – вмешался Сур. – Погнали к океану? Глеб, вам помочь?

– Нет, – отчеканил я и вернулся к прежней задаче. – Возвращайся на корабль.

– Понял.