Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 252 (всего у книги 351 страниц)

– Ну-ка, юноша, это ты сейчас о чем?

Беря поставила свой стакан, обогнула барную стойку и подошла вплотную к незваному гостю.

– Шабаш через Ехидну нанял меня следить за вами, вашей внучкой и «4А5» включая Ярослава и Евгению.

– Что?! – взвилась Береслава.

– Гарантии, – напомнил Мурад.

– Будут тебе гарантии! – Теперь было заметно, как пожилую ведьму захлестнула холодная ярость.

– Бабуля…

– Бабуля разберется, – прошипела Береслава из коридора. – Бабуля и змий.

С этими словами старшая Козлова покинула квартиру.

– Аптекари, – фыркнула Харикон, заставив Русю вздрогнуть.

Див оценивающе оглядел Жар-Птицу, чем привлек внимание Зверобоя. Черт еще по дороге демонстрировал враждебность по отношению ко всякому созданию, проявляющему интерес к фениксу.

– Когда я не сплю, на меня мало какая сила способна воздействовать, – пожала плечами Птица.

– С чего такой интерес к нам? – вернул Ликург беседу в нужное русло.

– Из всех вживленных учеником аптекаря была только мадемуазель Маруся с покровителем Шутом. А «4А5» – личный проект Ярослава. К тому же, в компании Четвертого вас всех быстро стало тянуть на многочисленные странные совпадения и случайности. Но интересно не это. Интересно стало, когда появились ангелы. Вот тут шабаш пожелал общаться со мной лично, не через главу земли. И очень лично захотелось им общаться после вашего успешного прохождения печатей. – Мурад поморщился. – Я не за этим в управление шел. Я шел служить своей земле, созданиям, живущим на ней, а не прыгать по крышам за влюбленными парочками.

– Это он про нас, – вмешался Зверобой. – Мы там недалеко от острова понаблюдали за работой спасателей немного.

Клеомен повернулся к Лику:

– Дике сказала, главы земель не на шутку обеспокоены доказательствам существования ангелов. И им не нравится история с дневником.

– Им известно про дневник? – удивилась Маруся.

– Какой дневник? – Лои на время перестал быть простым слушателем.

– Ярослава вызвали на ковер, – пояснила Мос. – Месье Гийом, если подойдете с девушкой чуть ближе, я введу вас в курс дела.

Мурад откашлялся:

– Есть еще кое-что. Установить это вне управления довольно сложно, а вам информация, на мой взгляд, нужнее, чем главам земель, управлений и прочим с… Созданиям, – див снова поморщился, на этот раз недовольный излишним проявлением эмоций со своей стороны. – Мадам Ясна, нанятая вашей бабушкой, – Пятый вживленный. Военным медикам в рамках экспериментальной программы удалось провести операцию в обход маниту магов. Я видел, как мадемуазель Маруся буквально этой ночью установила существование уникальной нейронной сети, но…

– Это она? – удивилась Руся.

– Какой сети? – не поняла Харикон.

Див со вздохом кивнул. Он уже почти привык к тому, что его либо перебивают, либо ни во что не ставят.

– Не слабо так тебя в управлении достали, – прокомментировал Зверобой.

– Какой сети? – уже громче повторила Птица.

Клеомен заулыбался фениксу:

– Не торопись, сейчас кто-нибудь пояснит или так поймем, по контексту. Ты привыкнешь.

– За ней тоже следили? – уточнил Лик.

Мурад снова кивнул:

– Да, РУ интересовалось с момента вживления, однако свои манипуляции с сознанием ей удавалось скрывать вплоть до самой своей смерти. – Он повернулся к Харикон. – Речь идет об уникальной структуре внутри мировой паутины, уравнивающей шансы каждого создания на владение информацией и приводящей, в конечном итоге, к прозрачной правовой и политической системе.

– Лик, – Маруся встрепенулась. – Она успела себя загрузить полностью.

С другого конца комнаты откликнулась Мос:

– ХаМы только что взяли на себя ответственность за теракты.

– Пока что наша героиня подарила кучке идиотов оружие. До мира во всем мире далеко, – фыркнул Зверобой.

Мурад неопределенно повел плечом.

– Мир во всем мире, – пробормотала Руся. – Мир во всем мире. Мир во всем мире.

Ведьма обвела присутствующих невидящим взором и остановилась на лице Лика. Светлые глаза бога внимательно следили за ней.

– Во всем мире. Шеф! – Эйдолон вздрогнул от победного оклика Рыжика. – Полудница – не ведьма, и не я. Физические границы рода не преодолеть. Или дело не в этом?

Руся замолчала и нахмурилась.

– Она убила себя, – закончила за Козлову Мос. – Ты это имеешь в виду?

– Версию можно будет отработать позже, – согласился Лик. – Это все? – Он повернулся к диву.

Мурад убрал руки в карманы.

– Почти. Теперь я бы предпочел на месяц другой оказаться там, где меня не достанут ни Аптекари, ни боги, ни прочие всесильные мира сего.

– Спинку не почесать?! – огрызнулся Зверобой.

Див оскалился:

– Предложение заманчивое, но я, пожалуй, воздержусь.

– Я могу его спрятать.

Феникс всецело завладела вниманием аудитории, особенно влюбленного в нее черта. Зверобой снял руки со спинки дивана и плавно выпрямился, будто представитель хищного рода, готовый к нападению.

– Надеюсь, не пещера для спячки? – улыбнулся Мурад.

Стараясь игнорировать напряженный взгляд избранника, Харикон отрицательно покачала головой:

– Там хорошо. Океан, солнце. Туда – обратно слетаю часа за три. Шеф? – она неуверенно попробовала общепринятую манеру обращения команды к начальству.

– Давай, – согласился Лик.

Зверобой вскочил с дивана.

– А ты мне нужен тут, – осадил его Эйдолон.

Черт свирепо сверкнул глазами, рога проявились, хвост нервно забил по полу.

Мурад оттолкнулся от стены.

– И что мне делать, о, прекрасная огненная дева?

– Выйти на балкон, встать ко мне спиной и не дергаться, – скомандовала девушка, после чего с любопытством оглядела избранника с ног до головы и вышла из комнаты вслед за дивом.

Зверобой повернулся к Лику.

– Считаешь, она не справится? – равнодушно уточнил Эйдолон. Вмешиваться в личные отношения своего подчиненного он не шибко стремился, но иного пути в сложившейся ситуации не видел. Во-первых, создание с навыками и талантами Зверобоя еще поискать, во-вторых, Лик испытывал к черту теплые дружеские чувства и отлично понимал, к чему того в итоге приведут нездоровые реакции на поведение объекта страсти. Феникс в будущем вполне может сделать выбор в пользу личного спокойствия и исчезнуть из жизни Зверобоя.

– Дело не в этом, – напряженно проговорил черт.

– А в чем?

– Зачем я тебе тут нужен?

Лик нарочито равнодушно отреагировал на сдерживаемую агрессию в свой адрес. Вместо шефа поспешила ответить Маруся:

– Бабуля помогла вскрыть тайник Скирона. Там был список человеческих имен. Половина – известные жертвы хищницы Мана, остальные числятся пропавшими без вести в Иномирье.

– Булочка моя, ты уверена, что нам не надо полежать в кровати, поспать? Можно и не поспать, конечно, это по желанию, но как-то иначе не поспать.

– Созданиям помощь требуется, – сурово отчеканила Горица и хлопнула его ладонью по животу. – Как можно отдыхать?

– Горизонтально, – недовольно пробурчал аниото. Кататься по ночному городу на своем мотоцикле с любимой русалкой за спиной он мечтал, но с иными целями. – Мы же не в Иномирье. Неужели ты думаешь, нас просто так временно подвинули? Есть же структуры, заточенные под терроризм. Есть спасатели. Есть медики. Все заняты. Понадобится помощь, нас привлекут по официальным каналам. Разве мы и без того мало работали?

Горица засопела.

– Ладно, – вздохнул леопард. – Давай так. Если в оперштабе сейчас тебе скажут, что мы там не нужны, то ты успокоишься, и я отвезу тебя домой, в кровать. Договорились?

Сопение стало громче.

– Значит, договорились.

Иму проехал мимо восходящих потоков искусственного острова МУП и свернул на перекрестке направо. Горица еще в гостиной Атума порывалась бежать на помощь в самое пекло. Сколько мог держать ее подальше от эпицентра событий, аниото держал, но, к сожалению, к полуночи аргументы и хитрости закончились, она перестала слушаться и намеревалась ехать одна. Иму недовольно заурчал, вспоминая, как пришлось пересаживать ее из машины себе за спину. Впереди показался центральный парковый комплекс, а справа увитый виноградом променад меж двух огромных торговых центров, точно повторяющий уютные улочки исторических кварталов. Вот туда бы он сейчас с Булочкой забрался. По ночам поток посетителей снижается. Посидеть в ночном кафе, понаблюдать, как она ест свои пирожные, как свет уличных огней отливает в ее волосах, послушать ее переживания по поводу всех и вся, подразнить. Иму мечтательно заулыбался. Улыбка все еще не сошла с губ аниото, когда с тихим шорохом алое зарево ослепило его. Защитный экран мотоцикла затрещал под натиском освободившейся за долю секунды энергии. Повинуясь тысячелетним инстинктам хищника, леопард резко свернул и с визгом шин, уворачиваясь от столкновений с автомобилями, пересек два потока движения. Экран продолжал трещать. Мотоцикл запрыгнул на тротуар и понесся по пешеходной зоне.

– Быстрее, – прошипела Горица.

– Что там? – Иму обогнул жилой комплекс и свернул налево. Массивные объекты должны были задержать распространяющееся пламя.

– Оно разрастается и поглощает все на своем пути. Испаряет мою воду.

– Взрывная волна?

– Нет, – без промедления ответила Горица. – Белое сияние, а потом все просто рассыпается.

Берегиня смотрела назад, а потому момент столкновения с неизвестным объектом пропустила. Она просто на долю секунды потеряла ориентацию в пространстве, ощутила удар о землю и следом тяжесть мотоцикла, оказавшегося на ее ногах. Горица взвизгнула и попыталась освободиться. Рядом застонал Иму. Она с ужасом огляделась. Ее леопард, обернутый в оболочку зверя, лежал подле нее. Поперек его груди зияла рваная рана. Не сводя глаз с Иму, Горица снова попыталась вытащить ноги, на этот раз прибегнув к помощи своей стихии, и ей это почти удалось, как вдруг в поле ее зрения попал кончик опущенного к земле крыла. Белые острые перья, выпачканные сажей и кровью, приблизились и замерли. Перед глазами русалки пронеслись видения рисунков Умэтаро. С тихим рычанием она сбросила бесполезную теперь железку и перекатилась к Иму, закрыв его своим телом.

Юноша с равнодушными голубыми глазами спокойно взирал на бесполезные попытки одного создания защитить другое. Берегиня смотрела на него с ненавистью и пыталась утопить. В горле и легких норовила скопиться влага. Ангел отмахивался от этих попыток и пытался понять, для чего именно его брат так тщательно формировал все эти многочисленные связи. Вот два создания, образующих тандем. Но какой вред они могут причинить? В иных ветвях от них больше ущерба. Было. Рафаил сам не заметил, как между его бровей пролегла едва заметная морщинка. К чему все эти бесконечные игры? Люцифер снова и снова возвращался назад и перезапускал временные ветви, обращая в прах усилия братьев, только мотивы его так и остались сокрыты. С момента, когда отступник, единственный из всех знавший отца в лицо, лишил любящих детей возможности стать ближе к создателю, минуло биологическое десятилетие, а боль все не утихала. И Люцифер упорно не давал ей утихнуть, вынуждая после каждой смерти единого маниту зеркальных планет возвращаться к началу.

Гор в эту секунду мыслила совершенно хладнокровно, чего сама от себя не ожидала. Она отчетливо понимала, что ангел, нависающий над ними, пребывает в убеждении своего полного превосходства над противником. Вероятно, и за противника-то даже не считает. К тому же был занят своими мыслями. Оттого у нее с таким успехом получилось тянуть время, изображая слабые попытки утопить агрессивное искусственное создание. Иму под ее спиной пошевелился и осторожно погладил пальцами ее поясницу, давая понять, что раскусил хитрость своей берегини. Как только процесс регенерации тканей завершится, аниото сможет попытаться вытащить их обоих из передряги. Причем, вытащить буквально – обе ноги Горицы были повреждены. Как минимум, правая была точно сломана.

Замутненный взгляд ангела прояснился, и он уставился русалке в глаза. Что намерен делать дальше, Гор поняла без слов.

– Зачем? – спросила она вслух.

Ангел не ответил, он чуть пошевелил руками, и от нанесенного удара мощенная мостовая разлетелась в стороны, подняв облако пыли. Уловка сработала. Движимому гордыней искусственному созданию понадобилось некоторое время, чтобы понять, что место, где только что лежал леопард со спутницей, пусто. Всего лишь доля секунды, но этого хватило Иму, чтобы в одном прыжке увести себя и Горицу из-под удара. Хватило этого времени и берегине, чтобы показать истинную мощь хозяйки пресных вод. Ангел вдруг закашлялся и склонился пополам, отрыгивая на тротуар воду.

– Держись, – прошипел Иму, вскинул русалку себе на спину и понесся прочь от злополучного места.

Вот только далеко убежать аниото не смог. Совсем скоро с тихим шорохом в свете уличных фонарей на землю перед лапами легла крылатая тень. Второй удар противника достиг цели, Иму не смог увернуться. Темнота охватила разум и тут же отступила. Аниото ощутил себя лежащим на земле вниз лицом. Он открыл глаза, с трудом приподнял голову и огляделся: в метре от него в оседающих облаках пыли над бесчувственной Горицей возвышался мокрый с ног до головы ангел. Цели направленная энергия достигла, но силу ее берегиня снизила ответным ударом. Никогда не стоит недооценивать Посыл сотрудницы Интерпола, даже если она русалка.

– Ты! – прохрипел Иму, стараясь отвлечь безумца от Горицы.

Ангел поднял взгляд на раненого хищника.

– Какой псих тебя состряпал?

Удивительно, но реплика что-то затронула в искусственном создании. В пустых глазах появилось раздражение. Тело отказывалось слушаться, и Иму понадобилось титаническое усилие, чтобы приподняться на руках и сесть. Леопард хрипло засмеялся.

– Что? Думал, сложно догадаться, откуда ты взялся?

Оперение вновь зашуршало. Ангел потерял интерес к берегине и двинулся к хищнику.

«Бесполезный зверь!»

Фраза появилась у Иму в мозгу всепоглощающим пламенем. Аниото рухнул на спину и взвыл от боли.

«Ты умираешь от простых моих слов».

Новая волна огня ослепила леопарда. Он захрипел и попытался снова открыть глаза. Осознание, что ангел прав придало сил и хладнокровия. Иму сфокусировал взгляд на лице противника.

– Не трогай ее, – обратился он мягко, – пожалуйста. Она другая, рождена хранить и оберегать. Ты ведь тоже что-то защищаешь.

Просьба леопарда стала полной неожиданностью для пернатого. Иму увидел это по едва различимому движению губ и бровей.

– Ее природа велит защищать всякого, на кого нападают, – продолжил хищник. – Она бы и тебя закрыла собой.

Ангел нахмурился.

– Пожалуйста, – повторил Иму.

В пустом холодном взгляде вновь мелькнули эмоции.

«Я понимаю».

На этот раз слова не причинили боли.

– Так почини ее! – неожиданно в диалог вмешался третий. Иму безошибочно узнал голос гиены.

Ангел резко расправил крылья и стрелой взлетел вверх. По волнению воздуха над головой аниото догадался, что тот кинулся в бой. Раздумывать над странностью произошедшего было некогда, леопард сосредоточил все свое внимание на Горице. Она пришла в себя и с тихим стоном пыталась оторвать голову от земли. Иму перекатился на бок, чуть помедлил и рывком встал на четвереньки. Шкура зверя стала дополнительным источником сил.

– Милая, я сейчас.

Он почти добрался до нее, когда перед его лапами, зацепив крылом уши, рухнул недавний противник. Ангел тут же вскочил на ноги, но в мгновение ока отлетел назад, ударившись спиной о каменную стену жилого комплекса. На тротуар полетели осколки. А в поле зрения Иму оказался Дингир. Только вид у него был довольно странный: гиена рябью шел, словно трехмерное изображение в плохом канале связи.

Леопард дернул ушами, в голове неприятно зашумело. Неприятно и знакомо. Те же ощущения он испытывал во время недавнего диалога.

Немая сцена между Дингиром и его собеседником продлилась несколько секунд, затем последний отошел от стены, взлетел и исчез. Гиена повернулся лицом к аниото.

– Не ожидал, что ты мне поможешь настолько, – проговорил он серьезно. – Спасибо. Я тебя недооценил.

– Что? – леопард уставился на мерцающего божка.

Дингир выдал разочарованное «а», махнул рукой на хищника и пошел к Горице.

Откровенно напуганный непредсказуемым поведением гиены, Иму рванул вперед. Мало ли чего ждать от сумасшедшего? Оказалось, что ждать можно не только плохого. До Горицы было всего два прыжка, и пока он делал эти два прыжка, Дингир излечил русалку. Приземлился аниото уже рядом с совершенно целой и здоровой Булочкой.

– Иму! – выдохнула она испуганно, глядя на своего покалеченного хищника.

– А ты сам заживешь, пока добираться будем, – констатировал гиена.

– Куда добираться? – Горица поднялась и помогла встать Иму, удерживая его за талию.

Сигюн поправила ремень сумки, вскинула зачехленный топор на плечо и под удивленные взгляды прохожих пересекла улицу. Гюд с оружием у многих созданий вызывал тревогу, однако богиню это сейчас мало волновало. Происходящее в Мире ей категорически не нравилось, и именно это занимало все ее мысли. Так же как рыжебородый, она ощущала обе волны возмущения силы, чувствовала причастность ангелов, но, будучи женщиной осмотрительной, не пыталась противостоять созданиям, природу которых не понимала. К упрямому турсу это не относилось. Почуяв что-то «интересное по-настоящему» – Сигюн сердито фыркнула – муж увлекался, забывая о беспокойстве любимой жены. Впрочем, все компенсировала его безоговорочная уверенность в ее силе и уме.

Богиня обогнула старый монументальный дом, где обитала ведьма из рода Козловых, и, на всякий случай оглядевшись, тихой тенью скользнула во двор. На звонок ответил Ульв лично, что значительно облегчило ей задачу. Эйдолон открыл дверь без вопросов и ждал ее наверху, у входа в квартиру.

– Здравствуй, – поздоровалась она.

– И ты, – кивнул Лик, пропустив ее внутрь.

– Упрямый турс просил передать тебе. – Она сняла с плеча сумку и передала ее богу.

– А сам он где?

Сигюн заметила в глазах Ульва беспокойство и вновь, как обычно, ощутила доверие к нему. Сын забияки Ареса единственный в обоих мирах, кроме нее самой, не считал рыжебородого неуязвимым беспринципным трикстером. Богиня вздохнула.

– Понял, – кивнул Лик. – Ты останешься?

– Да. Он просил ждать его рядом с тобой, независимо от того, где ты будешь.

– Тогда давай познакомлю с моей командой. Ну, или почти с командой.

Сигюн удивилась странному замечанию, но вида не подала, опустила топор и прошла в указанном направлении.

В гостиной ее встретили шесть пар любопытных глаз. Марусю, кошку Сешат и ее черта богиня уже знала, поэтому им первым она кивнула, остальных Ульв представил по очереди.

– Тот самый топор? – радостно уточнила ведьма, когда все формальности были пройдены.

Сигюн отрицательно покачала головой:

– Нет. Этот выковал Локи, а тот остался в го… другом месте, – невозмутимо поправилась она, и, стараясь подавить расстройство от своей неуместной честности, прошла к креслу, на которое ей любезно указала Мосвен.

– Сигюн, – позвал Лик. Он открыл сумку и достал увесистую потрепанную книгу.

– Да?

– Это его «Карта истины»?

Богиня кивнула.

– Которая Пелопа? – Маруся спрыгнула с высокого табурета возле барной стойки и встала рядом с Ликом. Бог передал ей сумку и открыл талмуд.

– Я бы не подходил и ее тем более не подпускал, – обратился Зверобой к Лои. – Тетрадь Скирона сводила с ума. Буквально. Лучше не рисковать.

Лугару поймал любопытную волчицу за руку и отвел обратно на диван. Мила сверкнула сердитым взглядом на черта. Она прочла, что тот не врет, но вмешательство ей все равно не понравилось.

– Что видишь? – Клеомен отошел от окна и встал рядом с Мос. Кошка взяла его за руку. Последний раз, когда она столкнулась со злополучной книгой, ее Нефер погиб. А еще это странное, дикое, гнетущее ощущение, будто она доживает последние минуты покоя перед чем-то тяжелым и страшным. Затишье перед бурей. Она была абсолютно уверена, что все, включая Марусю, чувствуют то же. Это отражалось на лицах присутствующих и в том напряжении, которое незримым туманом окутало гостиную с тех пор, как феникс унесла дива.

Лик пролистал несколько страниц.

– Пока только записи Пелопа о сущих созданиях с обязательной пометкой способов эффективно уничтожить каждый вид массово.

– Массово? – Зверобой дошел до Лика и заглянул в талмуд.

– Да, – Эйдолон задумчиво пробежал глазами очередную страницу и перевернул лист.

Всего несколько часов минуло с момента, когда он разбудил Рыжика, чтобы прояснить возможности «поцелуя смерти», а казалось, будто несколько дней. В голове крутились тысячи мыслей, и с каждой новой крупицей информации их становилось только больше. К тому же фактическое отсутствие сна не помогало улучшить аналитические показатели.

Лик зажмурился, потер глаза и вновь сосредоточился на происходящем, в том числе на книге в своих руках. Ладонь Рыжика мягко легла на его плечо, и под звуки мелодичного мурлыканья тщательно контролируемые потоки Вселенной заструились по венам бога, рассеивая усталость. Он взглянул в серебряные глаза своей ведьмы. Полные бледные губы дрогнули в нежной улыбке. Лик улыбнулся в ответ.

– В иной реальности, – начал он вслух, неотрывно глядя на курносое веснушчатое личико, обрамленное медными кудрями, – мы с вами все погибли порознь в сражении с ангелами. В эту реальность осколки принес старый аптекарь со своим учеником Скироном. Скирон знал Ры… Марусю, но упомянул брата Пелопа, который явно ее не знал. Арно создавал нечто вроде боевого отряда из сильнейших и сложнейших в своих родах созданий. При этом, господа, у нас с вами благодаря ему есть вероятное оружие против ангелов: «поцелуй смерти»…

– Наговор убивает ангелов? – уточнила Мос.

Лик кивнул. Он по-прежнему смотрел на губы Рыжика – это успокаивало и помогало сосредоточиться.

– Да. В этом замешан Дингир, который умудрился наградить дочь Атума крыльями. А если верить Ярославу, то Костя после пропажи Жени учуял следы ангела или его присутствия. Плюс содержимое тайника из дома Аима. Для Сигюн: там был список людей, часть которых ела искусственно созданная Дингиром хищница, остальные числятся пропавшими. Еще имеем Азазеля, убившего Гавриила не без помощи ножа, который ему зачем-то понадобилось забрать из могилы самого Гавриила чужими руками – странная цепь событий. А в центре всего этого Маруся и Пустоши. Нинхурсаг – основная цель на уничтожение, и она же проходит через наши судьбы. И катализатор – мадемуазель Козлова.

Веснушчатый нос недовольно дернулся. Мадемуазель не понравилась формальность. Для него она привыкла быть Рыжиком – Лик ощутил новые грани связи, соединявшей их. Читать чужие эмоции оказалось занятием приятным, даже завораживающим.

– Беременные волчицы, – напомнил Лои.

– Сигюн. – Эйдолон нехотя отвернулся от Маруси.

– Да?

– Ты знаешь точное мгновение, когда Локи увлекся Пелопом?

Богиня отрицательно покачала головой.

– Не больше твоего. Я никогда не спрашивала.

– Думаешь про то замечание Кости о ней, что она знала выходы ангелов, но не знала турса? – вмешался Зверобой. – Книга существовала там и была у нее?

В гостиной на мгновение воцарилась тишина. Мосвен стало окончательно не по себе – тишина окончена. Перед глазами кошки промелькнули рисунки Умэтаро, а следом пропитанный кровью алый снег под головой Нефера и его безжизненное тело. Картина, которую ей не забыть больше никогда. Она сильнее сжала пальцы Клеомена. Черт опустил взгляд на побледневшее обеспокоенное лицо Мосвен. Тихо, в целом не обращаясь ни к кому, она спросила:

– Сколько же реальностей было и в скольких мы умирали?

– За десять лет жизни без отца, – раздался знакомый Ликургу голос с балкона. – Мы прошли через множество реальностей. Вы не захотите знать, сколько их было.

В проеме двери показался Азазель, а следом и его объемные крылья.

– Спокойно, ведьма, – поднял руку ангел, смерив Козлову насмешливым взглядом. – Не нужно серебрить хромотипию для твоего бога. Я не враг вам. Ну и в целом имей совесть, ты мой палисадник вытоптала безнаказанно и полностью.

– Так высади новый, – вступился за Русю Зверобой.

– Извини еще раз, черт, за прошлую встречу, – Азазель взглянул в хмурое лицо дитя пламени и флоры. – Нинхурсаг нужна защита. Вы так и так придете, но на этот раз она просит появиться вас раньше, чем нападут мои братья.

Лик незаметно взял Марусю за руку и завел себе за спину, лишь после этого заговорил:

– Сколько их?

– Считая меня, триста тридцать. Десять взводов по тридцать два ангела, плюс командир. Еще надо бы девушку отсюда увести, – ангел посмотрел на Милу. – С каждой минутой развития сила ребенка возрастает. Я уже услышал его издалека, и Михаил услышит или чего доброго Гавриил с Рафаилом. Остальные пятеро не так тяжелы в бою.

– Силу ребенка? – Лои поднялся и встал перед Милой, загородив ее от взгляда незваного гостя.

– Я бы сначала прояснил, почему пятеро, а не шестеро? – остановил лугару Клеомен.

– Шестой – первый сын и сильнейший из нас, но он в битве никогда не участвует. Он, как я, только немного не в себе.

Руся хмыкнула.

– Люцифер что ли?

– Что ли, – вполне серьезно кивнул Азазель. – И я бы так опрометчиво брата не звал. Он слышит каждое упоминание своего имени. К слову, он наставник Арно, и новое дитя имеет к нему самое прямое отношение. А поскольку он убил Создателя и с тех пор не дает воинству завершить программу, ваш ребенок, – ангел пристально посмотрел в глаза лугару, – в еще большей опасности. Нинхурсаг и я давно пытаемся остановить этот бесконечный цикл. В этой ветви она поддалась планам Изгнанного, направленным на нее: привела в миры сына, дала Атуму дочь, помогла завершить преобразование плода волчицы.

– Знания Арно от Люцифера? – уточнил Зверобой.

Азазель на мгновение раздраженно прикрыл глаза.

– Не зовите.

Лик задумчиво постучал пальцами по бедру. Рука Рыжика все еще лежала на его плече, он чувствовал ее готовность в любой момент кинуться в бой. Такая готовность исходила от каждого создания в гостиной. Даже Всемила свирепо сопела, недовольная всем и вся.

– Что с моим ребенком?!

– Девочка будет управлять временем и пространством так, как дано нам.

«Ну, тогда это какой-то апокалипсис, и он меня убил». Рыжик оказалась права. Снова. Лик нахмурился. Картина сложилась полностью, осталось прояснить лишь некоторые детали.

– Кто ваш создатель?

Азазель пожал плечами, крылья за его спиной непроизвольно дернулись вслед за этим жестом.

– Не знаю, никто из нас не знает. Лично с ним жил и общался только Первый сын.

– Гуниду Дингир? – уточнила Руся.

Азазель вдруг исчез из поля зрения и появился в дальнем конце комнаты, у окна. И в это же мгновение в гостиную знакомым путем вошел гиена.

– Моя прекрасная умная ведьма, ты звала меня?

Мос зашипела, а следом утробно зарычала, облачившись в шкуру хищницы. К голосу белого леопарда присоединились волчьи. Голубое пламя разбежалось от двух остроконечных хвостов, ударивших по полу, и кольцом охватило Гуниду.

– Отпустите его, – скомандовал Лик чертям и жестом попросил Сигюн убрать топор. Он вновь, благодаря Рыжику, созерцал множество ветвей вероятных событий, и ни в одной из них Люцифер, носящий лик сына Нинурта и Гулы, не проявлял агрессии. Из неприятного Эйдолон видел лишь странноватую искреннюю привязанность Дингира к Марусе.

– Иди ко мне, – гиена с улыбкой глядя на ведьму протянул обе руки ей на встречу. – Они пойдут с братом, а ты пойдешь со мной.

Пламя погасло, и стало заметно, что фигура Дингира колеблется, будто марево, и приобретает черты статного белокурого юноши. В ярких синих глазах таились нежность, любовь и что-то еще. Маруся не разобрала что именно.

– Ладно, – вздохнул Люцифер. – Его тоже бери.

Стараясь проанализировать происходящее как можно тщательнее, Руся подвела камеру чуть ближе. Она чувствовала недовольство, раздражение и беспокойство Лика, и ощущала искреннее тепло со стороны Дингира. Или Люцифера – она не совсем разобралась, каким образом работала оболочка ангела. Гуниду казался вполне живым созданием. В синих глазах промелькнула ласковая насмешка.

– А он живой, – ответил на мысли Руси Люцифер. – Мы оба живые, и одно целое. Я покажу тебе. Пойдем, – он вновь протянул руки. – Остальным лучше поторопиться. Берегиня и аниото уже в Пустошах. Туда же отправится турс с Женей и сыном Нинхурсаг.

Руся почувствовала, как шевельнулся Лик и потянул ее за собой к Люциферу. Она не ожидала, что шеф решение примет так быстро. Ее бог никогда не действовал поспешно. Или не поспешно? Ведьма нахмурилась, стараясь припомнить, сколько времени она раньше тратила на анализ и взвешивание всех «за» и «против» в подобных ситуациях. И тратила ли вообще?

– Руки, – тихо обратился Лик к ангелу.

Люцифер убрал протянутые к Марусе ладони.

Эйдолон жил и ориентировался одновременно в десятках временных ветвей. Ангел, стоящий напротив, существовал так же. Если бы не недавний бой с Гавриилом, Лику пришлось бы туго теперь. Привыкнуть к калейдоскопу множества вероятных реальностей, точно различать их между собой – задачи сложные, но вести по сути существующий везде и несуществующий нигде спор с сильным расчетливым противником – это что-то за гранью.

Первый и любимый сын Ярослава – Люцифер обладал возможностями и навыками, превосходящими природу Атума. Таким его задумал отец. Лик оценил иронию искусственного создания, множество раз скормившего невоплотившихся биологических родителей ангелов несуществующей хищнице. Была в этой странной последовательности своя эстетика. Люцифер ответил взаимным уважением.

Напуганный могуществом сына, Ярослав поспешно внес изменения в маниту, и то мгновение стало началом конца жизни Атума. Лик с интересом разобрал в ветвях сознание Дингира – вместилище мусорного кода. И снова Люцифер проникся симпатией к богу за понимание своих действий и поступков. Вмешав живое маниту собаки и льва в свою сущность, ангел раздвоился, скинув в гиену парализующие и довольно беспорядочные силовые потоки давно почившего отца.

С остальными детьми Ярослав подобной ошибки не допускал. Ни одно маниту больше не рождалось свободным. Вторым сыном и опытным образцом новой версии был Азазель, он же стал первым и единственным, чей код Люцифер смог исправить.

Маруся – чистый проводник энергии Вселенной. Она единственная в каждой из прошлых и будущих веток была способна изменить братьев и сделать их частью существующих Миров, а не орудием исполнения замыслов одного из Высших. Лик согласился со взглядом Люцифера. Быть порождением этой Вселенной и мнить себя в праве решать, что есть благо, что есть зло для планет и их населения, – ярчайшее проявление выросшего на всевластии эго Высших.

Проникся Лик и иронией иного деяния Дингира: перевоплощения Евгении в ангела. Единственное живое создание в обоих Мирах, способное держать под контролем неуемные амбиции и фантазии Атума, стало тем, кого несуществующий Ярослав проектировал, как беспрекословное орудие в своих руках.