Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 351 страниц)

Глава третья

Глеб

–    Все-таки слышит, – констатировал я. Ее заметно тревожило странное состояние Тима с самого начала поездки. Дальше так не могло продолжаться. – Да, не волнуйся так сильно. Он просто сохнет по девушке.

Тим смерил меня укоризненным взглядом.

–     По какой девушке? – не поняла Селене.

–    По идеальной. – Я заулыбался, глядя на недовольное лицо Тима. – Брось, она ж все равно узнает.

Я повернулся к Селене.

–    Он не хочет случайных отношений. Хочет, чтобы как у нас с тобой. А вот Сур хочет беспорядочных... – Не успел я договорить, как Тим захохотал. – Половых связей.

–     В смысле, девушки не существует? – уточнила Селене.

Я кивнул. Она беззвучно протянула понимающее «а». Раньше она так не делала. Чувствую, общение со мной ей на пользу не идет. Ну, или наоборот, делает ее ирра свободнее от многочисленных условностей тала. Дальше она свела брови на переносице и задумалась.

–    Илмера? – Тим не выдержал первый. Он казался смущенным, хотя виду старался не подавать.

–     А что в твоем понимании «идеальная»?

–     Не знаю.

Я вспомнил, как сам узнал свой идеал, и в какой момент. Осознанно – в день, когда она поцеловала, но в тот самый первый раз, когда она вышла из машины на школьной парковке, что-то изменилось. Я не смог поздороваться не потому, что такой стеснительный, и не потому, что со мной заговорила иммейка, а потому что это была она, и я пытался понять то новое неуловимое изменение в моей реальности. И дальше снова и снова, пока не пошел за ней следом в столовую. Тиму я никогда об этом не рассказывал, но он вполне мог догадаться.

–     Когда увижу ее, пойму. Как Глеб.

Догадался.

–    А теперь моя очередь сдавать друзей, – продолжил невозмутимо Тим. – «Вижу ее – хорошо, не вижу – тоскливо».

Я рывком подался назад, но удар не достиг цели.

–    В замкнутом пространстве у меня лучше показатели, забыл? – Тим победно усмехнулся. – Или вот: «я слышал, как она говорила сегодня с девчонками в столовой про секс. Сказала, что ей никто не нравится, и она не влюбляется, пока сама не захочет».

Он со смехом увернулся от нового удара и замолчал.

–     Все, теперь квиты? – поинтересовался я.

Тим с деланно каменным лицом кивнул, медленно вставил наушники и включил видео. Я покосился на Селене. Золотые глаза изучали меня с нескрываемым любопытством.

–     Это когда было?

–     Ночью на складе, перед «псами тьмы», или чего там они псы, не помню.

Она откинулась в кресле и взглянула на панель управления.

–     Поймет, как Глеб?

Это она тоже заметила. Я скрестил руки на груди и сосредоточил взгляд на дороге впереди.

–    До конкретной иммейки Глеба занимали только прыгуны. – Ответа она не ждала, но фраза пришла на ум, и хотелось ее озвучить.

–     До конкретного Глеба иммейку увлекали только языки.

–     Вот это и хочу! – вмешался Тим.

Я взял ее за руку и почувствовал, как она сплела наши пальцы.

Моя жизнь оказалась удивительной и непредсказуемой, хотя когда-то мне виделось иначе. Вспомнилась фраза, сказанная отцу во время ссоры, о девушке, которая улетит с Земли и забудет меня. Как же глупо и по-детски трагично это звучало.

«Ты ведь знаешь, что для меня оно ценно?»

Она была права, задав мне этот вопрос. Я не понимал. Довольно долго играл в обиженного судьбой, недостойного внимания подростка, – уж больно соблазнительный и выигрышный образ. Не хочешь бороться – стань юным фаталистом и расслабься. Я мог бы учиться в школе по-настоящему, мог бы найти способ заработать на сердце, только мне хотелось некоей абстрактной справедливости. Почему таким как Римас все дается, а мне нет? Я усмехнулся. Вот же... Мысли были. Что ему такого особенного дано?

Стоило мне приложить усилие, и я получал, что хотел. Мне смутно стало жаль Алекса, но я быстро вспомнил его скотскую натуру. Избить вездесущего сына прокурора все еще хотелось.

Бросил мимолетный взгляд на профиль Селене. Я понравился ей в первый же день -Тим был прав, – но сложно быть героем трагедии, если не играешь в ней. Два месяца изображал отверженного, пока она терпеливо здоровалась со мной раз за разом. И кто тут везучий? Я улыбнулся.

И немного трус. Когда ты на школьном дворе в компании массы свидетелей просишь иммейку поцеловать, ты – псих, и неважно, получишь отказ или нет. А когда наедине она говорит тебе «нет», ты получаешь удар. Я еще раз взглянул на ее профиль, потом на наши руки. Она бы не отказала, и, будь я внимательнее тогда и хоть чуточку умнее, ей не пришлось бы становиться центром публичного представления.

–     Осталось немного, – проговорила Селене.

Я кивнул. Встречаться с ее отцом лично мне пока еще не приходилось. Он намеревался прилететь на Землю во время моей реабилитации, но поездку пришлось отменить в последний момент – тогда я вздохнул с облегчением. Что бы ни говорила о здравомыслии Гериона Селене, мне было сложно представить, что вот так легко он примет чистокровного землянина, ради которого любимая дочь продала и потеряла привилегии, собралась поменять профессию, да потомка убийц тала, к тому же.

Ну и маму бы удар хватил. Она в то время плакала уже оттого, что жизнь сына начала проходить в обществе иммейки. Я постарался скрыть усмешку. Плакала, когда улетал. Через раз плакала по видеосвязи первые полгода. Вчера плакала, когда выяснила, что на Землю мы летим не сразу, и в ужасе смотрела на меня, когда пришлось рассказать про предстоящее знакомство с главой Пятого дома. Мама – есть мама.

–    А я читала, что в твоей академии девочки с Земли учатся, – довольно неуклюже начала она один из диалогов с полгода назад. – Это правда?

–     Гибриды, – кивнул я, стараясь не показать раздражение.

–     И вроде даже много.

Я снова кивнул.

–     А ты с ними ни с кем не общаешься?

–     Нет.

–     Ну, чего так? Они же тоже с Земли.

–     Я занят.

Она чуть помедлила, стараясь придумать еще какую-нибудь хитрость, но не смогла, поэтому заговорила прямым текстом:

–    Ты же свою Ильмеру не видишь. Мало ли с кем она там у себя встречается? И здесь она вон все время с Мансуром ходила. Девочек других много хороших!

–     Илмера, – поправил я.

Мама недовольно поджала губы.

–    Глеб, мало ли что она тебе дала, ты не думай, что обязательно должен быть в долгу перед ней.

–     Я не думаю.

–     Плохо, что твой руководитель – ее дядя. Но ему ты тоже не обязан...

В то мгновение я не выдержал и сменил тему, только она еще не раз старалась воскресить этот диалог. Наверное, для нее эти страхи имели какое-то значение, если она никак не могла их отпустить и постоянно навязывала мне. Тим убежден, что мама так пытается контролировать неконтролируемое – мою безопасность. Сама она дальше соседней области не выезжала и не стремилась, сначала зависела от родителей, потом от мужа. Отца такое положение вещей в браке устраивало.

Я сжал теплую маленькую ладонь в своей руке и ощутил взгляд черных глаз на себе. У меня все иначе. Я получил намного больше. И не имеет значения, чем закончится общение с Герионом.

–     Ты все еще можешь передумать, – улыбнулась Селене.

–     Не исключено, – кивнул я, глядя в черные глаза.

Она рассмеялась.

–     Это что? Ваше поместье? – Высунулся с заднего сиденья Тим.

Я перевел взгляд на дорогу впереди. Машина как раз свернула, и показалось небольшое довольно странное на вид поселение, окруженное лесом. В центре заметно выделялся двухэтажный каменный дом, архитектура которого частично напоминала древние постройки Тала.

–     Это основной корпус? – не стал дожидаться ответа Тим.

–     Да, – кивнула Селене.

–     А что за стиль? Впервые такое вижу.

Она хмыкнула и ответила на тала:

–    Папа называет его «приспособить неприспосабливаемое». Функциональность старых зданий – довольно спорная тема.

Я рассмотрел остальные корпуса:

–     Бионика.

Селене вновь кивнула. Она забрала у меня свою руку, выключила автопилот и закончила вручную маршрут аккурат перед центральным домом.

–     Приехали.

Мы с Тимом переглянулись и по одному выбрались из смарта. Возле распахнутых дверей, к которым вела полукруглая, выложенная камнем пологая насыпь, ожидал высокий иммеец. Он неотрывно наблюдал за нами. Его перламутровые, стриженные на военный манер волосы отливали на свету, их оттенок точно повторял оттенок до боли знакомой и обожаемой мною косы. Селене обогнула машину и встала рядом со мной. Хозяин дома мягко улыбнулся, спустился вниз и мне первому протянул руку. Я был готов ко всему, но не к банальному земному приветствию, и тем более не готов был стать тем, с кого он начнет.

–    Очень рад, наконец, с тобой познакомиться, Глеб, – произнес он на русском почти без акцента.

–    А... Взаимно. Здравствуйте. – Вышло криво – это я понял по тихому сопению Тима. Да к тому же еще мое обращение на «вы», которое тала, как правило, считали нелогичной конструкцией.

–     Ты, должно быть, Тимур, – перешел к моему другу Герион.

Тим выдал вежливое приветствие на тала. Вот кого можно знакомить с родителями. Не меня.

–    Привет, дочь, – все на том же хорошем русском продолжил Герион и вдруг неожиданно улыбнулся мне. – Пойдемте?

Селене взяла меня за руку и потянула следом за отцом в дом. Мы прошли в огромный, на два этажа холл, который, видимо, занимал почти все здание когда-то.

–    Это старый зал собраний, – прокомментировала она. – Он давно не нужен, но вон там, – она указала наверх, – хранится история решений Совета, принятых здесь.

Мы с Тимом задрали головы. Под потолком радиально от центра расходились объединенные в цепочку каменные шестигранные капсулы. По виду такой способ хранения рукописных текстов напоминал пчелиные соты. Почти все капсулы были запечатаны и датированы.

–    Нам туда. – Селене потянула меня дальше, к одному из шести открытых дверных проемов, овитых домашним плющом. – Здесь был единый круговой коридор с выходами к жилым и хозяйственным помещениям, его можно было частично разобрать без ущерба для наследия тала, поэтому свод теперь прозрачный. А дальше совсем симбиоз бионики и древних.

Тим толкнул меня локтем и кивком головы указал на ниши в стенах, демонстрирующие гостям сложные виды багнаков: от незаметных под пальцами стальных когтей до составных почти экзоскелетов с длинными клинками, делающими каждый удар их обладателя потенциально смертельным. Я повел плечом. С первого дня в академии навыки ближнего боя Крон решил преподавать мне лично. Тим после прохождения базового курса в общей группе присоединился к нам, и как раз на этапе освоения багнака, точнее его современной версии.

Из кругового коридора вели девять выходов. За одним из них нас ожидала светлая, открытая веранда с цветником, креслами и древним, внушительных размеров каменным камином. В окружении современных материалов он выглядел нелепым монстром, но вполне вписывался в общую странную архитектуру перестроенного дома.

–     Прошу, – указал нам с Тимом на кресла Герион.

Я и до этой минуты слабо представлял, о чем мог бы говорить с главой Пятого дома, а сейчас вовсе мыслей не было. Селене настаивала не применять этикет Иммеи, впрочем, все мои преподаватели были с ней солидарны. Оставаться чистокровным до конца – что-то вроде того. Но даже в качестве обычного землянина я понятия не имел, как общаться с отцом любимой девушки.

–    Крон очень много рассказывает о тебе, – начал Герион, как только мы сели. Он расположился напротив и с улыбкой посмотрел в глаза дочери. – А вот Илмера почти ничего не говорит.

Я искренне постарался придумать какой-то комментарий, но все прозвучало бы глупо, так что в итоге я просто пожал плечами.

–    Как ваши семьи переносят разлуку? – перешел он к обязательной у тала вежливости.

–    Нормально, – не задумываясь, выдал я и замолчал. На мгновение повисла странная пауза. Спас Тим довольно длинной и теплой речью о своей родне, а заодно и о моей.

–     Как вам обучение в академии?

Я хотел сказать «нормально», но быстро спохватился, поэтому на выходе у меня получилось:

–     Хорошо.

И опять Тим неплохо подобрал слова за нас обоих.

–    Тимур, остановится в гостевом корпусе, а ты, Глеб, у моей дочери. Я верно понял?

Я непроизвольно повернулся к Селене. Я буду с ней ночевать прям так открыто? Да?

–    Да, – ответила она отцу. Я перевел взгляд на него, и готов был поклясться, что его забавляет моя реакция.

–    Крон убежден, что ты один из лучших командиров экипажа на его памяти, – на этой фразе Герион заулыбался открыто.

–     Папа! – возмутилась Селене.

–    Ну, прости, – рассмеялся он. – Не удержался. Глеб, я буду рад познакомиться ближе и пообщаться, когда ты действительно захочешь. И с тобой, Тимур, тоже. Будьте как дома, отдыхайте. А мне пора присоединиться к жене и сыну.

С этими словами Герион поднялся, погладил Илмеру по голове и покинул комнату.

–            Где присоединиться? – уточнил Тим.

–            Они в городе. Пошли покажу, где сегодня живете, потом поедим.

–    Этот Глеб вел себя совсем глупо? – прошептал я на тала, когда она потянула меня по мощеной узкой тропинке через сад к маленькому одноэтажному корпусу, приютившемуся прямо за верандой.

Она тихо рассмеялась.

–    Нет. Наоборот. Ты ему понравился. Знаешь, как говорят тала? Командир – не тот, кто за всех решает, а тот, кто объединяет и кому доверяют. Это он и увидел.

Я прокрутил в голове диалог с Герионом с самого начала. Точно это увидел? Все зависит от интерпретации. Мои ответы больше походили на скудные попытки социопата общаться.

–    Не волнуйся. – Селене остановилась перед домиком и обернулась ко мне. – Крон вас двоих именно так и описывал. Тебе сюда, – кивнула она на дверь. – Тим, нам с тобой дальше.

Она отпустила мою руку и направилась дальше. Тим, проходя мимо, подмигнул мне. Будто за последние десять минут и без его насмешек мало было впечатлений. Я немного понаблюдал, как они огибают небольшой живописный пруд, развернулся и с замирающим сердцем вошел в ее дом, который до этого мгновения видел изнутри лишь частично и по связи.

Большая часть прихожей представляла собой гардероб. Планировка жилых помещений Иммеи несколько отличалась от привычных земных, если конечно не считать комнат в общежитии академии. Я удержался от соблазна прогуляться между полок и узнать, что скрывает верхняя одежда моей ирра. Пожалуй, узнаю это лично у нее. Точнее на ней. Не улыбаться таким чудесным фантазиям не получилось. В приподнятом настроении я прошел дальше и оказался в просторной комнате, объединяющей в себе гостиную, спальню и кухню. Прозрачные стены и потолок создавали ощущение невесомости. Для отчетности я удостоверился, что за дверью рядом с большой кроватью скрывается туалетная комната, и вернулся обратно.

Нужно было еще сходить в машину за вещами, и этим я предпочел заняться прежде, чем появится Илмера.

–    Я все еще с вами, – усмехнулся Тим, сидя за столом в домике моей тала, когда я зашел внутрь с двумя сумками на плече.

–            Да, я так и подумал.

Я сбросил свои вещи на пол, а чемодан Тима швырнул ему. Тот ловко принял пас.

–            Благодарю, друг мой.

–            Не за что, друг мой, – парировал я.

Селене заулыбалась. Она вытащила из сухого шкафа нечто упакованное в вакуум и установила в печь.

–            Взаимно? – с хитрой ухмылкой передразнил Тим мою недавнюю реплику.

Я не отреагировал. Вместо этого дошел до своей тала, обнял ее со спины и

прижался губами к ее затылку. Она замерла.

–            Тебе помочь? – прошептал я в мягкие шелковые волосы.

Она протяжно вздохнула.

–            Рано, да? – понял я ее реакцию.

Ее тонкие пальцы обхватили мои руки.

–            Нет.

–            «Нет, не нужна помощь» или «нет, не рано»?

Почувствовал, как внутри ее груди зарождается тихий урчащий звук, что-то среднее между смехом и рычанием.

–            Сейчас вообще запутался.

Селене обессилено откинулась мне на плечо и рассмеялась, а после реплики Тима «не, ну, я не хочу больше лекции смотреть» и вовсе застонала.

Глава четвертая

Илмера Селене

Я расположилась на стуле, спиной к столу и возможно излишне внимательно следила, как мой чистокровный убирает посуду. Сначала он выставил за дверь Тима вместе с вещами, затем усадил меня и теперь сосредоточенно разбирался с содержимым шкафов. Возможно, короткая стрижка подходила ему больше, да и розовые от смущения кончики ушей так видно бьло намного лучше, но я бы все же предпочла те вьющиеся жесткие длинные пряди. Прикасаться к ним, пропускать между пальцев.

Я подавила желание встать и провести ладонью по его плечам и спине. Вместо этого попыталась подобрать эпитеты, которые позволили бы мне в полной мере описать то восхищение и бесконечную потребность созерцать совершенное создание природы Земли, но всякое слово на знакомых мне языках казалось тусклым и пресным. Каждое его движение, каждый изгиб его тела вновь и вновь порождали в душе нелепое ощущение абсолютной власти над Вселенной только лишь потому, что этот чистокровный принадлежит мне, и я имею полное право любоваться им все мгновения своей жизни.

Глеб обернулся. В голубых глазах светились надежда и неуверенность.

–    О чем думаешь? – осторожно спросил он и, как когда-то в школе, принялся потирать свой правый локоть.

Я улыбнулась.

–            О том, какой ты красивый, и какая глупая тала.

–            Что?.. – Он недоверчиво засмеялся.

–    Ты меня завораживаешь с самого начала, и это неизменно. Но неизменно и странное чувство, будто я владею миром каждый раз, когда думаю о том, что ты мой. Глупая тала.

Мой чистокровный замер. Его дыхание сбилось, зрачки расширились. Я встала и приблизилась к нему, заглянула снизу вверх в эти потрясающие затуманенные желанием и страстью глаза.

–            Глеб, – позвала я.

Он выдохнул что-то едва различимое вроде «да». Я протянула руку и прикоснулась пальцами к его щеке.

–            Ты останешься со мной, в моей постели?

Это было слишком – знаю. Он ждал и хотел. И я не имела права мучить, но отказаться от чувственного удовольствия, которое давал мне только он один, не могла.

С тихим хриплым стоном Глеб прикрьл глаза и прижался губами к моей руке, затем склонился к моему лицу. Я ощутила его ладони на своей спине. Напряженный, чуть подрагивающий, он прижал меня к себе и замер. Я все еще смотрела снизу вверх в его полные страсти лазурные глаза. От настойчивого самоуверенного курсанта академии, что требовал моей ласки и любви, не осталось и следа. Будто потерянный, он ждал моей команды и чутко воспринимал каждое мое движение или вздох. И так бьло даже лучше. Я могла позволить себе делать, что вздумается.

Первое, что я хотела, – избавиться от его футболки. Глеб надрывно выдохнул, когда я провела ладонями по его обнаженной груди и запустила пальцы под пояс джинсов.

–            Ты разрешишь мне снять их? – вновь не удержалась я.

Вместо ответа услышала хриплый тихий стон у своего виска. Ощущение всевластия не проходило, лишь усиливалось. Борясь с желанием всецело обладать им как можно скорее, я расстегнула его ремень, ширинку джинсов, зацепила белье и потянула вниз. С пьлающими ушами и смущенными потемневшими глазами он помог мне снять с себя остатки одежды. Знаю, я слишком пристально рассматривала его, слишком медленно проводила пальцами по его коже. Мой потрясающий восхитительный чистокровный. От каждого легкого прикосновения он едва заметно вздрагивал.

Насладившись сполна великолепным зрелищем его обнаженного тела, я стянула через голову свою майку. Глеб очнулся и немного неуклюже, делая резкие движения, то поспешно, то вдруг осторожно, словно страшась спугнуть, один за другим снял с меня остальные предметы одежды. И с тихим прерывистым вдохом коснулся моей груди. Его поцелуи мгновенно менялись от безумных резких до излишне бережных, и обратно.

Больше не желая ждать, я чуть отстранилась, взяла его за руку и потянула за собой к кровати. Он не сводил с меня светлых напряженных глаз. Послушно лег на матрас и на мгновение зажмурился, когда я опустилась сверху на его бедра и замерла, прислушавшись к незнакомым пока ощущениям. Головокружительным ощущениям. Стоило мне пошевелиться, как Глеб застонал и выгнулся. То, что для меня бьло завораживающим наслаждением, для него бьло почти пыткой. Мои игры довели его до исступления. Я решила вводить его в такое состояние почаще, только иными путями – не имела никакого желания больше обходиться без этой физической связи с ним.

Горячий и твердый – с каждым движением я острее чувствовала его таким.

И терпеливый. Глеб удерживал меня за бедра, выгибался навстречу и хрипло бездумно шептал мое имя снова и снова. Я узнала истинное назначение своего родового слова: слушать, как невероятно красивый желанный мужчина кончает в меня с надрывным стоном «Селене».

Совершенно потерянная, я легла на его грудь и уткнулась носом в шею. Кожу покалывало, глаза были закрыты, а в голове не рождалось ни единой мысли.

Наверное, именно поэтому я сосредоточилась на его запахе.

Над ухом раздался тихий смешок.

–     Что ты делаешь?

Я заулыбалась. Заметил.

–     Ты вкусно пахнешь.

Глеб выдохнул и прижал меня к себе. Я вновь ощутила его возрастающее желание, а следом свой собственный мгновенный отклик. Он чуть выгнулся, и на этот раз мой незатуманенный разум детальнее разобрал реакцию собственных нервных окончаний. Ведомая смутной догадкой, я выпрямилась, оперлась ладонями о его живот и одним плавным движением погрузила его в себя еще глубже. Глеб застонал.

Глубже – этой своей потребности я не заметила в первый раз.

Он начал двигаться, и я поняла еще одно:

–     Сильнее.

От простой короткой команды мой чистокровный стал как будто безумнее. Тогда я узнала, что хочу видеть его таким в своей постели: диким, обжигающим.

–    Глубже, – уже вслух повторила я и получила неповторимого огненного мужчину.

Это была очередь ирра шептать, выдыхать и стонать его имя. Глеб, мой несравненный, мой завораживающий, мой.

Уставшая, я вновь опустилась на его грудь. Он обнял меня, снял с себя и бережно, будто я по-настоящему хрупкая, уложил рядом. В нежном поцелуе прикоснулся губами к моему виску.

–     Ты вкусно пахнешь.

Услышала его шепот над ухом и засмеялась.

–     И командуешь, – продолжил Глеб.

Я уловила улыбку в его интонации, но все же решила воспользоваться случаем и уточнить:

–     Не делать так?

–     Я этого не говорил.

Я потянулась и обняла его за шею, заглянула в светлые ласковые глаза. Он лукаво сощурился.

–     Ирра в душ донести или сама дойдет?

Рассмешил и озадачил одновременно. Разум запутался между логикой и странным желанием выбрать первое.

–    Значит, донести, – сделал неожиданный вывод Глеб и заулыбался. – Какие большие удивленные глаза. Красивые глаза. Возможно, ты хотела сказать, что сама дойдешь?

Я открыла рот, чтобы дать ответ, но тут же закрыла. Нет, я не хотела говорить, что пойду сама. Я боролась с осуждением самой себя за слишком явное желание побыть в его руках слабой. Тала так не поступают.

–    Ну вот, видишь, – Глеб встал с кровати, подтянул меня поближе к краю, поднял на руки и понес в соседнюю комнату.

Ощущения были странные.

–     А теперь что? – Поинтересовалась я, когда он остановился.

Чистокровный лукаво сощурился, усмехнулся и вместе со мной прыгнул в

бассейн горячего источника. Не удивлюсь, если он заранее это спланировал.

Я тряхнула головой, избавляясь от лишней воды на лице, открьла глаза и засмеялась.

–     Ты поэтому предложил донести?

–    Ага. – Счастливо заулыбался Глеб. Вода доходила ему до груди, и, в отличие от меня, волосы у него остались сухими. – И поэтому тоже.

–     Тоже?

Он пожал плечами, поставил меня на ноги и прижал к себе.

–    Много чего. Вот, к примеру, если тебя вывести из равновесия, то акцент становится заметным – звучит сексуально.

–     Что?

Глеб снова расплылся в задорной мальчишеской улыбке.

–    Шшто? – Потемневшая лазурь глаз засверкала искорками страсти. Он склонился к моему лицу и продолжил. – Глубжше. Силнее.

Тело мгновенно отреагировало на его поддразнивания. Только бьла одна небольшая сложность:

–     Глеб, – прошептала я. – Я сейчас не могу. Мне нужно немного времени.

Выражение лица моего чистокровного изменилось мгновенно. Он стал

сосредоточенным, серьезным, обеспокоенным – я это уже наблюдала, когда мне живот поцарапали. Только в ту ночь он бьл несколько меньше в размерах и чуть больше ребенком. Глеб распустил мои волосы и подал шампунь, а я вспомнила свои ощущения в день, когда впервые поцеловала его. Сидя в его куртке на стуле, я понимала, что он приятно подавляет. Вот те самые чувства вернулись, но в троекратном объеме. Не знаю, откуда во мне это наслаждение, наверное, что-то животное, нечто свойственное людям. Сильный молодой соблазнительный с моей точки зрения мужчина подкупал не думать, не делать резких движений, подпустить его как можно ближе и просто согласиться на все.

Я подумала о тех днях на Земле без него. Язык и социум, которые так увлекали меня, больше не вызывали интереса или азарта. Я размышляла эмоционально о русской речи только в контексте общения с Глебом. И свое будущее связывала с ним, а значит и с прыгунами. Нет, я вполне могла пойти своим маршрутом, как поступало большинство женщин тала, но это означало бы долгие годы проводить в разлуке. Ради чего? К тому же ирра обладают широким спектром талантов. Так что те несколько месяцев я занималась двумя вещами: помогала Мансуру с учебой и мамой и прислушивалась к своим ощущениям относительно различных профессиональных сфер.

С семьей Глеба общение мне, к сожалению, наладить не удалось. Отец его бьл не слишком разговорчив, мать с бабушкой враждебны, остальные отмалчивались, проявляли вежливость, но не более. Только Михаил Олегович, двоюродный дед Глеба, бьл искренне рад и моему появлению в городке, и моей привязанности к его внуку. Мне нравилось по ночам сидеть на складе в обществе старика, рассматривать изобретения моего чистокровного и слушать рассказы о детстве и юности исключительного дарования, которым Михаил Олегович так гордился.

«Зови дед Миха», – через пару недель уточнил он. – «А то все Михаил Олегович, да Михаил Олегович».

Глеб с плеском нырнул под воду, заставив меня рассмеяться, а потом ухватил за талию и утянул вниз, к себе. Он всерьез считал, что ирра можно застать врасплох в этом плане? Я расслабилась, задержала дыхание и чуть сощурилась, глядя в улыбающиеся светлые глаза. Он изобразил разочарование. Я вынырнула и снова рассмеялась, когда он последовал за мной и принялся забавно фыркать оттого, что вода попала в нос.

–    О чем задумалась? Совсем не обо мне. – В его голосе послышались прежние ревнивые нотки.

Я обняла его за талию и вполне серьезно ответила:

–    О тебе. О том, что мне ночами на свалке рассказывал твой дед. А еще вспомнила ту странную машинку с автопилотом и голосовым управлением, которая почему-то начинает врезаться в объекты, вместо того, чтобы огибать их, после последовательности команд «лево-право-лево».

Глеб захохотал.

–     Ошибки проектирования. Мне было девять.

Его ревность не имела отношения к зрелости. Это было детское чувство, когда соскучившийся по любимому субъекту ребенок требует больше внимания. Только у моего чистокровного чувство было максимально ненавязчивое и милое.

–    А еще мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть и спокойно называть его «дед Миха».

Глеб прижался носом к моему виску и продолжил смеяться.

–    И мне потребовалось почти два месяца, чтобы объяснить Мансуру, что с девушкой, которая нравится, эффективнее быть вежливым и нежным, чем толкать, пинать, ставить подножки и называть «страшилой». Но он все равно остался недоволен, потому что цитата: «да, ну, че-то она скучная какая-то оказалась».

–     Так это из-за тебя ему Йохана разонравилась?

Он вдруг стал серьезным и отстранился:

–     Тебя Римас доставал? Только без умалчиваний.

Когда Глебу требовалось что-то узнать у меня предельно честно, он всегда использовал это «без умалчиваний». Я еще не определилась, что думаю об этой фразе, но условия отношений принимала.

–Да.

Глеб молча нырнул под воду, затем выпрыгнул на пол, обернулся сухим полотенцем и ушел в комнату. Новость его разозлила. Я перевела взгляд на слив у края бассейна, постояла так немного и тоже нырнула. Вода горячего источника обволакивала и успокаивала.

Языки и психологию нейроморфов в качестве основной специализации выбрала не напрасно. Кораблю понадобится переводчик с земного чистокровного на логический тала. И кто лучше этой ирра пояснит форме Каме поведение и речь ее капитана? И удержит корабль от чрезмерного подражания? Я представила личность прыгуна через полгода после знакомства с Глебом, и задерживать дыхание под водой стало неудобно – смех душил. Я вынырнула и рассмеялась в голос.

Любопытные светлые глаза заглянули в туалетную комнату.

–     Ты чего?

–     Представила характер твоей Каме.

Чистокровный фыркнул и снова скрылся.

–     Ты будешь ее мамой, так что все в порядке! – Крикнул он.

Что?

Я поднялась по ступеням на пол, вытерлась, накинула свежую рубашку и вернулась в комнату. Глеб успел одеться и перестелить кровать.

–     Но растит корабль капитан.

–    И вы его зовете папой или мамой. Значит у моей будут оба. Логично же, – чистокровный встал напротив меня и улыбнулся. – И той Каме повезет с энэ.

Он подошел ближе, взял мою руку, перевернул ладонью вверх, положил на свою и принялся медленно очерчивать контуры моих пальцев.

–    Умная, добрая, сильная ирра правящего дома. Кому как не ей доверить корабль?

Стать энэ его прыгуна? Об этом я, само собой, не помышляла. Он смотрел вниз, на мою руку, а я смотрела на него. Не одна я скорректировала свое будущее, он сделал это наравне со мной. Мне захотелось показать ему всю гамму исключительных эмоций, которые я испытала.

–     Глеб, это честь, – тихо проговорила я. – Это больше, чем платье моей матери.

Он смущенно взглянул на меня сверху вниз.