Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 161 (всего у книги 351 страниц)

Глава вторая

Илмера Селене

– Все хорошо?

– Да, папа, – я улыбнулась экрану и вновь сосредоточила внимание на дороге.

– Почему ты ведешь сама? Я ведь не случайно попросил подобрать тебе новейший беспилотник.

Я засмеялась.

– Папа, я только что въехала в город, и из новейшего тут пока только вышки под баннеры десятилетней давности. Я хотела изучить русский разговорный, не слишком выделяясь.

– Ты могла бы изучить его среди гибридов в Москве.

– Языковые конструкции гибридов подобны нашим. Это не коренной язык. К тому же они не используют жаргон и не сочиняют слова. Ты прекрасно знаешь. Ни один гибрид выше тридцати не даст название объекту исходя из принципа звукоподражания. Или ты забыл, почему они называют нас Иммея?

– Потому что для них так звучала наша речь, – пробурчал отец. – Ты так и не ответила на вопрос. Почему управляешь лично?

– Потому что хочу.

– И ты абсолютно уверена, что тебе не нужен сопровождающий?

– Сопровождающий для дочери ирра?

Отец вздохнул.

– Ты сильная я знаю, и очень похожа на нее. Может, даже сильнее. Но ты и моя дочь тоже, я очень страшусь за тебя. Инстинкты людей меньше подчинены здравому смыслу. От этого коренное население, несомненно, становится более предсказуемым, что хорошо, однако меня волнует их агрессия.

– Я справлюсь.

– Ты помнишь, что они сбиваются в стаи?

Излишняя опека начала понемногу утомлять.

– Да. Папа, я подъезжаю к школе.

– Хорошо, хорошо. Но ты помнишь, что они нападают исключительно, когда уверены в превосходстве сил?

– Папа!

– Прости. Свяжись со мной после учебного дня.

– Свяжусь обязательно.

Я поставила машину, выключила питание и взглянула на выцветшее унылое здание школы. Такой облегченный каменный сплав использовали в строительстве почти столетие назад, тогда же учебные заведения по регламенту покрывали желтой краской. И если цвет после этого заметно освежали, то капитального ремонта это место не знало. Аллея перед главным входом выглядела ничуть не лучше. Единственным ярким пятном были вековые дубы. Я ощутила, как их корни растянулись под землей, переплетаясь друг с другом, проследила, как они проросли под прорезиненным покрытием новой школьной парковки, прямо подо мной. Увидела, как минералы питают почву, как черви проедают себе путь во влажной земле. Им нет дела до людей на поверхности и их маленького разбитого городка. Я вновь взглянула на здание школы. На крыльце, прямо под нелепым баннером стояли четверо парней: трое – люди, или возможно гибриды с коэффициентом ниже тридцати, а вот четвертый точно выше шестидесяти. Любопытно, как окружение сказалось на его мышлении и речи?

Я надела толстовку, перекинула через плечо сумку и вышла под дождь. Мои зрители напряглись, я видела их волнение. Еще несколько лиц показались в окнах. Тала не частые гости на Земле за пределами центральных городов, и мне придется это ощутить в полной мере.

В пожелтевших спутанных дубовых ветвях прятались две вороньи семьи. Хищные, всеядные, социальные, со своим языком и культурой. Мама называла их маленькими людьми. Она всегда восхищалась разнообразием жизни во Вселенной. Что она могла сказать о моей затее теперь? Скорее всего, ничего. По законам ирра я зрелая, воин. Я одна выбираю свой путь.

Ступая по аллее, я чуть внимательнее пригляделась к зрителям на крыльце, теперь их было пятеро. Двое – мои ровесники, остальные, в том числе гибрид, – младше. И каждый пристально следил за мной, даже тот мальчишка с волнистыми волосами, что из вежливости делал вид, будто бы смотрит себе под ноги. У лестницы я поймала его взгляд – нас учили, что люди смущаются, когда их ловишь. Он не смутился, зато начал левой ладонью тереть себе правый локоть. Я впервые столкнулась с такой реакцией.

– Привет, – я улыбнулась. Мальчишка замер и уставился на меня своими странными голубыми глазами. Он не был гибридом. Абсолютно. У гибридов не бывает таких светлых ярких глаз. А еще его лицо, как это свойственно землянам, не было до конца симметричным, да и тело тоже. И правое ухо было чуть выше левого. На висках акне выедали кожу, оставляя после себя едва заметные рубцы. Волосы вились и короткими прядями торчали в разные стороны так, что работу парикмахера распознать было почти невозможно. Никогда не видела чистокровного человека так близко.

К сожалению, он так и не заговорил, зато заговорили другие.

– Я Алекс, – представился мой новый знакомый, пока мы шли к кабинетам администрации на первом этаже. – А ты?

– Илмера, – я постаралась удержаться от холодного тона. Гормоны подсказывали ему видеть партнера в каждой женской особи фертильного возраста, мне по привычке хотелось сразу четко обозначить границы, однако такой поступок мог разрушить мои планы. Если хочу стать частью этого социума, то придется играть в те же игры. Вечером будет не лишним перечитать материалы о половом созревании из общего курса психологии человека. Я плохо помнила способы манипулирования, зафиксированные в этой среде исследователями.

–Ты гибрид? – Пока не изучила подробно принципы пубертатных игр, попробую импровизировать.

–    Да, но меньше десяти процентов и только на внешность, – с готовностью ответил Алекс.

Это объясняло чистую кожу, карие глаза и симметрию правой и левой половины его тела.

–     Тут все гибриды до десяти?

–    Почти, – пожал плечами мой собеседник. – У фермеров с округи дети не гибриды. У семей денег на это нет. А ты учиться будешь с нами?

–     Последний год. Да.

–     О! – обрадовался Алекс. – Со мной на потоке!

Вот оно, то, чего не найти в школах Москвы, – яркие эмоции, спровоцированные собственными внутренними переживаниями субъекта. Я никак не прокомментировала его замечание.

–     Потом сразу на лекцию? Я могу подождать.

–     Не уверена, поэтому не стоит.

Алекс заметно внутренне отстранился. Я улыбнулась и протянула ему открытую ладонь:

–     Было очень приятно познакомиться. Найдешь потом время показать, где тут

что?

–    С удовольствием! – Встрепенулся парень, пожал мне руку и закончил взволнованным. – Я пошел. Пока!

Манипулировать одной мужской особью оказалось не сложно.

В администрации меня приняли с горячим любопытством. Среди присутствующих были в основном женщины, и им было интересно знать обо мне все. То есть буквально все. Впервые столкнулась с подобной бестактностью. Спастись от нее оказалось куда сложнее, чем отделаться от семнадцатилетнего парня.

–     Ваш отец посетит нас?

Конструкция множественного числа, употребляемая людьми для создания формы уважительного обращения, все так же резала слух, как и когда-то в детстве. Возможно, я так и не смогу принять ее.

–    Нет. Я завершила свое обучение. Полгода, которые я намерена провести в вашей школе, – программа, разработанная мной лично для совершенствования языковых навыков. Это есть в сопровождающей документации.

–    Да, да, – завуч махнула рукой на экран школьной системы. – Вам что-то нужно дополнительно?

–    Нет, – я благодарно улыбнулась. – Спасибо. Только разрешение присутствовать на занятиях и общаться с учениками. Если есть семьи, запрещающие детям контактировать с иммея, то я обязательно учту это.

–    Нет, что вы! У нас таких нет! – Школьный психолог мало напоминала врача, но очень походила на пациента. Неряшливая укладка, поцарапанные носки туфель, белое нижнее белье под черной блузой, смазанный макияж – эта женщина мало кому могла помочь. Помощь в первую очередь требовалась ей. На безымянном пальце ее правой руки тускло отсвечивало давно не чищеное кольцо – архаичный символ социального контракта с мужчиной. Должно быть мужчина был ей под стать.

–    Вас нужно как-то представить потоку? – Директор задумчиво изучал мою сумку. Он пока был первый в этом городе, кто равнодушно отнесся к моему внеземному происхождению. Очередная ученица – не более. – Я имею в виду ваш титул среди Иммея.

–     Нет, не стоит, – покачала головой я.

Директор повел плечом.

–    Как угодно. Но они все равно узнают. И быстро. Это не лицей с гибридами выше тридцати. У меня три крыла пронырливой непредсказуемой шпаны.

Я вновь заулыбалась

–     Именно поэтому я пришла сюда.

Глава третья

Глеб

Я наклонился, аккуратно поправил навигационную систему мотоцикла в шкафчике, взял куртку и захлопнул дверцу. В холле было шумно, первая половина рабочего утра закончилась, часть студентов направлялась в столовую, часть – на улицу.

–     Ну? – нетерпеливо настаивал Сур. – Говори уже.

Тим засмеялся.

–     А как же Йохана? У тебя новое увлечение?

–     Да причем тут увлечение? – отмахнулся Сур. – Так это правда или нет?

–    Значит, в иммейку ты по-прежнему не влюблен. Интересно. – Тим с нескрываемым любопытством рассматривал лицо Мансура.

–     Кончай на мне практиковаться со своей психологией, лучше на вопрос ответь.

–    Правда. Она наследница Пятого правящего рода. Ее отец Герион, посещает Землю минимум раз в год. Помните, недавно запустили программу восстановления Байкала? Вот над этим работает его администрация.

Сердце забилось быстрее и дышать пришлось глубже – так тело реагировало каждый раз, когда она шла мимо, оказывалась в одном со мной помещении или я узнавал о ней что-то новое. Непроизвольно прижался спиной к шкафчикам, ощущение прикосновения прохладного металла сквозь ткань футболки успокаивало. Тим сверлил меня своими карими глазами.

–    Римас обломается, точно говорю, – для верности Сур утвердительно кивнул. – И Трушков, и Стейскап, братья Алоян тоже.

–    Иммейцы не заводят отношений с людьми в принципе. О чем ты постоянно рассуждаешь не пойму, – усмехнулся Тимур.

–    О том, что она здесь два месяца уже, а никому четкого отказа не дала. Ты разве не заметил?

–    Она изучает язык. Если она начнет отказывать всем парням, то не впишется в социум – это очевидно.

–     Ничего подобного! Все девчонки одинаковые! С этой планеты или с другой.

Она просто выбирает или пользуется всеми.

Мышление Тима было ближе к природе Иммеи, а значит, прав был он, но слова Сура все равно неприятно отозвались в мозгу.

–    И грудь у нее некрасивая, – добавил невпопад Мансур, чем рассмешил нас обоих. – Может, ну их, эти занятия? Поехали прям сейчас в центр! Потом на пляж. Я тут достал номер парня, он нас алкоголем обеспечит.

Я покачал головой.

–    Мне к деду надо. Он меня дежурным оставил на свалке, взамен стенд с платами до утра в моем распоряжении.

–    Так, а чего ты молчал?! – обрадовался Сур. – Это же еще шикарнее! Идем за виски и на свалку! Родню я предупрежу.

Тим похлопал Мансура по плечу.

–    Ах ты ж сложный случай. Глебыч с утра на твоих глазах через раму протащил электронику со своего мотоцикла. И ты не установил очевидную причинно– следственную связь?

–     Ну не все же такие умные как ты!

Тимур хмыкнул:

–     Скорее, не все такие глупые как ты.

Мне снова дышать стало сложнее. Прямо за спинами ребят показалась Ипмера.

Ее черные странные глаза остановились на моем лице, она кивнула и с улыбкой беззвучно проговорила «привет». Я кивнул в ответ. Я бы успел сказать что-то, прежде, чем она отвела взгляд и прошла мимо, но отвлекся. Именно в этот самый момент я зачем-то начал думать о ее походке, которая разительным образом отличалась от движений ее сверстниц здесь, в школе. Девчонки выпускного года ходят плавнее, сексуальнее – это те, что пользуются популярностью. Непопулярные – девушки грузные, медлительные, иногда пугливые, как будто стремящиеся исчезнуть, или совсем уж неповоротливые. Иммейка – ни то, ни другое. Она передвигалась буквально как зверь. Хищник. Уверенные, пружинистые движения, мне постоянно казалось, что она в любую секунду готова подпрыгнуть или сорваться на бег. Было в ней что-то опасное. Ребята вокруг нее явно так не считали, только я. Ну, еще Тим скептично хмурился на ее поклонников. Тимур никогда ни в чем не уверен – это принцип его бытия. Все же Сур не прав, она не пыталась привлечь к себе внимание противоположного пола, просто жила среди нас такая, какая есть.

Как только Илмера исчезла за дверьми столовой, стало тоскливо. Очень хотелось пойти следом и понаблюдать за ней еще немного.

–    Интересно, как ее зовут на самом деле? – проговорил я. Мне нравилось ее социальное имя, нравилось произносить его про себя медленно, нараспев. Поначалу чувствовал себя глупо, но от потребности избавиться никак не мог, потом осмелел. Теперь вот хотел больше.

–    Ты же в курсе, что иммейцы личные имена говорят только партнерам? Не считая родителей, конечно. Родители и так знают. Даже бабушки, дедушки не знают имен внуков. – Тим рассматривал меня прищурившись.

–            В курсе, – кивнул я. – Наверное, такое же красивое, и что-то значит.

–    Так я не понял! Мне звонить поставщику или нет? Мы ночуем на свалке? – вмешался Сур.

Я встретился взглядом с младшей Виннер и утвердительно кивнул:

–            Само собой.

Ида направлялась в столовую. Неожиданно для себя я сорвался с места и догнал ее. Вслед только услышал удивленный возглас Мансура.

–    Привет, – с чего начать диалог понятия не имел, но меня это мало волновало. Сердце билось чаще от ощущения скорой близости Илмеры.

–            Привет, – Ида выглядела растерянной. Раньше так открыто к ней я не бегал.

–            О чем задумалась?

Из распахнутых дверей столовой потянуло жареной картошкой и мясом. Мы вошли внутрь.

–    Да, так... Ни о чем, – Ида смутилась. – Об учебе. А вы втроем сегодня ночуете у твоего двоюродного деда?

–            Об этом по радио объявляли? – Я окинул взглядом пространство вокруг.

Илмера сидела у окна в компании выпускниц. Ее черные глаза скользили по лицам девушек за столом, она выглядела заинтересованной и даже вовлеченной в диалог, но как-то иначе, чем остальные. Ласково, свысока. Наблюдатель. «Изучает», – подобрал, наконец, я слово.

Ида засмеялась.

–    Только что слышала. Сначала туда? – она кивнула в сторону ленты выдачи. Я отвлекся от размышлений и пошел в указанном направлении.

–            Хочешь сесть с сестрой? – будто невзначай поинтересовался я.

Ида натянуто засмеялась.

–    Не-э-эт. – Она определенно почувствовала себя неуютно, потом вдруг встрепенулась и поджала губы. – Мисс Вселенная психует, когда я появляюсь в пределах видимости. Тем более теперь, когда она дружит, – Ида скривилась, – с иммейкой. Хотя, конечно же, ни о какой дружбе речь не идет. Смотри, видишь какая вся приторная? Сопли с глазурью!

Я обернулся и взглянул снова на стол у окна. Старшая Виннер сидела ко мне вполоборота и, действительно, как-то излишне заискивающе улыбалась Илмере. Я почувствовал разрастающуюся злость в животе. Никогда до этой минуты не задумывался об отношениях девчонок между собой.

–    Вилка ненавидит иммейку. Она вообще ненавидит всех, кто составляет ей конкуренцию в плане парней. Меня, например.

Я взглянул на Иду.

–            Похоже на то.

Сказал я не искренне, а комплимент собеседнице понравился.

–            Если только позлить ее подойти... Бесится она знатно, – засмеялась Ида.

Мы взяли подносы и побрели в поисках места. Мне повезло: когда мы миновали центр зала, освободился стол рядом с иммейкой.

–            Тогда давай злить? – Прошептал я с улыбкой спутнице.

–    Давай. – С неподдельным азартом прошипела она в ответ, обернулась к сестре и громко поприветствовала. – Вилка!

Виолетта выпрямилась и далеко не дружелюбно заулыбалась.

–            И тебе привет.

Илмера с усталой полуулыбкой наблюдала за обеими Виннер и их колкостями, которыми они принялись осыпать друг друга. И с чего я только решил, что чистокровная иммейка не раскусит ложь? Она, конечно же, отлично знала, с кем общается. От моей злости в животе осталось лишь невнятное чувство тревоги. Очень хотелось Илмеру защитить от подобных людей, но это ведь не мое дело. Так?

Она поймала мой взгляд. Опять. За эти два месяца, должно быть, решила, что я какой-то псих, который молча на нее пялится при любом удобном случае.

«Привет», – беззвучно проговорил я. Она кивнула и склонила голову чуть набок, внимательно изучая мое лицо. Все бы отдал, чтоб узнать ее мысли обо мне.

Наконец, сестры фыркнули и отвернулись друг от друга.

–    Эй, – Ида поводила рукой перед моим лицом. Я оторвался от завораживающих золотисто-черных глаз и поспешил сесть. – Ты чего?

–    Ничего. – Если раньше мою склонность пялиться на иммейку замечали исключительно она сама, Сур и Тим, то теперь заметили все присутствующие. И я говорю не только о подругах старшей Виннер, но и обо всех студентах за соседними столами.

–            Чем займетесь сегодня? – Ида села напротив меня, спиной к компании сестры.

Я пожал плечами.

–    У меня навигатор слабый, хочу его немного поправить. А ребята за компанию. Тим читать скорее всего будет или опыты свои ставить, а Сур носиться на каре по складу. Не исключаю, что ради этого он со мной и дружит.

Ида засмеялась. Я бросил быстрый взгляд исподлобья на нее, удостовериться фальшивая реакция на шутку или нет. Не фальшивая.

–    И даже без алкоголя? – Она флиртовала. С такой интонацией и взглядом – точно флиртовала. Мне понравилось.

–            Ну почему же «без».

Она снова засмеялась. На этот раз немного фальшиво. Мне не понравилось. В этот момент я услышал голос Илмеры и напрочь потерял интерес к диалогу с Идой. Непроизвольно весь обратился в слух.

Глава четвертая

Илмера Селене

Глеб – так звучит его имя. Резко и громко. И он всегда замирает, когда я ловлю его взгляд или говорю ему «привет», как было с десяток минут назад в холле. Его светлые глаза неотступно преследовали меня в школе. Так поступал не он один, но только его внимание не вызывало дискомфорт или раздражение. За небесной голубизной прятался ум, и ум незаурядный. Алекс любезно раздобыл мне рабочие листы проверочных работ всех интересующих меня лиц. Записи Глеба искренне поразили. Этот мальчик отчего-то отказывался решать предложенные задания: в математике продифференцирует, к примеру, функцию, а дальше все блоки заполняет расчетами вещей куда более сложных. Мне пришлось показать записи Крону, чтобы разобрать их смысл.

–            Ты уверена, что это писал школьник? Человек? – удивился он.

–            Да. Чистокровный.

–            Поразительно! – восхитился Крон.

–            Дядя, мне не показалось? Там что-то есть, верно?

–    Да. Это расчет точек входа и выхода прыгуна. Причем, расчеты выглядят незаурядно. Кое-где, конечно, ошибки, но это от недостатка знаний. Сколько человеку лет?

–            Пятнадцать.

–    Так мало? Такой разум не должен оставаться без дела. Если это действительно его собственные расчеты, то его нужно забрать. На Земле система образования до сих пор функционирует крайне неэффективно. Найди подтверждение.

Глеб стоял возле соседнего стола, куда опустил свой поднос, смотрел мне в глаза и практически не шевелился, единственное – привычно потирал то один свой локоть, то другой. Так он нервничал не только в моем присутствии, его порой выбивал из колеи страх выглядеть глупо в глазах интересного ему собеседника. Именно интересного, к остальным он оставался равнодушен, вот как к этой девочке Иде, которая с начала учебного года очень старалась ему понравиться.

«Привет», – сказал он. И это бьло впервые за два месяца. Я кивнула и постаралась скрыть победную улыбку. Незачем человеку знать, что меня все это время немного задевало его молчание – поведение возмутительное, тем более в отношении ирра. От моего прямого взгляда он занервничал сильнее. В груди выросла незнакомая мне до этого мгновения нежность. Очаровательный, умный, наблюдательный человеческий мальчик. Каждое утро перед школой он, вероятно, пытался придавать некую форму своим волосам и каждый раз терпел фиаско. Кудрявые пряди уже к полудню рассыпались и торчали в разные стороны. Мне очень хотелось подойти и прикоснуться, убрать их со лба, может самой сделать подобие прически, но это было бы вторжением в личное пространство. Как же жаль! Хаос на его голове выглядел сейчас невероятно мило и притягательно.

Глеб сам по себе весь выглядел мило и притягательно со всеми своими человеческими несовершенствами. Хотя некоторые вещи вызывали возмущение в адрес его семьи. Взять эту обувь: армейские осенние берцы стоптаны вовнутрь. Не так уж и дорого обошлось бы родителям исправить дефект ног у ребенка в совсем юном возрасте. А вылечить старый перелом носа? Сложно? Я понимаю, что человеческий слух не так тонок, как мой, и возможно людям не сильно слышно, как Глеб посапывает на каждом слове или глубоком вздохе, но можно хотя бы предположить, что дышать со сломанной перегородкой не удобно. Или шрамы на коже... Он с раннего детства предоставлен сам себе?

Ида отвлекла его. Возможно, этот быстрый взгляд, который младшая из сестер бросила на меня, означал то же самое, что и взгляд старшей, – ревность.

–    Мой совет: никогда не давайте родителям заводить второго ребенка, – проговорила Виолетта, выдержала паузу, в которую вошли улыбки и комментарии остальных девушек, затем обернулась ко мне. – Илмера, а у тебя есть сестра или брат?

–    Есть. Брат от второго брака отца. У нас минимальная разница в возрасте между урожденными братьями и сестрами должна составлять четырнадцать лет, – за два месяца я научилась этой странной необходимости в ответе давать информации больше, чем предполагал вопрос.

–    Ого! Правда? – искренне удивилась Мила, белокурый гибрид. Она, как и многие, дружила со мной из любопытства.

–    Правда, – кивнула я. Конечно же, я изучила и обходные маневры. В качестве дополнения давала общую, совершенно бесполезную, но примечательную для умов собеседников информацию.

–    А в этом что-то есть! – Виолетта отставила бокал с соком и оценивающе оглядела мое лицо, волосы и толстовку. – Если бы этой козе было три года сейчас, я была бы от нее в восторге. А ты всегда так одеваешься? Не красишься?

Поведение Виолетты практически кричало о дисфункциональной семье.

Значимые фигуры имели привычку обесценивать ее. Если говорить буквально, то девочку любили только тогда, когда она была лучшей во всем. Теперь и она способна любить себя только лучшей. Я поковыряла вилкой овощной салат.

–    Женщины на Иммее не красят лицо, волосы или тело, не носят украшения. Это присуще землянам.

–    Было бы гораздо красивее, если бы ты сменила толстовку на что-то поярче и поживее.

К несчастью, не только сестры Виннер в этой школе имели дефекты развития, подавляющее большинство студентов демонстрировали агрессию в самых различных формах.

–    Спасибо за совет, но на Земле я предпочитаю удобные вещи. Официальных одежд мне хватает и на Иммее.

–    А тебе кто-нибудь тут нравится? – понизив голос, поинтересовалась Альбина, девушка, чья любовь к жареному выходила за все мыслимые границы. У нее на подносе жареным было абсолютно все: овощи, мясо, бананы, рисовый хлеб. Я поежилась от неприятного ощущения в желудке.

–            Да! Это безумно интересно! – подтвердила Мила.

Я отрицательно покачала головой:

–            Нет.

–            В смысле тебе люди или гибриды парни не нравятся? – нахмурилась Виолетта.

–            Нет, дело не в этом. Мой разум не так сильно подвержен влиянию инстинктов.

Я могу испытывать влечение, но оно никак не отразится на моей работоспособности.

–   На лицах вокруг меня все еще читался вопрос. В том числе и на лице Глеба. Ида рассказывала ему о своих планах на выходные, а он все это время слушал меня. Я нахмурилась и попыталась пояснить:

–    Ну, например, я не стану влюбляться, пока не решу, что это целесообразно, или что я этого хочу.

–            А-а-а, – почти хором восхитились девушки.

–            Да, это какая-то суперспособность! Я тоже так хочу! – воскликнула Виолетта.

–   Везучая! Ты понятия не имеешь, что такое несчастная любовь.

На этой фразе я зашла в тупик. Интонации Виннер говорили о прямо противоположном смысле ее фраз. Она пожалела меня, за то, что я не вступала в нездоровые отношения? От остальных исходили те же эмоции.

–    Но ты хоть целовалась? – выдала Альбина. Максимально небрежная формулировка заинтересовала меня еще больше. Неужели, половые сношения занимали их разум настолько, что уважение в группе доставалось самой сексуально активной особи?

–            Да, – не моргнув глазом, соврала я.

–            О-о-о, – обрадовались все хором.

Виолетта отбросила приборы и склонилась ко мне в нетерпеливом ожидании:

–            С кем?

–            С иммейцем?! – почти одновременно с Виннер прошипела Мила.

–            Да, – все так же легко соврала я.

–    Они такие высокие, красивые, идеальные, – мечтательно пробормотала одна из девушек, потом встрепенулась и уставилась на меня. – А они прям везде идеальные? Ну, ты понимаешь...

Я понимала. Уважение в группе определенно доставалось самой сексуально активной особи, сверх того, сломанные поведенческие модели отступили перед этим основным инстинктом. Влекомая острыми потребностями, Виолетта забыла о своих попытках завоевать первенство в несуществующем соревновании со мной.

–    Везде, – кивнула я и тут же поспешила пояснить. – Но знаю это из курса анатомии.

Социальный эксперимент допускал ложь, но не выходящую за рамки норм морали.

Разочарованные слушательницы взяли с меня обет найти и выслать каждой мой школьный анатомический атлас. Обед мы заканчивали под бурное обсуждение всех мыслимых и немыслимых достоинств мужской части населения Иммеи. Я давала им яркие общие сведения, а они послушно начинали их переваривать вслух. И все это время я осторожно наблюдала за соседним столом. Люди считают, что тала крайне привлекательны. Что ж... Взаимно. Одна тала только что в полной мере осознала слова великого мудреца второго дома: «Открой мысли, впусти прекрасное».

–    Он несовершенно умен, несовершенно красив, несовершенно независим, – тем же вечером признавалась я изображению Арги на экране. – Ты бы видела! Он как будто несовершенное совершенство. Или совершенное несовершенство. Я никак не подберу слова, чтобы изложить мысли как можно точнее.

–    Я пока оформила четко только три вещи, – Арга смотрела на меня сосредоточенно. – Он незрелый физически и эмоционально, но уже близок к этому.

Ты увлечена им, как представителем чистого вида. Плюс Крон заинтересован в его способностях.

Я кивнула.

–    Хорошо. – Арга нахмурилась. – Теперь то, что я не совсем поняла. Ты ему интересна как представитель противоположного пола, но в каком контексте? Теоретически у парней с Земли в этом возрасте между объектом любви и объектом желания должна быть пропасть. Ты старше, из-за этого я бы самонадеянно предположила, что ты – объект желания. Нет?

–    Не могу сказать. Мне кажется, он уже соединяет. Или просто очень хорошо контролирует свою природу, чего я, заметь, не исключаю. Он молчаливый и сдержанный.

–            Ты все-таки добилась этого! Теперь и я хочу изучать земные языки.

Я засмеялась

–            Говорила же, полетели вместе, биотехнику такая практика тоже пригодится.

–    Нет. Лингвист у нас ты. А я, к слову, только что получила свое первое разрешение присутствовать на операции. Как тебе? – Такой счастливой и довольной собой я не видела ее уже несколько лет.

–    Поздравляю! – Теперь мы смеялись вместе. – Это потрясающе! Самая лучшая новость в этом году!

–            Правда, оперировать будут метеозонд...

С улыбкой я откинулась на спинку кресла:

–            А ты хотела сразу забраться под обшивку космолета?

–    Почему бы и нет? – Арга хитро сощурилась. – Я талантливая. Ты же вон забралась одна в окружение людей где-то на периферии чужой планеты. – Она вдруг хлопнула ладонью об стол. – А помнишь, как ты оспаривала пять лет назад заключение психологического теста?

Я закрьла лицо рукой.

–            Не напоминай. Я считала, что допущена ошибка.

–            «Склонна к риску, излишне эмоциональна», – процитировала Арга.

–    В сравнении с людьми, я крайне невозмутима. И тогда я не знала, что это характерные черты ирра, пока мама не объяснила.

–    Все равно смешно. Ты так резко спорить начала с учителем, что не эмоциональна.

–            Ха-ха, – передразнила я подругу.

–    Слушай, давай обсудим интересное. Что будешь делать с этими самками? – Арга наклонилась к экрану поближе.

Я вздохнула и на секунду задумалась.

–    Сложно сказать. Буду ориентироваться по ходу событий, но пока думаю изучать их поведение.

–    Фу, – подруга брезгливо сморщилась. – Они погружаются в половую жизнь, ради первенства в группе? На курсе человеческой психологии этого не бьло.

–            Ой, да брось. Курс бьл вводный, я думаю, это все изучают на специализации.

К тому же, уверена, стоит учитывать особенности микросоциума.

–    Так может запрос в академию подать? Тебе пришлют материалы. Хочешь, я подам за тебя?

Я покачала отрицательно головой.

–    Нет. Я обдумывала это сегодня по пути из школы. Исследованиям, которые нам преподают, уже не один десяток лет, а я хочу уложить практические знания на чистое сознание. Понимаешь, о чем говорю?

–            И только потом изучать материалы и сравнивать со своими наблюдениями?

–     Именно.

–    Логично и рискованно. Как обычно с тобой. А люди там знают что-нибудь об ирра?

–    Я не упоминала, но думаю, что нет. Они любопытны, задают много вопросов, но ни разу никто не спросил меня об этом.

–     Не станешь говорить?

Я поморщилась:

–    Нет. Зачем? У них не так, как у нас. Большинство полностью замкнуто на внутреннем пространстве. Они смотрят на реальность крайне субъективно, в самом худшем смысле. Представь, что собеседник трактует абсолютно все твои высказывания исходя из собственных болезненных суждений. К примеру, ты говоришь «я люблю гулять», а он слышит «я считаю тебя ущербным за то, что ты не любишь гулять» и тут же начинает проявлять агрессию.

Глаза Арга удивленно расширились:

–     Ты серьезно?

–    Более чем. Это мы слышим собеседника, они слышат себя. В группах гибридов с высоким процентным числом подобное поведение смазано, а тут ярко и повсеместно.

–     Неудивительно, что они вымирали. Примитивный коллективный разум.

–     Давай не делать поспешных выводов, мы с тобой пока не слишком знающие

тала.

Арга усмехнулась:

–     Все из-за чистокровного? Он не выходит у тебя из головы?

Я кивнула.

–    Полагаю, что его семья дисфункциональна, как большинство здешних семей, однако к агрессии он не склонен.

–    О, нет, – затараторила Арга. – Нет, нет! Я знаю этот взгляд, Илмера. Что ты собралась делать?

–    Я точно знаю, где он будет этим вечером и ночью, и намерена немного понаблюдать.

–     Одна?

–     Одна вооруженная ирра, – поправила я ее. – С маячком и связью.

Арга протяжно прерывисто вздохнула.