Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 351 страниц)

–     Фотографии, – передразнил его Сур.

Глава тринадцатая

Глеб

Она прижималась к моей груди спиной и внимательно рассматривала снимки на планшете. Я позволил себе обнять ее за талию и прислушивался к биению ее сердца, к тихому ровному дыханию. Ничего нового или значительного на фотографиях она не видела, я бы почувствовал, хотя и не представляю как. Запах ее волос больше не будоражил, теперь он успокаивал, как и ощущение тепла ее тела под пальцами. Гибкая, нежная и такая... Я на мгновение запнулся, стараясь подобрать слово. Такая девушка. Она бьла воплощением моего представления о настоящей девушке. Умная и сильная, самодостаточная и сексуальная, уверенная, порывистая, любопытная, открытая, самоуверенная, нередко властная. До этой минуты я не задумывался о существовании этого образа в моей голове, и как следствие не пытался придать ему четкую форму. Потрясающая. И вовсе не идеальная иммейка. Моя в меру вспьльчивая ирра Селене. И она прижималась ко мне – это важно. Под кожей разливались волны тепла. Рядом с ней жизнь не казалась унылой и бесполезной, будущее по-прежнему убивало, но оно ведь еще не наступило. Пока она целовала меня, это было настоящее, бесподобное и восхитительное настоящее.

Я прекратил делать вид, будто интересуюсь фотографиями, закрьл глаза и прижался носом к ее виску. Плевать мне на этих странных воров и на школу, и на всех вокруг. Бережное прикосновение ее пальцев к моей щеке стало полной неожиданностью. Я осторожно выдохнул, ощущая, как ее ладонь ложится мне на шею. Сур пробухтел что-то недовольно, рассмешив нас троих.

–    Илмера, могу я личный вопрос задать? – обратился к ней Тим. Я открыл глаза и нахмурился. Тон дотошного гибрида не предвещал ничего простого или незначительного.

–     Попробуй, – ожидаемо согласилась Селене.

–    Каких отношений ты хочешь от моего друга? От Глеба, – уточнил Тим, делая вид, будто не замечает моего красноречивого взгляда.

–    Какие он допустит, – спокойно ответила она. – Поскольку удержаться я не смогла и без того излишне влезла в его жизнь, мне не хотелось бы портить ее своим присутствием.

–    Зачем я с вами двумя дружу?! – воскликнул Сур. – Почему меня всю жизнь тянет к неадекватным?

Я сильнее прижал Селене к себе. Портить? Как ей такое вообще в голову пришло?

–    Ничего нового про этих гибридов тут нет, – кивнула она на материалы полиции и отдала планшет Тиму. – Завтра скажу больше.

–    Ничего кроме названия больницы и номера палаты, где их держат под охраной? – уточнил я. Селене вздохнула. Тимур перевел взгляд с меня на нее и усмехнулся.

–    Ирра собралась идти одна? – на грани слышимости прошептал я. Она немного повернула голову в мою сторону. Словно хищная кошка ухом повела – идеальнее сравнения не подобрать.

–     И ночью, – добавил я.

–    Я тень, – вслух проговорила моя воинственная иммейка. – Они тренированные гибриды, мотивы их действий неизвестны. Плюс охрана, полиция, замки. Ты можешь быть рядом с больницей, но там, где я скажу.

–    Ладно, – пожал я плечами и не удержался от улыбки, глядя на вытянувшееся лицо Сура и озадаченное Тима. Она немножко командовала, согласен, и я добился этого сам, но оно того стоило. Дипломатичность ее народа ей не шла, Селене другая. Горячая, вспыльчивая, любопытная, увлеченная, непредсказуемая, и мне она нравилась именно такой.

–    Ты не сердишься? – она повернулась ко мне лицом, позволяя лишний раз полюбоваться кошачьими золотыми глазами. Я отрицательно покачал головой. Она анализировала абсолютно все, в том числе свои собственные действия и слова, а затем открыто высказывала чувства, мысли или сомнения.

–     Хорошо, – без тени смущения прокомментировала она мой молчаливый ответ.

–     Ну, мы планируем подождать где-то поблизости от Глеба, – усмехнулся Тим.

Сур фыркнул:

–     Кто это «мы»?

–     «Мы» – это друзья Глеба.

Селене едва слышно засмеялась, и тут же нахмурилась.

–     Что? – не понял я.

Она сделала шаг назад, покинув мои объятия.

Внутри что-то предательски оборвалось. На мгновение, прежде чем она заговорила, я ощутил страх и тоску. Там, где только что кожа ощущала тепло ее тела, царила пустота и прохлада.

–            Твой папа идет.

Я облегченно выдохнул. Золотистые глаза почернели, и всего на доли секунды уголки ее губ приподнялись в хищной самодовольной улыбке. Она точно поняла пережитые мной эмоции, и они ей понравились.

–            Глеб! – позвал отец издалека. – Можно тебя на минуту?

Я с трудом оторвал взгляд от лица Селене и нехотя пошел в сторону дома. Не дожидаясь меня, отец развернулся и скрылся за углом. Пришлось перейти на бег, чтоб нагнать.

–            Иди за мной, – тихо скомандовал он и направился к дальнему амбару.

–    Что там? Опять беспилотник барахлит? Ну, так я не при чем. Он старше бабушки...

–    Нет, – резко прервал папа меня и чуть мягче шепотом добавил. – Как думаешь, иммейка далеко слышит?

–            Не знаю, – пожал я плечами. – А что?

Он поморщился и продолжил молча шагать по отсыпанной гравием дорожке.

В целом цель предстоящего разговора была ясна: предостеречь меня от опасности общения с внеземной и недружественной, по мнению моей семьи, цивилизацией.

–    Пап, я думаю, ты уже можешь начинать говорить. – Не вытерпел я. Тратить время на бесполезные диалоги в то время, как там, за домом, стояла она...

–    Хорошо. – Отец продолжил шагать к амбару. – Какие у вас отношения с этой девочкой? И как давно?

–            Не знаю. С утра, – по порядку ответил я, стараясь сдержать раздражение.

–            Что это значит? Конкретнее можно?

–    Это значит, что я не знаю, потому что два месяца ее внимания добивался, и только сегодня вышло. – Раздражение скрыть не получилось.

Отец остановился перед воротами и хмуро взглянул на меня.

–            Я говорил с помощником мэра. Она не простая иммейка, одна из наследниц.

Я начал злиться.

–            И?

–    Мама считает, что ты мог бы найти девочку... Попроще. Человека, например, или гибрида.

В глазах отца промелькнуло сожаление. Я оперся плечом о ворота и скрестил руки на груди.

–    Пап, что ей не угодила Илмера, я знаю. Можно не повторять. Просто скажи, что ты сам думаешь. В этом хотя бы будет смысл.

Отец фыркнул.

–            Язык бы попридержал. Мать тебя любит и переживает.

–    За что переживать-то? За то, что я счастлив, и впервые добился, чего... – Я осекся. – Кого хотел... Долгой жизни мне и безо всякого риска не светит. Получить образование или любимую профессию – то же самое. Мне осталось в среднем пятнадцать унылых лет в этом городе, на этой ферме, без денег, без профессии, без образования, без надежды на будущее.

Я старался говорить сдержанно, без особого выражения, но с каждым новым словом отец сжимал зубы все сильнее.

–    Плевать иммейцам на те убийства и на нас. Глупо считать иначе и мнить себя центром Вселенной. Вы все всерьез думаете, что они не нашли бы потомков Палачей, если бы захотели? Но не стоит переживать, – я зло усмехнулся. – Она закончит то, зачем прилетела, и отправится домой, оставив меня всего лишь частью своих воспоминаний. Это для меня время с ней будет половиной жизни, для нее – малая часть. И мать снова будет счастлива и спокойна.

Я с вызовом смотрел в глаза отцу и ждал ответного удара. Впервые я так открыто высказывал мысли вслух, прекрасно понимая, что они приведут его в ярость. Так и случилось.

–            Мы тебе жизнь дали, – процедил он сквозь зубы.

–            Для чего? – в той же манере ответил я.

–    Дети – это счастье! – повторил он стандартную, давно заученную и совершенно бессмысленную фразу.

Я понял, что попытка поговорить начистоту провалилась, но закончить мысль все же хотелось:

–            Для вас – возможно. Не спорю. А мне-то жизнь зачем?

В глазах отца что-то изменилось. Они стали чужими, холодными.

–            Пошел вон из моего дома!

Удар оказался настолько неожиданным и болезненным, что смысл слов дошел до меня не сразу. Несколько долгих секунд я растерянно смотрел на того, кого всегда уважал и считал умнее остальных членов своей семьи.

–    Вернешься, когда одумаешься, – закончил он, будто нарочно рассеив все мои сомнения.

Боль и раздрай отступили так же быстро, как появились. Им на смену пришло чувство уверенности в своих силах и удивительное спокойствие.

–    Хорошо, – кивнул я, развернулся и пошел по дорожке в направлении дома. Каждое движение давалось мне легко, даже слишком легко. Разве не должен был я быть напуган, раздавлен, опустошен?

С этими странными размышлениями я миновал гостиную и поднялся по лестнице в свою комнату. Вещи, которые я посчитал возможным забрать, уместились в школьную сумку и охотничий мешок. Не оглядываясь, с диковатой смесью тоски и облегчения я покинул дом.

У выхода меня ждал Тим. В руках он держал поднос с чашками.

–    Илмера сказала, что у тебя лицо решительное. – Он кивком указал на мой багаж. – Что возможно вот для этого идешь так сердито и не к нам, поэтому выдала мне посуду, тебя велела отправить к ней в машину, а Сура я сам довезти должен. Глеб, она командует довольно много. Ты знаешь, да?

Я усмехнулся.

–            Поехали к деду. У него поживу.

Тим прищурившись оглядел меня с ног до головы и кивнул.

–            Езжайте. Мы следом.

Она ждала меня у гибрида. На ней была моя куртка, а в черных глазах не отражалось ничего, кроме безмятежного спокойствия. Я молча сложил свои вещи в багажник, сел на пассажирское сиденье и достал смартфон. Предстояло договориться с дедом о временном проживании на его свалке. Селене неспешно закрыла обе двери, завела машину и начала излишне осторожно выезжать с паковки, будто вдруг потеряла прежние навыки вождения. Только когда на крыльце показалась испуганная мама в сопровождении Тима, я понял суть этого маленького, совершенно неуместного меневра. На мой осуждающий взгляд она лишь повела плечом и нажала на тормоз.

–    Глеб! – Мама добежала до нас. Пассажирская дверь сложилась, и ее пальцы болезненно сжали мое плечо. – Глеб!

Она потянула меня за рукав футболки. Я положил ладонь на ее пальцы и поднял взгляд.

–            Не надо. Поеду к деду. Или к Тиму. Все хорошо. Я тут.

Она растерянно хватала ртом воздух, стараясь найти слова. Я вышел из машины, обнял ее за плечи и повернул лицом к дому.

–    Ступай, все хорошо. Тебе внуков скоро привезут, ты их напугаешь, если будешь так переживать, и себе здоровье испортишь. Иди в дом, все хорошо. Завтра в кафе сходим, твое любимое. Хочешь?

Она беспомощно посмотрела на меня, вникая в мои слова.

–            Приедешь в город?

Смысл сказанного, наконец, достиг ее сознания, черты лица расслабились. Она послушно кивнула.

–    Ну, вот видишь, – улыбнулся я, вынуждая ее сделать несколько шагов. – Как будто я раньше дома не ночевал. И днем всегда где-то шатаюсь. Сама ворчала.

–            Глеб, – прошептала она, оглядываясь на машину.

–    Я все знаю. Я не нужен ни одному иммейцу, поверь. А был бы нужен, давно бы нашли.

–            Она и нашла, – уже беззвучно промямлила мама.

Я улыбнулся.

–    Не она меня, а я ее. Это я пристал к ней. Она просто лингвист и изучает наш язык. Ступай в дом. Завтра увидимся. Я напишу тебе.

–            И сейчас напишешь?

–            И сейчас напишу.

–            Только все время пиши.

Я усмехнулся.

–            Хорошо. Иди.

–            Глеб... – Она попыталась произнести еще что-то, но я не дал.

–            Иди. Завтра увидимся.

Мама вздохнула и нехотя, на ватных ногах поплелась к дому. У входа ее ждал отец. Я не стал смотреть на него и выражение его лица. Не хотел сейчас знать ни его эмоции, ни его мысли.

На этот раз Селене не стала изображать плохого водителя. Сидя рядом с ней и объясняя деду причины, по которым я вдруг оказался его потенциальным жильцом, я чувствовал себя свободным. Немного разбитым, но свободным. Закончив диалог, я убрал смартфон в карман куртки и нервно усмехнулся.

–            Ну вот. Теперь никаких скучных ремонтных работ. – Шутка вышла кривая.

Она внимательно уставилась на меня своими завораживающими глазами.

Автопилот послушно взял на себя управление.

–            Что? – не выдержал я паузы. – О чем ты думаешь?

–            О тебе, – мягко проговорила она.

–            И что думаешь?

Я безумно хотел услышать ответ и в то же время боялся его услышать.

–     О том, что эта иммейка никогда больше не сможет не думать о тебе.

Я услышал, как кровь застучала в ушах. Тело стало казаться неестественно тяжелым, а по венам разлилась горячая патока. Здравый рассудок кричал о том, что я обязан промолчать и насладиться тем, что получил, но мне было мало. Я хотел больше! Я всегда хочу больше. Это как наркотик.

–     Почему?

Она засмеялась.

–    Потому что чем дальше, тем сложнее мне контролировать свои желания и мысли.

–    Какие желания? – Я готов был отдать все, что имею, за подробный ответ на этот простой вопрос.

–     Глеб, – в темных глазах пряталась улыбка,

–Да?

–     А о чем думаешь ты?

–    Ни о чем, – тут же ответил я и тряхнул головой. – Там ничего осмысленного, кроме восторга и навязчивой мысли, что я, возможно, все понял неверно, и сейчас стану несчастным.

–     Ты все понял верно.

Селене склонила голову набок, и перламутровые пряди упали ей на плечо.

Глава четырнадцатая

Илмера Селене

Из-за меня его семья оттолкнула его, выбросила за границы своих моделей в роли злостного нарушителя, подрывающего основы кое-как устоявшегося существования. Несомненно, он сумеет наладить с ними отношения довольно скоро, но уже с совершенно иной позиции. Он вышел за границы, и назад дороги нет.

Я больше не хотела скрывать от него свои чувства, они бьли необходимы ему сильнее любых моих логических умозаключений о свободе выбора. Если ему нужна влюбленная в него иммейка, то она у него есть. У него будет его прыгун и сердце. Пока ждала у машины, отправила Крону краткое сообщение относительно достоверности ранее озвученной мной информации, а заодно написала Арге. Я знала дядю очень хорошо. Он решит перевести Глеба из этой школы под свою опеку в кратчайшие сроки, поэтому проблему со здоровьем мне требовалось уладить как можно быстрее.

В голубых глазах светилась совершенно незнакомая мне до этого момента смесь чувств: он будто видел во мне намного больше, чем я есть, и не мог оторваться. Бездумно любовался мной и самим фактом моего существования. Я улыбнулась, и от этого простого моего движения он совсем замер.

«Какие желания?»

Мой чистокровный всегда хочет больше – несомненно. Возможно, в этом мы с ним похожи.

–            А сейчас о чем думаешь? – прошептал он едва слышно. – Почему улыбаешься?

–    Хочу понять, как спросить тебя о твоих желаниях, связанных со мной. И как уговорить тебя ответить на такой вопрос.

Он смущенно усмехнулся, на мгновение опустил взгляд и вновь посмотрел на меня. После чего неопределенно повел правым плечом.

–     Я спросил первый.

–     Знаю, – согласилась я. – Значит, не ответишь?

Я слышала, как стучит его сердце в груди, видела, как глубоко и часто он дышит.

–    Отвечу. После тебя. – Он с опаской исподлобья следил за моей реакцией, явно готовый в любую секунду отказаться от своего условия.

Я чуть нахмурилась, провоцируя его.

–    В смысле, вдруг я скажу что-то не то, и ты уйд... Решишь, что я не... То есть, тебе не понравится, – быстро с заминками проговорил он.

Я постаралась не засмеяться. Каждым своим движением, поступком и словом Глеб очаровывал и соблазнял меня все сильнее. Невозможно было представить на его месте иммейца. Слишком рассудительные они, чересчур правильные, и, как следствие, скучные до безобразия! И чтобы понять это, мне понадобилось посетить чужую планету. Мама предупреждала о коварности натуры ирра, как соблазняться я буду риском, увлекаться тенями и красками жизни.

–    Мне мало твоих поцелуев и кратких прикосновений, – мягко начала я. – Я хочу намного больше.

Его зрачки расширились, а дыхание сбилось. Губы чуть приоткрьлись – будто мне и без того бьло легко. Я смотрела на них, не отрываясь.

–    Вот сейчас очень хочу. А еще слушать твой голос и твои мысли. Смотреть на тебя. Только я не знаю, что из этого допустимо для тебя, потому и спрашивала.

–    Все! – сипло выдохнул Глеб. – Абсолютно все, что ты захочешь! Я хочу все... – Он перешел на шепот.

Входящий звонок прервал наше уединение.

–    Это Арга, – прокомментировала я вслух и вывела видео на центральную панель.

–     Илмера, – встревожено начала подруга вместо приветствия. – Ты уверена?

–    Я уверена. Живое сердце важнее бесполезной вещи. Он сидит рядом, – я перешла с тала на русский. – Знакомься, это Глеб.

Мой чистокровный склонился ближе к камере на лобовом стекле и помахал рукой.

–    А, – растерялась Арга от неожиданности и не слишком внятно пробормотала: – Добрый день, человек.

От меня не ускользнуло удивление на лице Глеба.

–     Не все тала чисто говорят на ваших языках, – улыбнулась я ему.

–     Я медицина у техники, а не языки.

Глеб хохотнул.

–    Грубиян, – перешла на тала Арга. – Но, правда, очаровательный очень. Значит, я продаю твое церемониальное одеяние? Ты все обдумала?

–Да.

–     Ты понимаешь, что Пятый дом могут осудить за это?

–    Это всего лишь первое собрание вступающего поколения. Кому из старших интересно, что там творится?

–    Илмера, – возмутилась Арга. – Вы определяете брачные перспективы и заключаете союзы на первом собрании! И вместо тебя туда попадет кто-то извне. Как ты впоследствии собираешься... Или?.. О, нет! – Глаза ее удивленно расширились. – Ты выбрала его!

–    Она переживает, я слишком своевольная на ее взгляд, – пояснила я Глебу на русском.

Он мягко улыбнулся мне в ответ:

–     Ты самая лучшая.

Я покосилась на подругу. Арга протяжно вздохнула.

–     Он всегда на тебя так смотрит?.. Хорошо, я поняла. Продаю.

–    Не переживай. У меня остается мамино платье входящей в Совет. Все действительно важное при мне. А эти парни мне ни к чему.

–     Люди непостоянны, – уточнила Арга.

–     Посмотрим, – улыбнулась я. – Я не жду от него ничего.

–     Глупая ирра! Я позвоню, когда завершу сделку.

–    Глупая тала, – передразнила я ее. – Если это собрание так важно, то почему сама не заберешь платье? Ты знаешь, что мне нужны не средства.

–    Знаю, – засмеялась Арга. – И поэтому продам подороже! И кому сама решу, но себе не возьму точно! Что я забьла на этом сборище политиков? – Она скорчила гримасу.

На этом наш диалог закончился.

–     Ирра – это я понял, – проговорил осторожно Глеб.

–     Она назвала меня глупой ирра.

–     За что?

–     За то, что выбрала человека.

От меня не скрьлись ни расширившиеся зрачки голубых глаз, ни прерывистое дыхание, ни часто бьющееся в его груди сердце. Мой умный чистокровный легко понял, что означает для тала слово «выбрала».

–    А сморщилась она от счастья за тебя? – проговорил он поспешно, стараясь за шуткой спрятать волнение.

–    Нет. Это она так отозвалась об официальном мероприятии, обязательном среди правящих домов, на которое я не собираюсь.

Глеб нахмурился.

–    Первое собрание, – начала пояснять я, – это что-то вроде школьного выпускного бала для моих сверстников, детей правящих домов. Только там не празднуют получение среднего образования, а присматриваются друг к другу, знакомятся, общаются, нередко договариваются о вероятных брачных перспективах и политических или образовательных союзах.

–     Ого... – Светлые глаза смотрели на меня растерянно.

–     В общем, ничего интересного или стоящего, – подытожила я.

–     Научишь меня тала? – резко сменил тему Глеб.

Я кивнула.

–    Арга не хотела грубить, просто речь шла о моей безотлагательной и личной просьбе, поэтому говорила не на твоем языке. А про мой выбор – это она опасается человеческого непостоянства.

– Просьба как-то связана с этим собранием?

–    Да. Я доверила ее продать мое официальное одеяние тому, кому оно больше нужно. – Я засмеялась, глядя на удивленное выражение лица Глеба. – Платье – это входной билет.

–            А-а-а, – протянул он. – Интересно.

–            Нам их выдают по статусу.

–            Продать? – взялся снова уточнять Глеб после минутного молчания.

–            Да. Я туда все равно не собираюсь, а так всем сторонам выгодно.

–            А ваши правящие дома не будут против?

Я улыбнулась. Что он не найдет верные вопросы даже надеяться не стоило. Они следовали один за другим.

–    Будут. Если просто не появиться без причины, то пожизненно лишат права заключать брачные союзы. За передачу или продажу одеяния могут дополнительно отказать представлять дом в совете. Меня не интересовало ни то, ни другое, платье бы просто пропало бесполезно.

Я в очередной раз представила: сначала годами вести переговоры об условиях совместной жизни, затем скреплять договор печатью на официальной церемонии, и все это на фоне политических союзов домов... Я облегченно выдохнула. Стать представителем однажды возможно мне и придет мне в голову, но сердце моего чистокровного все равно важнее.

–            И ты не хотела бы брачный союз? – осторожно спросил Глеб.

Я тряхнула головой, отгоняя неприятные ощущения.

–    Слишком много обязательных, закрепленных договорами условий. Всегда обсуждать принимаемые решения со второй стороной или...

Глеб засмеялся и довольно громко. Я удивленно взглянула на него.

–    Или что-то вроде: умалчивание информации считается за обман? Я угадал? – сквозь смех проговорил он.

–            Плохой человек, – беззлобно пробормотала я на тала.

Глеб прижался плечом к спинке сиденья и оперся щекой на подголовник.

Светлые глаза излучали нежность и ласку. Он улыбался.

–            Селене не любит границы – это я понял.

–            Да, – без тени смущения подтвердила я.

–            И любит все решать сама.

–            Да, – кивнула я и тут же спохватилась. – Нет! Не все.

–            Только то, что нужно, – заулыбался шире Глеб.

–    Да, – уже осторожнее согласилась я и лишь после этого сообразила. – Но что нужно, решаю я сама... Да. Потрясающе...

Я устало откинулась на спинку сиденья, копируя позу Глеба. Еще никто в моей жизни не демонстрировал мне мое поведение так подробно со стороны. Голубые глаза неотрывно следили за мной.

–    А сама ты никогда не хотела доверять кому-то настолько, чтобы делиться мыслями или решениями?

Формулировка вопроса несколько меня озадачила.

–            Доверять? Я доверяю.

–            Кому?

Хотелось ответить «всем», но я вдруг задумалась. Доверять настолько, чтобы делиться мыслями. К чему я в этот самый момент скрываю причину продажи своего платья? Нет. Всем я не верю, однозначно.

–            Я доверяла маме. И себе доверяю. Еще Арге... И тебе.

Глеб протянул руку и коснулся кончиками пальцев моей щеки.

–    Ты красивая. – Он чуть помедлил. – Или хотелось, чтобы тебе доверяли настолько, чтобы не ждать подвоха в твоих мыслях, решениях или эмоциях?

Ощущение было такое, словно в груди у меня поместилась вся Вселенная.

–            Глеб, – прошептала я, – как ты это делаешь?

Он с улыбкой пожал плечами.

–    Это похоже на точки выхода прыгуна. Правильных много, но истинный, как правило, только один. А чтобы выявить истинный, нужно увидеть все верные одновременно. Вот я и вижу. Кажется... А представлять дом в совете?

Мои предположения относительно природы его мышления оказались верны.

–    Могут впоследствии отказать, но не обязательно. Скорее я никогда и не захочу. Отец сейчас занимает эту позицию, и это ужасное времяпрепровождение, на мой взгляд. Уныло, нудно, скучно. Бесконечные утомительные собрания, заседания, обсуждения, поездки, встречи. День за днем, одно и то же. С детства наследников учат терпению, выдержке, рассудительности, логике, этикету. Нас учат слушать и слышать, анализировать и документировать, принимать решения. Я обязана заключить наиболее выгодный для себя и дома союз, затем вступить на политическую арену или заняться научной работой, чтобы однажды войти в совет и вести тала. Только я не хочу. Отец принял мои взгляды, теперь остальные дома примут, – я усмехнулась, представив заголовки новостных лент о выходке одной из наследниц.

–            Отстаиваешь свободу выбора? – улыбнулся Глеб.

–    Не умничай! – Я раздраженно выдохнула, резко выпрямилась и сняла машину с автопилота. Его привычка подмечать всевозможные противоречивые детали на этот раз вывела меня из себя. Спустя мгновение я уже жалела о вспышке гнева и нелепой фразе, подслушанной у людей в школе. В любом случае, Глеба моя реакция лишь насмешила – он этого даже не скрывал.

–            Прости, – прошептала я.

–            Вспыльчивая, – как ни в чем не бывало, пожал он плечами. – Мне нравится.

Я так долго училась контролировать свои эмоции, а с ним все без толку. С

самого первого дня сбивает меня, отвлекает. Я бросила мимолетный взгляд на его лицо и попыталась справиться с нахлынувшим невесть откуда смущением. С безмятежной улыбкой Глеб изучал мой профиль. Я вдруг вспомнила здешних своих сверстниц, чьи поведенческие особенности мне посчастливилось изучать. Ни одна из них не имела представления, что скрывают сексуальные или романтические отношения с тала, пропитанные холодным расчетом или сухими, но, несомненно, рациональными договоренностями. Я имела. Теперь я приблизительно знала, что дают отношения с чистокровным, и где-то в груди клубилось бесконечное удовольствие.

Все эти игры в соперничество – еще утром они казались мне примитивными и довольно глупыми. А если я смотрела не так? Лидирующая самка выбирает лидирующего, по своим соображениям, самца, он в ответ делает то же самое, и в итоге они складывают приблизительно равную по общим показателям пару. По крайней мере, на ближайшие три года – этого хватает на зачатие. В качестве поощрения они оба испытывают удовольствие от «выигрыша» в соревновании. Все зависит от интеллекта и личных предпочтений.

Я свои предпочтения выстроила по тому же принципу. Лучший. И испьпываю удовольствие от своего выбора. И мне приятно ответное высокое мнение обо мне.

Вот только...

–            Глеб, – позвала я.

–            А? – встрепенулся он.

–    Я не человек. Я расчетливая, часто холодная, мне чужды многие моральные ценности людей. Я ирра, но все же тала.

Глеб мягко рассмеялся:

–            Серьезно?

Я состроила неодобрительный взгляд, чем рассмешила его еще больше.

–    Ладно, понял. Серьезно. Твое ирра не делает тебя ближе к людям. Оно скорее делает тебя довольно категоричной, вспыльчивой тала.

Новый маршрут прыгуна. Глеб как всегда видел пространство насквозь. И, тем не менее, я почувствую себя намного увереннее, когда проинформирую его относительно всех вероятных трудностей в намечающихся близких отношениях.

–    Я могу не понимать эмоции и не считаться с ними, опираясь на свою привычную логику.

–    Уже, – кивнул Глеб со знакомой мне безмятежной улыбкой. – Я поясню, если меня что-то не устроит.

–            Ладно.

Остаток пути мы проехали в полной тишине. Я чувствовала на себе его взгляд и искала в себе другие человеческие слабости, которым успела поддаться или научиться – сама еще не поняла – за эти два месяца.