Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 189 (всего у книги 351 страниц)

После того, как обзор на собственный браслет был восстановлен, я попробовал переподключить дальнюю сеть – тщетно. Вот так. Где-то прямо сейчас рождаются дети-нейроморфы, по окраинам Вселенной скачут прыгуны, а в маленьком городке на Земле перебои с межпланетной связью. Зато школу покрасили и баннер замызганный сняли. Действительно, зачем фермерам звонки в космос?

Пришлось Гериону писать. Не хотел его отвлекать, особенно после того, как два дня назад огорошил своей безумной идеей обвенчаться с его дочерью, но да ладно.

– Ответил? Передаст? – уточнил Тим.

Я кивнул и еще раз дернул Иску за волосы.

– Дочь, сгоняй за пиццей. А то до беседы с преподобным пообедать точно не успеем.

– Ай! – она сначала возмутилась, но тут же обрадовалась. – Запросто!

Ребенку до жути нравилась местная техника, допотопная, громоздкая и довольно специфическая. А уж поуправлять какой-нибудь из махин лишний раз – вообще восторг.

Тим поднялся.

– Я с ней съезжу.

Я удивленно посмотрел на друга, но, натолкнувшись на хмурый, озабоченный взгляд, только руки поднял:

– Ладно, ладно. Если она не против твоей гиперопеки, езжай.

Иска фыркнула, но как-то странно, смущенно что ли.

– Не против я. При условии, что нудить не начнет.

Я засмеялся. Тим напыжился и направился к выходу. Террористка сверкнула лучезарной улыбкой и вприпрыжку поскакала следом, оставив меня наедине с пустой приемной и моими мыслями.

Глава шестая

Илмера Селене

Арга перевернула очередную страницу в рукописной монографии Кимми Ли, пробежала глазами пару первых строк и со стоном уронила голову на стол. Тетрадь перед этим предусмотрительно отодвинула в сторону.

– Все, больше не могу, – пробурчала она невнятно на тала. – Это какая-то невообразимая чушь, на которую я трачу бесценные мгновения своей жизни.

Посадить нас в библиотеке начальник тюрьмы не рискнул, соседство с заключенными счел опасным, поэтому выделил стол у окна в комнате отдыха персонала. Сюда же нам запрашиваемые материалы принесли, целых пять коробок. Выяснилось, что чертов Ли помимо наставления будущим поколениям выдал массу всяческих излияний, да еще все это сделал от руки, на бумаге! Монографии, статьи, заметки, мемуары, письма, рецензии – короче говоря, работы мы себе придумали много.

Я неодобрительно покосилась на наших сопровождающих, что расположились за столом справа. Столь явная печаль Арги их насмешила. То ли по стечению обстоятельств, то ли намеренно одним из ребят оказался тот чистокровный, что конвоировал Кимми Ли. Смех тут же стих.

– Давай, я буду проверять оставшиеся монографии, а ты заметки. – Сначала предложила, потом подумала, что обмен все равно бестолковый, поэтому предложила третий вариант. – А вообще, может, организуешь нам еду, а я пока поработаю?

Арга подняла голову со стола и с надеждой взглянула на меня.

– Я знаю, что ты меня таким образом отпускаешь на перерыв, но можно я всерьез шансом воспользуюсь?

– Конечно можно!

А для чего же я предлагаю?

Арга встала и на русском обратилась к сопровождающим с просьбой помочь ей, а я погрузилась обратно в беспорядочные записи безумного нарцисса. Больше четырех часов просидели, но так ничего и не нашли. Мне казалось, что изучать досконально каждое предложение и слово не требовалось, для поиска конкретной и весьма специфической информации хватало техники скорочтения, но я могла и заблуждаться. У Ли была дурная привычка рисовать каракули-иллюстрации едва ли не на каждой странице. Причем к содержимому записей рисунки никакого отношения не имели, чаще это были примитивные, довольно мерзкие картинки с обнаженными женщинами, сексом или убийствами. Там, где Ли изображал убийства, почерк, как правило, становился дерганым, резким, продавливал страницы блокнота, кое-где ручка рвала лист.

Как раз рассматривала такую сцену, когда сбоку внезапно раздалось деликатное покашливание. Я повернулась на звук и вопросительно подняла брови.

– Может, я вам помогу пока? – предложил конвоир Ли. – Что вы ищите?

Я нахмурилась, стараясь оценить его мотивы, но ничего подозрительного не заметила.

– Вы давно тут работаете?

Парень кивнул.

– Три года. – Тут же вскочил порывисто и протянул мне руку в земном приветствии. – Адам Вайс.

Я пожала крепкую ладонь с длинными тонкими пальцами и предложила жестом господину Вайсу сесть напротив, на место Арги.

– Буду признательна, если вы временно замените мою подругу в этом не слишком приятном деле.

– Вы его провоцировали, но не рассчитали, что он проявит к вам эмоции иного склада, нежели ненависть, да? – Парню повторять приглашение не понадобилось, он бухнулся на стул Арги, не сводя с меня горящих азартом глаз. – Народ говорит, в первый год он истерично орал, что лично убьет вас кокт… Этой штукой фиолетовой.

Оговорка прозвучала забавно. Господин Вайс решил, что упоминать при тала Коктейль Палачей будет грубо.

– Он не фиолетовый, – улыбнулась я. – Фиолетовыми становятся глаза.

Адам смутился.

– Да, знаю. Извините. Когда я пришел, Ли уже все стены камеры исписал рисунками с вами. Только они не очень приличные, – пояснил Вайс поспешно, отреагировав на мой вопросительный взгляд. – Вообще, в последний год он начал сдавать сильно, временами совсем неадекватный: бормочет что-то бессвязное, призраков видит, сам с собой разговаривает, орет на мебель.

Бессвязное? Я посмотрела на блокнот перед собой, записи которого датировались трехлетней давностью, потом перевела взгляд на пол, точнее на коробки, склонилась и вынула два бокса с документами этого года. Один протянула Вайсу.

– Ищем любое упоминание реальных людей или тала.

Адам заулыбался.

– Вы хотели выяснить, кто был меценатом Кеплера – я так и знал! А вы в курсе, что это тот вопрос, который следователи ему никогда не задавали?

Нет! Мне даже вслух этого произносить не пришлось.

– При мне ни разу, хотя приезжали, – кивнул парень. – Только документалист этот спрашивал, и все. Я выяснял.

– Вы много выясняли, – я внимательно вглядывалась в открытые черты этого интересного, увлеченного человека.

Он деловито усмехнулся.

– Я закончил полицейскую академию, сейчас заканчиваю юридический, а дальше пойду в центральное управление. У меня лучшие рекомендации.

– Впечатляет.

– Ага, – Вайс смутился.

– Хотите изменить систему? – догадалась я. Иначе с чего бы ему подмечать, что нужный мне вопрос, вполне вероятно, во время расследования так задан и не был? И тем более сообщать об этом мне?

Он сверкнул хитрым взглядом и неопределенно повел плечом. Я засмеялась.

– Что ж господин Адам Вайс, если понадобится помощь, обращайтесь.

Довольный произведенным эффектом и диалогом в целом, парень кивнул и погрузился в изучение рукописных шедевров Кимми Ли, а я еще некоторое время потратила на обдумывание того, как похожи наши миры, человеческий и тала. Я обрастала все новыми связями. Сделать что-либо в одиночку невозможно, всегда нужны единомышленники.

Бокс, который я оставила себе, датировался этим месяцем, а внутри ничего кроме заметок. Я достала верхний блокнот, пролистала и поморщилась.

– Рисунки? – отреагировал на мою мимику Вайс.

Я кивнула:

– Хуже прежних.

– Н-да, деградирует. Мне это, – я на Адама не смотрела, но буквально кожей ощутила, как он замялся, – жаль, что у вас не получилось напрямую выяснить. У вас, как бы это, техника допроса не очень.

Я рассмеялась:

– Господин Вайс, у меня техники допроса нет вовсе, я просто рискнула, надеясь на везение. Это было опрометчиво с моей стороны и непрофессионально. Но я поняла, к чему вы клоните.

– Не-не! – воскликнул Адам и тут же понизил голос, вспомнив, где находится. – Внезапность – это вы правильно решили.

Не без удовольствия я позволила себе поднять заинтересованный взгляд на лицо парня. Смотреть на женщину с отсеченной головой, с которой в разных позах сношается нечто, отдаленно напоминающее собаку, стало невыносимо. Этому сюжету Кимми Ли отдал уже второй блокнот. Разнообразие в фантазиях бывший бог и царь Кеплера утратил вместе с разумом. Даже крошечная передышка доставила радость.

– Если бы не внезапно, – продолжил Адам, – вас бы сюда не пустили. И даже, что решили документы сейчас смотреть – хорошо. Еще пару часов, наверное, в запасе осталось, и все.

У меня рот открылся в беззвучном междометии «о». Он это серьезно?

– Вот посмотрите, – приподнял брови Вайс.

Следующие минут десять мы провели в молчании, изучая материалы, пока не появилась Арга с подносом. Я пояснила ей, почему решила перейти к свежим документам. Она согласилась с моим предположением, что сумасшедший Ли скорее выдаст имя мецената, нежели здравомыслящий.

Есть бутерброды и одновременно изучать записи оказалось довольно проблематично. Иллюстрации аппетит отбивали, но я настояла на работе без перерыва, вняв предупреждениям Вайса. Глеб будет еще долго надо мной подшучивать, когда узнает, что я совершила ошибку, но совершила ее относительно удачно.

– О! – обрадовался напарник Адама, господин Арье, глядя на очередное изображение в своих руках. Арье выглядел менее серьезным и целеустремленным, но с Вайсом явно дружил, что пришлось кстати. – Это же точь-в-точь та х…чушь, которую Ли нацарапал в камере вчера!

Он продемонстрировал рисунок Адаму, потом нам с Аргой показал, при этом, в отличие от нас, бутерброды жевал с энтузиазмом. Поразительно непробиваемый человек!

– Во урод, да? – И невесело усмехнулся. – А рядом очередные типа мудрые изречения на тему верности и чести. Извращенец. Он тут на каждой странице повторяется.

Набросок изображал очередную вариацию секса между изуродованной, истекающей кровью женщиной и антропоморфным монстром с собачьей головой и лапами.

– Меня Ли так же рисует? – Не знаю, зачем спросила. Само вырвалось. Мерзость!

Откуда-то изнутри поднялась волна отторжения, наполнила тело до отказа, вызвав спазмы в кишках. По спине пробежали мурашки. Волосы на затылке и руках встали дыбом.

– Нет-нет, что вы, – мягко проговорил Адам, и я выдохнула с облегчением.

– О, с вами там просто порнуха! – Арье той же деликатностью не отличился. – Но красивая порнуха. С любовью нарисовано и чистенько, без вот этого.

Он кивком головы указал на коробки.

– Нашим на обходе нравится… – Закончить господин Арье не успел, пинок под столом от друга получил. Зашипел, но оспаривать несправедливость удара не стал.

Как ни странно, эти откровения меня на мысль натолкнули.

– Я там узнаваема?

Господин Вайс нахмурился, он явно не хотел посвящать меня в подробности, но профессионализм полицейского в нем взял верх над человеческой учтивостью.

– Вообще-то Ли хорошо черты лица передает. Остальное-то точно сочинил.

– Черты лица! – сообразила, к чему я клоню, Арга. – В тех коробках черт не было!

Адам чертыхнулся, вскочил и без дополнительной указки принялся помогать мне открывать блокноты на тех страницах, где была детально прорисована голова женщины. Вчетвером мы заполнили стол этой особой.

Миловидная, с правильными чертами, как мне кажется, темноволосая – сложно судить по черно-белому рисунку, – в возрасте и в хорошей физической форме. Не знаю, кем она приходилась Кимми Ли, но некую важную роль в его жизни определенно сыграла.

– Что теперь? – Арга повернулась ко мне. – Я даже снимок сделать не могу.

– Может, это его мама? – ляпнул невпопад Арье. – Психи часто маму хотят убить и поиметь, причем именно в таком порядке.

– Нет, ты ж досье его видел, – фыркнул Вайс. – Ни капли не похожа.

– А если его тайно усыновили? – на подносе оставался еще один бутерброд и Арье его решил доесть, так что вопрос он озвучил не очень внятно, с набитым ртом.

Адам театрально вздохнул и покачал головой:

– Можно вывести парня из деревни, но деревню из парня – никогда…

– Фы фафем офуэл?! – вспылил вполне правдоподобно Арье.

Если б с землянином не жила, я бы даже решила, что эти двое ссорятся всерьез. Глеб описывает подобное эмоциональное состояние занятным словом «быканул», а Иска за ним, конечно же, повторяет. Конечно же… Конечно же, я непроизвольно постоянно переключаюсь мыслями на мужа и дочь. Надо вернуться к насущной проблеме.

Я развернула свой браслет и вышла в сеть.

– Приложение для построения объемной модели, – прошептала Арга у моего плеча. Выход из тупиковых ситуаций мы с ней находили одновременно.

Я установила программу, запустила виджет и тщательно просканировала каждый рисунок, ожидая пока нейросеть считает параметры. И именно в этот момент в комнату отдыха едва ли не ворвался начальник тюрьмы в сопровождении заместителя. Прогнозы господина Вайса относительно реакции правоохранительной системы на наше с Аргой появление здесь оправдались. Откуда-то сверху тяжеловесной машины спустилась прямая команда воспрепятствовать, а, значит, предстояло разбирательство по поводу того, имею ли я право вынести за пределы здания трехмерную модель женской головы. Запрет касался лишь копирования материалов и их распространения, но люди есть люди. Если им надо, они попытаются обойти свои же законы. Ничего. Управимся за час, ну, максимум – за два.

Глава седьмая

Глеб

– Может, маме позвонить? – Иска поковыряла пальцем сырную корочку на своем куске и с грустью посмотрела на меня.

Секретарь, прежде чем закрыть на сегодня приемную мэра и убежать на незапланированное свидание, любезно усадил мою малышку на свое удобное, мягкое кресло, обеспечил нас посудой и сладким чаем. Так что царевна восседала на троне, скармливала вороне за окном кусочки колбасы и ужасно скучала, причем так ужасно, что ужаснее только мировая катастрофа.

– Думаешь, они еще долго будут? Мы не опоздаем? – Птичка печально прерывисто вздохнула.

Я мягко улыбнулся трагичному ребенку.

– Думаю, уже скоро. Не опоздаем. Двух часов вполне достаточно, чтобы все обсудить и выяснить. Ну, и ты знаешь, семейство Юсуф не из когорты флегматичных. Долго страдать не станут.

Эйлла заулыбалась этой шутке и заметно взбодрилась.

– Соскучилась по маме? – Хотелось погладить малышку по голове, обнять, потискать, как в детстве. Хомяк мой щекастый по дому бегал и деловито поддакивал каждому маминому слову! А теперь… Разве ж теперь она даст. «Папа, я не ребенок!» И все. И иди, папа, займись своими делами. Ты больше не нужен.

Дочь ответить не успела. Тим, который до этого момента сидел напротив меня и тихо на браслете изучал подборку новых медицинских статей, неожиданно вскочил, напугав Иску. Она аж вздрогнула.

– Сеть появилась! Мелькает, слабая, но есть!

Я поднял руку, развернул экран и попробовал набрать Крона. К несчастью, звонок тут же сорвался. Один, второй, потом третий. В итоге, я был вынужден признать:

– Надо на крышу. Здание двухэтажное, но пара метров легко может стать решающей.

– Дай, лучше я, – не дожидаясь ответа, Тим схватил свой стакан с чаем со стола и рванул к выходу. – Мне у Крона про аварийные батареи для медблока уточнить надо. Их должны были прислать. Хочу, чтоб убедился, что там не крупную сетку по полу уложат.

Причем проделал он все это и проговорил, не глядя на нас. Нет, даже не проговорил, а протараторил. Я его таким взволнованным и одновременно замкнутым с детства не видел. Хотел Иске эту мысль озвучить, повеселить, повернулся, а она ревет. Точнее с виду сидит сосредоточенно на столе пальцем узоры замысловатые выводит, притихшая вся и ладонью лоб прикрывает – обхитрила папу, папа не заметил.

– Ты чего, малыш? – Я поднялся, обогнул стол и присел рядом с ней. Попытался в лицо заглянуть, но она поспешно отвернулась.

– Эйлла, – прошептал я, ухватил ее царское кресло за подлокотник и повернул к себе. – Что такое?

Если бы я сделал вид, что не замечаю ее расстройство, то она, несомненно, справилась бы со слезами, а так у нее из груди вырвались сдавленные рыдания. Эйлла попыталась спрятать лицо, но я поймал обе ее руки, поднялся сам и потянул ее за собой, потом обнял. Ребенок вжалась носом в мою грудь и заревела в голос. Внутри все сжалось от боли, ярости и бессилия перед лицом того, что так расстроило мою маленькую беззащитную террористку. Я прижал ее к себе покрепче, поцеловал темную макушку и стал гладить по голове и плечам.

– Малыш, тебя кто-то обидел? Кто-то из местных? В пиццерии?

Ее русское «нет» было таким тихим и приглушенным, что больше напомнило невнятное междометие, а дальше слезы полились новым потоком. Я подождал какое-то время, давая ей возможность выплакаться, и только потом задал следующий вопрос:

– Ты из-за мамы?

– Нь-да. – Эйлла немного отстранилась, поэтому этот емкий ответ я расслышал хорошо. Она запрокинула голову и посмотрела мне в глаза. – Мне нужно у нее спросить…поговорить…

Птичка шмыгнула. Ее нижняя губа предательски задрожала.

– А со мной нельзя поговорить? – Я поднял руку и кончиками пальцев стер слезы с покрасневших припухших щек и носа.

Эйлла смутилась и на мгновение отвела взгляд в сторону.

– Нет.

Я вдруг подумал о медбраслете, который мы с Селене разрешили ей снять год назад, оставив Тима с его привычкой перестраховываться в меньшинстве. В мысли начала непроизвольно закрадываться паника.

– У тебя что-то болит?

Птичка сердито поджала губы:

– Папа, я не ребенок, чтобы плакать, потому что что-то болит.

– Да-да, – я прижал ее к себе и облегченно выдохнул. – Не ребенок, я помню.

А голос-то прозвучал сурово, твердо, первый раз у нее такой услышал. Черт, какое счастье, что не болит! Абсолютное счастье!!

– Я тебе потом расскажу, ладно? – смягчилась маленькая террористка и опять вжалась носом в мою грудь. – Папочка, я тебя люблю!

– И я тебя люблю, малыш, – прошептал я устало.

За пять минут превратился в выжатый лимон – кто б предупреждал, что дети так умеют. Точнее подростки. Вот бы она всегда оставалась моим маленьким щекастым хомячком, громко топала, каталась на шее, оставляла сладкие отпечатки на скафандре и домашней станции, доводила Тима до белого каления непоколебимым упрямством… Я опять вздохнул. Конечно, она плакала, но от тех слез я всегда мог ее избавить. Сбитые коленки и обиды на несправедливые придирки учителей – что может быть проще для всемогущего папы. А теперь Эйлла мне даже не говорит, почему так расстроена. Она очень быстро растет, слишком быстро. Совсем не успеваю за ней.

– Я тебя обидела?

Ну, вот. Теперь будет переживать. Чем проще всего наградить своего ребенка? Неоправданным чувством вины!

– Малыш, я же тебя знаю. Если ты о чем-то можешь рассказать маме, но не можешь рассказать мне, значит это что-то очень болезненное и важное для тебя. К тому же, это что-то принадлежит тебе и только тебе.

– Спасибо, – она опять вжалась носом в мою грудь, обняла меня за талию и затихла. Шмыгала только периодически.

– Ты же в Гришу не влюбилась, да?

– Пап!!

Понял, не влюбилась. Это хорошо.

Мама? Зачем ей Селене? Может, нечто, связанное с ее статусом нейроморфа? Мы пытались перерегистрировать ее, как Тима, но получили отказ. Теперь пока не узнаю причину слез, так и буду догадками мучиться.

В кабинете мэра послышались шаги, дверь распахнулась и в приемной появился Сур в сопровождении Рады. Он удивленно уставился на нас:

– Вы чего?

– Едим, обнимаемся, вас ждем, – усмехнулся я. – Тим на крыше, пытается до Крона дозвониться.

Рада подошла к столу секретаря, откинула крышку с коробки и достала кусок пиццы.

– Опять дальняя не ловит? У меня денег в этом году не хватило на аренду ретрансляторов. Вернее, их хватило бы, если б я все относительно свободные средства не пустила на ремонт БСМП и на выплаты пострадавшим от селей. Руководство парка отказалось компенсировать ущерб, а львиная доля дохода города и округа уходит в федеральный бюджет. В итоге, приходится чем-то жертвовать. В этом году пожертвовала связью.

Иска проявила интерес к короткой речи мэра Юсуф. Немного отстранилась от меня и обернулась.

– Ретрансляторы же развернуты. Зачем за них платить? Тала разве какую-то аренду берут?

Я с улыбкой наблюдал за ее сосредоточенным хмурым личиком. Селене так же внимательно вникала когда-то в реальность этого города.

Рада засмеялась.

– Конечно, не надо! Оплату берут наши федералы со своими верными глушилками.

– Но это глупо, – поразилась Иска. – Оборудование землянам даже не принадлежит!

Юсуф пожала плечами:

– Монополия – есть монополия.

Сур, меж тем, подошел ближе, внимательно вглядываясь в личико Иски. Я отрицательно покачал головой, давая ему понять, что вопрос о припухшем носе и веках будет неуместен.

– Сразу проясняем: мой папаша реально шпиенский шпиен, – понял меня Сур. На последнем словосочетании он так скривился и исковеркал произношение, что Рада заметно напряглась. – Я-то думал, просто никчемный кретин, а оказалось, форменный урод.

Сур пристально взглянул мне в глаза.

– Не возражаешь, если к преподобному вместо меня сегодня поедет мамчик?

– А ты куда?

Он нервно дернул плечами, выражая пренебрежение к собственной затее.

– К адресанту посылки. Надо поговорить с…отцовским боевым товарищем.

Сарказм, ледяной и едкий, скрывающий отчаяние, боль и раздрай. Я перевел взгляд на Раду. На ее лице читались те же эмоции, только не прикрытые ничем. И вновь непроизвольно увидел Селене, вынужденную наблюдать, как Иска страдает из-за предательства отца. Решение пришло само собой, и источником его был вовсе не здравый смысл, но я всем существом чуял, что решение правильное.

– С боевым адресантом поговорим вместе. – Я опустил взгляд на удивленное личико Эйллы. – Малыш, ты справишься с преподобным без меня?

Ни капли не сомневался, что справится. В чем захочет, убедит, переупрямит, сломит любое сопротивление. Да еще и с рвением за это возьмется, потому что папа обратился, как ко взрослой, а это дорогого стоит.

– А то! – Иска ожидаемо горделиво усмехнулась и приподняла правую бровь. – Напомню, что ребенок во грехе растет, и моську сострою. Не поможет моська, сопли по храму начну развешивать.

Я засмеялся. Местный колорит в речи дочь перенимала с легкостью. Дед Миха с любимым дааной ее этими словечками и фразочками снабжали исправно и с завидным энтузиазмом. Вообще-то, если говорить откровенно, то эти двое девчонку мало чему хорошему научили. Один показал, как самогон гнать из плодовых и пшеницы, второй посвятил во все тонкости фермерского хозяйства, и оба, каждый на свой лад, из винтовки палить по банкам натренировали. Она тала-нейроморф, прыгун новейшего класса К2.0, уникальное, невероятное создание Вселенной, но с выговором и навыками юной ковбойши. До сих пор не знаю, как к этому относиться.

Сур возражать против моего сопровождения не стал, Тим – тоже. Крону он дозвонился, свои вопросы уладил, мою просьбу передал. Единственное, когда из здания на парковку вышли, с такой комичной миной на заднее сиденье своего пикапа забрался, что Сур потом еще долго угорал. К месту назначения мы отправились на грузовике Рады.

– Иске им надо командовать почаще, – фыркнул в кулак Юсуф-младший, притормозив на повороте и пропуская тяжелый тягач.

– Издеваешься? Куда чаще-то? – я заулыбался.

Сур рассмеялся:

– А чего б нет, если он над ней трясется, как псих полный. Туда не ходи, сюда не ходи, то не делай, это не бери. Бедная девчонка от него взвоет скоро. Или побьет. Я ставлю на последнее! Так что командовать – это самый мирный исход назревающего конфликта поколений.

– Да-а, она к нему больше, как к другу в последнее время. Куда едем? Инфу про адресанта Рада дала?

– Ага, – ответил Сур деланно бодро, заставив мои внутренности сжаться от боли. Образы одиноких Селене и Эйллы почему-то никак не желали покидать мой разум. – Папаша обзавелся боевой подругой. Надежной женой, так сказать!

Смех тоже вышел искусственный, горький.

– А потом боевыми, надежными детьми. На редкость пафосный мудак, я тебе скажу. Черт! Оставил бумажки в кабинете, только кольцо взял, – он покосился на бардачок, куда футляр убрал. – Жаль, ты не прочтешь сейчас. Короче, мы с тобой представить не в состоянии, как это трудно жить на гребаном райском острове в качестве министра обороны при гребаном местном диктаторе!

Дальше Сур перешел на мат. Говорил он со сдержанной яростью, сквозь зубы цедил каждое слово. Потом вдруг замолчал, стиснул челюсти и часто заморгал, вглядываясь в уходящую вдаль ленту дороги.

– Знаешь, я все раньше думал, как мама могла повестись на кретина безответственного, она же умная. А она и не повелась. Не было никакого кретина.

– Рада всегда знала, где он?

Сур скрипнул зубами, продолжая бороться с непрошенными слезами, потом облизал губы и криво усмехнулся.

– Знала, и тщательно от меня скрывала. Я спросил ее, были ли другие письма или попытки связаться. Она ответила, что то дерьмовое сообщение в два вопроса было единственным. – Сур с шумом выдохнул. – Она быстро пробила местонахождение каждого из этих... Так что вот едем!

Он с такой силой сжал руль, что костяшки побелели. Я молчал и ждал. Выговориться, выплеснуть эмоции – первая необходимость в подобных ситуациях.

– Вы меня тоже бросили. – Голос его прозвучал тихо.

Фраза была неожиданной и в первое мгновение я не смог скрыть удивление, зато потом взял себя в руки, сообразив, о чем речь.

– С тобой была Илмера. Я ждал своего пилота.

Сур посмотрел на меня с вызовом:

– А если бы я не прошел? Если бы мозгов не хватило?

– Значит, хватило бы на что-нибудь еще.

Он фыркнул, но заметно смягчился.

– Тупо себя веду, да?

Я засмеялся, и это вполне сгодилось за ответ. Сур заулыбался.

– Думаешь, этот урод помог мне поступить?

– Не, – я отрицательно покачал головой. – Думаю, тобой интересовались, как подходящей кандидатурой. Потерпи, Крон выяснит, и узнаем все наверняка. Так куда едем?

– В отель на третьем километре. Она еще не выписывалась. Даже не знаю настоящего имени и фамилии. Некая, Жанна.

Мы немного помолчали, прислушиваясь к шуму трассы.

– Мамчик за папашей следила постольку поскольку. Чтоб меня от его явления обезопасить, и все. Ты знал, что у нее роман со Спирой?

Я отрицательно покачал головой.

– Скрытная, – проворчал любящий сын. – От всего подряд меня спасти пытается.

Вообще-то мотель на третьем километре использовали парочки для интимных свиданий вдали от чужих глаз. Старая Инга выкупила раздолбанный, заброшенный пансионат у банка, зарегистрировала на дорожной карте, рядом открыла ломбард и оплату стала брать бартером. Что еще нужно для анонимности? Прежний владелец разорился, когда землетрясение разрушило старую дорогу, и округ принял решение проложить новую, безопасную, прямиком через Сухое озеро, на берегу которого стояло «Райское местечко». И хоть с виду райским местечко назвать уже можно было с большой натяжкой, никогда еще название так не отражало саму суть.

Мы припарковались у главного корпуса и вышли из машины.

– Она не бартером платила? – Я оглядел обшарпанное одноэтажное здание.

Позади на дороге прогундосил тягач, заглушая сигнал автомобиля поменьше и распугивая птиц в радиусе километра. Поспорили что ли?

– Не-а, – Сур пожал плечами. – В горе, наверное. Не сообразила. Ну, или это такая ловушка для нас с тобой. Типа подставились. Вернее, для меня.

Я перевел на него взгляд.

– Да, ладно! – растерялся Сур. – Я ж пошутил! Кому на меня охотиться?

– Кому-нибудь, – задумчиво пробормотал я, включая, наконец, инстинкты. – Ваш капитан слишком привык к постоянному присутствию ирра. У тебя фото есть? В каком Жанна номере?

– В седьмом. – Сур развернул браслет и продемонстрировал мне изображение лица с водительских прав.

– Садись обратно, – перешел я на шепот. Вокруг никого не было, подозрительной активности не наблюдалось, кроме цепкого взгляда старой Инги, вышедшей на крыльцо ломбарда, но перестраховаться не мешало. – Подождем у моста.

– Глеб, ты немного псих. Просто признай, – недовольно прошипел в ответ Сур. – Вон она.

Он кивком головы указал на женщину возле старого убитого седана. Она бросила спортивную сумку на заднее сиденье, захлопнула дверь и направилась к Инге. Кажется, именно ее старуха дожидалась на крыльце. Ладно, признаю, я правда немного псих. Выглядела Жанна не слишком хорошо: опущенные плечи, осунувшиеся черты лица, серый, неприметный костюм. Она и на фото-то приметной или интересной не казалась, а так за нее бы даже глаз на улице не зацепился.

Сур засунул футляр в задний карман джинсов и решительно двинулся к седану. Я последовал за ним.

Жанна увидела нас поздно, когда уже сдала ключ и обратно к машине пошла. Думаю, ее мучило неподдельное горе, и оттого она была настолько невнимательна, что под ноги себе смотрела, а не за обстановкой следила. Ее глаза удивленно расширились. Сначала на невыразительном лице мелькнул испуг, потом раздражение, неприязнь, боль, отчаяние. Короче говоря, целая гамма не самых положительных эмоций, источником которых я посчитал ревность. Другого логичного объяснения не нашел.

– Слушаю вас, – холодный, неприятный тон и звенящий от напряжения голос.

Меня поразила такая открытая агрессия. О Суре того же не скажу, он, напротив, выглядел так, словно иного отношения не ждал.

– Это вы на крыльце моего друга посылку оставили?

– Да. – Она как будто выпрямиться попыталась, плечи расправить, но вышло как-то жалко, нежели горделиво.

Сур окинул ее оценивающим взглядом с ног до головы, словно искал что-то, потом вдруг сощурился, криво по-доброму усмехнулся и достал из заднего кармана футляр.

– На! – Небрежный бросок стал полной неожиданностью для растерянной женщины. Кажется, в чертах Сура она увидела того, кого любила и потеряла. – Носи с удовольствием. Оно твое.

Жанна неуклюже поймала семейную реликвию и уставилась на Сура так, словно привидение увидела. Полагаю, о содержимом футляра была осведомлена.

– Все, – с неподдельной легкостью проговорил мой верный, странноватый пилот. – Пошли.

Засунул руки в карманы, развернулся и двинул обратно к пикапу. Я пожал плечами и последовал за ним. Самое короткое выяснение отношений между людьми на моей памяти, честное слово! У них с Тимом споры «да-нет» дольше.

– Ты разве, не хочешь узнать, как погиб твой отец? – крикнула вдогонку Жанна.

Все так же, не вынимая рук из карманов, Сур на ходу крутанулся вокруг своей оси и пугающе весело воскликнул:

– А у меня нет, и не было отца, донор спермы не в счет! Рассказывайте это своим детям, дамочка! Им, наверное, интересно.

Впрочем, пугающе звучало только для окружающих и то лишь потому, что нелогично веселиться в такой момент. В действительности же в душе Сура случилась некая удивительная перемена. Что-то в нем будто сломалось, в самом лучшем смысле этого слова.

– Что? – Мы сели в машину, и он со смехом повернулся ко мне. – Черт, Глеб, я себя еще ни разу таким свободным не чувствовал! Серьезно!! Как камень с плеч неподъемный скинул. Кажется, я его пер с самого детства.

Краем глаза я наблюдал, как видавшая виды Жанна забралась в свой видавший виды седан и неприметной тенью проехала мимо нашего пикапа.