Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 249 (всего у книги 351 страниц)

Гийом подумал, какое удовольствие доставляют ее характер, привычки, капризы и команды. С каким наслаждением он преследовал ее, с каким восторгом чувствовал, как она кружит вокруг него, подчиняя своим желаниям.

Всемила откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и устало выдохнула:

– Как же сложно тебя понять.

Костя стоял у стены, скрестив на груди руки, и внимательно наблюдал за немой сценой, развернувшейся в большой гостиной Атума.

Задумчиво подперев подбородок кулаком, и нахмурив брови, Ярослав сидел в кресле у окна. На коленях хозяин дома держал сгусток энергии такой плотный, что создатель сумел придать ему форму книги. По правую руку от отца стояла Женя. Она перебирала рисунки Ками Умэтаро и тоже хмурилась, но не от раздумий, а скорее от напряжения. Очень много усилий у нее все еще уходило на контроль двух новых частей тела, которые столь неожиданно преподнес ей сумасшедший Дингир. Рыжая Маруся сидела на ковре и беззаботно ковырялась в своем планшете, выискивая информацию о событиях, потрясших и обеспокоивших Атума настолько, что он оторвал команду от расследования и собрал у себя. Многочисленные ветви связей маниту тянулись от нее сквозь пространство к Ликургу, образуя сложный, пока неведомый миру организм. Энергия циркулировала между богом и ведьмой, медленно преобразовывая каждого из них. Лик сидел подле своей второй половины на диване и сосредоточенно рассматривал свои пальцы.

Иму обнимал растерянную и расстроенную Горицу. Прильнув к хищнику, берегиня беззвучно плакала. Ее сущность, порожденная вместе с единой искрой жизни, отчаянно болела, ощущая гибель такого количества существ одновременно. Мосвен, как и Маруся, разложившись на ковре, занималась сбором и анализом данных из открытых и доступных ей источников. Клеомен на пару со Зверобоем просматривали актуальную информацию по Хранителям Магии и сопутствующим террористическим организациям. И только новоиспеченный член команды не оставила прежнее дело. Харикон сидела на стуле, рядом с Костей и переписывалась с неким господином по вопросам бронирования столиков в местном ресторане.

Почувствовав странный прилив сил и мыслей, Костя закрыл глаза. Чтобы увидеть что-то ясно, порой лучше перестать видеть. Так и случилось. Вспышка глубокого, горячего знания промелькнула в мозгу и исчезла, не позволив юному сыну Пустошей поймать себя. Костя открыл глаза и недовольно поджал губы. Его утомляло новое состояние знания и незнания всего сущего, включая самого себя. В человеческом облике жить было проще. Я рождается замкнутым на себе, ограниченным незнанием и непониманием, но склонным к познанию и изучению. К концу жизни человек приходит настолько развитым, знающим и открытым Вселенной, насколько он сам того желает. Хочешь стать мудрым – будь мудрым, хочешь умереть глупцом – умри глупцом. У созданий в этом мире жизнь чуть сложнее, чем в том. Сущность зависит и регулируется связью с Нинхурсаг и с иными ее созданиями. Дети этой планеты рождаются с открытым для нее Я. Костя же получился открытым обоим Вселенным и существам их населяющим. Он вообще не понимал, как функционирует вполне себе нормально в том сенсорном хаосе, который его окружал.

– Костя, – неожиданно обратился Атум к Ивченко по имени, заставив вздрогнуть. – Расскажи про время. Только не то, что знал человеком, а что теперь про время думаешь. Любые ощущения, мысли догадки – все годится.

Костя рассеянно осмотрелся. Взгляды десятерых созданий были направлены на него одного.

– Ну… – попытался начать он и замер, сообразив, что знает очень много, вот только переложить знания в речь у него не получится. Большую часть он не мог осмыслить, а для меньшей банально не было слов и образов. В мозгу роились скорее чувства. – Я не знаю. Вернее знаю, но не знаю, как передать.

– Хоть что-нибудь, – явно начал сердиться Ярослав.

– Ну-у… Время – это способ восприятия. Один из способов… – Костя немного задумался, потом продолжил. – Может лучше применительно к конкретному случаю?

Атум сощурился, пронизывая сына Пустошей тяжелым темным взглядом, да только на парня это никакого впечатления не произвело.

– Ладно, – сдался Ярослав. – Не дневник это – я знаю, но что такое понять не могу. Ты видишь?

– Энергия, собранная в сложную нейронную сеть. Она функционирует, как накопитель. Хранит и передает данные.

– Откуда в ней данные о моей команде? Это ведь данные о времени?

– Хотите, чтоб я прочел?

– Нет! – вмешалась Женя.

Атум недовольно поморщился, однако возражать дочери не стал. Парнишка понравился девочке, и ставить под угрозу его здоровье нехорошо, да и Нинхурсаг заботу о ее чаде возможно немного оценит.

Костя усмехнулся податливости бездны. Как о врагах речь, так он распылить способен за один единственный косой взгляд, а для дочери мягкий папочка.

– Я прочту, – спокойно проговорил он.

Женя неосознанно расправила крылья, закрыв собой отца.

Ивченко только ласково улыбнулся:

– Да все нормально со мной будет.

Он чуть изменил распределение гравитации в пространстве. Нейронная сеть поднялась с колен Ярослава, получив слабый импульс, медленно проплыла по тоннелю из искусственно созданного вакуума над обескураженной публикой и упала аккурат в раскрытые ладони Кости. Женя, которая сорвалась с места с явным намерением спасти Ивченко, воспарила под действием все того же фокуса с гравитацией.

– Не надо, – прокомментировал мягко он свой поступок и заглянул в сеть. Дневник засиял в его руках, потерял форму и плавно растворился в теле сына Пустошей, заставив Женю беспомощно взвизгнуть.

История четырнадцатая
Ответы, кольцо и вездесущая ведьма

Что такое мой разум? Насколько он сложен?

Когда я был человеком, то знал, что я – это я. Вот просто так. А кто этот Я? Как масса собранных в единую структуру клеток сама может определять себя? Где там был спрятан этот механизм и что мозг подразумевал под этим Я, если большую часть работы он делал за меня? Я был не в курсе, какими алгоритмами он руководствуется в моменты, которые я звал интуицией, или в те моменты, когда он принимал решение почесать мне нос, в то время, как я даже не обращал внимания, что тот чешется. А как быть с тем временем, которое не помню. С какого момента появилось это Я?

Когда я был созданием, то знал примерно тоже плюс некие структурные изменения в физиологии, которые мое Я отчего-то приняло, словно и не было в них ничего особенного.

А потом новые перемены, и снова мозг ничего особенного не приметил. Не важно, человек, создание или черти-что, главное, что я. Я?

Из личных записей Константина Ивченко

Руся растерянно наблюдала за происходящим. Даже участвуя в шабашах аптекарей, она подобного не видела. Вот так легко управлять природой вокруг себя – это качественно иной уровень магии. Это что-то из запретных практик. «Поцелуй смерти», к примеру, или расслоение реальности – все то, с чем играл Арно. Только старому магу требовались невероятные энергозатраты, а Костя делает так, словно задачи для ребенка.

Лик спустился с дивана на пол и обнял ведьму со спины. Ему не хотелось оставлять ее без защиты рядом с таким высшим. Этот парень теперь мог соперничать с Атумом, а дать отпор Ярославу, как бог успел выяснить, они с Рыжиком могли лишь будучи единым целым.

Женя испуганно затихла, барахтаясь в воздухе и умоляюще, даже беспомощно глядя на Костю. Ей казалось, что прошлая целая вечность, прежде, чем он открыл глаза и бережно опустил ее на пол. Она сложила крылья, сорвалась с места и с размаху двинула глупого лешего кулаком в грудь. Костя со смехом охнул.

– Я бы и посильнее врезал, – прокомментировал холодно Ярослав.

Жене было не до отца, она уже обнимала сына Пустошей, которого полюбила всем сердцем. Причем ей было стыдно, что она поняла свои чувства так неразумно, с помощью страха.

– Ты болван, – прошептала она, а когда Костя не ответил, продолжила. – Только болван мог не понять, что я человек, и задать вопрос про цвет ногтей.

– В этот момент я тебе начал нравиться? – понял он ее на первый взгляд неуместную реплику.

– Да. Болваном и остался.

– И я тебя люблю, – улыбнулся Костя, затем поднял глаза на Атума. – Там хранились данные об иной, уже несуществующей, ветви событий. Речь идет о нескольких созданиях и обрывках их жизненного пути. Ками Умэтаро красиво передал гибель Маруси, которая не владела там пылью, и Ликурга, который был лишь случайным знакомым на ее пути, но богом, сумевшим замедлить и отложить уничтожение всего живого на этой планете. Иму сражался рядом с ним и был страшен в бою, врагу не так-то просто было справиться с бешеным леопардом. И Горица стала проблемой для ангелов.

Аниото хмыкнул и тут же ответил на возмущенный взгляд Гор:

– Ну, чего? Он прав. Ты думаешь, я тебя не боюсь что ли? С твоей водой и вечными угрозами утопить… Жутковато.

– Клеомен руководил восстанием на одной земле, Зверобой на другой, и оба принесли противнику немало потерь, – продолжил Костя. – Мосвен объединила детей Сешат и Мафдет. Это она ценой своей жизни сохранила южные заповедники. А феникс… – Костя чуть помедлил, глядя с печалью на растерянную Жар-Птицу. – Ее единственную из огненных птиц не уничтожили спящей, и, пробудившись, она одна со своим первобытным пламенем стоила десятерых. Там нет меня и нет Жени, но есть Атум, его, как и других высших расщепили первыми. И есть Бабалу-Айе, что нашел для ангелов отраву, способную ослабить их силы. И есть рыжебородый Локи, что бок о бок с Ликургом стоял насмерть. И вижу я Сигюн с двумя секирами. Она точно могла предугадать, откуда выйдут солдаты противника. Там она не была супругой Локи, но погибла у него на руках.

– И они, то есть мы сражались с ангелами?

– Они лишь так себя называют, копируя новейшие верования Иномирья, – покачал головой Костя. – А может, они отчасти умышленно послужили прототипом новейших верований. Точнее не скажу.

– Они скачут по времени, как Пустоши, – прокомментировал Лик.

– Нинхурсаг не скачет, – возразил Костя. – Она существует в каждый момент времени одновременно и в одной ветви, но видит множество вероятных. Направить создание в нужный момент ей так же легко, как вам сделать шаг.

– Лик, – окликнул Эйдолона Ярослав. – Было бы неплохо выманить сюда твоего товарища из рода Гюд с его женой. И Бабалу-Айе.

Атум перевел взгляд на Костю.

– С чего начался хаос в той ветви?

– Отряды ангелов вышли из морских глубин.

– «ХаМы» взяли на себя ответственность почти за все взрывы, – вмешалась Мосвен. – В том числе и за убийство Вольпи.

– В других землях были похожие случаи единичной ликвидации? – подхватила Руся. – Я не нашла. Ты нашла что-нибудь?

Кошка отрицательно покачала головой, тогда Маруся продолжила:

– Не находишь странным?

– Как будто личное?

– Он глава Интерпола, – вступила в диалог Горица. – Может, поэтому серию взрывов в общественных местах предваряло его убийство.

– Но тогда логичнее избавится от всего совета, – не согласилась Мос. – Больше похоже на личное.

Руся встрепенулась от догадки:

– Может, не к нему тогда личное, а к Ясне? Она поопаснее фигура, если задуматься.

Харикон вежливо кашлянула, обращая на себя внимание, прежде чем вмешаться:

– Гуарино Вольпи заказывал столик на двоих с особым питанием для спутницы. Он собирался провести этот вечер с Ехидной. А девушка-волчица, когда мы везли их в апартаменты, расстроилась и сказала, что маг готовил брак со змеехвостой. Он ей это кричал, когда требовал избавиться от ребенка. Она видела две подушки с инициалами, которые ему на заказ делали в качестве символа будущего союза.

– Но в ресторане он был с Ясной? – уточнила Руся.

Феникс кивнула:

– Только я не представляю, как восстановить другие их передвижения.

– Давай я, – откликнулась Мос.

– Может, я, – возразила Маруся. – Это не очень законно.

Кошка шутливо ощерилась:

– Я и сама могу, даже если не очень законно, а ты, помнится, обещала восстановить картину взрыва. Вот и давай, потому что этого я без посторонней помощи не умею. Теперь актуально.

Лик лукаво посмотрел сначала на Иму, потом на Клеомена со Зверобоем.

– Побуду, в самом деле, секретарем, вызову Локи. Почему бы и нет?

– Да уж вообще… – Неопределенно возмутился аниото.

– Превосходно. Никого не смутили новые знания об ушедшей реальности, – добавил философски Зверобой. – Ладно. Я тоже так могу. Если «ХаМы» взяли ответственность, то дом Ехидны теперь для нас закрыт, его оккупируют все, кому не лень. Интерпол, полиция, военные…

– А я так не могу. – Клеомен хмурился. – Мне интересно понять, какое отношение к нам имеет Дингир. Он же точно связан с нами.

Атум обвел задумчивым взглядом присутствующих.

– Константин, что нужно было ангелам? Какова была их цель? С чего дочери Сешат понадобилось защищать южный заповедник?

– Ангелы уничтожали флору и фауну в том числе. Большего в дневнике нет. Лишь отрывки движения конкретных созданий в пустом незадокументированном пространстве, тени окружающих мест и созданий.

Костя покосился на сердитое лицо Жени и едва сдержал улыбку. Она все еще не простила ему неповиновения.

– Откуда у мага, пусть и аптекаря, такие знания? – Ярослав все больше погружался в себя.

– А это не его знания. – Костя подул на крошечное пушистое перо, застрявшее в волосах возлюбленной. – Это что-то вроде осколков отраженного времени. Арно собрал их воедино, но очень неуклюже, из-за чего физический объект получился токсичным. Нельзя смотреться в зеркало несуществующей ветви времени и не начать терять нейронные связи. Где он эти осколки раздобыл – большой вопрос.

– У Локи есть книга, – вмешался Лик. – Он зовет ее «Картой власти». Пелоп называл ее «Картой истины».

Клеомен встрепенулся.

– Это оттуда мы узнали место выхода ангела. Кто знает, что еще нефилим собрал?

– А Сигюн вмазала своим топорищем мужику промеж глаз, – тихонько проговорила Маруся, рассмешив Иму. – И в осколках времени знала, откуда выйдут ангелы. Два плюс два.

– Костя, – вновь подал голос Ярослав. – Если брать сами события сегодняшние, то они чудовищны, но вполне допустимы…

Горица всхлипнула, услышав последнее слово. У нее эхо рассеянных маниту до сих пор в голове звенело. Как можно посчитать массовые убийства созданий сразу в пяти землях допустимыми событиями? Иму успокаивающе погладил ее по спине.

– Однако, на фоне информации, которой мы владеем, – продолжил Атум, рассеянно изучая рисунки Ками, разбросанные по полу возле его кресла, – все выглядит куда хуже. Мне не нравится чувствовать, как в спину дышит кто-то сильнее и опаснее меня, и тем более, что этот кто-то угрожает мне и моему миру, поэтому будь добр, позови Нинхурсаг. Она нужна нам.

– Еще можно Азазеля, – снова подала голос Руся. Она сидела в окружении искусственных модулей и, не моргая, смотрела серебряными глазами в одну точку. – Он зачем-то нам помогал. И кусты ценные мне простил.

Лик, который отошел в угол комнаты и терпеливо ждал ответа Локи, рассмеялся.

Костя прислушался к себе и отрицательно покачал головой.

– Нет. Она говорит, потом придет, пока не может. А Ангелов я не чувствую. Дингира, как ни странно, тоже.

– Она подсела к нему в ресторане, – победно воскликнула Мос. – И он выглядел удивленным, а во время еды что-то оживленно обсуждали. Хм, – кошка нахмурилась. – Не похожи они на пару. Клеомен, иди сюда!

Иму издал ехидный смешок в адрес черта, но быстро стушевался под взглядом Горицы.

– Барсик, место! – прошептал с усмешкой Клеомен в ответ, усаживаясь рядом с Мос.

Аниото утробно заурчал.

– Смотри, любимый, – будто не заметила перепалку кошка. – Что думаешь?

– Детский сад, – прокомментировал Зверобой.

От обращения «любимый» Клеомен расплылся в улыбке:

– Ты не ошиблась. У Ясны с ним нет личных отношений.

– Так он всерьез собрался стать спутником Ехидны? – поразилась Гор.

Харикон обогнула диван и села между Марусей и Мосвен. Участвовать в расследовании оказалось делом захватывающим, а еще взаимодействовать с другими созданиями себе под стать. И, конечно, быть в центре истории с другой ветвью времени тоже увлекательно.

– А нельзя как-то посмотреть переписку Ясны? Возможно, она пыталась создать видимость романа, а не завести его. У меня бы не возникло желание связываться с таким субъектом.

– Сказала девушка субъекта, – едва слышно прошептал Иму и снова был удостоен чести лицезреть разъяренную берегиню. – Да, змий такой, ничего сказать нельзя! – недовольно прошипел леопард. – У него ж при мне только баб было…

Горица зарычала и прижала ладонь ко рту бестолкового возлюбленного, а Зверобой напряженно уставился на профиль Харикон. Но феникс никак не отреагировала на заявление хищника. Не так чтобы Зверобой скрывал что-то от Жар-Птицы или хотел скрыть, да и очевидно, что понимала она, какие особенности натуры сопровождают свободного черта. Или не понимала?

– Так! – встрепенулась Козлова и поднялась, глаза ее все еще были подернуты серебром. Маленькая камера летала по помещению и заглядывала в лица присутствующих по очереди. – Если сейчас кто-то очень против, что я залезла к военным и еще в пару неправильных мест, пусть выйдет! Сама я бы занималась восстановлением картины событий не меньше суток.

Ликург прошептал беззвучно проклятие и покосился на Ярослава. К его счастью Атум только брови посильнее на лоб поднял. Великое и сложное создание вообще последние минут десять все меньше и меньше напоминал мудрого древнего и все больше искренне недоумевающего окружающей жизни ребенка.

– Не понял? – возмутился на том конце Бабалу-Айе.

Лик ударил себя ладонью по лбу и вернулся к диалогу с оришей.

– Вот и ладно, – не смутилась ведьма общему молчанию. – Не считаю до трех, запускаю!

Ярослав тихонько крякнул и непроизвольно проверил на месте ли штаны. Последний раз, когда Козлова при нем сказала «не считаю до трех», он оказался выставлен на всеобщее обозрение в не слишком презентабельном виде.

– Хулиганка, – беззлобно прошептал Атум и уставился в знакомый серебристый куб, где вдруг появились полупрозрачные контуры помещения. Две неподвижные фигуры проступили в центре – Ясна и Гуарино. Они стояли друг напротив друга, словно собеседники.

– Я думал они там чем посложнее занимались, – пробасил Иму в ладонь Горицы. Берегиня все еще упорствовала в своем желании не дать леопарду право высказывать по всем интересующим его поводам.

И вдруг все в кубе ожило. Ясна и Вольпи чуть шевельнулись и тут же разлетелись по комнате.

– Как будто гантелю в паштет кинули, да? – радостно сообщила Маруся, рассмешив аниото. Остальные шутку не поддержали. – А теперь медленно.

Она воспроизвела взрыв снова, но на этот раз в замедленной съемке.

– Обратите внимание на источник. Это наши Джимми Чу.

– Она нашла источник, – прокомментировал Лик для Бабы. – Босоножки, которые были на Ясне.

– Как интересно, – проговорил ориша. – Видимо, мне все же стоит вас навестить самому, – он на мгновение осекся и недовольно продолжил. – Только сперва пообщаюсь с представителями высоких структур. Вас еще не искали? Вот меня только что нашли.

Лик непроизвольно взглянул на Атума. В кармане создателя особой группы запищал наушник.

– О чем ты думаешь? – Азазель с любопытством изучал текучую серую фигуру Мудреца. Она будто решила явить ему одну из своих оболочек, ту, которую использовала для созданий и людей, но на полпути отвлеклась.

– Слушаю, – ответила Нинхурсаг. – Сын звал, помощи просил.

Азазель встрепенулся:

– Что уже зачистку начали перед наступлением? Я, кажется, старею. Теряю порой понимание того, как ты умудряешься линейно функционировать при способности существовать в каждый момент времени, да еще как отличаешь, с каким мной общаться. Уже пора?

– Рано, – остановила его Нинхурсаг, став видимой. – Заметила новые изменения и пришла.

Ангел поднялся и вынес для нее на балкон второй стул.

– Какие?

Женщина присела.

– Он изменил девочку, которую я подарила Атуму. Теперь она не только залог уравновешенности древнего и сына. Теперь она одна из вас. Так лучше, но его возможности и непредсказуемость растут.

– Он был лучшим из нас, – пожал плечами ангел. – Всегда интересовало: создатель ошибся или же нарочно сделал его независимым. Я, кстати, еще одного брата убил. Хотя ты и так знаешь.

Азазель продемонстрировал грязно-розовое острое перо.

– Не знаю, зачем взял. Старею определенно.

– Я вижу печаль в тебе и истощение.

Он устало вздохнул.

– Давай просто встретим закат, а там можно и в бой идти. Отсюда до него все равно тысячелетия.

– Все равно, – согласилась Нинхурсаг и улыбнулась измученному искусственному созданию, которого приняла в себя, сделав важной частью двух таких похожих и непохожих миров. Каждый нуждается в настоящей семье. Приняла бы она и второго, не будь он так упрям и заносчив.

Бабалу-Айе вежливо распрощался с Марусей и направился к выходу из ее квартиры. Лик проводил его до двери.

– У тебя, мой друг, потрясающая женщина, – улыбнулся Баба. Он пребывал под впечатлением от увиденной реконструкции взрыва. – Надеюсь, визит Ярослава к Афродите принесет необходимые результаты.

Лик кивнул и сменил тему:

– Ты точно не расскажешь нам про Женю?

Ему не хотелось сейчас размышлять о матери и ее привычке утаивать, изворачиваться, лгать, не исполнять обещанное. Единственная женщина, о которой он ближайшие часы хотел думать, сидела в гостиной на диване и пила сбитень.

– Увы, увы, – пожал плечами ориша. – Я же все-таки врач, не забывай. Как я могу личные данные пациента разглашать? К тому же, пока толком ничего не знаю, одни предположения и подозрения. Отдохните, пока безопасники предоставили вам такую возможность.

Ликург нахмурился:

– Ты тоже это чувствуешь?

Баба неопределенно покачал головой.

– Сложно не почувствовать. Тяжелая, мощная волна движется на нас. Одна накрыла, и слышу следующую. Как закончу разговаривать с Женей и Костей, позвоню. Полагаю, древний ориша сделает для вас какие-то выводы. И ты обязательно мне новости сообщай. Будут ли они от Атума или же от аптекарей, или от великого змия, или от твоей команды – понадобится все.

– Хорошо.

Вернувшись в гостиную, Лик обнаружил Рыжика лежащей на полу с раскинутыми в стороны руками. Она рассеянно рассматривала потолок.

– Устала?

– Не то чтобы устала, – проговорила невнятно Руся. – Скорее ничего не поняла.

Лик сел рядом с ней.

– Что не поняла?

– Все не поняла. Я запуталась, – она дернула носом. – Такое ощущение, будто я что-то знаю, что-то очень важное, что объясняет почти всю мою жизнь, и даже тебя объясняет, но я не могу поймать эту мысль. Она ведь очень маленькая, просто итоговая и поэтому такая важная. Ты ничего не понял, да?

Бог рассмеялся, заставив Русю повернуть голову и посмотреть на него.

– Я понял. Тоже самое чувствую весь день. Возможно это не твои ощущения, а мои.

– Да? – она озадачилась. – Вообще, похоже, потому что никаких раздумий у меня не было. Ты очень красивый, когда смеешься.

У Лика дыхание перехватило от замечания, сказанного так естественно и вскользь, будто она ему это каждый день говорила с момента первой встречи, и вовсе он не добивался ее любви по крохам.

– Только, когда смеюсь? – задал вопрос и вдруг понял, что так у него просили внимания женщины до Маруси. Сделалось несколько неуютно.

– Нет, ты всегда красивый. Но когда проявляешь эмоции, завораживаешь. А что именно ты думал сегодня?

– Ну, нет! – Лик фыркнул. – Я слишком долго терпел! Пока не расскажешь мне больше, мои мысли останутся при мне.

Маруся удивленно оглядела божественное лицо. Он был возмущен, и в то же время глаза светились неподдельным азартом и желанием. Кажется, слова «люблю» ему было катастрофически мало, хотя для нее это такая же клятва верности маниту, что и его родовая.

– А что рассказать?

Ликург сердито сощурился и склонился к ее лицу совсем близко.

– Ведьма! Не доводи меня… до хитростей!

Руся рассмеялась и тут же почувствовала его пальцы на своих ребрах. Щекотки она боялась всегда, так что даже если Лик и надеялся так выведать у нее хоть что-то, то просчитался. Она могла только хохотать, дергаться, невнятно пищать, и под конец хрюкнула, тем экзекуцию и остановила.

– Я тебя люблю, я тебя люблю, – задыхаясь, проговорила Маруся. – А когда и сколько, не знаю. И ты красивый – всегда так думала. И ты меня постоянно смущал. Я не знала, как себя с тобой вести, постоянно путалась. Ты же мой начальник, и вел себя так, а потом резко не так, и снова так… И все время приказывал, даже когда о работе речи не шло, или когда не приказывал, то делал со мной что вздумается, как будто никаких границ нет. Ну, или делал, что вздумается, чтобы приказывать… Никто же не вбегает к женщине в душевую, чтобы накричать!

– Когда это я… А!

– А! – передразнила Руся. – «Тебя где носит? Почему я дозвониться не могу?» И это «заберу, в чем найду». Забыл?

– Взбешенную обнаженную женщину, которая в тебе не видит бога, сложно забыть.

– Это непрофессионально.

Лик согласно кивнул.

– Абсолютно. Зато я грудь потрогал…

Смысл последней фразы не сразу дошел до сознания Руси, а когда дошел, и она сопоставила его с хулиганским выражением лица собеседника, возмущенно зашипела и бросилась в атаку. Хотелось, как минимум, укусить бессовестное создание, как максимум пнуть. Со смехом Лик резво вскочил и увернулся.

– Я случайно, честное слово! Ты сама упала…

Ему нравилось дразнить и убегать от неизбежной расплаты за крайнюю наглость. Веселая игра получилась, только Рыжик чуть-чуть в ярости и в смущении, зато какая сексуальная.

– Заметил, что ты везде рыженькая…

Руся издала нечто среднее между воинственным кличем и беспомощным писком. Как она не старалась достать болтливого бога, он оказывался проворнее – это с одной стороны. С другой стороны она не была абсолютно уверена, что действительно хочет достать. С каждой новой провокацией его глаза загорались все ярче, буквально, а смех становился задорнее.

– Беленькая и нежная. Я сразу понял, что ты нарочно меня туда заманила…

– А? – Маруся остановилась, пытаясь понять свои эмоции.

Лик мгновенно уловил перемену в ее настроении.

– Перегнул, да?

Рассмеявшись, она устало оперлась на стену. Богу хватило такого ответа.

– Прости. Увлекся. – Лик встал рядом с Рыжиком, дотянулся и поцеловал ее в висок. – Тот инцидент – все мой дурной характер, но я на самом деле много чего увидел и запомнил.

– В деталях, – после долгой паузы добавил он. – Не нарочно. И коснулся груди не нарочно, но ощущение в пальцах осталось. Когда вспоминаю, чувствую прикосновение. Все прикосновения к тебе чувствую.

Руся повернула голову и взглянула ему в глаза, потом неожиданно хитро сощурилась.

– И к Зверобою ревновал, да?

В своих подозрениях она была уверена не до конца, поэтому решила воспользоваться подвернувшейся возможностью задавать неудобные вопросы. На лице бога появилось выражение нашкодившего мальчишки, пойманного с поличным, и тут же исчезло.

– Нет. – Он оттолкнулся от стены, развернулся и вышел в коридор. – Я спать пойду.

Руся засмеялась.

– Нет? – Она побежала следом. – Нет? А больше похоже на «да». Это ужасно непрофессионально!

В спальне она влетела прямиком в его объятия и оказалась в плену горящих белых глаз.

– Ведьма, думаешь, мне так легко справляться с собой? Думаешь, легко молчать, терпеть, давать тебе на все время, ждать, когда ты обратишь на меня внимание? И да, меня пугала мысль, что ты отдашь внимание ему, а не мне! Я не управляю тобой и не считаю себя идеалом, чтобы не бояться подобных вещей. Зверобой благородный, умный и верный, хотя старательно это скрывает. Да, я непрофессионален дальше некуда, когда речь заходит о тебе! Ты понимаешь, сколько разных способов раздеть тебя и заняться с тобой любовью я представил, пока мы ехали сюда в машине? О чем я думаю сейчас, не видишь…

– Вижу, – перебила его Руся, совершенно обезоружив. Она не лукавила. Пока он говорил, отчетливо наблюдала себя в неприличных позах на своем полу, диване, кровати, даже в коридоре у входной двери, вытворяющей змий знает что, но стоило прервать собеседника, как видения исчезли. – Теперь не вижу. А ты уверен, что я ногу смогу вот…

Со стоном Лик наклонился и поцеловал приоткрытые губы.

– Хватит с меня! – Услышала Руся его яркую мысль.

Он приподнял ее за талию и поставил на кровать так, что она оказалась выше. Когда-то он сравнил ее с одним из неповторимых полотен Асгарда. И вот героиня одной из волшебных картин сошла к нему. Величественная, нежная, недоступная она стояла в его объятиях, он слышал ее дыхание, видел свое отражение в ее глазах. Лик поднял руку и коснулся пальцами приоткрытых губ. Она прерывисто вздохнула. Он опустил пальцы чуть ниже, очертил линии подбородка и шеи, обвел ключицы.

Будто завороженная, Руся смотрела в светящиеся глаза Лика, не могла шевелиться, не могла думать. Каждое его прикосновение отзывалось болезненной волной желания в крови. Сильный, упрямый, нежный он обращался с ней властно, но уважительно и бережно, как с бесценным даром Вселенной. Ладонь Лика спустилась ниже, он коснулся груди, заставив Русю вздрогнуть. Сквозь тонкий слой шелка она остро ощутила тепло его руки.

Не в силах больше сопротивляться собственным желаниям, Лик прижал к себе хрупкое создание, закрыл глаза и поцеловал. И все, что он чувствовал к Марусе до этого момента, показалось ему таким слабым и незначительным. Все те бесконечно яркие, ни с чем не сравнимые, ощущения, которые рождали в нем ее поцелуи, показались бледными в сравнении с тем, что он испытал теперь. Словно нырнул в безбрежный океан. В этой женщине скрывалась его жизнь, его покой, который он безуспешно стремился отыскать все эти годы.

Руся растворялась в диком, отчаянном поцелуе. Все, что, как ей казалось, она знала о близости до этого момента, исчезло под напором доселе неиспытанных ощущений. Простой поцелуй никогда не рассказывал ей столько о желаниях мужчины, о его чувствах. В нетерпении она прижалась к Лику и обняла его, запустив пальцы в волосы на затылке. Он не просто любил ее, он всецело принадлежал ей, и Маруся собиралась это доказать. Его пальцы подрагивали, дыхание сбивалось, он тонул и наслаждался этим. Она ловила хаотичные, обрывочные сюжеты его фантазий, мыслей и воспоминаний.

Не в состоянии контролировать энергию, он вспыхивал и гас, подчиняясь лишь маниту своей ведьмы. Она оторвалась от его губ и едва заметно улыбнулась. Меньше всего сейчас Лик узнал бы в ней свою маленькую, рассеянную, рыжую девочку. Восхитительная, сексуальная женщина возвышалась над ним. Он ощутил, как его одежда растворяется под действием сложного наговора. Ведьма чуть отстранилась, опустила взгляд и все с той же властной улыбкой изучила то, что предстало ее взору. Смутившись, Лик отступил от кровати и потянул Марусю на себя. Она вцепилась руками в его плечи, недовольно фыркнула и поморщилась. Рыжику не понравилось, что ее отвлекли. Все еще смущенный и растерянный такой разительной переменой в ее поведении, Лик нервно рассмеялся. Теперь недовольная хозяйка смотрела на него снизу вверх. От непроизвольно возникшего в мыслях странного сравнения он снова усмехнулся. Ни одна женщина еще не заставляла его чувствовать себя таким неуклюжим.