Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 164 (всего у книги 351 страниц)

Глава девятая

Глеб

–            Могу я помочь восстановить его?

Она очень прямолинейная и честная. Схожие черты Тима меркли перед чистотой ее поведения. И она слишком сильно расстроилась из-за Римаса. Этот тип начинал меня по-настоящему выводить из себя.

–            Да тут ничего особенного не случилось. Я сам.

Она все так же виновато смотрела на меня. Наедине с ней я обнаружил, что тончайший золотой ободок может пропадать и становиться шире в зависимости от поведения ее зрачка. «И ты умный», – сказала она, глядя на меня абсолютно черными глазами.

–            Тогда можно я привезу мотоцикл?

Я хотел ответить отказом, но потом вдруг представил ее у меня дома, в моей комнате, и передумал. В памяти всплыл сон, где она с предубеждением относилась к моему происхождению, но поспешил отогнать бесполезные выдумки прочь. Эти страхи жили во мне до того, как я открыл, как много она обо мне знает.

«Ты интересный». У меня дыхание опять сбилось. Услышать от Тима ночью, что она считает меня занятным, бьло блаженством, но услышать то же самое от нее самой – непередаваемо.

–            Ты скажешь, куда тебе сейчас ехать?

Эти ее формулировки были такими прямыми и вежливыми. Она будто всегда оставляла выбор.

–            Да, – кивнул я.

–            Тогда пойдем?

Точно. Оставляет выбор. Как будто он мне нужен. Я развернулся и пошел к смарту. Что если получится уже сегодня ее задержать? Я попытался вспомнить, не оставлял ли в комнате чего лишнего на виду. Ей же, наверное, будет интересно оказаться в моем личном пространстве. Нет?

Я быстро забрался на пассажирское сиденье, где только что бьла она. На спинке остался длинный серебристый волос, я снял его и накрутил на палец, пока она садилась рядом.

Селене. У меня мурашки побежали по спине. Интересно, могу я так ее называть теперь вслух, когда мы наедине, или это не принято? И я бьл прав: первое имя красивое, такое же потрясающее, как она сама.

–    Глеб. – У меня сердце забилось быстрее. Я вскинул голову и уставился в ее темные ласковые глаза. Она вопросительно подняла брови.

–            Что? – Кажется, я задумался и пропустил что-то важное.

–            Куда ехать? – она указала на навигатор.

Я смутился, опустил взгляд на панель и назвал домашний адрес. Она раньше никогда не обращалась ко мне по имени, и это бьло непередаваемо. Ничего подобного со мной не случалось, хотя вроде бы обыденное дело. Может, поэтому для иммейцев имя так важно?

–            Ты сам расчеты делаешь?

Мы медленно выехали с парковки. С навигационной системой смарта можно было спать за рулем, но Селене, как выяснилось, предпочитала управлять сама.

–            Для прыгуна? Да.

–            А учился их делать тоже сам?

–            Ага, – я рассеянно кивнул.

–            Собираешься связать свое будущее с прыгунами?

Настроение резко испортилось. Мы могли бы пообщаться на любую другую тему, но она, конечно же, нащупала самую больную. Интуиция у них с Тимом что ли такая?

–            Типа того, – объяснять ничего не хотелось.

–    Что это значит? – Она не собиралась отступать. Ее черные с золотым ободком глаза взглянули на меня.

–            Это значит, что не выйдет.

–            Почему?

Мне отчаянно хотелось остановить ее. Я разозлился, что она такая глупая и не чувствует границ, но в то же время интуитивно ощущал, что правду стоит озвучить.

–    Искусственное сердце пятнадцатилетней давности, – проговорил я, уставившись в окно. – Летом узнал.

Она ничего не ответила. Я обернулся, очень хотелось узнать ее реакцию. Селене посмотрела на меня с безмятежной улыбкой.

–            Вот сейчас делаешь, – проговорила она мягко.

Я нахмурился:

–            Что делаю?

Она вздохнула.

–    Ты задал мне самый личный вопрос, который только можно придумать для тала. Я дала ответ. А теперь ты злишься, когда спрашиваю я.

Таким виноватым и раздосадованным себя еще в жизни не чувствовал. Я должен был думать о ней, а не о себе. Она ведь такая бесхитростная. Да, она понимает, что общается с людьми, изучает, наблюдает, все подмечает, но ведь до конца не осознает, насколько отвратительные эгоистичные мысли способны появляться в наших головах. Чтобы это понимать, нужно быть человеком, а она – не человек.

–    Нет... – Теперь я просто обязан бьл все прояснить. – Ты не при чем. Я злюсь все время из-за этого, в основном на себя, еще на прошлое и на родителей.

–            Почему?

–    На себя, потому что родился такой. На прошлое, потому что так сложилось. На родителей, потому что заводили детей без размышлений о будущем, о деньгах.

На мгновение я встретился взглядом с внимательными черными глазами, затем она вновь сосредоточилась на дороге. Она не жалела меня, и это бьло самое главное. Что может оказаться хуже жалости со стороны такой девушки?

–            То есть я просто напомнила?

Я кивнул.

–            Ты не возражаешь против других вопросов?

Если бы любая другая девчонка из моего окружения продолжила диалог подобным образом, я бы заподозрил хитрость и желание манипулировать. Селене не пыталась притворяться. Сильная, умная, честная – каждое ее движение отражало характер.

–            Да, – я пожал плечами. – Могу же просто не отвечать.

–    О! Ты это понимаешь? – искренне обрадовалась она. Я впервые увидел ее такой счастливой, такой эмоциональной. Тело мгновенно откликнулось на нежную улыбку и горящие страстью глаза. Она на самом деле испытывала удовольствие от общения со мной и считала меня исключительным? Я с трудом верил в собственные догадки.

–    Кажется, в школе никто не понимает, – продолжила она. – Люди или продолжают что-то говорить бессмысленное, или начинают агрессивно реагировать, или оправдываться, иногда перестают общаться! Я так устаю от этого!

–            Ну... Может, им страшно?

Я не удержался от улыбки, наблюдая, как она озадаченно нахмурилась и приоткрьла рот. Два месяца смотрел на нее издалека, бьл уверен, что знаю ее мимику едва ли не наизусть, но вот оказался вблизи и делаю соблазнительные открытия. Селене встрепенулась и перевела смарт в режим автопилота. Теперь я завладел ее вниманием полностью.

–            Страшно?

–    Ну, ты спрашиваешь если о чем-то больном, то да. Больно же, а когда больно, сразу становится страшно. Как-то так, думаю.

Она смотрела на меня, словно я ей параллельную Вселенную показал.

–            В смысле, как инстинкты? – осторожно уточнила она.

Я дернул плечами.

–    Наверное. Так что ты хотела спросить? – Дав ей знания, которых у нее не было, я чувствовал себя потрясающе, но задерживать внимание на этом своем состоянии не хотел. Ничего ведь особенного не сказал, глупо как-то преувеличивать такую ерунду.

Она склонила голову чуть набок и внимательно вгляделась в мое лицо.

–            А до того, как узнал про сердце, ты хотел связать будущее с прыжками?

На этот раз я не испытал боли или отчаяния.

–            Собирался.

Она вновь нахмурилась и приоткрьла губы. Смотрела мне в глаза, но мысли ее блуждали где-то далеко. После недолгих раздумий она продолжила:

–    Я не научилась постоянно оглядываться на человеческие инстинкты. Я ими слишком пренебрегаю в общении с людьми, да? Каждый раз так в итоге оказывается.

–    Думаю, да. – Я бросил мимолетный взгляд на дорогу. До земли родителей оставалось еще минут десять. – Старшая Виннер слишком тщеславная, а ты слишком привлекательная, тебе все дается легко, и ее это бесит.

–    Все дается легко? – нахмурилась еще больше Селене. – Я же не учусь, я закончила.

–            Внимание парней, – пояснил я тихо.

Она тяжело выдохнула.

–    Вот это я очень плохо понимаю. В школе проходили как факт, но мне кажется, наш педагог сама до конца не разобрала механизм влечения, а расширенный курс я еще не заказывала, надеялась сама разобраться.

Я растерялся. Она не знала, чем так привлекательна? Это не могло не поразить меня до глубины души. И она не флиртовала, не смущалась, не напрашивалась на комплименты, наоборот выглядела перегруженной, поникшей.

–    А на Иммее у тебя разве... – я немного сбился. – Нет парней, которым ты нравишься?

Она удивленно взглянула на меня и пожала плечами.

–    Не знаю. Как правило, никто не вступает в отношения в семнадцать. Это нелогично.

– Но ты сказала в столовой... – я не успел вовремя заткнуться и готов был провалиться сквозь землю за свой длинный язык. Отливающие золотом глаза уставились на меня озадаченно.

–     А! – Обрадовалась она.

Серьезно? Она забыла?

–    Я соврала, но в целях эксперимента. В тот момент меня осенило, что в их стае приветствуется ранняя сексуальная активность, и хотела это проверить.

Я замер, сердце стучало так, что я чувствовал биение крови у себя в животе и висках. Кончики пальцев на руках стало покалывать. В мыслях вновь промелькнул образ моей иммейки.

–     И когда становится логично? – не удержался я.

Селене задумалась.

–    У всех по-разному. Многие тала не вступают в долгосрочные отношения вообще, только в краткосрочные. В основном считают логичным связи после первичного выбора сферы деятельности, но бывает и сразу после школы.

–     А ты как хочешь?

Она нахмурилась.

–     Не знаю. Не думала еще.

Следующие несколько минут мы провели в полном молчании. Мне жадно хотелось знать о ее жизни намного больше, в идеале все, но я боялся казаться излишне навязчивым. К тому же мы почти доехали.

Глава десятая

Селене Илмера

–    Там парковка, – он указал на небольшой участок перед домом, засыпанный мелким гравием. Я поставила машину и выключила питание.

Глеб выглядел немного странно: и смущенно, и напряженно одновременно. Словно нападения ждал откуда-то извне, но при этом корил себя за это ожидание. Я обрадовалась своей догадке – мои алгоритмы работали все лучше и лучше, пусть и на одном конкретном землянине. Это уже не мало. А еще мне доставляло глубокое наслаждение осознание, что я способна разобраться в эмоциях этого человеческого мальчика. Он завораживал.

Глеб меж тем обнаружил источник своей тревоги и едва слышно устало вздохнул, плечи его поникли. В дверях дома показалась миловидная высокая женщина, неуловимо похожая на Глеба.

–     Это твоя мама? – мягко улыбнулась я.

Он молча кивнул и вышел из смарта. Я последовала за ним. На лице Лады – таково ее имя, если верить школьным документам – сменилось несколько выражений: от удивления и растерянности до откровенной тревоги.

–    Я пугаю твою маму, – достаточно тихо констатировала я. – Возможно, мне лучше уехать.

Глеб усмехнулся и ласково взглянул на меня:

–     Ее пугаешь не ты, а я. Я часто это делаю – так уж сложилось.

–     Не совсем поняла.

Глеб обогнул смарт.

–    Пойдем. – Он взял меня за руку и потянул за собой. Прикосновение было нежным, настойчивым и несколько неожиданным. Я бы сказала, наглым, но не была уверена, что с точки зрения людей оно наглое. – Почти все, что я делаю или хочу сделать, ее пугает, иногда приводит в ужас.

–     Глеб, – позвала я, пока мы не дошли до застывшей в ожидании Лады.

–     А? – он оглянулся.

–     Ты забыл спросить, хочу ли я идти. И не сказал, куда и по какой причине.

Люди часто не спрашивают, я заметила, когда это вроде бы очевидно. Мне никак не привыкнуть к этой странности.

–    Мне так не делать? – Его простой с виду вопрос поставил меня в тупик. Тала во мне хотела ответить «да», но не могла. Что-то незримое внутри противилось привычной форме контакта.

–    Добрый день, – поздоровалась со мной Лада, прервав мое замешательство. На автомате я чуть присела, выпрямилась и произнесла церемониальное приветствие, выражая искреннее уважение женщине, ставшей матерью такому юноше. И только после поняла, что немного оплошала. Теперь в замешательстве была не я одна.

–    Здравствуйте, – исправилась я, глядя в округлившиеся светлые глаза этой женщины.

Она открыла рот, закрыла и поспешно кивнула.

–     Меня зовут Илмера.

–    Вы учитесь с моим сыном? – Лада побледнела и вдруг резко отодвинулась от двери, уступая мне дорогу. – Проходите.

–    Мам, – напряженно окликнул ее Глеб. Она обеспокоено посмотрела в ответ. Кажется, ей не понравилось, что он общается с иммейкой. В каком-то смысле ее опасения были оправданы: при желании я могла представлять угрозу ее сыну.

–     Нет. Я изучаю язык в его школе.

–     Да, да, – пробормотала Лада.

–    Она знает, – констатировал недовольно Глеб поведение матери. Я, наконец, догадалась, какого удара он боялся несколько минут назад – гиперопеки. А еще меня крайне заинтересовало одно наблюдение.

–    Тебя не в первый раз уже расстраивает, когда другие земляне относятся ко мне с предубеждением или пытаются использовать. Почему?

Лада смутилась, проговорила что-то об ужине и исчезла внутри дома.

–    Потому что ты милая и наивная. – Глеб потянул меня за руку дальше. – Нет, ты очень умная и все такое, только совсем другая и не знаешь людей, а люди опасные, даже высокопроцентные гибриды.

Я шла за ним через просторную чистую гостиную, давно не видевшую ремонта к широкой лестнице на второй этаж.

–     Какая «другая»?

Про незнакомое пока поведение Лады в качестве матери я решила подумать позже, сейчас меня занимал ее сын и его мнение обо мне.

–     Добрая, – после паузы ответил Глеб. – Любознательная...

Мы поднялись на второй этаж.

–    Как ребенок, – продолжил он. – Прямолинейная, искренняя. И всегда по умолчанию считаешь, что новые знакомые такие же.

–     А как надо?

Меня немного удивило сравнение с ребенком. Так я выгляжу в его глазах?

–    Никак, – уверенно сказал он. – Не меняйся. Не подстраивайся. Пусть лучше люди подстраиваются под тебя.

–     Тогда как мне понять их мышление?

Глеб открыл одну из комнат на втором этаже и завел меня внутрь.

–     А как бы ты поступила на Иммее?

–     Дома все просто. Если что-то хочешь узнать, спрашиваешь.

–     Почему бы не спрашивать тут?

Я засмеялась.

–     Потому что тут почти никогда не отвечают правду. Ты единственный, кто не

врет.

Глеба моя последняя реплика заставила смутиться. Уши его порозовели, и он принялся потирать правый локоть.

–    Вранье – тоже ответ. Если ты отличаешь ложь, то можешь догадаться, какую правду она прикрывает.

Я не удержалась от долгого пристального взгляда в его светлые умные глаза. Издалека он был одаренным человеком, вблизи же все меньше верилось в земное происхождение его разума. Или такие редкие индивиды характерны для людей? Чем дольше я смотрела, тем сильнее он смущался, и тем больше завораживал. Я опять ощутила непреодолимую потребность прикоснуться к его волосам, пропустить между пальцами прядь за его правым ухом, она всегда первая выбивалась из укладки. Я представила, какая она на ощупь и не удержалась от улыбки. А потом вдруг вспомнила поцелуй и захотела повторить. Чем ближе я оказывалась к нему, тем меньше он походил на мальчика.

–    Это моя комната, – сипло проговорил Глеб и откашлялся. – Я подумал, тебе будет интересно. Ну, то есть я подумал, ты все время за всеми наблюдаешь, за мной тоже, и все такое...

Я огляделась. Окно, кровать-чердак над рабочим местом, кресло с покрывалом, чистота и масса бумажных книг, аккуратно сложенных на самодельных стеллажах. Я попробовала представить Ладу с моющими средствами здесь и не смогла, а вот Глеба легко. Он не пускал мать в свою жизнь. Я бегло изучила корешки книг.

–     Ты все это прочел?

Глеб невнятно угукнул. Я представила, как он смущенно потирает локоть, и обернулась. Интуиция не подвела. Этот очаровательный человек впустил меня в свой хрупкий мир и теперь беспокойно ждал моей реакции.

–    Тебе нужно жить и учиться на Тала, – без лукавства резюмировала я, вновь оглядев стеллажи. – В этом месте просто не существует учителей для тебя.

На этот раз его уши порозовели целиком, он опустил глаза и покусал нижнюю губу. Я вновь испытала потребность в прикосновении. Это происходило все чаще и чаще. Если его сердце появилось у него пятнадцать лет назад и в качестве госпрограммы, что очевидно, то он не заслуживал подобного. Я попыталась вспомнить рассказы Крона о последних разработках, в основном меня интересовала цена вопроса, но ничего конкретного в памяти не хранилось. Тогда я наметила примерный план действий. Он будет нужен Крону, а уж о решении сопутствующих проблем я позабочусь.

Мое молчаливое внимание смутило его еще больше.

–    Ты красивый, – уверенно высказала я первую пришедшую в голову мысль. – Очень.

Светлые глаза удивленно расширились.

–    Ты первый чистокровный человек, которого я встретила, и, как оказалось, самый удивительный. Я не знала, что люди такие красивые и такие умные бывают. Всегда верила землянам, что они модифицируют детей по веским причинам, но теперь мне видится, что причины эти надуманные.

–            Ты совсем другая, – вдруг прошептал Глеб, затем продолжил вслух увереннее.

– Большинству нравится, что ты иммейка, что такая красивая, умная и другая. У нас тут парень зависит от того, какая девушка с ним рядом. Чем шикарнее девушка, тем больше уважения и зависти у него есть от других – как-то так. Тим говорит, что это называется зоопсихологией. Мне нравятся твои движения: ты такая сильная и независимая. – Он нервно потирал то один, то второй свой локоть поочередно. Речь давалась ему нелегко, он тараторил, но очень хотел рассказать все это. – Я никогда не встречал таких девушек. Ты всегда искренняя, открытая, честная, бесстрашная и вспыльчивая.

–    Я? Вспыльчивая? – Нет. Конечно же, я знала результаты своих тестов, но он как понял, что я обладаю этой чертой, свойственной лишь тала ирра?

Глеб пожал плечами:

–    Ну, ты часто злишься. Сердишься, когда народ себя настойчиво ведет. Сегодня злилась, когда надо мной смеялись, – его уши снова покраснели. – И когда Римас мой мотоцикл раздавил. Я не знал, что в языке иммейцев есть ругательства.

Я засмеялась.

–            Есть. Только не думай, что все тала такие. Нет. Вспыльчивые только ирра.

–            Воины, – кивнул Глеб.

–            Воины, – повторила я.

–            Хочешь что-нибудь? – резко сменил тему он. – Есть? Чай? Кофе?

Я нахмурилась.

–    Прости. Я не знаю правила поведения у землян в данном случае. Что мне ответить?

–    В случае со мной всегда нужно отвечать правду. И говорить, что думаешь, – добавил Глеб деловито. Кажется, он не только эмоционально был старше своих сверстников, но еще в моем присутствии старался выглядеть более зрелым.

–            Всегда? – улыбнулась я.

–            Всегда, – кивнул он уверенно.

Я тут же ухватилась за это разрешение.

–            А можно тебя трогать?

В голубых глазах промелькнуло нечто, показавшееся мне страстью.

–Да.

Я подошла ближе и с нескрываемым удовольствием коснулась его правого виска, затем перешла к той самой пряди, очертила контур уха. Вторую руку я приложила к его груди там, где билось учащенно сердце. Он коротко прерывисто дышал и не шевелился.

–            Я слишком резкая и прямолинейная, да?

–            Нет, – сипло выдавил он.

Я подняла взгляд на его губы и почувствовала себя слишком беспомощной и слабой, чтобы не воплотить желания в реальность.

–            Можно тебя поцеловать?

Он резко выдохнул и закивал.

–            Ты не рассердишься? И не расстроишься?

Он отрицательно дернул головой.

Больше уточнять я не стала, так же как сегодня перед школой приподнялась и коснулась его рта. Он прерывисто вздохнул и провел языком по верхнему ряду моих зубов. Ощущения были яркие и завораживающие. Я повторила это движение, запустила пальцы в его волосы на затылке и сильнее прижалась к его телу. Глеб не сопротивлялся. Наоборот, он обнял меня за талию, склонил ко мне голову. Его язык проник глубже в мой рот, отчего я на мгновение растерялась. Я не помнила, чтобы подобное читала о сексуальной жизни тала, это было что-то земное. Странные чувства наполнили меня, завораживающие, а потом словно вспышкой, я осознала, что хочу Глеба, как мужчину. Все происходило так естественно для меня, и абсолютно нечестно по отношению к нему. Я уже прокладывала путь к своим целям, а он был человеком, которому предстояло выйти за границы этого скудного социума и узнать о Вселенной гораздо больше. Пришлось заставить себя отстраниться.

–    Кофе... Кофе будет достаточно, – невпопад прошептала я, стараясь взять под контроль свои физические потребности.

–    Понял, – кивнул с готовностью Глеб, но с талии моей рук не убрал. Так мы и стояли посреди его комнаты еще несколько минут в полном молчании, глядя друг на друга. Потом он вздохнул, отпустил меня и стремительно пошел к выходу.