Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 241 (всего у книги 351 страниц)

Объятия были теплыми и крепкими, а перламутровые, излучающие мягкий свет глаза, казалось, проникали в самые тайные уголки сознания. Руся смущенно улыбнулась и отвела взгляд в надежде, что он поступит так же, и ошиблась. Отрываться от созерцания Лик не собирался. Будто что-то уникальное увидел, бесценное. Потратив вот так еще минуту, он все же отпустил ее.

– Садись, – в голосе его явно угадывалось недовольство и разочарование.

Инстинктивно страшась рассердить бога еще больше, Руся обогнула автомобиль и забралась на переднее сиденье. Всю дорогу от леса до телепорта они провели в тишине, если не считать коротких сухих, касающихся текущего дела, команд, которые он ей отдавал. И всю дорогу Руся безуспешно пыталась понять, чем провинилась.

– Это что ты натворила? – беззвучно уточнила баба Беря из-за спины Лика, когда они вошли в обитель. Вместо ответа внучка беспомощно развела руки в стороны.

– Это и есть Обитель шабаша? – недоверчиво уточнил бог, глядя на огромные концентрические круги из камней размером с кулак ребенка, выложенные на земле.

– Да, – кивнула Береслава и направилась прямиком к центру, перешагивая через кладку. – К слову, тебе придется с ней печати проходить.

Лик удивленно поднял брови. Старая ведьма рассмеялась.

– Сосуд-то ты забрал и частично сросся с ним. Или уже забыл про Шута?

Беря скрестила ноги, пустилась на землю в центре и, сощурившись, оглядела задумчивое выражение на лице бога.

– Что же ты, умный, а не сообразил раньше? Ну, ладно внуча моя. Ее не трогает этот паршивец, она и думать забыла. Сосредоточилась на наведении порядка внутри себя и на чувствах к тебе, но ты-то. – Старшая Козлова укоризненно покачала головой и, чуть помолчав, продолжила. – Когда-то давно Гуфо было одним из величайших семей шабаша. Я была еще неразумной, но уже избранной ученицей, когда старый дед Арно создал первый сосуд для больной дочери Барановых. Завести ребенка, знаешь ли, дело непростое для древнейших семей, а тогда и вовсе почти невозможное. Часто всю ту энергию, которая входила из Вселенной в будущее дитя, формируя его маниту, тельце нерожденного малыша не способно было вместить. Они погибали в утробе матери. Зато те, что появлялись на свет, обладали большой силой, умом, а, главное, равновесием. Девочка с первым сосудом родилась живая, здоровая, сильная, и все бы хорошо, но у изобретения был один недостаток. Магия аптекарей сама избирает сосуд в соответствии с количеством и сутью энергии. Так появились дети-изгои, те, чьи покровители Шут и Смерть. Затем отец Арно запятнал честь шабаша, лишив всю семью Гуфо магии, но это другая история. Все, потом поговорим. Начинайте, а то у нее вон уже зуб на зуб не попадает.

Лик перевел взгляд на Марусю и улыбнулся. Она стояла рядом совсем бледная, со стеклянными глазами. Эйдолон осторожно взял ее за руку и сжал холодные тонкие пальцы.

– Рыжик, – тихо прошептал он ей, отвлекая от невеселых мыслей.

– Да? – она повернулась к нему.

Лик склонился и, прижавшись щекой к рыжему виску, почти беззвучно произнес:

– Ночью ты не спала.

Затем отстранился и, не без удовольствия глядя в светящиеся стыдом и ужасом глаза, беспечно вслух продолжил:

– Куда идти? Что делать? Командуй.

Рыжик испуганно кивнула, издала забавный звук, напоминающий смесь рычания с писком, сжала ладонь Лика и побежала по ближайшей дорожке меж двух каменных кладок.

– Шустро, – словно издалека услышал Ликург насмешливый голос Береславы до того, как сознание его изменилось.

В конкретный момент времени Вселенная не бесконечна. Он – не тело и не личность. Он – часть энергии, существующей нигде и никогда. Рожденный из ничего, он движется с разной скоростью и в разных направлениях, сам являясь скоростью и местом. В каждое мгновение времени он являет собой время. Он – причина времени.

Ощущая за спиной теплое, знакомое, за совсем короткий срок ставшее таким родным маниту, Руся дождалась пока бабушка откроет доступ к глобальному репозиторию и приступила к загрузке исходного кода симулятора и данных. Это была не первая ее печать. Процесс соединения личной энергии с магией Обители она знала наизусть. Поросшие лишайником и мхом камни, что образовывали спираль, представляли собой сложнейший механизм, разработанный и собранный древними аптекарями. Вселенная распорядилась так, что потомки утратили большую часть знаний и навыков первого круга. Нынешний шабаш пользовался остаточными знаниями, искал утерянные и бережно хранил каждую крупицу. Скомпилировав и запустив симулятор, Маруся загрузила данные и испуганно выдохнула, но тут же попыталась взять себя в руки. На этот раз она оказалась посреди галактики, стремительно меняющейся во времени.

Тихий зов заставил Лика измениться, стать тем, что сотворил он сам. На окраине пыльной спирали его ждал его собственный источник, сложное углеродное создание. Она звала его, затягивая в условное подобие своей же спирали. Здесь, в защищенном и ограниченном пространстве она старалась восстановить искусственно нарушенное равновесие энергии. Лик без труда обосновался в хрупком теле и помог найти и исправить ошибку, затем еще одну и еще. Не появился зрительный аппарат – нет больше привычных форм созданий, или сместилась траектория маленькой планеты – нет больше спутника. Он уже делал нечто подобное в бою с ангелом. Тысячи временных цепей, каждая из которых влечет за собой иную ветвь будущего, но верной он должен считать только одну. Которую именно – решать не приходилось, Рыжик всегда знала ответ.

Малые крупицы Вселенной сотворили теоретическую модель собственной галактики и учились сопровождать ее. Зрелище занятное и завораживающее. Что если бы блохи научились заботиться о здоровье волка, которого грызут? Лик улыбнулся этой странной мысли и открыл глаза. Прямо перед ним раскинулся голубой небосвод, и щеку обжигал желтый карлик. Шивасана – полезный опыт единения с миром после тяжелой, изматывающей работы.

– Да-а-а, внучек. – В поле зрения бога появилась Береслава. – Удивил, бабушку. Прямо очень удивил.

Эйдолон лениво повел плечом. О чем ведет речь старая ведьма, он не понял и не очень стремился. Думать вообще не хотелось.

– Ли-ик, – шепотом испуганно позвала Маруся. Ее лицо появилось рядом с лицом старшей Козловой.

– Что, Рыжик? – Он протянул руку и коснулся веснушчатого носа.

– Что-что, – проворчала Беря. – У несчастного аптекаря теперь два ученика в составе одной энергетической структуры. Это как теперь прикажешь шабашу объяснять? И ладно бы объединение – еще куда не шло. Бывало в истории, задокументировано, примут. Но как мне доложить, что вторая часть структуры – бог?..

– Она меня моим именем назвала, – прервал тираду Береславы Ликург.

– Чего? – растерялась пожилая женщина в то время, как ее внучка рядом покраснела.

– Она никогда не зовет меня по имени. Никогда не касается сама, никогда не улыбается открыто, не смотрит ласково. Всегда только прячется и убегает.

Береслава фыркнула и поднялась с земли.

– Вставай, давай, бедный, несчастный! Она тебя месяц знает в целом, и неделю, как потенциального жениха! – ведьма всплеснула руками. – И то ж ведь сам навязался! Ах, эти боги! Ну, почему именно бог? Вселенная, почему бог? Бабки-то примут, а вот с дедами шабаша возникнут проблемы. Ох, возникнут…

Продолжая бормотать, аптекарь вернулась в центр спирали и ушла в переход, оставив Марусю с Ликургом наедине.

– Сам навязался, – беззвучно повторил Лик и нехотя сел. Сознание медленно возвращалось в реальность. Рыжик сидела рядом. Бледная и смущенная. Уверенности в себе ее внешний вид Эйдолону не добавил. И без того уставший, он почувствовал себя эмоционально истощенным.

– Сам навязался, – грустно вздохнул Лик и попытался встать. Попытка успехом не увенчалась. Рыжик вдруг резко потянулась к нему и поцеловала. Не очень удачно – скорость сближения не рассчитала и вместо поцелуя у нее получился отличный боевой выпад. Не очень в губы – удар пришелся по носу. Но так Лику понравилось даже больше, потому что расширенные от испуга и собственной отчаянной смелости глаза стали еще больше, и, исходя из принципа «чем быстрее, тем лучше», Рыжик срочно попыталась загладить вину. Пряча улыбку, Лик сидел, морщился от несуществующей боли и наслаждался осторожными, бережными прикосновениями прохладных тонких пальцев к лицу и легкими невинными поцелуями.

Он больше не чувствовал усталости, только легкую грусть оттого, что придется остановить Рыжика и вернуться к работе, и досаду из-за явного приступа жалости к себе. Эмоция была минутная, подарившая ему нежность любимой, но все же постыдная и недопустимая для сильного, взрослого, уважающего себя мужчины. Вызвать сочувствие – простой, короткий и самый недостойный способ получить любовь женщины. Лик сердито поджал губы, тряхнул головой и отстранился.

– Пойдем.

Руся испуганно отпрянула. Она окончательно перестала понимать, что делать с этим странным богом. Сначала ведет себя так, как будто уже все сам за двоих решил, командует, потом расстраивается, что не получает желаемого внимания, получает внимание и вот, пожалуйста! Недоволен тем, что получил, и снова командует.

– Бабуля, я так понимаю, ушла совсем?

Рыжик кивнула. Вид у нее был откровенно растерянный.

– Значит и нам пора.

Лик поднялся сам и помог встать Русе. Старая ведьма ему была уже не нужна. Получив печать, он стал не только учеником, но и частью магии аптекарей. Обитель сама предоставила ему необходимые сведения. Все, что требовалось от Эйдолона, переварить новые знания.

– Семья Гуфо когда-то давно была частью шабаша. Ты знала?

– Нет, – Рыжик недовольно поджала губы.

– Ты что? Обиделась? – тут же поймал ее Лик.

Она отрицательно покачала головой и едва ли не бегом направилась к своей метле, сиротливо ожидающей хозяйку у подножия холма.

Бог улыбнулся и пошагал следом. С трудностями взаимопонимания он еще разберется, а пока нужно было вернуться в город и узнать, что удалось выяснить Бабалу-Айе и остальным. Времени у них было достаточно.

Адская, всепоглощающая боль заполняла сознание Жени. Она не чувствовала ничего, кроме боли. Боль заполняла каждую клетку тела уже вечность.

– Упрямая, – проник под черепную коробку чужой голос, усилив и без того невыносимые ощущения. – Долго еще будешь сопротивляться? Позволь ей поглотить тебя.

Одновременно со словами чужака Женя услышала страшный животный стон, не сразу распознав свой собственный голос. И это отняло ее последние силы. Она так хотела продолжить сражаться, но больше не могла. На смену боли пришла пустота, такая же абсолютная.

– Умница, – резюмировал мучитель. – А теперь дыши.

Она послушалась и сделала первый за вечность глубокий вздох.

– Еще.

Женя повторила. А потом еще. И еще. Снова и снова она наполняла легкие воздухом, ощущая его на вкус.

– Слышишь кровь?

Стоило незнакомцу произнести это, как она почувствовала биение собственного сердца.

– Слышишь себя?

Женя нахмурилась. Себя?

– Пустота. Какая она? – подсказал чужак.

Пустота? Женя оглянулась на нее и вдруг, неожиданно даже для самой себя, взлетела. Свет резанул глаза, щеку царапнули острые ветки. Не на шутку испугавшись, она зажмурилась и отпрянула, но только сильнее запуталась в густой кроне.

– Ти-ихо, девочка, – мягко протянул Дингир. – Все хорошо. Тихо.

Голос его доносился откуда-то снизу. Замерев, Женя тяжело дышала и боялась открыть глаза. Она до безумия хотела позвать на помощь, но не помнила, как это делается.

– Посмотри на меня. Не бойся. Слышишь? Вот, умница. А теперь сложи крылья. Я поймаю.

Чуть поколебавшись, она исполнила просьбу и ненадолго оказалась в объятиях гиены.

– Хороший у нас с тобой эксперимент вышел, правда? – глаза Гуниду сияли азартом. – Удачный.

Женя снова запаниковала, оттолкнула от себя Дингира, развернулась и стремглав понеслась сквозь лес, не разбирая дороги.

– Говорить не забудь, – донесся до нее крик, а следом громкий неестественно счастливый смех. Его обладатель будто праздновал какую-то одному ему известную победу.

– Итого: они у нас все были беременные, – Лои бросил документы на капот рядом с мадемуазель Марусей и устало потер глаза. Кремер едва успел поймать папку и не дать ей скатиться на землю.

– Он работает в одиночку, – спокойно продолжил Ликург. – Способности волчиц к регенерации уникальны. Установить, какие повреждения она получала при жизни, не так-то просто. Так что кривые заключения по результатам исследования тел – банальная некомпетентность.

– Это не Аим, – лугару уверенно покачал головой. – Аим на такое не…

– Они закончили, – Инмутеф приблизился незаметно и встал радом с Марусей. Эйдолон смерил его холодным взглядом, вызвав насмешливую улыбку на лице Нечери. – Странноватый приказ работать без связи, не находишь? Тем более оцеплению.

– Нахожу, – равнодушно откликнулся Лик. – Рыжик, на мое сиденье. Если что-то идет не так, заводишь машину и уезжаешь. Поняла?

Руся недовольно поджала губы.

Лик склонил голову набок:

– Поняла? – тон его не терпел возражений.

– Да, шеф.

Эйдолон чуть помедлил, наблюдая, как обиженная ведьма спрыгивает с капота, огибает автомобиль и забирается на место водителя. Все же «монстром» она железного коня назвала неспроста. Из-за руля ничего, кроме рыжей макушки, видно не было.

– Изнутри запрись, – добавил он. В ответ раздалось сердитое «да, шеф».

– Начинаем, – Лои забрал у помощника папку, просунул ее сквозь приоткрытое окно Марусе и скрылся из виду в темноте. Жан рассеянно поводил ушами, оглянулся на двух сердитых богов и последовал за комиссаром.

– Какое виртуозное обращение с любимой женщиной. Ты точно сын Афродиты? – едва слышно насмешливо уточнил Инмутеф, проходя мимо Ликурга.

– С моей женщиной, – столь же тихо уточнил Эйдолон и устремился в чащу. Через мгновение он пожалел, что позволил себе поддержать глупый спор, но сверкнувшие злобой глаза сына Мехит немного сгладили это недовольство собой.

Руся отрегулировала сиденье, приподняв его повыше, понаблюдала, как шеф с Котиком растворились среди деревьев, и приступила к реализации поставленной задачи. Для начала собрала внешние модули и разослала их по адресатам. Найти проныр из службы безопасности ее бывшего работодателя – задача невыполнимая, профессионалы как-никак, но благодаря Лику Руся справилась. Шеф заведомо знал, где будет находиться каждый из членов группы. Он так же взял с Маруси слово, что она из машины не выйдет, пока он сам лично не сядет с ней рядом и не разрешит. Каких-то пару недель назад Руся в подобном распоряжении привычно узрела бы рекомендацию, нежели приказ, она вообще любые запреты с юности воспринимала, как рекомендации, но не теперь, и не от него. Его слова не скрывали банальное беспокойство, за ними стояло знание, игнорировать которое не имел права никто. Всесильному ангелу это жизни стоило. И пусть Маруся немного обиделась, когда он приказы свои повторил в более резкой форме, – пустая эмоция, придавать значение которой умная женщина не станет.

Незаметно повесив аппаратуру на каждого из ребят, включая Котика, комиссара и его заместителя, Руся создала для Лика компактную универсальную систему управления удаленными модулями, заняв под обработку информации основные ресурсы своего организма. Схема странная и довольно сложная, но у шефа на то были свои причины. Лик не исключал, что под маской Аима скрывается аптекарь, правда кто это мог быть, он не сказал, а Руся спросить забыла.

И хорошо, что забыла. Лик поймал громоздкие на вид очки и надел. Спасалась Рыжик лишь в тех ветвях, когда истины не знала наперед. Как, впрочем, и остальные. Ровно в уговоренное время группа сомкнула кольцо и начала двигаться к центру. Поначалу и комиссар, и Нечери отнеслись с подозрением к неожиданным познаниям Эйдолона относительно местонахождения похитителя, но выбор у них был невелик: и тот, и другой пришли за помощью к Марусе, а она в своем руководителе не сомневалась. Управлять передвижениями группы Лику не требовалось. Все, что ему было нужно, сомкнуть кольцо и при этом не упустить из виду ни одного шага своих временных помощников. Когда Жан Кремер наступил в темноте на жабу, и та издала недовольный писк, Лик понял, в какой именно временной ветви оказался. Счет пошел на секунды.

Включив освещение над окруженной территорией, бог сорвался с места. Целью его теперь был дуб, что рос ближе к волчьей тропе. Именно там мгновение спустя засиял проход, и из него вышло создание в оболочке Аима. На бегу Лик прыгнул и сбил с ног не успевшего опомниться злодея. Оковы Гефеста повисли тяжелым грузом на запястьях ученика аптекаря. В том, что это был ученик, Эйдолон не сомневался.

– Надо было раньше раздобыть кровь кузнеца, – досадливо поморщился не Аим.

– Надо было, – кивнул Лик. Бог поднялся сам и поставил на ноги добычу. – Только давай не углубляться в теории Мухина. Болезнь так не прогрессирует. К тому же маска с трещинами.

– Где Аим? – свирепо прошипел подоспевший комиссар.

Пойманный неопределенно повел плечом. Инмутеф придержал Лои. Гийом хоть и сменил облик после заката, да привычной выдержки лугару в звериной шкуре не приобрел. Очень уж дело вышло личное.

– Пойдем, – Ликург подтолкнул не оказывающего сопротивления мужчину к тропе. – К тебе как обращаться? Номер тринадцать сорок шесть? Или все-таки имя скажешь?

Серая маска Аима пошла трещинами, вздулась и осыпалась пеплом на землю. На бога с вызовом взглянули холодные глаза нефилима. Инмутеф, шедший позади, от неожиданности прошептал довольно стойкое проклятие. У Лика нервы оказались крепче, хотя поводов сыпать древними наговорами было больше, чем у Нечери. Во-первых, в будущее он вглядывался внимательно, но всего видеть не мог, так что истинной сущности ученика Арно тоже не знал. Во-вторых, кожа нефилима оказалась покрыта знакомым искусственным рисунком. Древо братства крови плавно переходило в изображение воды на руках.

– Чтоб ты понимал, – усмехнулся ученик Арно, – за Пелопа не в обиде. Братец отродясь с головой не дружил. А я Скирон, – он протянул ладонь для рукопожатия на римский манер, но тут же, словно вспомнив о кандалах, с печальным вздохом опустил руки.

Лои поравнялся с Ликом и, щурясь, оглядел татуировки на коже нефилима. Сопровождающее их в пути искусственное освещение производства мадемуазель Козловой все еще слепило глаза хищника.

– Где волчиц прячешь?

А вот этот вопрос Лик уже слышал и ответ злоумышленника знал. Скирон усмехнулся:

– Я отвечу на вопросы, но только четвертой. Помнится, месье Гийом обещал познакомить.

Лои скрипнул зубами. Нефилим понял комиссара без слов.

– Да, давно я с вами, господа, но старику зла не причинял. Его убила болезнь и одиночество. Кости под хижиной уложил, а маниту упокоил. Я не злопамятный. Учитель искренне восхищался волком. Умный волк был, хитрый.

Лугару оскалился, в глазах его на мгновение блеснули слезы и пропали. Лик положил руку на плечо Лои. Большего выражения сочувствия со стороны чужака комиссар бы не принял.

– Машину подогнать поближе? – Кремер может и был паршивым следователем, но созданием был прекрасным. Служебный автомобиль жандармерии был припаркован всего в паре метров от того места, где сидела Козлова, и перегонять его ближе не имело никакого смысла, однако Жан был об этом осведомлен. Все, чего добивался альв, – отвлечь руководителя, наставника и друга от горьких мыслей. Лик чуть внимательнее вгляделся в сущность помощника комиссара.

– Лои, а вы ловили когда-нибудь лихо одноглазое?

Гийом, которого поставил в тупик глупый вопрос Жана, недоверчиво взглянул на бога:

– Что? Д-да, – после недолгой паузы добавил лугару. – Давно было дело. А это тут при чем?

– Оно в вашего помощника плюнуло.

Уши альва удивленно засияли.

– Он сам по себе рассеянный, а с плевком еще и все неудачи собирает. Ему в больницу надо.

Лои сурово оглядел перепуганного Жана.

– Я не знал, клянусь, – прошептал Кремер.

– Весело с вами, – с улыбкой прокомментировал происходящее Скирон.

– Зачем тебе Козлова, урод? – вмешался в диалог Инмутеф.

Скирон вновь неопределенно повел плечом:

– А тебе она, Нечери, зачем?

Лик не обратил никакого внимания на перепалку. Он поднял глаза и улыбнулся одной из сопровождающих камер.

Руся поняла команду. Пропев новые настройки, она собрала большинство пыли, оставив в качестве сопровождения группе только один световой элемент. Затем перебралась на заднее сиденье машины, легла так, чтоб снаружи остаться незаметной, и приступила к выполнению заранее обрисованной шефом задачи. Злодей отчего-то отчаянно жаждал увидеть ее любой ценой, но для чего Лик во временных цепях не разобрал, поэтому разработал обходной маневр.

Изрядно волнуясь, ведьма прикрыла веки и тихо замурлыкала. А снаружи пыль взметнулась вихрем, закружилась и собралась на капоте в подробную копию Маруси. Серебряная статуя с минуту посидела недвижно, обрела цвета и лишь затем шевельнулась. Открылись глаза, ветер тронул распущенные рыжие волосы. В таком виде ее и застал Скирон.

Нефилима будто током ударило. Он замер и уставился на ведьму немигающим взором. В ответ она состроила удивленное лицо. Был один недостаток у проекта: говорить копия не могла. Все дело в том, что для собственной реализации такого уровня сложности у Руси не было времени, поэтому она воспользовалась кодом, который честно своровала у военных еще будучи в подчинении у Лебедева. Шут никогда не мог устоять перед интересностями, которые плохо лежат. И вот как раз в этой версии не было голосовой функции. Отчего-то в техническом задании у пятнистых яиц пункта такого не имелось. Так что Козловой пришлось выкручиваться.

Скирон сделал несколько неуверенных шагов навстречу Марусе, но был пойман под локоть Ликургом.

– Твоя часть сделки, – напомнил ему Эйдолон.

Нефилим глубоко вздохнул, чуть запрокинул голову и устало прикрыл глаза.

– Арно нашел способ накладывать краткосрочное расслоение реальности без сложной подпитки.

– Место, – нетерпеливо скомандовал Лои.

– Как думаете, Аима интересовало что-то, кроме одиночества и тайн?

– Лагерь, – прошептал Гийом и уже громко добавил. – Бегом! Жан, давай по внутренней связи все службы к лагерю выживания!

Кремер засуетился.

– Понял.

Нефилим обратился к Марусе:

– Без тебя никого не найдут.

Она нахмурилась и спрыгнула с капота, как бы намереваясь сесть в машину.

– Вспомни меня, – пробормотал на давно потерянном Иномирном языке Скирон ей вслед и перестал дышать. Лик, Инмутеф и сама Руся пытались спасти безумца, но обратить действие поцелуя смерти никто из них не смог.

Костя озадаченно смотрел на седую женщину. Она казалась ему знакомой и незнакомой одновременно, родной и неродной, дружелюбной и враждебной. Странное впечатление, тем более о незнакомом создании.

– Кто вы? – как можно вежливее проговорил Ивченко. – И где я?

– В Пустошах, – улыбнулась бабушка и протянула ему морщинистую ладонь. – Пойдем.

– Куда? – Костя недоверчиво сощурился. Только теперь он понял, что сидит на земле, а вокруг стоит невероятная оглушающая тишина.

– Погуляем, побеседуем.

Костя нахмурился и попытался понять происходящее и уложить ответы в нужное положение внутри себя. Мысли путались, а слова женщины отчего-то не складывались никуда. То есть он их понимал и осознавал, но вот приобщить их к общей памяти не мог.

– У тебя сейчас нет памяти, – подсказала бабушка. – Встань.

– Почему? – Костя принял протянутую руку и позволил старушке поставить себя на ноги. Невероятно сильная оказалась женщина.

– Она тебе сейчас в том виде, в котором сложилась, не нужна. Она немного ненастоящая была.

– Почему?

Костя уже не пытался мыслить самостоятельно, только опирался на странное создание и послушно шел по предложенному пути, как интеллектуально, так и физически.

– Зови меня Нинхурсаг, когда я женщина, и Мудрец, когда я мужчина. Так величают меня ангелы и их создатель. Или же Матерью, как призывает меня все живое на этой планете.

Ивченко понял, что ответы, которые он слышит, на самом деле укладываются в уме, просто там еще слишком пусто для стройной системы или хоть какого-то подобия каталога.

– Ты там и тогда, где и когда я ждала тебя. Ты тот, кого я выбрала, – Нинхурсаг чуть отступила в сторону и подтолкнула спутника вперед, прямо в открывшийся дверной проем.

Маленькая комната в покосившейся избе, цветные занавески на окнах, видавшая виды кухонная мебель, старенькая плита, закопченный чайник и ведро с водой. Костя мгновенно узнал это место. Дом его матери. Она умерла давным-давно, оставив в детском разуме неизгладимый след забытых картин, звуков, вкусов и запахов. Мама зашла в комнату с корзиной яиц, не обратив никакого внимания на незнакомого молодого человека, будто невидимка он. За собой она вела пятилетнего мальчишку с густой всклокоченной шевелюрой.

– Это я, – вспомнил Костя. – А это ты.

Он взглянул в позабытое лицо Нинхурсаг. Теперь она выглядела старше.

– Жизнь человека скоротечна. Я прожила ее достойно.

Комната исчезла, и Костя вновь оказался посреди пустыни наедине с матерью. Нинхурсаг склонилась к сыну и заглянула ему в глаза.

– Вспомни все, что позабыл.

И разум послушался чудную старушку. Ивченко вдруг подумал, как глупо он вел себя последние годы, ровно с того момента, когда впервые ощутил в себе силу жизни второй родной планеты, а через ее маниту и силу первой. Оба мира были ему родными, он был частью энергии обоих.

Нинхурсаг родила его человеком, но подарила плоть и кровь, способную вынести силу собственного наследственного маниту.

– Зачем так сложно?

Женщина улыбнулась и обняла сына.

– Я должна была спрятать тебя, как можно надежнее. Ангелы находят и уничтожают всякого, кто способен развеять их будущее. Теперь ступай, – она отстранилась, – они ждут тебя.

– Кто? – Костя растерянно уставился на лицо матери. О чувствовал себя опустошенным и дезориентированным. – Подожди. Мне нужно больше вре…

Договорить не получилось, голос утонул в диком истошном вое, который издавала юная волчица. Нинхурсаг исчезла, оставив сына в предрассветном лесу. Он стоял на поляне, освещенной первыми лучами дневного светила. Пейзаж был восхитителен: по правую руку возвышались величественные горные вершины, слева с шумом несла воды быстрая река. Только Костю природные красоты не заинтересовали.

Здесь среди маленьких деревянных бараков протянулось каменное здание, одетое в железные клетки. Невольно вспомнились земные зоопарки. Там животных так же содержат. Теплое помещение и открытая «прогулочная» камера площадью в несколько квадратных метров, даже отверстия для кормления имелись. Все клетки были пусты, только из одной Маруся, Ликург и еще несколько созданий вытаскивали истошно воющую волчицу. Она корчилась от невыносимой, нестерпимой боли.

Медики уложили ее в блок и приступили к диагностике на месте. Одно из здешних особенностей: из-за многочисленных энергетических связей, которые создания частенько разрывали и создавали с нуля, транспортировка могла стоить девушке жизни.

– Лои, – Лик взял за плечи рычащего оборотня и чуть отодвинул в сторону. – Ты мешаешь им работать.

В глазах лугару светился страх и ужас.

«Закрой глаза, вдохни и посмотри на мир иначе», – вдруг раздался в мыслях голос матери.

Костя послушно выполнил рекомендацию. Глубоко вдохнув, он поднял веки. Мир не изменился. Ивченко видел его таким же, как и прежде, но теперь он, наконец, понял что именно видит и видел всегда. Цвета и формы – вот то, что воспринимает человек и большинство созданий. Энергия – то, что всегда видел Костя. За годы жизни среди людей он привык обрабатывать информацию в адаптивном ключе. Теперь в адаптации не было никакого смысла.

Костя стряхнул оцепенение и уверенно направился к медикам. Девушка не умрет, но умрет крошечное создание внутри нее с невероятным и крайне нестабильным маниту. От боли страдала не она, а ее плод. Волчица всего лишь, будучи в бессознательном состоянии, отражала эмоции своего дитя.

Врач склонился над пациенткой и приготовился читать обезболивающее, не понимая, что посторонняя энергия только усилит страдания ребенка и скорее всего приведет к летальному исходу. Костя с разбега оттолкнул медика, не позволив ему закончить наговор.

– Ты?.. – начала возмущаться Маруся, но не закончила. Лугару вырвался из рук бога и одним прыжком преодолел расстояние до Всемилы. Пустой медблок жалобно пискнул и качнулся под весом разъяренного оборотня. Костя уложил волчицу меж корней вековых сосен на влажную перину мха. Насыщенная изумрудная зелень мгновенно среагировала на мысли сына великой матери и приняла в свои объятия страдающее создание. Папоротники склонились к русым волосам затихшей вдруг Всемилы, мох и корни окутали ее, погружая все глубже в плодородный слой земли.

– Вон он! – послышался издалека крик. Это кто-то из спасателей очнулся от ступора и осознал, что пациентка не исчезла, а перенеслась вместе с похитителем на десяток метров вглубь леса.

– Что ты делаешь? – Лик задал вопрос тихо, слабо рассчитывая, что мальчишка услышит, но все же рассчитывая. И не ошибся. Леший прошелестел листвой в ответ:

– Они ее убьют. Доверьтесь. Я знаю, что делаю. К тому же вы не войдете сюда, пока я не разрешу.

Костя внимательно следил за циркуляцией энергии внутри хрупкого девичьего тела. Тонкие потоки, исходящие от корней, все сильнее пронизывали волчицу и ее дитя. Направляемые сыном Нинхурсаг, они не просто стабилизировали силу плода, они исправляли его измененное маниту. Чье-то искусственное и довольно грубое вмешательство едва не убило еще не сформировавшегося малыша.

– Девочка моя, – прошелестел влажный туман.

«Морок», – вспомнил Костя то, чего не ведал. То были не его знания, а знания матери-природы. Она ко всякому созданию по имени обратится, коли захочет.

Хранитель волчицы, в отличие от остальных, угрозы процессу излечения не представлял, потому Костя его в круг впустил. Морок окутал Всемилу мягким коконом и принялся показывать радужные сновидения и ей, и ребенку.

Так и проспала хрупкая полуобнаженная девушка меж зелени и корней в сырой теплой земле несколько часов. Ей снились самые сладкие сны. Спокойная нежная улыбка озаряла ее лицо, даря внешний покой второй своей половинке. Лугару перестал беситься. Теперь он сидел подле ели, что упрямо отказывалась подпускать его к любимой ближе, и не сводил с волчицы напряженных глаз. Стоило Лои сделать хоть шаг в сторону Всемилы, как дерево оживало и окутывало его ветвями, тонкие корни выбивались из почвы и крепко хватали за ноги. Он там не один такой был. Ликург и Маруся, Жан и Нечери, спасатели, ажаны – круг вынужденных зрителей был велик. Криминалисты и те нет – нет, да подходили взглянуть на чудного лешего и испытать действие природного щита на себе. Но никто из присутствующих не чувствовал того, что чувствовал Лои. Бессилие, страх и отчаяние. Лишь улыбка Всемилы и присутствие Морока рядом с ней давали лугару возможность контролировать себя.