Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 342 (всего у книги 351 страниц)

Глава 20
Альфа

Изнанка встретила меня обилием разноцветных энергетических нитей, пронизывающих бесконечно серое пространство. Страха не было, напротив – была твердая уверенность, что Изнанка не опасна. Уверен, что Злобин и все другие паладины глубоко заблуждаются. Изнанка не представляет угрозы…

Во всяком случае для меня.

То, что происходило дальше, меня, признаться, поразило до глубины души. Я вдруг будто стал растворяться в бесконечной и бескрайней серости. Мое тело становилось прозрачным, размытым, сливаясь с окружающим пространством и становясь частью изнанки. Странное ощущение – я сам становился изнанкой, частью этого мистического места, которое другие так отчаянно боялись.

Я бы так и растворился в пространстве, но нечто внутри меня взбунтовалось, не позволяя Изнанке забрать меня себе.

Что-то внутри подсказало, что так умеют немногие.

Насладившись завораживающими видами энергетических переплетений, я обернулся и замер от открывшегося зрелища. Передо мной предстал пузырь червоточины с полуразрушенным замком. Изумрудно-зеленая трава колыхалась под ветерком, паладины суетливо бегали туда-сюда, словно муравьи по потревоженному муравейнику. Дмитрий стараясь выглядеть невозмутимо, втолковывал что-то явно растерянному командиру паладинов.

Я стал внимательно изучать замок истинным зрением. Как я и предполагал ранее, там был еще один уровень – скрытый от обычных глаз. И сердце червоточины находилось именно там – в большой круглой комнате, расположенной в самом низу сооружения. Там же обитала и альфа – оранжевая, довольно сильная и, судя по ее ауре, она там была с самого начала появления червоточины.

Вот только, к моему удивлению, тварь не представляла абсолютно никакой опасности. Приглядевшись внимательнее, я понял причину: видимо, когда-то это была самая слабая тварь этой червоточины, которую волей случая придавило здоровенным камнем. По счастливой случайности она выжила, но осталась навеки пленницей своей каменной темницы.

Но шли дни, недели и месяцы, а тварь, вопреки всему, оставалась в живых и медленно, но верно напитывалась силой червоточины. Вот только придавленная камнем, она не имела ни малейшей возможности сражаться или охотиться. И так она стала Альфой в теле калеки, фактически не имея никакой возможности проявить свое превосходство.

Пульсирующее сердце червоточины, что висело прямо над альфой, согревая своим мягким свечением, стало единственной отрадой этого древнего существа. Я наблюдал за этим странным симбиозом, завороженный открывшейся мне тайной.

Как же интересно устроена эта реальность, думал я, наблюдая за замкнутым в вечности существом.

Я еще раз оглядел изнанку. Да, теперь понятно, почему отсюда никто не возвращается. Она попросту никого отсюда не выпускает. Просто растворяя в себе, превращая бесплотную сущность, которая однажды станет очередным монстром.

Но не я.

У меня есть от этого защита…

Я еще раз посмотрел туда, где в обрубленном зале замка суетились паладины. Они то и дело подбегали к краю червоточины, будто стремясь разглядеть меня. Но куда там? Между нашими мирами пролегла непроницаемая пелена, сквозь которую видеть могу только я. Мысли мои текли очень медленно и плавно, словно тягучий мед.

Я посмотрел на Дмитрия. Он по-прежнему спорил о чем-то с командиром паладинов, размахивая руками и тыча пальцем в сторону червоточины. А ведь это он меня толкнул. Но вот удивительно. У меня к нему не было ни злости, ни желания отомстить. Интересно – это так на меня действует изнанка, смягчая все человеческие эмоции, или я в тайне ему благодарен, что он меня толкнул? А может дело и в чем-то другом. Словно мой разум понимает что-то такое, что еще не успело сформироваться в связную мысль. Но с этим я разберусь потом.

Об основной цели я не забывал. В первую очередь нужно решить проблему с незакрывшейся червоточиной. Я вновь устремил взгляд на пульсирующее сердце возле оранжевой твари, которая валялась придавленная посреди круглого зала. Сердце билось неровно, испуская волны странной энергии, которая заставляла воздух вокруг дрожать, как в жаркий летний день.

Я потянулся вперед, прямо к сердцу. Ощутил энергию, бьющую от него – сначала холодную, потом обжигающую. Оно стало меня притягивать к себе, словно магнит притягивает железные опилки. С каждой секундой я ощущал себя все свободнее в этом пространстве, понимая, что изнанка не имеет надо мной власти, и что я могу в любой момент вернуться. Мои движения становились увереннее, тело – плотнее, а мысли – острее.

Наконец я достиг грани, отделяющей червоточину от изнанки.

Сквозь мутную пелену зыбкой реальности, я различил тонкую, едва заметную рябь в воздухе. Это была не просто игра света или обман усталого зрения – передо мной возникла знакомая структура, но будто вывернутая наизнанку, проступающая в обычный мир. Серебристые нити переплетались в сложный узор, образуя проход, который мерцал и пульсировал, словно дыша.

Не раздумывая, я потянулся к этому разрыву реальности. Мои пальцы коснулись невидимой грани, и она поддалась с удивительной легкостью, будто только и ждала моего прикосновения. Я ощутил знакомое покалывание магической энергии, но на этот раз оно было мягче, приглушеннее. Червоточина открылась передо мной без сопротивления, словно признавая во мне родственную сущность, и я скользнул в неё с той же естественностью, с какой рыба погружается в воду.

Спустя еще пару мгновений я ступил на кирпичный пол помещения, где находилась оранжевая тварь и сердце. Кирпичи под ногами были старыми, некоторые крошились, но при этом они казались чужеродными, словно принадлежали другому миру и другому времени. Стоило монстру с ярко-оранжевой аурой заметить меня, как он тут же зашипел, подобно раскаленному металлу, брошенному в воду.

Это был крупный ящеролюд, который по пояс выглядывал из-под крупного камня. Чешуя на его теле переливалась оранжевыми и красными отблесками, словно внутри существа полыхал огонь. Ноги и часть спины были зажаты огромным булыжником, который, казалось, упал с самого потолка. Тварь потянулась ко мне когтистыми лапами, на которых сверкали острые как бритва когти, и оглушительно завизжала.

Звук был настолько пронзительным, что у меня заложило уши, а воздух вокруг задрожал еще сильнее, заставив меня поморщиться, но, ощутив неладное, я тут же слегка отодвинулся в сторону. Что-то стремительное пролетело мимо, едва не задев лицо, и с силой врезалось в стену за спиной, выбив облако каменной крошки.

Похоже, это её способность, судя по всему – какие-то звуковые волны. Если такая волна пройдёт через меня, приятного будет мало. Уворачиваясь от очередной атаки, я шагнул назад, и изнанка мягко, почти нежно поглотила меня. Пелена границы пропустила меня плавно, словно приглашая войти, без малейшего намёка на угрозу.

Тварь, потеряв меня из виду, замотала головой, подслеповато щурясь в черноту изнанки, пытаясь понять, куда я делся. Я же прислушался к своим ощущениям и отметил, что на этот раз изнанка приняла меня иначе: она не тянула меня в свои глубины, а словно приветствовала, будто старого друга, признав моё право находиться здесь без риска раствориться.

– Сейчас я за тобой вернусь, – пообещал я альфе, но не услышал звука своего голоса.

Я ещё раз внимательно осмотрел помещение, где находились сердце червоточины и тварь. Всё довольно просто: нужно зайти ей за спину.

Если я заберусь на тот самый булыжник, что придавил альфу, она не сможет меня увидеть – ведь лежит на животе. Оказавшись на камне, я буду прямо за её спиной и смогу вонзить палаш в затылок – она даже не успеет сообразить, что произошло.

Я чуть сместился и вновь прошёл через границу: переход ощущался уже естественно, как шаг из одной комнаты в другую.

Мои сапоги коснулись каменного пола вне поля зрения твари. Альфа, заподозрив неладное, заворочалась и начала оглядываться, пытаясь меня углядеть. Её очередной крик резанул по ушам, но я не обратил на него внимания – каменная стена надёжно защищала меня от звуковой волны.

Взобравшись на булыжник, я осторожно убедился, что сверху ничего не обрушится. Повторять судьбу этой твари мне точно не хотелось.

Достав палаш, я выглянул из-за края камня и принялся изучать противницу. Уровень у неё высокий, энергии в ней предостаточно, но защиты я не заметил.

Это странно для твари такого калибра – видимо, булыжник раздавил её энергетические узлы, оставив её без щита. Зато в затылке пульсировал огромный сгусток энергии, яркий и заметный даже без истинного зрения.

Она вертела головой, тянула носом воздух, явно чуя моё присутствие при этом царапала когтями пол, но достать меня не смогла бы.

Остался вопрос: чем её добить – пистолетом или палашом? Всё же палаш лучше. Холодное оружие не просто убьёт, а станет проводником, передав мне её силу.

Я перегнулся через край камня, медленно подвёл кончик клинка к затылку твари и, резко толкнув рукоять, вогнал лезвие в основание черепа, туда, где позвоночник крепится к голове. Тварь дёрнулась и тут же обмякла, рухнув на пол.

Из рукояти меча в мою руку хлынул поток энергии – мощный, почти обжигающий. На миг захотелось отпустить клинок, но я удержал его крепко, стараясь максимально расширить свои энергетические каналы, чтобы впитать всё до последней капли. Это именно то, что мне сейчас нужно: чем больше энергии я возьму, тем сильнее стану.

Прошла минута, прежде чем тварь начала усыхать, превращаясь в мумию, сморщенную и сухую.

Теперь осталось разобраться с пузырём. Очень надеюсь, что он не под булыжником – иначе добыть трофеи будет непросто, а оставлять их я не намерен.

Ещё раз окинув комнату истинным взглядом, я внимательно прошёлся по каждому углу, выискивая скрытые угрозы.

Пусто – ни малейшего намёка на подвох, только пыльный воздух да холодный камень. Убедившись, что ловушек не предвидится, я осторожно спустился с булыжника, оказавшись рядом с поверженной тварью.

Надо признать, альфа впечатляла даже в таком плачевном состоянии. Мощная лапища, будто выкованная из стали, лежала неподвижно, а ковшеподобная челюсть могла бы перекусить меня пополам одним небрежным движением. Да уж, столкнись я с ней в её лучшие дни, пришлось бы попотеть, чтобы остаться в живых. Но сейчас она была лишь трофеем, и мне оставалось выяснить, где прячется её пузырь.

Долго искать не пришлось – природа твари, похоже, сама подстроилась под её незавидное положение. Обычно пузырь скрывается под грудной клеткой, но здесь, где камень намертво прижал её тело, он переместился под подбородок, словно вылез наружу, чтобы облегчить мне задачу.

Любопытное явление, ничего не скажешь. За всё время, что я сталкивался с подобными тварями – а память, пусть и дырявая, подсказывала, что таких было немало, – подобных случаев я не встречал. Это как если бы сама судьба решила подыграть мне, подсунув добычу на блюдечке.

Усмехнувшись этой мысли, я достал нож, аккуратно вскрыл пузырь и запустил руку внутрь. Пальцы нащупали содержимое, и, раскрыв ладонь, я принялся изучать свою находку.

В ладони лежало настоящее сокровище: три десятка небольших энергоядер, четыре осколка кристаллов способностей переливались тусклыми бликами, но главной ценностью выделялся один целый кристалл. Красный. Я даже замер на миг. Целый кристалл это редкость для оранжевой твари – его энергетический потенциал значительно превышает осколки. Красный кристалл – увеличивает физическую силу. Мне это совсем не помешает!

Как забавно, что такая ценность попалась в пузыре твари, которая даже не смогла дать мне бой. Это как найти золотой слиток в кармане нищего – нелепо, но чертовски приятно.

Я повертел кристалл в пальцах, любуясь его кроваво-алым сиянием, и задумчиво прищурился. Решение напрашивалось само собой: впитать его необходимо, но не сейчас.

Сжав красный кристалл в кулаке чуть сильнее, чем следовало, я все же подавил в себе искушение тут же вобрать его энергию. Нет, это было бы сейчас лишним.

Сначала нужно разобраться с сердцем червоточины – вот оно висит прямо передо мной, пульсируя своей мощью, и в нём энергии не меньше, чем в этом редком камушке.

Если впитать кристалл раньше времени, а потом добавить сердце, я рискую перегрузить свои каналы, и вместо силы получу лишь головную боль – и это в лучшем случае. Так что порядок важен: сначала сердце, потом кристалл.

Логика проста, как дважды два, и я не собирался отступать от плана ради минутного порыва.

Подойдя вплотную к большому синему кристаллу, зависшему над полом, я невольно бросил взгляд на тварь за спиной. Полгода она лежала здесь, придавленная камнем, и пялилась на этот сияющий, переливчатый источник силы, словно на недосягаемую мечту. Забавно, но теперь её мечта станет моей добычей.

Максимально расширив энергетические каналы, я повторил то, что когда-то подсмотрел у Злобина – его манипуляции с энергией были не такими уж сложными, если разобраться.

Подняв руку вверх, я сосредоточился и начал впитывать силу, что удерживала эту червоточину на границе нашего мира. В следующий миг в меня хлынула энергия – мощная, бурлящая, словно горный поток после дождя. Она наполняла мои протоки живительной силой, растекалась по телу, будто кровь, только горячее и ярче.

Руки раскалились, словно я сунул их в кузнечный горн, но я стиснул зубы и держался. Волна энергии накрыла меня с такой мощью, что я едва сдержал рвущийся наружу крик – она переливалась через край, грозя вырваться из-под контроля. Но я не позволил ей уйти дальше, удерживая её рядом с собой, будто дикую лошадь на поводке.

Прерывать процесс было нельзя, и я это прекрасно знал.

Энергия червоточины билась внутри меня, словно хотела разорвать на части, но я, стиснув зубы, держался.

Глава 21
Взгляд видящего

Когда всё закончилось, я рухнул на пол, тяжело дыша, а сердце колотилось так, будто решило выскочить из груди.

Отдышавшись, я открыл глаза.

Подняв взгляд, я понял, что смотрю на мир иначе – глазами одарённого, способного различать потоки силы. Скосив глаза на границу изнанки, я заметил, что она больше не кажется мне тёмно-фиолетовой завесой. Теперь она светилась, стала почти прозрачной, будто я уже находился внутри неё, а не снаружи.

С любопытством глянув на себя, я увидел, как моя аура засияла ровным изумрудным светом – ярким, насыщенным, куда более заметным, чем раньше.

За последние дни я явно вырос, и это сердце стало моим пропуском на новый уровень. Чуть позже я ещё впитаю красный кристалл – отдавать его в качестве трофея кому-то другому я не собирался, это уж точно.

Повертев кристалл в пальцах, я задумчиво прищурился. Если всё пойдёт как надо, я вполне могу дотянуться до синего цвета ауры – уровня, о котором многие мечтают. Конечно, это пока лишь приятные фантазии, но почему бы не помечтать, когда в руках такая добыча?

Я убрал кристалл в карман, поднялся с пола и отряхнулся. Сердце червоточины погасло, комната опустела, а впереди меня ждали новые дела. Но одно я знал точно: с каждым шагом я становлюсь сильнее.

Если бы всё было так просто, улицы давно бы кишели одарёнными с красными аурами, размахивающими своей силой направо и налево. Но самосовершенствование – это не подарок судьбы, а дело терпения и упорной работы над собой, и я прекрасно это понимал.

Кое-как поднявшись на ноги, я принялся разгонять энергию по телу, стараясь удержать её внутри, чтобы моё энергетическое тело привыкло к такому объёму мощи. Она бурлила в каналах, словно река, готовая выйти из берегов, но я не давал ей вырваться, направляя её туда, где она должна была осесть.

Пошатываясь, я всё же встал ровно и глубоко вдохнул, чувствуя, как сила постепенно становится частью меня.

Ну что ж, пора бы и делами заняться.

Тут в голове мелькнула мысль: Дмитрий как-то упоминал, что его отец нашёл в этом замке сокровище. Учитывая, что до этой комнаты он явно не добрался, вполне вероятно, что здесь могло остаться что-то интересное, не замеченное другими.

На первый взгляд, комната выглядела пустой: только мёртвая тварь да крошки от кирпичей.

Но я спохватился, вспомнив одну важную деталь – после поглощения сердца кристалла из него часто выпадают осколки или даже целые кристаллы. Так что я внимательно оглядел пространство вокруг себя и, прищурившись, заметил блеск в пыли.

Подойдя ближе, обнаружил четыре осколка кристалла, тускло мерцающих в сумраке – два синих и два жёлтых. Синие увеличивают энергетический резерв, а жёлтые выносливость тела. Не раздумывая, смахнул их в карман – мелочь, а пригодится.

Усмехнулся про себя – совсем недавно, увидев такие же кристаллы, Дмитрий едва язык не проглотил, а я смотрю на них как на нечто простое. Видимо мои старые привычки проявляются.

Затем я переключился на истинное зрение, внимательно изучая помещение. В дальнем углу что-то слабо засветилось – еле заметное, почти ускользающее сияние. Если бы не присматривался, прошёл бы мимо, даже не заметив. Подойдя к этому месту, я упёрся взглядом в кирпичную стену, за которой явно что-то пряталось – свечение пробивалось сквозь щели.

Не став церемониться, я вытащил палаш и принялся варварски расковыривать кладку кончиком тонкого клинка.

Раствор поддавался неохотно, но спустя пару минут упорства мне удалось ослабить его достаточно, чтобы вытащить один кирпич.

За кирпичом открылась небольшая ниша, и я невольно присвистнул от увиденного. Внутри лежала горка монет, поблёскивающих золотом, кинжал с золотой рукоятью, инкрустированной камнями, и ещё один предмет – круглый, больше похожий на изящное блюдце. Именно он светился ровным синим светом, мягким и притягательным.

Я взял в руки неизвестный артефакт, повертел, разглядывая незнакомые иероглифы, что опоясывали края. Назначение этой штуки оставалось для меня загадкой – ни памяти, ни опыта не хватало, чтобы понять, что это такое. Но интуиция подсказывала: вещь ценная, и время разобраться в ней у меня ещё будет. Смахнув находки в рюкзак, я ещё раз окинул комнату взглядом, проверяя, не упустил ли чего.

Истинное зрение молчало – больше никаких тайников с магическим отголоском здесь не было. Конечно, можно было бы перековырять все стены, на предмет других тайников, но это дело для тех, у кого времени вагон и сил немерено. У меня же ни того, ни другого в избытке не наблюдалось, да и желания превращаться в старателя не возникло. Всё ценное, что эта комната могла предложить, уже лежало в моём рюкзаке, а остальное – пусть пылится дальше. Я отряхнул руки, поправил рюкзак на плече и мысленно усмехнулся: день определённо удался.

Прислушавшись к себе, я оценил своё состояние. Вроде жив-здоров, и это уже само по себе достижение. Ведь и в изнанке побывал и тварь оранжевую убил, еще и сердце освоил. К слову, поглощение такого количества энергии – штука не из лёгких, но я, кажется, выдержал этот напор.

Для одарённого зелёного уровня впитать сердце червоточины – задачка, от которой у многих бы затрещали швы, а я чувствовал себя хорошо. Хотя с телом моим явно что-то было не так, и дело тут не в везении.

Обычный одарённый моего уровня давно бы рухнул, не выдержав такой нагрузки, но Злобин, судя по всему, постарался на славу, сделав меня выносливее и крепче, чем следовало бы.

Его рук дело, и я невольно усмехнулся этой мысли – что ж, спасибо, граф, пригодилось.

Но пора возвращаться.

Подойдя к краю червоточины, я шагнул в изнанку, ощущая, как она мягко приняла меня в свои объятия.

Сложно было сказать, сколько времени я провёл в той комнате – пара минут или полчаса? Время в таких местах течёт иначе, но судя по тому что я увидел, там, в замке, ничего не изменилось. Командир паладинов о чём-то спорил с Дмитрием, а остальные укладывали мёртвых тварей аккуратными штабелями, явно готовя их для транспортировки и последующей продажи на ингредиенты.

Я бросил взгляд назад, в ту комнату где только что был. Может, стоило притащить паладинам останки оранжевой альфы?

Но тут же отмахнулся от этой мысли – перебьются. Да и мне возиться с её чешуйчатой тушей никакого удовольствия не доставило бы, а таскать такую махину ради чужой выгоды я точно не нанимался.

Потом мой взгляд зацепился за то место, где раньше висела картина – та самая, с воином-магом, из-за которой я, по сути, и оказался в изнанке. Я бы очень хотел забрать её с собой, чтобы детальнее рассмотреть повнимательнее, но, к моему удивлению, её там уже не было. Стена была пуста, а граница червоточины сместилась, словно кто-то сдвинул занавес. Видимо, после того как я поглотил сердце, червоточина начала сужаться, стягивая свои края, как рана, что затягивается сама собой.

Жаль, конечно – эта картина с её золотым сиянием и чёрным сердцем явно скрывала больше, чем казалось на первый взгляд, и я бы не отказался разгадать её тайну за чашкой чая в спокойной обстановке.

Мысли текли медленно и плавно, как вода в тихой реке, – изнанка всегда убирала лишнюю суету на задний план, оставляя только ясность и холодную чёткость. Я подплыл к краю мембраны пузыря, и шагнул на мраморный пол тронного зала.

В тот же миг все взгляды скрестились на мне, будто я был привидением, явившимся на званый ужин. Паладины и Дмитрий замерли, уставившись ошарашенными глазами. Они явно не ждали, что я вернусь с той стороны – для них изнанка была чем-то вроде могилы, из которой не выбираются.

– Ваше благородие? – выдавил командир паладинов, первым придя в себя. – Вы вернулись? С вами всё в порядке?

Я прислушался к себе ещё раз – вопрос дельный, но ответ очевиден.

– Да, в полном порядке, – ответил я спокойно. – Благодарю за беспокойство.

Паладины продолжали стоять, не шевелясь, словно статуи в музее. Один из них, помоложе, неуверенно подал голос:

– А это точно вы? Вы не монстр?

– Разве я похож на монстра? – уточнил я с лёгкой усмешкой, окинув его взглядом.

– А ну замолчи! – рявкнул Зиновий, и паладин тут же опустил голову под тяжёлым взглядом командира, будто нашкодивший щенок.

Зиновий повернулся ко мне, в его голосе сквозило удивление пополам с уважением:

– На моей памяти вы первый, кто вернулся из изнанки. Может, и были такие случаи раньше, но я о них не слыхал. Считайте, что родились в рубашке. Обычно люди оттуда не выбираются – пропадают навсегда.

– Слышал об этом, – кивнул я, разминая шею и плечи, чтобы размять затёкшие мышцы. – Я закрыл червоточину. Она исчезнет, как только мы выйдем отсюда.

В глазах паладинов вспыхнуло ещё большее изумление, а я лишь пожал плечами – для меня это было делом техники. Дмитрий стоял чуть поодаль, с вытянутым лицом и взглядом, полным смеси страха и чего-то ещё. Но боялся он явно не того, что я сейчас наброшусь на него с кулаками за тот толчок. Тут было что-то другое, и я решил отложить этот вопрос на потом – разберусь, когда будет время.

– Да, я убил альфу и закрыл червоточину, – добавил я, глядя на Зиновия.

– Вы убили альфу? – переспросил он, приподняв бровь.

– Так и есть. Если ваши дела здесь закончены, предлагаю возвращаться.

– Так точно, – начал было Зиновий, но тут же опомнился и искоса глянул на Дмитрия. – Дмитрий Александрович, отправляемся?

– Да, отправляйтесь, – кивнул юный барон, не сводя с меня глаз.

Я ответил ему взглядом, острым, как лезвие палаша. Парень хоть и побледнел, а руки его слегка дрожали, но глаз не опускал – и это уже было кое-что. Зиновий замялся на миг, но Дмитрий махнул рукой:

– Идите, мы вас догоним. Мне с… братом нужно кое-что обсудить.

Я мысленно усмехнулся. Это уже хорошо – сам сообразил, что разговор неизбежен, и мне не придётся вылавливать его по углам, придумывая, как прижать к стенке для пары ласковых слов. Что ж, посмотрим, что он скажет, и насколько искренне захочет объясниться.

Паладины, будто предчувствуя бурю, нарочно тянули время, собирая трофеи с черепашьей скоростью и то и дело бросая взгляды в нашу сторону.

Зиновий тоже маячил неподалёку, переводя цепкий взгляд то на меня, то на Дмитрия, словно прикидывая, чем это всё может закончиться.

Было видно, что они переживают – не за меня, конечно, а за своего юного барона. Они ведь, наверное, не первый раз ходили с ним в червоточины, сражались плечом к плечу, и Дмитрий, несмотря на свою вспыльчивость, успел стать им своим.

Да, вмешиваться в дела аристократов не в их правилах, но я чувствовал, как им хочется хоть словом защитить его. Зиновий шагнул ближе и обратился ко мне с ноткой осторожности в голосе:

– Господин Пылаев, видите ли, Дмитрий не нарочно это совершил…

Но договорить он не успел – Дмитрий резко перевёл взгляд с меня на него, и в его тоне зазвенела сталь:

– Я сказал: идите, мы вас догоним, – его слова гулкой волной раскатились под сводами зала.

Зиновий замер, а Дмитрий добавил еще твёрже:

– Я сам здесь разберусь. Это наши семейные дела.

Командир паладинов покорно склонил голову, бросил подчинённым:

– А ну, несём трофеи, – и повёл своих прочь. Дмитрий кивнул, словно ставя точку.

Наконец, мы остались вдвоём. Я посмотрел на него в упор, прямо в глаза, и с лёгким смешком спросил:

– Ты что удумал? Решил меня убить?

Дмитрий поёжился под моим взглядом, тяжёлым, как каменная плита, но не отвёл глаз. Прямой вопрос явно застал его врасплох, однако он быстро взял себя в руки и бросил в ответ:

– А чего ты ждал? Ты пришёл в мою семью, пытаешься её разрушить, подрываешь мой авторитет, насмехаешься надо мной и портишь всё вокруг себя. Как ещё я должен относиться к чужаку, который влез туда, где его не ждали?

Я хмыкнул, чуть склонив голову набок.

– Интересно, что же я порчу? Мешаю твоим дружкам смешивать с грязью тебя и твой род?

Дмитрий дёрнулся, будто от пощёчины, и голос его сорвался на рык:

– Это не твоё дело, чужак! – его аура полыхнула, энергия готова была выплеснуться наружу в виде пламени, но что-то ей не дало. Как будто какой-то сбой.

– Это моё дело и дело моей семьи, – отрезал я, и в один рывок оказался рядом с ним.

Схватив Дмитрия за шею, я прижал его к стене с такой силой, что пыль посыпалась с кирпичей.

– Я сейчас вышвырну тебя в изнанку, и попробуешь сам выбраться. А там посмотрим, кто из нас достойно себя ведёт, а кто пытается навредить роду.

Я не сводил с него глаз, внимательно следя за его энергетическим уровнем, выжидая момент, когда он решит ударить. Но энергия в его теле пульсировала неровно, скачками, будто что-то сдерживало её, не давая вырваться наружу. При этом он даже не пытался атаковать меня огнём, что было странно для его характера.

– Отпусти меня, – произнёс он неожиданно ровным, спокойным тоном. – Я не собирался тебя убивать, но ты сам меня вынудил. Ты выжил – радуйся. Но не провоцируй меня больше.

Голос его дрожал едва заметно, но смотрел он упрямо, не отводя взгляда. Я прищурился, изучая его.

И тут меня осенило:

– У тебя что-то не так с силой. Ты её не контролируешь?

– Это не твоё дело, – отрезал он.

– Да нет уж, моё, – усмехнулся я. – Мы ведь с тобой бок о бок сражаться должны, братец.

– Не называй меня так, – процедил он сквозь зубы.

Я рассмеялся, отпустив его шею и отступив на шаг.

– А как тебя называть? Ладно, не суть. Скажи честно: ты меня нарочно атаковал?

Он опустил глаза и покачал головой, словно признание далось ему с трудом.

– Нет. Я разозлился. Моя способность сильно завязана на эмоции. И когда ты в очередной раз начал приказывать паладинам, я не сдержался. Поток энергии сам ударил в тебя.

– Понятно, – кивнул я, задумчиво потирая подбородок. – Что ж, раз так, зла я на тебя не держу. Но с силой тебе надо разобраться. Она может погубить не только тебя, но и тех, кто рядом. Негоже оставлять такое без внимания.

Дмитрий промолчал, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на согласие. Я поправил рюкзак на плече и добавил уже мягче:

– Идём, догоним паладинов. Нам с тобой ещё работать вместе, братец, хочешь ты того или нет, – произнёс я, поправляя рюкзак на плече.

Дмитрий нахмурился, бросив на меня взгляд, полный тёмных туч.

– Ты шутишь? Я ведь едва не убил тебя.

– Ну не убил же, – пожал я плечами с лёгкой усмешкой. – И, судя по всему, ты не особо-то и намеревался это делать. Получается, случайность. Зла я на тебя не держу, в остальном, сочтёмся.

В любом случае, программа максимум выполнена – у нас стал налаживаться контакт, а это главное.

Он сдвинул брови ещё сильнее, будто пытаясь прожечь во мне дыру одним лишь взглядом, но это уже было напускное. Я же смотрел на него спокойно, с лёгким прищуром.

– Я серьёзно, – добавил я, чуть понизив голос. – Наш конфликт закрыт. Но, учитывая твои особенности, если ты всё ещё злишься, давай лучше это обсудим и попробуем решить. Не хотелось бы, чтобы в следующий раз ты снова ударил мне в спину. Уговор?

Дмитрий тяжело вздохнул, а затем уставился на меня в упор, и в его глазах полыхнула злость. Было видно, что я ему не по душе, и принимать меня в семье он не собирается. Но это сейчас. Ведь за этой злостью пряталось ещё кое-что – чувство вины, острое, как заноза, за то, что он не сдержал свою способность и чуть не отправил меня на тот свет. А ещё в глубине его взгляда мелькало любопытство, почти детское: как, чёрт возьми, я выбрался из изнанки живым? Я мысленно хмыкнул – пусть помучается этим вопросом, мне же спешить с ответами некуда.

Мне бы понять, почему изнанка для меня не опасна…

Мы вышли из червоточины вдвоём. Паладины то и дело поглядывали в нашу сторону с неприкрытым интересом, но молчали, держа свои мысли при себе. Даже Зиновий старался держаться на расстоянии, будто опасался влезть в наш разговор. Я же, не удержавшись, хлопнул Дмитрия по спине с широкой усмешкой.

– Всё хорошо, братец. Ты, главное, не переживай, – произнёс я громко, чтобы услышали все.

Мне показалось, что один из паладинов – тот, что помоложе, – облегчённо выдохнул, словно с плеч свалился груз.

Хотя взглядов, направленных в мою сторону меньше не стало. Ведь я вернулся из изнанки живой…

Обернувшись на червоточину, я по привычке взглянул на нее в истинном зрении, чтобы убедиться, что она деактивируется, и застыл на месте. Мир вокруг вдруг ожил новыми красками. Стоило мне только сосредоточиться, как я заметил тонкие энергетические линии, которых раньше не замечал. Хотя нет, это были не совсем линии – скорее, мерцающие хлопья, сгустки энергии, парящие в воздухе, будто невесомые лепестки, сорванные с невидимого цветка. По структуре они напоминали ту самую мембрану, что разделяет червоточину и изнанку, – текучая, чуть дрожащая субстанция, переливающаяся мягким светом, словно капли росы, поймавшие первые лучи солнца. Они неспешно кружились вокруг паладинов, вокруг микроавтобуса, даже вокруг меня самого, создавая призрачную паутину, видимую только мне. Интересно, что это? Неужели моё зрение стало острее после энергии сердца червоточины, или это изнанка оставила на мне свой отпечаток? Я прищурился, разглядывая эти танцующие сгустки.