Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 243 (всего у книги 351 страниц)

– Снимки на планшете. Взгляни, – Клеомен кивком головы указал на буфет, затем вновь вернулся к фениксу. – А вы, прекрасная мадемуазель, присядьте за стол, пока я что-нибудь придумаю для вас.

Она послушно села.

От Клеомена не ускользнул полный холодной обиды и ревности взгляд Зверобоя. Маниту слепца вспыхивало голубыми искрами, готовое вот-вот разгореться.

– Ты никогда раньше не влюблялся, верно? – пару минут спустя спросил вполголоса Клеомен, разогревая полуфабрикаты для гостьи.

– Что? – Зверобой оторвал взгляд от экрана.

– Подвинься. Я посуду достану. Спрашиваю, любил когда-нибудь?

– Нет. – Зверобой отошел к стене и оперся на нее спиной. – А что?

Клеомен пожал плечами:

– Просто спросил. Как тебе моя расшифровка?

– Точная, – нехотя признал Зверобой. – Не думал, что ты неформальные языки тоже изучал.

– Тогда вызывай. Полагаю, ждать встречи с тэнгу нам не понадобится.

– Это прогноз?

– Это прогноз. И он придет с Ширин. Это тоже прогноз. Она руководит его действиями.

Зверобой окинул оценивающим взглядом сначала Клеомена, потом Харикон и вышел. Феникс недоуменно следила за его действиями.

– Итак, мадемуазель, для чего же вам обрядовая одежда? – Хозяин дома мягко улыбнулся, отвлекая девушку от раздумий.

– Пытался меня неинтересной для мужчин сделать, – тут же откликнулась она.

Клеомен кивнул головой, словно другого ответа не ждал, затем поставил перед гостьей тарелку ароматного ризотто.

– Не знаю, честно говоря, что едят фениксы.

Она благодарно улыбнулась. И почему пламя выбрало не вот такого мужчину? Красивый, элегантный, с умными внимательными глазами, в каждом его слове и жесте читались сдержанность и благородство. Изредка он казался холодным и надменным, но только в те моменты, когда задумывался о чем-то своем. Почти полная противоположность Зверобою с его резкими, отрывистыми, быстрыми движениями и агрессией.

– Все? Сменила пристрастия? – раздался от двери насмешливый злой голос последнего. – Переселяешься к следующему?

Харикон вновь удивил этот переход от скрытой ярости к открытой. Никак ей не удавалось уловить причину.

– Нет, – ответил за девушку Клеомен, спокойно глядя на хмурое лицо ревнивца. Ему вдруг вспомнилось, как он первые недели психовал из-за мужчин вокруг Мос. – Когда встреча?

– Через час, здесь. Придется вам двоим посидеть тихо, – Зверобоя явно передернуло от этой перспективы. – И было бы неплохо записать встречу.

– Предлагаешь установить скрытые камеры, чтобы последить за созданиями, которые в подобной технике разбираются получше нас с тобой?

Клеомен скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула. Поведение сослуживца начало его откровенно забавлять.

– Сканер или источник помех достать несложно. А вот нам глушилка не помешает. Я включу. Сразу предупреди только о ней, чтоб лишних проблем не возникло.

Хвост Зверобоя проявился и забил нервно по полу.

– Ты всю жизнь тут нелегальными переводами занимался?

– Нет, – просто ответил Клеомен. Про себя же подумал, что Жар-Птица должно быть еще чрезмерно наивная девчонка. Какая опытная женщина добровольно захочет выдерживать настолько нестабильного, агрессивного черта? Кто бы мог подумать, какой тяжелый характер Зверобой все это время держал в узде. Впрочем, ей поздно отступать. Даже если она уйдет, он побесится, попытается справиться с собой, поймет, что попытки тщетны, и последует за ней. У Вселенной деяния странные: создание, способное покорить любую женщину, любит всю жизнь лишь одну. Безответны чувства его или нет, черт преследует жертву весь остаток существования. Но самое удивительное, что ни один черт не верит до полного отрицания, что влюбится так, как поколения до него, пока не встретит ту самую. Что это? Шутка Вселенной? С тех пор, как в жизнь Клеомена вошла Мос, он задавался этим вопросом и не находил ответа. Он всегда молча терпел насмешливые взгляды Зверобоя. Пришла очередь Зверобоя узнать, каково быть объектом сочувствия окружающих. Клеомен хитро улыбнулся, глядя на ничего не подозревающего коллегу.

– Что? – не понял упрямый черт.

– Ничего, – отмахнулся со смехом Клеомен. – Дальше гостиной их не пускай. Книгу просто забери.

– Сам знаю, – огрызнулся Зверобой. – Не первый день работаю.

– Нет. Не первый. Но впервые вижу тебя настолько несдержанным и агрессивным. Ты на Иму похож стал.

Харикон с любопытством наблюдала за собеседниками. Она разные отношения между созданиями видела, но с таким столкнулась впервые. Черти, если верить родовой памяти, между собой не слишком ладят и не дружат. Эти дружили и ладили, только как-то странно. Один ласково насмехается, второй обижается и скрывает это за злостью. Чудаки.

К тому моменту, как в гостиную вошли званые гости, она вкусно поела и сладко попила. Клеомен приложил к губам палец, подмигнул и сосредоточил все свое внимание на голосах за приоткрытой кухонной дверью. Феникс кивнула.

– Это что? – Зверобой повертел в руках электронную бумагу с архивом отсканированных книжных листов.

– Текст для перевода, – сощурилась Махтаб. Она уже не была той напуганной благодарной пери. Сосредоточенный взгляд сощуренных миндалевидных глаз изучал черта очень внимательно. От нее не ускользала ни одна деталь.

– Мадам, – Зверобой презрительно фыркнул. – У вас либо образования нет, либо вы плохо учились. Для чего, скажите на милость, нанимают лучшего на территории этой земли переводчика?! Для того, чтобы притащить ему текст на мертвом языке с искаженным маниту?

Зверобой потряс листом в воздухе:

– Что? Ну, что я должен тут переводить? Как вы себе это представляете? – черт швырнул лист на колени тэнгу и начал подниматься, бормоча себе под нос. – Навыпускают невежд. Раньше любой школьник знал. Мертвые заклинания без носителя не переводят. Что за время? Что за создания пошли? Все Ехидна с ее реформами. Я же голосовал против? Голосовал. Но кто стариков у нас слушает? Кто? Никто!..

Вдруг вспомнив о гостях, Зверобой поднял голову, окинул обоих презрительным взглядом:

– Чего сидите? Вон пошли.

Махтаб усмехнулась. Дед попался забавный, с характером. Она не ожидала, что нелегальными переводами занимается кто-то столь почтенного возраста. Хотя содержать вот такой дом на одну только пенсию точно не получится. Она достала из сумки оригинал книги.

– С таким носителем?

Дед обернулся. Он уже успел до входной двери полпути пройти, чтоб нерадивых клиентов выпроводить. Недоверчиво вгляделся в переплет, пожевал губы и пошел обратно.

– Ну? – нетерпеливо спросила Махтаб спустя почти десять минут. Старый черт внимательно и сосредоточенно изучал рукопись.

– Почерк паршивый у мужика, – спокойно констатировал Зверобой и едва сдержал смешок, услышав раздраженное сопение пери. – А вообще, у вас проблемы.

– Какие? – не поняла женщина. Тэнгу рядом напрягся.

– Клеомен! – позвал черт, стряхивая маску. – Автор Арно Гуфо.

Махтаб прошептала проклятия, когда в комнате оказались знакомые лица.

– Доброй ночи, – вежливо поздоровался второй сотрудник Интерпола. – Ну что? Будем оформляться по собственному желанию или в розыск объявлять?

– Может все-таки выдернуть одного из шефов? Или Козлову? – Зверобой с надеждой взглянул на Мос, но кошка только поморщилась.

– Вы ее заездили. Особенно Лик. Он без ее пыли уже никуда. Теперь еще ты. – Она махнула рукой. – С визуальным анализом я и сама справлюсь. Не переживай. Лучше иди помоги оформить пропуск на Харикон. Они давно пропадают, а девушка – твоя подопечная.

В этот момент дверь открылась и в кабинет «4А5» вошла раскрасневшаяся от смущения и смеха феникс, а за ней следом Клеомен.

– И они всегда так? – взгляд его светился теплом и весельем. Мос немного нахмурилась. Когда это Клеомен так общался с женщинами?

– Всегда, – Жар-Птица обернулась к собеседнику.

И когда это женщины позволяли себе такие нежные взгляды в адрес ее черта? Кошка почувствовала себя нехорошо.

– У нас есть пропуск, – Клеомен переключил внимание на Мос, и ей тут же стало лучше. На нее он смотрел иначе: ласково, с восхищением, любовью и страстью.

– Над чем смеетесь? – как можно непринужденнее поинтересовалась она.

– Хотелось бы знать, – зло поддакнул Зверобой, напугав Мос. Она взглянула удивленно сначала на него, потом на Клеомена.

– Потом объясню. – Клеомен подвинул свой стул вплотную к Мосвен и сел рядом, не сводя с нее влюбленных глаз. – Что думаешь про код?

– Я еще не успела про него подумать, – кошка смутилась и отвернулась к экрану. Ей было немного не по себе. С одной стороны, она прекрасно понимала, что ревнует. С другой стороны, к чему ревнует? Он же не из тех мужчин, которые, получив долгожданную добычу, теряют к ней всякий интерес и постепенно находят себе новую. Так могут поступать коты. Про чертей она ничего подобного не слышала. К горлу подступила паника из страхов и воспоминаний. Ее уже бросали вот так. Бросали.

Теплая ладонь легла ей на затылок, даря покой и ласку. Мос глубоко вздохнула и покосилась на Нефера. Лицо его озаряла улыбка открытая и лукавая одновременно. Снова увидел ее страхи и снова над ними смеялся.

– Плохой, – обиженно, беззвучно проговорила Мосвен и углубилась в расшифровку рукописи.

Благодаря прошлому месту работы у нее был доступ к базе криптографов Института Криминалистики. Не то чтобы она знала заведомо, что пригодится, просто тихонечко не теряла связи. Кто знает, что из прошлого понадобится завтра?

– Как думаешь, ночью тут кому-нибудь нужна бухгалтерия? – прошептала Мос и услышала ответный смешок Нефера.

– Значит, права. Не нужна, – пробормотала кошка. – Пусть хоть раз техника поработает с пользой, не во славу пасьянса.

Харикон сидела на стуле возле входа и пристально наблюдала за происходящим в кабинете. Клеомен и его женщина работали. Зверобой стоял у триплекса и созерцал вид предрассветного города. Сначала ревнует и бесится, потом сажает подальше от себя и игнорирует. Феникс устало вздохнула. Книга, вокруг которой было столько суматохи, лежала на столе посредине комнаты на странном овальном предмете открытая и страницами вниз. Перевести ее чертям удалось, но получилась белиберда, и потому они единогласно решили, что столкнулись с неким кодом. Харикон взглянула на женщину-оборотня. Стройная, гибкая, красивая, вся такая изящная, почти идеальная. Даже волосы уложены идеально. Еще и умная. Поднятая с постели посреди ночи и запертая в центре топей Мосвен смотрелась одинаково потрясающе, словно актриса перед камерами.

Харикон подняла подол рубашки и полюбовалась на свои ноги. Она тоже выглядела потрясающе. Всегда потрясающе желанной и идеальной. Довольная собой Жар-Птица заулыбалась, почесала затылок, взлохматив белые пряди, и замурлыкала под нос песенку, которую услышала в машине по дороге в Интерпол.

Зверобой исподтишка следил за навязчивой девчонкой. Худая, наглая, упрямая, неопрятная, волосы в разные стороны торчат, слуха нет (фальшивит так, что морщиться охота), белесая, будто старуха, а манит так, как ни одной нимфе или пери не дано.

– Змий задери, – процедил сквозь зубы едва слышно Зверобой. С каждой минутой находиться в ее обществе становилось все труднее. – Пойду побеседую с нашими старыми знакомыми.

Клеомен отвлекся от экрана и удивленно взглянул на сослуживца, затем кивнул и вновь потерял интерес к внешнему миру.

Зверобой быстро покинул кабинет, не глядя на Птицу. В коридоре дышать стало чуть легче, да и думать тоже. Нужно было побыстрее избавиться от феникса. От этой мысли у черта неприятно защемило внутри, печаль и тоска сковали тело, сделав его неприподъемным, а ноги вдруг стали ватными. Зверобой испуганно замер и обернулся на дверь с гравировкой «4А5». Он почти физически ощутил разделяющее его с девчонкой расстояние.

Черт тряхнул головой, стараясь избавиться от непрошенных эмоций, и с еще большим энтузиазмом направился в допросную. Рудабе – не простая пери и подход к ней придется искать соответствующий. Чем не задачка для оголодавшего ума?

– Да, я оголодал. Просто женщины давно не было, – прошептал себе черт прежде, чем открыть дверь. – Доброе утро! – промурлыкал он с улыбкой разъяренной своей новой собеседнице.

– Защитника моего еще нет, – сухо процедила Махтаб.

– Да я, собственно, спросить. Может, принести что? Вы не обижайтесь за ночной диалог. Работа такая.

Пери сощурилась и оглядела высокую подтянутую фигуру черта. В руках у него, действительно, ничего не было – на допрос без документов не ходят. Во всяком случае, Махтаб так предположила. Да и стоял он вполоборота, словно на минуточку заскочил.

– Ну, – она слегка растерялась. – Воды можно, наверное.

Черт очаровательно и удивительно ласково улыбнулся, заставив собеседницу потерять половину боевого настроя. Махтаб раньше сталкивалась с чертями и с их обаянием, но это всегда ощущалось, как что-то немного неискреннее, сладкое, но в то же время вредное. А тут и не сладко, и не вредно. Просто доброе отношение одного создания к другому. Извинение тоже вполне обычное.

– Тут внизу пекарня есть, – Зверобой сделал вид, что беззвучно поздоровался с кем-то в коридоре. – Я как раз туда иду. Хотите, принесу что-нибудь?

Вот теперь Махтаб насторожилась. Откуда такая доброта?

– Не надо на меня смотреть, как на великого хитреца. Я же черт. Мне видно, что вы беременная. – Он усмехнулся. – У нас сотрудники такие учтивые только в исключительных случаях.

Пери округлила глаза и испуганно уставилась на собеседника. Зверобой чуть отклонился назад.

– Вы не знали? Прошу прощения.

– Я… – Махтаб запнулась и оглядела озадаченно свое тело. – Я… Я правда ужасно хочу есть последние две недели и соленый абрикос.

Зверобой скривился.

– Нет. За такой гадостью вам на рынок. Булочек хотите?

Она вяло кивнула. Черт вышел и вернулся через некоторое время с тремя пакетами и двумя стаканами.

– Смотрите. Не спросил, что вы любите, поэтому взял на свое усмотрение. Кофе мое, вам нельзя. Тут травяной сбор целебный.

– Благодарю, – кивнула Махтаб. От первого потрясения она чуть оправилась и теперь смотрела на незваного благодетеля увереннее. – Вы Зверобой, да?

– Ага, – он открыл один из пакетов и достал оттуда одноразовую посуду. – Держите.

Только после этого поднял взгляд.

– Я не хотел становиться гонцом такой вести, – Зверобой повел плечом, потом поморщился. – Не самое подходящее место. И личность гонца тоже как-то не очень для такой новости.

Она рассмеялась.

– Ну, да, как-то не очень. Может, тогда просто отпустите?

Зверобой в возмущении поднял брови, снова рассмешив ее.

– Ладно, – пери примирительно подняла ладони, а затем зашуршала пакетами. – Булочки тоже подойдут.

– Как можно было подумать, что вот так просто вывезти из-под носа Интерпола рукопись Арно реально? Даже дети знают: все, что касается семьи Гуфо, дело подсудное.

Махтаб с жадностью откусила выпечку.

– Так кто же знал, что там рукопись Арно? Книга и книга. Ее…

Пери сообразила, о чем говорит, и сердито сощурилась. На этот раз рассмеялся Зверобой.

– Я не нарочно, извините. Когда поведение задержанного не соответствует биографии, волей неволей пытаешься понять причину. Пойду, – черт поднялся и взял свой стакан.

– Поведение не соответствует биографии? – осторожно уточнила Махтаб.

– Ну, да, учитывая ваш род и сферу деятельности, общие выводы нашего шефа. Он психолог. – Зверобой развернулся и пошел к двери.

– И что не так?

Она смутно догадывалась, о чем речь, но отказать себе в подтверждении от такого мужчины, что умна, не смогла. Черт обернулся, он выглядел удивленным.

– Умная женщина поведет себя хитрее и осторожнее.

Махтаб внимательно оглядела Зверобоя с ног до головы. Статный, сексуальный, уверенный в себе и умный. Слишком умный.

– Вы это нарочно, – уверенно заключила она, откинулась на спинку своего кресла и сложила руки на груди. – Что мне грозит? Только честно.

Черт немного склонил голову, раздумывая.

– Полагаю, вы и без защитника знаете, что можно рассказать, а что нет. Его ждете, чтоб перестраховаться.

Она прикрыла на мгновение веки и улыбнулась.

– Книгу с собой привез Тварь. Дрожал над ней. А когда свихнулся, вдруг отдал ни с того, ни с сего. Что рукопись авторства Гуфо мы не знали.

Догадывались. Зверобой видел это в хитрых умных глазах женщины. И книгу от них Тварь спрятал, иначе не бродили бы они за ним вдвоем, изображая верную съемочную группу. Не поймали – сбыла бы подороже. И змий что докажешь. Истинный владелец в психушке, родственников у него не нашлось, свидетелей тоже нет.

Черт криво улыбнулся и благодарно кивнул.

– Мерси за еду и за новость, – кивнула в ответ Махтаб.

– За новость не благодарите. Вы не беременны.

Допросную он покидал под аккомпонемент проклятий и смеха. Она была и зла, и восхищена одновременно.

– Женщины всегда меня обожают, – добродушно пробормотал себе под нос Зверобой и самодовольно улыбнулся. – И красив, и умен, и Жар-Птицу соблазнил. Всем хорош!

Проходя мимо зеркальной стены, он чуть замедлил шаг и пятерней расчесал волосы, привычно придав им слегка небрежный вид. Женщины любят идеальную внешность с налетом легкой небрежности.

В кабинете царила все та же обстановка: феникс фальшивила, Мос работала, Клеомен наблюдал. Когда Зверобой вошел, последний оторвался от своего занятия.

– Ну как?

– Книга принадлежала Твари, остальное она рассказывать точно не станет. Все еще не вызываем начальство?

– Рано, – Клеомен покачал головой. – Нам показывать нечего. Расшифровки пока нет. Владельца теперь тоже нет.

– Ты мне предлагаешь в психушку тащиться? – возмутился Зверобой.

Клеомен нарочито мило улыбнулся.

– Да он Иму покусал! Какое создание кинется на аниото? Даже у психов есть инстинкт самосохранения, а у этого ничего не осталось!

– Хочешь, звони шефу. Но сам. Я его уже как-то отрывал от женщины ночью. Больше ошибок не повторяю. Уволь.

– От женщины ноч… – Зверобой прервал сам себя. Он не сразу понял, что речь о Марусе, а когда понял, сообразил, что последние несколько часов и думать о Козловой забыл. Да и как-то не тронула его особо догадка Клеомена о том, где шеф ночует, точнее с кем.

– Ладно. Обойдусь своими силами. Пошли, великое дитя пламени! – Зверобой критично оглядел Харикон. Ревность отступила и желание было уже не таким острым. – Фальшивить по пути продолжишь.

– Я не фальшивила, – строго проговорила девчонка, насупив брови и поднимаясь.

– Слушай, а чего ж ты после пробуждения в ванной-то от меня пряталась и визжала? – поинтересовался Зверобой уже в машине, когда они покинули остров. Раньше раздражение и злость не позволяли вычислить небольшие нестыковки в поведении спутницы. – А теперь спокойно голышом разгуливать можешь. Странно это, не находишь?

Феникс отвернулась к окну и губу прикусила.

– Так что? – Зверобой почувствовал, что попал в нужное русло.

– Не скажу, – пробубнила она.

– Что?! – черт рассмеялся. Он ушам своим не поверил. Куда подевались самоуверенность, прямолинейность и беспардонность? Словно другое создание рядом с ним появилось.

– Мне? И не скажешь? Я же твоя любовь.

Он откровенно насмехался и не скрывал этого.

Харикон повернулась к Зверобою, внимательно, серьезно его оглядела с ног до головы. От этого взгляда черту стало немного не по себе, и улыбка исчезла с его лица. Но было поздно. Не говоря ни слова, Птица открыла дверь и огненным вихрем на ходу выпорхнула из машины. Что перешел черту, Зверобой понял за мгновение до того, как она улетела.

Нарушив правила, он резко свернул на обочину и затормозил. Феникс не поймать и не отыскать – так говорят. Ее могут лишь спящую случайно обнаружить счастливчики, но и это сделать непросто. Она – суть золотого мыслящего пламени, его воплощение. Энергия, укротить которую не удалось еще никому. Зверобой впервые в жизни почувствовал себя непроходимым глупцом, хотя признаться себе в этом не решился. Минут пять постоял на тротуаре, вглядываясь в предрассветное небо, сел обратно в машину и продолжил путь.

– Вот и хорошо, – процедил он сквозь зубы, подъехав к новому зданию психиатрической клиники. Настроение окончательно испортилось. Он досадовал на себя, на свою жизнь в целом, на странное чувство пустоты и тоски, медленно разрастающееся в груди, но особенно на Харикон. Сначала в вечности убеждала, потом при первой же трудности убежала. И немаловажно, что от начальства выговор теперь обеспечен.

– Чем могу помочь? – вежливости в голосе ночного администратора не звучало, чему Зверобой обрадовался. Он был настроен бить, а не любезничать. Предъявив печать сотрудника Интерпола, и в довольно грубой форме изложив цель визита, черт получил пропуск и карту здания с отметкой нужного отделения.

Пропуск пришлось показывать трижды. Наконец миновав все посты и двери, Зверобой в сопровождении санитара оказался в комнате Болотной Твари. Тот не спал.

– Он по ночам не спит, – прокомментировал сопровождающий. – Орите, если что.

Санитар вышел, оставив посетителя наедине с пациентом.

– Привет, – поздоровался Зверобой, включил диктофон, взял стул и устроился поудобнее рядом с кроватью. – Как дела?

– Я в психушке, – ровным голосом ответил Тварь через минуту, все так же безучастно созерцая потолок.

– Это плохо или хорошо?

– У меня нет оценочных суждений, – все с той же задержкой ответил пациент. – Это результат приема препаратов.

– Удобно, – согласился черт, припомнив свое поведение с фениксом.

Тварь не ответил.

– Чего у вас еще теперь нет?

– Эмоциональных перепадов нет. Собственности нет.

– А книгу свою помните? – Зверобой решил быть прямолинейным. Он не Лик, и работать при опросе как профессиональный психолог не умел, но выбора не было.

– Какую? – Тварь на все вопросы отвечал с одинаковой задержкой. Казалось, у него не только эмоции исчезли и суждения, но и анализ услышанного ему давался с трудом.

– Самую ценную. Рукопись Гуфо.

– У меня нет рукописи.

– Но была?

На этот раз Тварь молчал дольше обычного.

– Так была у вас рукопись Арно Гуфо?

– Была.

– Где вы ее взяли?

– Украл.

– У кого?

– У Массимо Колибри.

Зверобой нахмурился. Имя звучало знакомо.

– Кто это?

– Художник, инсталлятор.

Черт вновь покопался в памяти, но безуспешно. Публичной личности такой он, хоть убей, не помнил, но все еще испытывал странный дискомфорт, словно что-то упускал. Нечто важное. Зверобой достал планшет, забил имя в поисковик и вспомнил.

Это было дело Козловой. Они тогда с шефом вдвоем сотрудничали с жандармерией в лице комиссара Гийома. Парень из волчицы скобами мертвого ангела слепил и к потолку подвесил.

– Расскажите подробнее о краже.

Повествование у Твари вышло длинное, ровное, с большим количеством деталей, и порой совершенно бесполезных на взгляд Зверобоя.

– Почему вы решили похитить записи?

– Колибри был не в своем уме. Бредил идеей великого совершенства форм и сущностей. Я рассудил, что он может испортить записи или уничтожить их. Я собирался использовать книгу не для ерунды, а глобально: хотел войти в историю, открыв истинные подробности жизни и смерти Арно Гуфо. Создания обязаны знать правду, а я обязан прославиться.

– Что вы делали с рукописью дальше?

– Нашел переводчика.

– Колибри не переводил?

– Переводил, но его дневник я не нашел.

– Что произошло дальше? – Каждый раз Зверобою приходилось задавать наводящий вопрос – это утомляло.

– После чего? – не понял Тварь.

– После того, как нашли переводчика.

– Он не перевел. Направил к криптографу.

– А криптограф что с рукописью сделал? – Черт начал нервничать. Диалог с Тварью напоминал беседу с маленьким ребенком, который занят каким-то своим очень важным делом.

– Месяц водил меня за нос, а потом умер.

– То есть книгу вы так и не прочли?

– Нет.

– Как умер криптограф?

– Выкопал в лесу яму, построил резной свод над ней, лег в нее и отравил сам себя.

Зверобой сначала хмыкнул, потом нахмурился.

– Как выглядел свод?

– На пяти опорных столбах пятискатная крыша, резные перила по краю котлована. Резьба и роспись с растительными мотивами.

Зверобой уточнил имена криптографа и перводчика, на всякий случай повторил их четче для записи.

– Вы знаете, где взял книгу Колибри?

– Нет.

– А сами вы пытались перевести книгу?

– Да.

Гонимый страшной догадкой, черт вскочил и, не прощаясь, покинул собеседника. Связаться с Клеоменом удалось не с первого раза.

– Ну, как? Удалось что-то выяснить? – без предисловий начал Клеомен, когда Зверобою все же удалось дозвониться.

– Останови Мосвен! Закройте рукопись! И не трогайте ее! Лучше из кабинета удите!

– Что? – в голосе собеседника послышалась тревога.

– Маниту фонит или что-то в этом роде! – Зверобой почти зарычал, но напрасно. Клеомен был не из тех созданий, которые долго ориентируются в реальности. Инструкцию сослуживца он исполнил быстро.

Вернувшись в главное здание Интерпола, Зверобой застал спасенных коллег в кабинете. На двери красовался штамп отдела зачистки.

– Не фонит, – встретила его Мосвен. – А где Харикон?

– В безопасности. Вы в порядке?

– Что ты выяснил? – кивнул Клеомен, сощурившись. Уклончивый ответ относительно местонахождения феникса ему не понравился.

Не говоря ни слова, Зверобой прошел до стола Мос, достал диктофон и включил запись.

– Теоретически, мы должны были передать рукопись сами знаете куда, как только установили ее авторство, – прокомментировала кошка, когда голос Твари произнес последнюю реплику.

– Как только достоверно установили авторство, – уточнил Зверобой.

– Значит, с ума сходят, – Клеомен задумчиво постучал пальцами по столу.

– И Массимо Колибри всплыл, – добавила Мос.

Зверобой кивнул.

– Ладно Массимо, – продолжила она. – Но инсталляция с мумией и могила криптографа! Сдается мне, пора вызывать шефа.

– Не пора, – мягко ответил Клеомен. – Нам с тобой сначала надо оформить тэнгу и его возлюбленную. А наш коллега пока постарается за это время отыскать свою Птицу.

– Отыска… – начала Мос и осеклась. – Хорошо.

Она успела узнать Нефера за этот короткий срок близости. Он никогда не брал руководство ситуацией в свои руки, если того не требовала крайняя необходимость. Раз Клеомен сказал, что так надо, значит не имело смысла переспрашивать или уточнять.

Казалось бы, столько лет провела с ним бок о бок, а разобралась в его характере только теперь. Всегда молчаливый, исполнительный, спокойный и скрытный, Клеомен оказался истинным сыном своих двух родов. Привлекательный, страстный, властный, хитрый, как истинный черт, он в то же время был нежным, честным, проницательным и искренним созданием с обостренным чувством справедливости. Могла ли она предположить, как много теряла, не замечая его любви и не замечая своей. Мос видела его взгляды, его отношение, и это молчаливое ненавязчивое обожание, утолявшее ее боль первое время, постепенно стало доставлять кошке удовольствие, давать уверенность в себе и своих силах. Что удовольствие перешло в необходимость, она заметила слишком поздно. Мос не знала, кто и почему спас ее Нефера, но была безгранично благодарна этому созданию или созданиям.

Зверобой нервно дернул носом, его рога засветились, хвост застучал по полу. Не говоря ни слова, он развернулся и вышел за дверь.

– С ней все в порядке? Может, помощь нужна ему? – Мос с тревогой взглянула в глаза Клеомену, но тот лишь ласково улыбнулся.

– Нет. К нам она не пойдет, а он ее быстро отыщет. От влюбленного черта не спрячешься.

Зверобой отпрыгнул от двери, выдав свое присутствие. Тренированный слух кошки конечно уловил тихий подозрительный шорох, и собеседники умолкли.

– Чтоб вас, – зло прошипел Зверобой и направился к спусковой шахте. – Влюбленный черт? Это я то?

Он презрительно рассмеялся.

– По себе судишь, богатый мальчик?..

Зверобой оскалился. Ковровое покрытие в холле зашипело от голубых искр, слетающих с кончика хвоста. Черт был в бешенстве и не мог контролировать свое маниту. Администратор в холле хмуро проследила за нерадивым сотрудником. Только сменилась, а уже уборщицу вызывать. Ковер поглощал огненную энергию, преобразуя ее в фиолетовую каменную крошку. И, как обычно, проблемы исходили от «4А5». Девушка укоризненно покачала головой. Не зря последние сутки по острову бродили слухи о том, что команду расформируют. Они и так слишком долго проработали.

– Я? Влюбленный? – продолжал неистовствовать Зверобой уже на парковке. – Я?!

Он хлопнул дверью и завел двигатель. Радио тихо ответило композицией, которую совсем недавно Жар-Птица старательно выводила, сидя на стуле у входа в кабинет. Черт растерянно уставился на приборную панель. Глубоко внутри резко выросла отчаянная нежность и заполнила всю его сущность, растворив гнев. Потух он так же быстро, как и загорелся.

Зверобой обессиленно откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и глубоко устало вздохнул. Перед внутренним взором предстала беловолосая девчонка с отливающей золотом кожей и стройным гибким телом. Она сладко пахла дымом, звук ее мальчишеского голоса выводил черта из равновесия. Воспоминания о поцелуе отозвались мучительным томлением.

– Так не бывает, – Зверобой испуганно дернулся и открыл глаза.

«Он ее быстро отыщет. От влюбленного черта не спрячешься».

Слова Клеомена вновь обожгли разум.

– Ценности, которые ей надо продать, – вспомнил неожиданно Зверобой. – Ценности…

Продолжая рассеянно бормотать себе под нос, он выехал с парковки, миновал КПП, спустился в город и понесся воскрешать старые связи в мире, с которым давно распрощался.

Гнев утих не сразу. Харикон около получала парила над землей, озаряя небо светом огненных крыльев. Лишь затем, когда мысли прояснились, она смогла трезво оценить произошедшее.

«Мне? И не скажешь? Я же твоя любовь».

Он произнес это с издевкой, голосом, полным неуважения. Феникс приземлилась на крышу высотки и уселась на перила, свесив ноги вниз. Под ступнями простирались редкие низкие облака и тусклые на фоне предрассветного неба огни города. Искусственный остров темной тяжелой махиной висел напротив.

Для этого мужчины женщины не играли важной роли во Вселенной. Он оставлял за собой право решать, кого и как он может любить, но быть объектом любви считал недопустимым и, более того, унизительным. Он счел женщину глупой и недостойной лишь за то, что она высказала вслух свои мысли. Убеждения этого черта вели его по пути, на котором нет места свободной птице. Харикон презрительно фыркнула. Она с легкостью могла ответить, почему боялась и избегала его первые минуты, но тон его голоса остановил от опрометчивого шага. Не напрасно. Взглянув на остров в последний раз, она решительно оттолкнулась от края и спрыгнула вниз. Крылья вспыхнули за спиной, поймали восходящий поток и понесли девушку прочь от пробуждающегося города туда, где она хранила материальные свои блага. Пусть пламя вспыхивало тоской по избраннику, пусть мысли не покидали его, словно привязанные, Харикон была полна решимости следовать выбору. Она не станет игрушкой в руках бестолкового черта.