Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

– Нет, – покачал головой Тиль. – Противников власти считают причастными к покушению на короля. Ну, ты понимаешь. Любого, кто высказывается против, готовы обвинить в чём угодно. Их нескоро отпустят. Если вообще отпустят. Да и меня, должно быть, разыскивают. Нет, домой мне нельзя. А если они узнали, где я живу? Поймают и арестуют. А если по пути выследят? И маме с Никаной достанется. Нет, Клари. Единственное, что мне остаётся, – прятаться. Что я и делаю.

– И зачем ты нам это всё рассказал, если так боишься, что тебя найдут? – нахмурилась Алида. – Вдруг за поимку мятежников назначена награда? А если я тебя сдам?

По лицу Тиля пробежала тень. Видимо, он настолько горел желанием поделиться своей бедой хоть с кем-то, готовым выслушать, что даже не подумал о возможных последствиях. Он замялся.

– И, кстати, – продолжила Алида. – Твоей семье нужна помощь. Что думают сестра и мать? Они не дождались двух мужчин из обычной поездки в город! Если бы ты устроился на работу, то получал бы деньги. Жил бы сам нормально, а часть отправлял домой. Зачем играешь на своём дурацком гобое во Всевышнем забытом трактире? Тебе не кажется, что это неразумно?

– Отец хотел, чтобы я стал музыкантом! – попытался оправдаться Тиль.

– Признайся, ты просто слишком ленив, чтобы трудиться. Гораздо проще пиликать на дудке и плакаться на судьбу. Бездействие ещё никого не спасало.

– Ты просто не понимаешь, каково это: остаться без всего, чем жил раньше! Ты-то богачка, Клари, куда тебе до бед простых людей!

Тиль выглядел разозлённым и раздосадованным. Он явно не рассчитывал на такую реакцию, да Алида и сама не ожидала, что так резко ответит незадачливому музыканту, который всего-то ждал сочувствия. Но его последние слова вывели её из равновесия.

– Действительно, откуда мне знать?! – зашипела она. – Да мы с Ричем только и делаем, что скитаемся по деревням, ища ночлег! Ты даже не представляешь, через что мы прошли и что нам ещё предстоит! Твои проблемы легко решить, ты не втянут в чужие игры и не зависишь от магии! Ты приземлённый и обычный человек, и твои беды такие же приземлённые!

Она прикусила язык, поняв, что снова сболтнула лишнего. Ричмольд нахмурил брови и забарабанил пальцами по столу. Наверное, думал, как они будут оправдываться, но Алида решила, что малознакомый юноша не стоит их оправданий. Она резко встала из-за стола, покопалась в сумочке и положила рядом с пустой тарелкой несколько монет.

– Пойдём, Рич, – сказала Алида, впервые за несколько дней обращаясь к своему попутчику. – Мы не будем больше ничего говорить. Прощай, ленивый музыкант Тиль. Несмотря ни на что, я желаю тебе вновь обрести всё, что ты потерял.

– Клари, подожди! – воскликнул Тиль и, когда Алида проходила мимо, схватился за её сумку, пытаясь остановить. – Можно, я пойду с вами? Я буду играть вам… а потом останусь где-нибудь в большом городе. Там, где меня не узнают и не станут искать.

– Ты говоришь так, будто твоими портретами увешаны все столбы. Никто тебя не ищет, Тиль, на самом деле ты просто мальчик, который захотел приключений. Возвращайся к сестре и матери и думай, как вытащить отца. Сейчас ты – единственный мужчина в своей семье, и должен сделать всё, чтобы не стало слишком поздно. Ты знаешь, что твой отец не участвовал в покушении на короля, значит, можешь отстоять правду. Спеши, пока всё можно исправить.

Алида отцепила пальцы Тиля от своей сумки и покатила кресло с Ричмольдом прочь из таверны. Она не стала оборачиваться: пусть Тиль поймёт, что она больше не намерена с ним нянчиться. Их уговор исчерпан: она угостила его горячим обедом (хотя он этого и не заслуживал), а он рассказал свою непритязательную историю. Алида думала, что разговор с Тилем поможет ей развлечься и забыть о своих тяготах, но теперь на душе стало только тяжелее. И не только от того, что новый знакомый повёл себя не так, как подобает взрослому и ответственному мужчине.

Алида воображала, что после уничтожения Манускрипта всё станет по-другому. Совсем всё: жизненный уклад, городские дела… Она надеялась, что, стоит магии высвободиться из книги, как всё кругом заиграет новыми красками, наполнится волшебством. «И как ты себе это представляла? Думала, феи начнут летать над кустами, рассыпая по воздуху сверкающую пыльцу? Или Мурмяуз вдруг заговорит человеческим голосом, а в озёрах заведутся красавицы-русалки? Мечтала, что всё станет как в сказках?» – горько подумала Алида. Нет, она уже убедилась, что сказки, если и претворяются в жизнь, то поворачиваются самой жуткой и неприглядной стороной. А всё, что можно назвать «чудесным», выдумано только для того, чтобы занимать историями маленьких детей.

На самом же деле всё стало только хуже. Глава Магистрата мёртв по её вине, на короля, как оказывается, совершено покушение, народ начинает в открытую возмущаться. Жандармы и гвардейцы не могут арестовывать всех подряд и по-прежнему бросать их в темницы под Библиотекой. Знали ли те, кто возводил её много столетий назад, что красавица-Библиотека станет символом страданий и горя?

Мало того, что в городах начинает попахивать восстаниями и, чего доброго, гражданской войной, так ещё и тёмная магия клубится повсюду. Если верить Вольфзунду, то она может быть гораздо опасней всех городских волнений и с ней нужно разобраться как можно скорее.

Тиль так и остался сидеть за столом, а Алида не обернулась, чтобы попрощаться.

* * *

Найти ночлег оказалось легко. Радушная женщина из местных охотно сдала путникам комнату в своём небольшом, но чистом и светлом доме. Ричмольд – точнее, другой – ускользнул наружу, едва первая несмелая звёздочка зажглась в лиловом небе. Неясыть и козодой тоже упорхнули, и Алида с Мурмяузом, устроившись за покрытым кружевной скатертью столиком, принялись перебирать содержимое дорожной сумки. Алида захотела ещё раз убедиться, что всё необходимое у них есть. Она вытряхнула вещи на стол и стала внимательно просматривать.

Самое важное, что было в сумке, – небольшой холщовый мешочек с травами и снадобьями. Незадолго до отбытия Симониса отыскала в замке Алиду и протянула ей аптечку, которую собрала сама. Помимо сушёных душистых трав и маленьких бутылочек с настоями чаровница положила в мешочек и свои колдовские зелья. Алида поднесла к свету баночку с какой-то густой серебристой мазью. Симониса рассказывала, что это снадобье помогает снять даже самую сильную боль… Алида от всей души надеялась, что ей не придётся откупоривать крышку. Ещё в аптечке была берестяная коробочка с непонятными тёмными шариками. По словам чаровницы, они снимали жар и дарили крепкий целительный сон, но Алиде упорно казалось, что к изготовлению чудо-шариков были причастны олени. Золотистый порошок, насколько она помнила, предназначался для обеззараживания ран и остановки кровотечений. Снадобья травницы-чаровницы казались Алиде настоящими сокровищами, которые она была готова рассматривать днями напролёт, любуясь и гадая, сколько мастерства и тайных ингредиентов необходимо для их создания.

Алида решила пересчитать оставшиеся деньги и осмотрелась в поисках кошелька. Странно, она вроде бы всё вывалила из сумки на стол… но небольшого, сшитого из плотной ткани и украшенного вышивкой кошелька нигде не было видно. Она заглянула в сумку. Ничего… Алида пошарила по карманам, обнаружила там несколько монет, но кошелёк, кажется, исчез. Она ещё раз ощупала ладонями поверхность стола, будто кошелёк мог вдруг стать невидимым. Но на шероховатой кружевной скатерти ничего нового не обнаружилось. И тут она всё поняла.

Алида застонала и с глухим стуком опустила голову на стол. Ну конечно! Тиль неспроста так крепко ухватился за её сумку. Проходимец утащил её кошелёк. Не зря он постоянно говорил о деньгах, напрашивался на угощение за её счёт и называл её богачкой. А она-то давала ему советы, старалась помочь! Доверчивая дурочка!

Благо Алида догадалась рассовать горстку монет по карманам платья и плаща. Были бы на ней туфли, и в обувь положила бы… Алида сокрушённо покачала головой и пошире открыла окно. Деревянная рама щёлкнула, ветерок колыхнул ажурные тюлевые занавески и приятно дохнул в лицо. Георгины, разросшиеся в палисаднике, заглядывали в комнату через окно, словно любопытные зеваки. На заборе щебетали зяблики. Алида прислушалась к ним, но птицы, судя по всему, просто болтали о ничего не значащих мелочах. Они не принесли никаких важных вестей. Что ж, если ничего плохого не приключилось, то это само по себе хорошо.

Конечно, она не собиралась долго горевать об украденном кошельке, но всё равно было неприятно чувствовать себя обворованной. Алида пересыпала немного монет из кармана в сумку и развернула карту, которую составил для них Вольфзунд. У Ричмольда была точно такая же. Алида провела пальцем от замка до Граукса и дальше, по прочерченной пунктиром дороге. Следующим пунктом было место под названием Западный Дол. До него ещё прилично идти… Да и местность трудная: рощи вперемежку с топями. На карте поселение обозначалось чёрной звездой, тогда как все предыдущие были отмечены только жирной точкой. Алида нахмурилась. Почему она не догадалась повнимательнее рассмотреть карту раньше и спросить у Вольфзунда, что это означает? По спине пробежал неприятный холодок. Алида вздрогнула от неожиданности, когда Мурмяуз упёрся широким лбом ей в ногу и ободряюще заурчал.

– Ты, как всегда, знаешь, когда мне требуется утешение, – проворковала Алида, поднимая кота на руки. Его приятная тяжесть успокоила её и даже немного воодушевила. – Спасибо, дружок. Если бы не ты, я бы давно сошла с ума, волнуясь по всяким мелочам. Знаешь, о чём я подумала? – Она пощекотала кота под подбородком. – Пойдём и попросим у хозяйки мисочку сливок для тебя. Я вполне готова потратить монетку на любимого друга.

* * *

В отличие от Граукса, приветливого и чистого посёлка с ухоженными садами и опрятными домами, Западный Дол производил прямо-таки противоположное впечатление. Дома здесь были не каменными, а сплошь из какого-то серого дерева, со временем почерневшего и кое-где поросшего лишайниками от сырости. Вечерний туман обволакивал селение, стелясь вдоль главной дороги, и из-за его клубящейся мутной мглы нельзя было различить ничего дальше первых нескольких строений.

Острые крыши тянулись ввысь, и вытянутые вверх дома в два-три этажа с презрением поглядывали на путников узкими тёмными окнами. На болоте, которое раскинулось за перелеском позади деревни, громко квакали лягушки. Из-за близости топей здесь было прохладно и сыро, словно вместо лета внезапно наступила промозглая осень, и Алида плотнее куталась в свой зачарованный плащ.

И всё же помимо сырости и запустения здесь было что-то ещё. Сам воздух в этом месте казался другим, тревожным и зыбким, словно за ветхими домами и кряжистыми соснами таился кто-то – или что-то, неотрывно следящее за непрошеными гостями. Ричмольд хмурился, но молчал. Наверное, он тоже ощущал эти мерзкие мурашки, бегающие под одеждой. Алида изо всех сил гнала нехорошие предчувствия, убеждая себя, что они абсолютно беспочвенны. Надо думать о чём-то насущном и приземлённом, и тогда мрачным мыслям просто не останется места.

Что-то подсказывало ей, что здесь не найдётся ни трактира, ни постоялого двора, ни крошечной гостиницы. Значит, надо договориться с кем-то из местных жителей и попроситься на ночь в дом. Как назло, никого на улицах не встречалось, только стайки чёрных и белых кур копались у покосившихся заборов. Пройдя по дороге ещё немного, Алида остановилась.

– Никуда не укатывай, – буркнула она Ричмольду и поднялась на крыльцо дома, выглядящего свежее других. Здесь хотя бы краска на двери не сильно облупилась.

Алида осторожно постучала и закусила губу, приготовившись ждать.

– Что надо? – раздался неприветливый голос изнутри. Хозяйка даже не удосужилась открыть и посмотреть, кто пришёл.

– Нам бы… на ночлег устроиться, – попросила Алида. – Мы заплатим!

Тишина продлилась около минуты, и Алида решила было, что не дождётся ответа, как вдруг голос прозвучал снова:

– Мы чужих не берём. И никто из порядочных людей мимо нас не проходит, шваль одна. Так что проваливайте.

Послышались удаляющиеся шаги, и Алида, вздохнув, спустилась с крыльца.

– Так, Мурмяуз, не расстраивайся, – сказала она нарочито громко, чтобы не только кот, но и Ричмольд услышал её. – Отказали здесь, значит, примут в другом месте. Пошли дальше!

В следующих двух домах её стук просто проигнорировали. Зато в четвёртом дверь открыл худощавый мужчина средних лет и даже вышел навстречу, скрестив руки на груди и как бы невзначай закрывая собой вход в дом.

– Чем могу?.. – хмуро осведомился он, глядя на Алиду.

– Нам нужен ночлег, – заявила она, заглядывая мужчине в лицо снизу вверх. – Нас двое людей и кот… и две птицы. Но они пока не прилетели. Мы заплатим! У нас есть деньги, вот. – Алида продемонстрировала монетку и запнулась, ожидая ответа.

– Кот, говоришь? – усмехнулся мужчина.

– И две птицы, – добавила она.

– Даже так… Что ж, есть у меня подходящее место для вашей компании. Пойдём.

Он спустился со ступеней и махнул рукой, делая знак идти за ним. Алида подбежала к Ричмольду и покатила его кресло вслед за мужчиной. Хозяин завернул за угол дома и, пройдя по раскисшей чёрной земле, остановился напротив приземистого строения, возведённого из того же серого дерева, что и дома.

– Добро пожаловать, – хмыкнул он, распахивая покосившуюся дверь.

Оттуда донеслись запахи сена и навоза. Алида поморщилась.

– Но это же скотный двор!

– А куда вам ещё с вашим зверинцем? – усмехнулся хозяин и сплюнул на землю. – Там есть свободная пристройка. И даже пара матрасов свёрнутые лежат. Тепло и относительно сухо. А в доме нам и самим не развернуться, семья большая. Что, пойдёт? Соглашайся, всё равно никто вас больше не пустит. У нас не любят чужаков. Места, прямо скажу, не знаменитые, смотреть тут нечего, так что вокруг одни местные, если только ворьё какое занесёт.

Алида задумалась. Вечерело, и уже скоро Ричмольд должен отправиться на поиски магических источников. Нельзя, чтобы кто-то увидел, как неходячий парень встаёт с кресла и как ни в чём не бывало отправляется куда-то в ночь. А судя по тому, как их принимали в других домах этого недружелюбного посёлка, надеяться действительно большене на что.

– Вы получите оплату, только если покормите нас ужином. И не абы каким, а свежим и горячим, – твёрдо заявила она. – Я плачу вам как за настоящую комнату на постоялом дворе. Значит, могу просить то, на что могла рассчитывать в подобном месте.

Мужчина, сощурившись, посмотрел на неё, что-то прикидывая, потом на Ричмольда и, сплюнув ещё раз в чёрную грязь, медленно кивнул.

– Идёт. Расскажешь хоть, что за нелёгкая привела вас сюда? Не каждый день видишь приезжих.

– Нет, не расскажу, – покачала головой Алида и шагнула внутрь, чтобы осмотреть место их будущего ночлега.

В хлеву оказалось довольно сухо и не пахло ничем, кроме сена. Матрасы чуть отсырели, но в целом были в сносном состоянии. Когда она развернула первый матрас, оттуда выскочила упитанная серая мышка и поспешила скрыться в соломенном настиле. Мурмяуз тут же бросился в погоню.

Хозяйка, маленькая стройная женщина, выглядевшая намного моложе мужа, принесла миски с густой похлёбкой, весьма недурно пахнущей. Худощавый вихрастый мальчишка, хозяйский сын, по просьбе Алиды приволок масляную лампу и спички, предупредив, чтобы она тщательно очищала от сена пол в том месте, куда захочет поставить лампу. Алида пообещала бдеть.

Рич, как ему и полагалось, ушёл, едва сгустились сумерки, и Алида осталась в обществе Мурмяуза. Она зажгла лампу и достала со дна сумки клубок шерсти и крючок. Брать с собой книги было тяжело, и, собираясь в путь, она решила, что вязание поможет ей скрасить ожидание. К этому времени туман окончательно заволок деревушку, и в окне ничего не удавалось разглядеть кроме густой серой мглы. В сене на полу прошуршала ещё одна мышь, и Мурмяуз стремительно бросился за добычей.

Минуты протекали медленно, сплетаясь в часы, как петельки ниток – в объёмный шарф. Алида не была искусна в вязании, но рассудила, что шарфы никогда не бывают лишними: после лета неизменно приходит осень, и неизвестно ещё, где и как им придётся её встретить.

Если раньше Алида была уверена, что возвращение бабушки – дело пары месяцев, то сейчас она совсем не была так же радужно настроена. Ричмольд заполнил только несколько страниц первой книги. Ещё две книги оставались совершенно пустыми, а Вольфзунд обещал дать ещё, когда эти заполнятся. И сколько раз это будет повторяться? Очевидно, что выполнение задания может растянуться на долгое время. Откуда ей знать, сколько ещё этой чёрной магии таится в окрестностях? Сколько времени ещё понадобится? Месяцы? А если годы? Алида сосредоточенно сдвинула брови, внимательно отсчитывая петельки. Она не хотела признаваться себе, что Вольфзунд ловко втянул их в практически бесконечное задание. Он снова победил.

Масло в лампе закончилось через пару часов. Алида отложила вязание и прилегла на матрас. Из-за тумана воздух в помещении наполнился влагой, и дышать было трудновато. К запаху сырости, леса и болот отчего-то примешивался слабый запах гари. Сквозь небольшое окно проникал стылый ветерок, пропитанный склизким духом окрестностей. Алида приготовилась лежать без сна, глядя в темноту. Самым сложным было не закрыть глаза и не заснуть – особенно в такой тьме, неотличимой от той, что затмевает разум на пороге сна.

Снаружи стрекотали кузнечики и распевали лягушки, изредка можно было услышать, как в соседнем хлеву сонно шуршат соломой свиньи. Алиде показалось, что полночь должна была уже давно миновать. Но где же Ричмольд? Может, на самом деле ещё рано, просто из-за темноты этой безлунной ночи кажется, что уже поздно? Или он не может найти дверь в темноте? Она ждала, не разрешая себе заснуть, и поглаживала Мурмяуза, который, вдоволь наловившись мышей, свернулся на матрасе у неё под боком и сыто урчал.

Она лежала, глядя в квадратик неба, виднеющегося в окне. На фоне тёмно-серой стены он выделялся пятном глубокого бархатисто-синего цвета. Алида со вздохом перевернулась на другой бок и незаметно для себя закрыла глаза. Она только сейчас поняла, что сильно вымоталась за день. Дорога в Западный Дол заняла много времени, по пути приходилось то и дело объезжать болотистые рытвины и избегать сосновых корней, узловатыми пальцами выступающих на поверхности земли. Лежать, пусть даже в хлеву на отсыревшем матрасе, было неописуемо приятно.

Сон всё-таки сморил её…

Алида рывком села на матрасе и ошарашенно завертела головой. Небо за окном из чёрно-синего стало зеленоватым. Занимался рассвет. Где-то в деревне хрипло прокричал петух. Она встревоженно перевела взгляд на соседний матрас, заранее подозревая, что там увидит. Так и есть. Пусто. В углу сиротливо ютилось кресло с колёсами, и при виде его сердце Алиды по-настоящему сжалось. Ночь прошла, но Ричмольд так и не вернулся. Сегодня она ждала напрасно.

Западный Дол Ричмольду сразу не понравился. И дело было даже не в промозглых серых туманах, бродивших над землёй, и не в старых покосившихся домах, и даже не в неприветливых жителях. Просто воздух здесь был чужим. Он даже пах по-другому. Пах магией.

Нигде ещё Рич не встречал, чтобы странный дух, одновременно напоминающий аромат ночных фиалок и жжёных спичек, ощущался так явственно. Он появлялся – едва ощутимый – каждый раз, когда он заполнял пергаментные страницы Чёрной Книги витиеватыми нестройными письменами. Так пахло, когда Ричмольд на закате дня поднимался с кресла. Но здесь, в посёлке, этим запахом был напоён сам воздух, как трактир – ароматами горячей еды, а яблоневый сад осенью – терпким запахом спелых яблок.

Определённо, это место таило большую опасность. Вольфзунд предупреждал, что здесь придётся задержаться на несколько дней. Населённые пункты, обозначенные на карте звёздами, дали убежище большим скоплениям тёмных сил. Неизвестно, почему тьма затаилась именно в этих местах, но что-то притянуло её сюда: то ли зловещие болота, то ли старые дома, напитанные воспоминаниями и чувствами многих поколений людей.

Незаметно, как тень, Ричмольд выскользнул из хлева, любезно предложенного местным жителем в качестве ночлега, и поспешил укрыться за ближайшими деревьями. Не стоит никому попадаться на глаза.

Он прижался спиной к еловому стволу и глубоко втянул носом вечерний воздух. Запах фиалок и спичек стал чувствоваться ещё ярче. Рич потёр ладонью предплечье: то место, где появилась метка Вольфзунда, неприятно пекло. Наверное, из-за того, что в окрестностях пряталось слишком много магических источников. Он вытащил из-под рубашки астролябию, и ему показалось, что сегодня прибор стал тяжелее, чем всегда. Алидада, заострённая стрелка, закреплённая в центре диска, нетерпеливо подрагивала. Ричмольд накрыл её ладонью, успокаивая, словно разволновавшегося питомца. Стрелка покрутилась ещё немного, а потом замерла, уверенно указывая на северо-запад. Рич поднёс прибор к глазам, примериваясь. Спустя миг из стрелки, потеплевшей от прикосновения его рук, вырвался тоненький луч серебристого сияния и заструился меж древесных стволов.

Ричмольд несколько раз пытался проделать этот трюк днём, сидя в кресле, но выходило только тогда, когда неведомая сила заставляла его подниматься с наступлением сумерек и отправляться на поиски необъяснимого. Юноша хмыкнул. Он с таким нетерпением ждал, когда Вольфзунд научит его пользоваться астролябией, и с таким жадным интересом внимал его объяснениям, но жутко разочаровался, когда понял, что вместо старинного астрономического прибора ему подсунули магическую вещь. Конечно, здесь было замешано волшебство, металл оказался пропитан какими-то чарами насквозь. И этот серебряный луч, указывающий куда-то вдаль, несомненно, был не чем иным, как проявлением волшебной силы, которая тянулась к источникам.

Близкое присутствие магии, этой не поддающейся научному объяснению стихии, до сих пор оскорбляло Ричмольда до глубины души. Правда, отчасти он смирился с этой новой «неправильностью» мироустройства и даже благословлял её в те моменты, когда первая вспыхивающая на небосводе звезда одаряла его утерянной способностью ходить.

Воистину, вставать с кресла было пьяняще-прекрасно. Ещё прекраснее было шагать, самостоятельно выбирая свой путь, а не зависеть от мелкого, семенящего шага Алиды. И не биться затылком о спинку кресла каждый раз, когда она решала напомнить ему о своей обиде.

Он постоял под елью ещё немного, ожидая, пока серебряный луч станет ярче. Ощущение покалывания в пояснице, которое появлялось за несколько минут до перевоплощения, уже почти прошло. Вместо него в груди разливалось новое чувство: приятное ощущение уверенности, граничащее со вседозволенностью. Он – властелин этой ночи, идущий на зов неизведанной силы, которая манит его к себе. Дурман свободы, вино новых свершений кружили голову, но ещё не утихшая в душе прежняя робость мешала сделать первый шаг навстречу туману.

Но тут ему в грудь словно вонзился невидимый крюк и потянул, нетерпеливо таща в сторону темнеющей на фоне зеленоватого неба рощи. Ричмольд стиснул зубы и повиновался. Он ненавидел, когда Вольфзунд так делал. В открытую он никогда об этом не спрашивал, но догадывался, что предводитель альюдов использует этот фокус, проделывая какие-то манипуляции с его волей.

Ноги захлюпали по влажной земле, подошвы сапог вдавились в раскисшую хлябь. Порыв ветра донёс сильный запах магии, и по хребту Ричмольда пробежали колючие мурашки. Он попытался остановиться или хотя бы чуть сменить направление, но что-то невидимое упорно тянуло его только вперёд, туда, куда указывал луч, вырвавшийся из астролябии. В горле заклокотал гнев.

Гнев и раздражение не были эмоциями Ричмольда. Но и он уже не принадлежал себе. Тот, другой, просыпающийся вечерами, навязывал ему свои ощущения, и собственная сущность Рича скромно отходила на второй план.

Он расправил плечи и зашагал нарочито медленнее, чем мог бы, чтобы показать, что он отправился по следу луча самостоятельно, а не по приказу Вольфзунда. Уверенность в своих силах и незнакомая прежде дерзкая смелость всё больше наполняли его существо, и Рич широко ухмыльнулся. Как славно не сутулиться, стесняясь своей долговязой фигуры! Как славно в открытую смотреть на мир, а не украдкой, исподлобья, вечно робея перед незнакомцами и страшась быть втянутым в неловкий разговор!

Почти во всех домах оставшейся позади деревни уже погасли огни, только в одном-двух окнах ещё мерцали оранжевые блики. Впереди стелился туман, как разлитое молоко, в болотах лягушки тянули хриплую песнь, а в пролесках, где мёртвых деревьев было больше, чем живых, звонко вздыхали сплюшки, перекликаясь с сородичами.

Ричмольд обошёл особенно влажный участок земли, крепко держа перед собой астролябию, чтобы серебряный луч не оборвался. С покорёженной сосны сорвалась ворона и с карканьем пролетела над головой. Ричмольд выругался и нервно отскочил в сторону. Луч померк на миг, но скоро снова засиял. Несколько ворон слетели с деревьев вслед за своей предшественницей, хрипло вскрикивая и шумно взмахивая крыльями. Рич задрал голову, и птицы вдруг сбились в стаю и принялись кружить над ним, иногда сталкиваясь друг с другом и недовольно клокоча. Ричмольд поёжился. Эта перемена в вороньем поведении показалась ему странной и нелогичной и даже немного напугала.

Он осторожно обошёл небольшое болото, коварно разлившееся между последними постройками и перелеском, и самодовольно хмыкнул. Будь он сейчас тем же неуклюжим увальнем, каким был раньше, ему ни за что не удалось бы отыскать сухой путь и почти не испачкать сапог! Вороны, покружив и покаркав ещё немного, устремились в лес, видимо, поняв, что ничего интересного им от путника не добиться.

Ричмольд обошёл топь и шагнул в рощу. Стволы и ветки казались непроглядно-чёрными, лишь макушки деревьев отливали сединой в свете луны. Зато там, где пролегал путь серебристого луча, испускаемого астролябией, трава и низенькие кусты искрились ярко, словно подёрнутые инеем. Луч скользил между деревьев, хитро извиваясь, и Ричмольд прибавил шаг. Его сердце застучало сильнее, в груди стало жарко, от плеч до кончиков пальцев пробежала дрожь нетерпения. Он ощущал себя как гончий пёс, учуявший раненого зверя. Сейчас, сейчас… ещё пара шагов…

Он выбежал на открытую поляну, освещённую луной. Несколько ярких звёзд сияли в промежутке между деревьями, но сейчас они совершенно не занимали его. Важно было лишь одно. То, что находилось чуть дальше, в дальнем конце прогалины.

Луч указывал на скопление из нескольких бесформенных облачков, с первого взгляда похожих не то на клубы тумана, не то на странные огни. Серебристые отблески подсвечивали бестелесные сгустки сбоку, отчего внутри облачков образовывались тёмные тени. Изредка то тут, то там мелькали крохотные разряды молний, будто уменьшенные копии грозовых туч спустились к самой земле и осторожно размышляли, стоит ли им разразиться бурей. Рядом вяло вились другие облачка, изменчивого неопределённого цвета, похожие скорее не на огни, а на подсвеченный дым – магическая сила другого рода, вовсе не та, которая интересует чернокнижников.

Ричмольд почти бегом бросился к огням, чувствуя, как от нетерпения пересыхает во рту. Они звали его, неслышно, но ощутимо, на каком-то другом уровне восприятия, где нет ни звуков, ни цветов, есть только желаемое, которого во что бы то ни стало нужно достигнуть. Книга, которая ждала своего часа в сумке, стала вдруг намного тяжелее, чем была раньше, словно налившееся соком осеннее яблоко. Книга тоже хотела скорее слиться с магической энергией, какой бы коварной она ни была.

Рич едва не влетел в какие-то столбы, которые поначалу не заметил, поглощённый серебряными огнями, пляшущими у земли. Ругнувшись, он отпрыгнул в сторону, но на этот раз больно ударился боком, всё-таки столкнувшись с ещё одним столбом. Он остановился, уперев ладони в колени и выравнивая сбившееся от удара дыхание. Столбов на поляне было много, больше дюжины. Почти на всех можно было разобрать вырезанные письмена или даже изображения людей и животных, а на некоторых знаки настолько истёрлись со временем, что стали совсем неразборчивыми. Где-то – на паре свежих, ещё почти белых стволов, только недавно освобождённых от коры – были вырезаны всего одна-две строчки надписей и рисунков. На многих столбах надписи теснились в несколько рядов, порой находя друг на друга, на некоторых даже сливались в сплошную резную вязь.

Наконец Ричмольд понял, куда завёл его луч. Это было деревенское кладбище. В городах на могилах предпочитали возводить каменные стелы или же укладывать вытесанные плиты поверх могильных холмиков. Но в деревнях по старинке работали с деревом, считая отчасти, что древесина может стать пристанищем для духов умерших, если им захочется на какое-то время спуститься с небес и пообщаться с родственниками.

Представителей одной семьи было принято хоронить вместе. Рядом, или вовсе в одной могиле. И имена всех усопших наносились на один столб, строчка под строчкой. Чем старше и многочисленнее семья, тем больше надписей теснилось на фамильных столбах.

Не выпуская астролябию, Рич провёл ладонью другой руки по ближайшему столбу, изучая кончиками пальцев неровности резьбы. «Покойся с миром, Энрих Кройлен». Ниже – изображения пшеничных колосьев, серпа, мельницы… На других столбах тоже были высечены изображения того, чему почившие посвятили свои жизни. Каким-то загадочным образом Ричмольда тянуло к ним даже больше, чем к магическим облачкам, которые обнаружила астролябия. Ему пришлось постараться, чтобы сосредоточиться и оторваться от деревянных могильных столбов.

Оставшееся расстояние до магического источника он преодолел за несколько размашистых шагов. Книга в сумке уже налилась такой тяжестью, что оттягивала лямку вниз, заставляя её сильно впиваться в плечо. Ричмольд присел на корточки рядом с неподвижными, но слегка колышущимися сгустками и поспешно достал тяжёлый том из сумки. Книга раскрылась сама на незаполненной странице. Огоньки засияли ярче, будто почувствовали его присутствие, и вспыхнули ярким серебряным пламенем, наполняя воздух насыщенным запахом тьмы.

Пера и чернил Ричмольду не требовалось. Он поднёс астролябию к пустой странице, и серебристый луч, замерев ненадолго, словно раздумывая, забегал по пергаменту, сначала медленно, потом всё стремительнее. Магические огоньки зашипели, словно угли, попавшие под дождь, и начали уменьшаться, будто всасываясь через луч в страницу. Под лучом возникали чёрные, сочащиеся невесть откуда взявшимися чернилами строки, и руны были похожи на следы птиц – тот же неразгаданный язык, на котором были исписаны страницы Манускрипта.