Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 351 страниц)

Схрон не нашли, чему птица была бесконечно рада. В общей памяти нашлось место, куда феникс и принесла на продажу каменный песок с вершин Пустошей.

– Ты?! – возмущенно зашипела она, когда переулок неприятного полузаброшенного района преградил ей тот, от кого она собралась держаться подальше. – Уйди.

Зверобой сердито сощурился.

– Ты понимаешь, что в самом криминальном районе города? Он идет под снос. Тебе здесь не безопасно.

Она молча обогнула черта и направилась ко входу в дом.

– К тому же, ростовщик, которому твоя предшественница продавала песок, там давно не живет и не работает. Его убили.

Харикон остановилась. Она беззвучно прокляла те десять лет сна, что отделяли ее от воспоминаний одной из сестер. Не говоря ни слова, она расправила крылья и взлетела.

Зверобой не без восхищения наблюдал за этой картиной.

– Красивая, – с улыбкой пробормотал он себе под нос и недовольно цыкнул. – Но проблемная.

Черт не стал ждать, когда она исчезнет из виду, достал из чехла за спиной метлу и кое-как взгромоздился на черенок.

– Какого черта именно веник? – процедил он сквозь зубы. – Почему не корыто? И не кадка? Мало ли в бабском хозяйстве предметов поудобнее. Ведьмы, – с ненавистью закончил Зверобой и взлетел.

Харикон не сразу заметила, что черт следует по пятам, но когда заметила, рассердилась не на шутку. Больше всего она ненавидела внимание, которого не просила. Кто дал ему право навязываться ей, когда она ясно дала понять, что больше не желает иметь с ним ничего общего? Феникс резко взмыла вверх, и черт едва не потерял ее из виду.

– Девчонка, – зло прошептал он, стараясь развернуть метлу. Теперь Жар-Птица летела в обратном направлении, а ведьминское отродье не желало слушаться седока с инородной магией, зато то и дело норовило перевернуть его вверх тормашками и сбросить с черенка.

– Чтоб тебя! – выругался Зверобой. – Козлову натравлю!

Метла замерла на мгновение, чуть подумала и последовала за фениксом.

– Так лучше.

Черенок дернулся и довольно ощутимо ударил седока между ног. Черт зашипел и согнулся.

Из белесого тумана облаков впереди раздался тихий смех.

– Иди сюда! – прорычал взбешенный Зверобой. – Хватит бегать!

Феникс не ответила. Сквозь просвет он увидел, как она сложила крылья, вытянулась в струну и понеслась к земле.

– Только не убей меня, пожалуйста, – простонал черт и направил своенравное транспортное средство следом.

Тонкой стрелой Жар-Птица прошла сквозь кроны деревьев парковой зоны недалеко от центра города и исчезла за ними. Отстав всего на несколько секунд, Зверобой оказался там же. Только вошел он не стрелой, а скорее камнем. Стряхивая с себя листву и поломанные ветки, он огляделся в поисках беглянки. Щеку и плечо саднило от полученных царапин.

Рядом на лавочке сидела молодая мать с ребенком на руках и озадаченно, немного испуганно смотрела на всклокоченного, злого черта. Его рога сияли, хвост нервно бил по клумбе, в центре которой он беспардонно топтался, а в руке, явно стремясь на свободу, дергалась пожилая метла.

– Седая девчонка в балахоне, – гавкнул он. – Куда пошла?

Девушка сначала отпрянула, потом подозрительно сощурилась.

– Из Интерпола я, – расстроено, уже без гонора проговорил грубиян. – Из Интерпола.

Он показал документы. Ответственная гражданка понимающе кивнула и указала пальцем в сторону пруда.

Беззвучно проклиная все и вся, Зверобой подкрался к живописному водоему, поверхность которого украшали цветущие королевские лотосы. О способности огненных дев плавать он, само собой, понятия не имел, но хорошо запомнил, с каким удовольствием Харикон полоскалась в воде при всяком удобном случае. Постояв на берегу и немного поразмыслив, черт пришел к выводу, что нырять или пытаться облететь пруд на метле бесполезно, – ускользнет опять. Он отпустил свой транспорт на волю, сел у самого берега, скрестив ноги, и откашлялся.

– Прости меня, пожалуйста, – начал он громко. – Я не имел права тебе грубить и обижать. Этого больше не повторится.

Из-за ближайшего цветка выглянула белая мокрая макушка, а за ней следом показались подозрительно сощуренные светлые глаза.

– Не убегай, пожалуйста, – перешел Зверобой к тяжелой артиллерии, – а то меня уволят.

Она показала лицо целиком и сердито дернула носом.

– Прости? – черт пустил в ход самую свою милую улыбку.

– Врешь, – без проблем определила она.

Зверобой тихо выругался.

– Про увольнение не врешь, – гордо вздернув подбородок, феникс медленно побрела к берегу. – Я хочу другую одежду и есть.

– Да кто б сомневался, – беззвучно проговорил черт, поднимаясь с земли. Он уныло оглядел неприлично прилипшую в самых ненужных местах рубашку птицы, снял с себя толстовку, завернул в нее недовольную спутницу и капюшон ей надвинул до самых глаз.

– Это зачем еще? – огрызнулась она.

– Для профилактики преступлений на сексуальной почве. – Зверобой ухватил ее за плечи и повел к выходу из парка.

– Я сама идти могу!

Пока такси поймал, пока до торговой зоны доехал, пока одежду купил, выяснил, что она много чего «сама могу». И садиться она «сама могу», и куда ехать решить она «сама могу», и платье себе с бельем выбрать, и в примерочной с петлями и замками непривычными справиться, даже туфли надеть она «сама могу». Все сама.

Сверкнув злыми глазами, птица выхватила у черта из рук свой поднос с едой.

– Я сама!

Молодой домовой, что садился за соседний столик споткнулся о собственную бороду и едва не рухнул на пол, засмотревшись на невероятной красоты и самостоятельности чаровницу. Зверобой со вздохом продемонстрировал очередному влюбленному незнакомцу удостоверение. Настолько часто он запястьем не светил никогда. Проще было, когда его за защитника принимали.

– Я хочу жить у Клеомена или водной девы, – проговорила феникс, приступив к еде. – Мне неприятно твое внимание. Я не люблю, когда мне навязываются.

– Да-а-а?! – Зверобою захотелось одновременно и разозлиться, и возмутиться, и рассмеяться. – Не любишь, когда навязываются? Как же мне это понять?

Харикон сурово взглянула на собеседника. Сарказм уловить несложно, особенно в случае, когда его не скрывают.

– Что это значит?

Он невесело рассмеялся, отвел взгляд и потер ладонью лицо:

– Нет. Ничего.

Девушка опустила взор в тарелку. Плечи ее осунулись, голова поникла.

– Считаешь, мужчины находят спящего феникса и обязательно со стороны взирают на экспонат? – тихо спросила она. Вопрос был риторическим, ответа не требовал.

Зверобой замер. Как любой нормальный мужчина, он и мысли не допускал о подобных вещах.

– Не люблю внимание, которое не контролирую, – добавила феникс еще тише.

Черт вдруг показался сам себе глупым, эгоистичным и грубым созданием. Ни понимания, ни внимания, в котором нуждалась пробудившаяся птица, он не выказал. Несколько часов назад он задал вопрос в самой что ни на есть неуважительной, пренебрежительной форме. И вот получил ответ. Неудивительно, что она выпорхнула из машины, и что теперь знать его не хочет.

Он открыл рот, собираясь попросить прощения, но почему-то сказал не то, что хотел:

– Мороженое любишь?

На него взглянули удивленные светлые глаза.

– Х-хочу, – неуверенно и немного невпопад согласилась Харикон.

Зверобой быстро выскочил из-за стола и спустя десяток минут вернулся со стеклянным высоким стаканом, доверху наполненным фруктами, сливками, карамелью и всевозможными посыпками.

– А мороженое? – не поняла феникс, принимая из рук черта ложку.

– Где-то там внутри, – он поводил пальцем напротив стакана. – Ешь.

Она опустила глаза и послушно принялась за еду, но покорность никак не избавила от его пристального взгляда. На смену малообъяснимой злости и периодическим вспышкам ярости пришло необъяснимое внимание. Харикон чувствовала себя словно букашка под стеклом на столе энтомолога. Зверобой изучал ее и не скрывал этого.

– О чем думаешь? – не выдержала она.

– О тебе, – нисколько не смутился спутник.

Девушка осторожно подняла глаза.

– Что обо мне?

– Тебе сколько лет?

Она недовольно поморщилась и вновь уставилась в стакан.

– Это значит «не скажу», – кивнул Зверобой. – Ну, нет, так нет. А родители твои где? И кто?

Она вся напряглась, словно к битве приготовилась. От черта не ускользнула странная реакция на, казалось бы, совершенно естественный и простой вопрос.

– Нет их, – наконец тихо процедила Харикон. – Я сама по себе.

– Одна?

– Одна.

– Давно?

– С рождения. Чего ты хочешь? – зло прошипела птица, вновь удостоив его взглядом.

Зверобой сощурился. В целом, он сам не понял, как догадался, отчего девчонка такая странная у Вселенной вышла, но не проверить догадку не мог. Проявить деликатность на сей раз ему помешала не злость, а нежность, поднявшаяся откуда-то из глубин сознания. Беззащитная, маленькая, вспыльчивая, ранимая, беспомощная, неосторожная и упрямая. Непостижимо упрямая! Черт обезоруживающе улыбнулся сердитой Харикон. Не иначе благодаря упрямству своему выжила.

– Ты когда злишься, щеки надуваешь – прокомментировал он. – Как хомяк.

Очаровательное личико феникса приобрело выражение крайней стадии бешенства.

– Мне нравится, – закончил мысль Зверобой, пока она не опомнилась и не сбежала. – Миленько.

Жар-Птица свирепо засопела.

– Я суть пламя, – прошипела она.

– Я тоже, – не смутился и не испугался угрозы наглец. – И немного флора. Цветы любишь?

Не дожидаясь ответа, он повернул руку ладонью вверх. Вспыхнуло холодное пламя, обрело форму, над поверхностью стола появилась великолепная синяя роза и тут же погасла, осыпавшись пеплом. Феникс насупилась. Фокус ей понравился, причем очень – Зверобой это понял. Но она попыталась скрыть истинные эмоции. Отодвинула стакан из-под мороженого и встала:

– Пойдем.

Вот так юная птичка выглядела особенно нежной и беспомощной. Черту захотелось обнять ее, прижаться к виску, почувствовать сильнее запах белых волос и не выпускать. Он открыл рот, собираясь рассказать ей, какая она очаровательная, но почему-то произнес не то, что собирался:

– Как прикажешь, моя маленькая госпожа.

Из кафе она почти выбежала и весь остаток пути до острова держала с чертом дистанцию не меньше метра.

Горица глубоко вздохнула, потянулась и повернулась на спину, прячась от ярких утренних лучей желтого карлика. Маниту ликовало, по телу волнами разливалась нега. Усталая и несказанно удовлетворенная она чуть поморщилась, наслаждаясь новыми, пока незнакомыми ощущениями и принимая их. Дрема отступила, стремясь вернуть хозяйке потрясающие воспоминания о прошедшей ночи.

Берегиню словно ледяной водой окатило. Она резко распахнула глаза и испуганно уставилась на пустующее рядом с собой место в кровати. В соседней комнате мурчали и звенели посудой. Будто рыба, выброшенная на берег, русалка начала отчаянно хватать ртом воздух в попытке совладать с паникой. Это была не ее квартира, не ее кровать, а из одежды на ней была лишь тонкая простыня.

Горица села. Зеркальная дверь шкафа напротив отразила ее во всей красе. Перепуганная, раскрасневшаяся, всклокоченная и совсем не изящная. И уж точно не хрупкая! Русалка прокляла себя за глупость. Она зажмурилась и с ужасом вспомнила ласки Иму, точнее с ужасом вспомнила, что совсем не боялась их и не стеснялась своего тела. Она почему-то вообще ничего не стеснялась ночью. От пережитого шока на глаза навернулись слезы.

Тихо шмыгая, кусая нижнюю губу и прижимая к себе простынь, русалка попыталась хотя бы волосам придать некое подобие красоты. За этим делом ее и застукал Иму, привлеченный подозрительными звуками. Аниото рассмеялся:

– Так и знал.

Горица испуганно взвизгнула и поспешно стерла предательские слезы с щек. Он стоял в проеме двери в джинсах, босой и обнаженный по пояс. Красивый, сексуальный, хищный идол. Такие мужчины смотрят на женщин со страниц иномирных журналов. Сердце русалки забилось быстрее, жар разлился по телу, напоминая хозяйке о проведенных в объятиях идола часах. Она острее почувствовала все несовершенства собственной фигуры.

Что Иму припал к полу и крадется к ней, до Горицы дошло не сразу. А когда дошло, было уже поздно. Он прыгнул и повалил ее на кровать, придавив к матрасу. Однако, просто обездвижить добычу леопарду показалось мало, оскорбительно хозяйским жестом он взял девушку за подбородок и поцеловал. Она не сопротивлялась только потому, что была слишком расстроена и растеряна. Все в ее любви шло не так!

Иму, между тем, сдернул простыню с ее груди и под испуганное шипение взялся целовать мягкую мраморную кожу. Водяной пар собрался вокруг него, постепенно проникая в легкие. Недовольный сопротивлением аниото оскалился.

– Женщина! Ты опять?! – прорычал леопард.

Горица освободила руки и попыталась натянуть простынь обратно. Иму зло, устало выдохнул и слез с русалки.

– Я думал, ты с этим уже смирилась!

Берегиня испуганно смотрела на сидящего рядом рассерженного хищника, она напрочь позабыла, что еще мгновение назад собиралась вырваться и бежать.

– Не похож я на твою мечту, не похож!

На мечту? Горица попыталась вспомнить какой-нибудь диалог между ними на подобную тематику. Тщетно.

– Не похож я на твоего драгоценного князя! – не успокаивался свирепый.

– Какого князя? – не поняла русалка. Она позабыла и про стеснение, и про страх.

Иму неожиданно успокоился.

– Никакого.

Он уже пожалел, что вспылил. Так долго сдерживался, чтоб не раскрыть вероятного соперника, и вот, пожалуйста.

– Нет, погоди, – она села и озадаченно нахмурилась. – Какого князя? Я не помню никакого князя.

Иму беззвучно выругался.

– Серхио, – наконец со вздохом проговорил он после паузы. – Из третьего звена. Ты же у меня внимательная. Так искренне веришь, что он второй год отчеты Лику отдает еще до оформления запроса по доброте душевной.

Горица недоверчиво уставилась на леопарда.

– А он… князь?

Иму расхохотался, вскочил с кровати, подхватил сопротивляющуюся русалку и понес ее на кухню завтракать.

– Да я сама ходить могу, – неуверенно возмутилась Горица и с сомнением оглядела накрытый стол. – Ты готовить умеешь?

Леопард фыркнул.

– Нет. Я же сырое мясо целыми днями пожираю. В ближайшем парке отлавливаю и пожираю. Женщина, ты вообще хоть что-то обо мне знаешь?!

Не без удовольствия он наблюдал, как она покраснела и потупила взор. Иму продолжил бы игру, но его отвлек встревоженный писк наушника.

– Привет, – бодро начал Клеомен.

– Чего надо? – не стал скрывать раздражения леопард. Он хищник и одиночка. Ему по утрам в выходной просто так не звонят. Ему вообще просто так никто, кроме Лика, не звонит, даже если речь о рекламной акции заходит. У операторов свой черный список.

– Дело образовалось срочное. Нужна помощь на добровольной основе.

– То есть шеф не в курсе?

– Не в курсе, – подтвердил Клеомен.

– Что там? – подала голос Горица. – О чем шеф не знает?

Иму включил режим громкой связи.

– Говори.

Клеомен вкратце изложил ситуацию.

– Мы с Мос сейчас занимаемся книгой, – закончил он. – Зверобой занят делом Колибри. Было бы здорово, если бы вы с Гор взялись за криптографа. Мы связались с его дочерью. Она пошла навстречу и согласилась предоставить все, что нам потребуется в связи со смертью отца.

– Откуда такая щедрость? – Иму зло стиснул зубы. На лице Горицы без труда читался азарт и любопытство. Она пойдет несмотря ни на что.

– Девочка считает, что смерть отца – не самоубийство, – вмешалась в диалог с той стороны Мосвен. – Доброе утро.

– Доброе! – обрадовалась русалка.

Аниото закатил глаза и раздраженно зарычал.

– Я вышлю тебе подробности на внутреннюю почту, – продолжила кошка, не обращая внимания на посторонние звуки.

– Да, давай! – последовала ее примеру увлеченная новым, явно необычным делом Горица.

– Ты знал, что она здесь, – обвиняющее процедил Иму.

Клеомен тихо рассмеялся.

– Держите нас в курсе.

– Пока! – не обращая внимания ни на что вокруг, берегиня вскочила со стула, поправила сползающее с груди покрывало и побежала в комнату к своей сумке за планшетом.

– Ты так уверена, что речь шла о твоей почте? – крикнул ей вслед Иму.

– Конечно.

Голос Горицы из комнаты звучал приглушенно. Аниото тяжело протяжно выдохнул.

– Сядь хотя бы поешь, потом все остальное сделаем.

На ходу натягивая на себя сарафан, русалка вернулась за стол и протянула планшет Иму.

– Пришло.

– Само собой, – леопард поморщился, просматривая информацию по заданию. Хитрый черт знал заранее, что отказа не получит. Когда это плакса отказывала хоть одному страждущему?

Она прижалась к его плечу и внимательно вгляделась в экран.

– Хочешь, сама съезжу? Это относительно недалеко.

Взгляд Иму продемонстрировал его позицию по этому вопросу предельно четко.

– Ну нет, так нет. Чего рычать-то сразу? – пожала плечами Горица и принялась за любовно сваренную лично для нее овсянку, не обращая никакого внимания на удивленное лицо собеседника. Он не рычал.

Но то и дело хотел, пока они добирались до цивилизацией забытой деревни в горах.

– Не удивлюсь, если тут змий живой обитает, – пробурчал леопард, оглядываясь по сторонам и принюхиваясь к незнакомым запахам. Полупрозрачная оболочка прижимала уши и недовольно скалилась. Широкая, горная река свирепо громыхала на порогах всего в нескольких метрах от дома, птицы истошно старались перещебетать этот грохот и друг друга, разнотравие узкой долины, где сиротливо ютились пять жилых дворов, стрекотало на все лады – Иму не то, что врагов, он мысли свои не слышал. И только вороны не напрягались. Перегромыхать, перещебетать, перестрекотать и даже переорать пронзительное «кра», эхом разлетающееся по горам, было физически невозможно. Аниото взглянул на Горицу. Она, несомненно, здешнюю природу рассматривала под иным углом. Насекомые милые, птички, цветочки красивые, а вода… Она сама и есть пресная вода.

Дверь распахнулась и на гостей взглянула миниатюрная горная Ками.

– Госпожа Хиса? – вместо приветствия уточнила Гор.

Богиня утвердительно кивнула. Она не выглядела озадаченной или удивленной. Молча, сохраняя невозмутимое выражение лица, отступила в сторону, пропустила гостей в дом и закрыла за ними дверь. Только после этого произнесла:

– Добрый день. – И указала на низкий деревянный помост с подушками. – Прошу располагаться.

– Добрый день, – столь же вежливо поздоровалась русалка. – Позвольте представиться. Горица и Иму, сотрудники межмировой уголовной полиции. Мы здесь по просьбе нашего коллеги.

Хозяйка чуть склонила голову в вежливом поклоне.

– Вы не слишком похожи на представительницу рода Ками, – не стал проявлять вежливость леопард.

Богиня пожала плечами и обратила свой взор на берегиню. Аниото ищейка и воин. Аналитиком в этой паре явно была женщина, с ней-то Хиса и намеревалась теперь вести беседу.

Горица опустилась на помост и строго шикнула на Иму, когда тот, следуя ее примеру, сел рядом и положил правую руку ей на поясницу.

– Все бесполезные заключения и бумаги, связанные со смертью моего отца, я уже передала, – Хиса устроилась напротив странной пары. – Остался только мой рассказ. И то, что я знала о его личности.

– Да, – Горица сосредоточила внимание на лице молодой богини.

– Умэтаро сын Райдэна и смотритель заповедника райдзю. После его смерти мне пришлось принять пост. Это его дом.

– До сегодняшнего утра я думал, этих тварей истребили, – равнодушно констатировал Иму, внимательно оглядывая внутреннюю обстановку помещения. Если дом принадлежал когда-то мужчине, то было это давно. Теперь здесь явно обитала молодая женщина. К тому же, женщина не чуждая современной цифровой культуре и человеческой.

– Почти, – согласилась Хиса. – Благодаря отцу поголовье райдзю только за последнее столетие выросло с пяти до восьми особей.

– Потрясающе! – искренне восхитилась Горица.

Ками величественно кивнула и устроилась напротив собеседников.

– К сожалению, у меня в распоряжении не больше часа. К ночи я должна быть у перевала. Сегодня гроза, первая за последний месяц.

Убедившись, что возражений со стороны гостей не последовало, богиня продолжила:

– Умэтаро многими делами увлекался, многое знал. С рождения он обладал спокойным, простым и сильным маниту. Ничто не могло лишить его равновесия. Весть о том, что он сделал, стала чудовищным ударом. Какой силой, каким терпением нужно обладать, чтобы работать с райдзю, и вдруг такая весть. Он ведь лично контактировал с каждым зверем. Они знали его запах, его лицо. Именно райдзю нашли его. Их скорбный вой привлек внимание коллег отца.

– Покажите место.

Хиса отрицательно покачала головой:

– У меня нет времени. Я дам вам координаты.

Горица про себя поругала невнимательного леопарда. Ему ведь один раз сказали, что создание занято, но разве он услышал? Она попыталась немного исправить неловкую ситуацию.

– Чем ваш отец занимался перед своей гибелью?

Богиня с благодарностью и любопытством взглянула на берегиню. От нее не ускользнула формулировка вопроса, точнее слово, которым сотрудница Интерпола обозначила смерть Умэтары. Русалка явно дала понять, что МУП не считает уход из жизни этого Ками делом добровольным.

Хиса вскочила.

– Не знаю. Этого мне так и не удалось установить, и никто из сотрудников заповедника не знает. – Она подошла к шкафу и сняла с полки увесистую коробку. – Я нашла эти рисунки после переезда. В жандармерии надо мной только посмеялись.

Она бухнула тяжелую ношу на стол.

– Для дежурного комиссара я была всего лишь скорбящей родственницей сумасшедшего самоубийцы. А сюжеты иллюстраций подтверждали его теорию. Я знаю, что убил себя он сам. Лично покупала повторную экспертизу. Но я уверена, что его до этого кто-то довел. Или что-то…

Хиса поежилась, открыла коробку и стала по одному доставать рисунки. Вынув с десяток, она разложила их на столе, заполнив почти всю его поверхность.

Иму свистнул, а Горица невольно прижалась к его плечу.

– Я не знаю, как это объяснить, – Ками обхватила себя руками, словно в попытке спрятаться в собственных объятиях от жестокой реальности. – Умэтара не был мечтателем. Он никогда не погружался в дебри легенд и мифов. Он… Отец просто не мог увлечься подобной тематикой, тем более тратить время на изображение своих фантазий. Мифы интересовали его исключительно с точки зрения крупиц реальных событий, которые он там обязательно находил.

– Мы это забер…

– Не возражаете, если мы это заберем? – перебила леопарда Горица.

– Да, конечно, – богиня снова поежилась. – Вы ведь не просто так заинтересовались его смертью, верно?

– Мы закончили, – Иму поднялся. – Запишите координаты места гибели вашего отца. Если возникнут вопросы, мы с вами свяжемся.

– Да! – подтвердила русалка, поднимаясь следом и прямо глядя в глаза Ками.

– Что да? – сощурился Иму.

Горица излишне преданно и невинно взглянула на аниото:

– Свяжемся.

Леопард недовольно рыкнул, сложил рисунки в коробку и едва ли не вырвал лист с координатами из рук Хисы.

– Благодарю, – улыбнулась Горица на прощание богине.

– Это я должна вас благодарить, – печально проговорила Ками. – Кто бы вы ни были, и что бы вами не руководило. Впервые меня слушали без жалости или насмешек.

– Раскрываешь детали расследования постороннему лицу? – прошипел недовольно Иму, когда они оказались вдвоем в полугрозовом монстре, взятом напрокат в ближайшем городке. На ином транспорте по здешним дорогам передвигаться было невозможно.

– Ты тоже устав нарушил, – решила не сдаваться Горица. Она вдруг осознала, что всегда оценивала своего аниото не совсем верно.

– Это как?

– Между коллегами романтические отношения в МУП не приветствуются.

Аниото фыркнул.

– А еще я поняла, что все это время в тебе ошибалась.

От Горицы не ускользнуло, как напряглись его плечи. Вводить координаты в навигатор он продолжил, но делал это явно из желания показаться неуязвимым.

– Ты милый.

– Что? – неуязвимость улетучилась, будто и не было.

Русалка улыбнулась, рассматривая желтые кошачьи глаза и приоткрытые в немом удивлении губы.

– И добрый. Внимательный. А еще людей не ешь и созданий не ешь, но не потому что я тебя останавливаю, а потому что сам так хочешь. Ворчливый только. Бухтишь, как старый дед, на всех и на все.

Удивление на лице Иму переросло в искреннее возмущение.

– Не рычи, – остановила его взмахом руки Горица. – Все равно не страшно. Куда ехать? До темноты успеем?

Иму недовольно дернул носом и вернулся к навигатору. Вопросы предпочел оставить без ответа. Слишком много противоречивых эмоций теснилось в груди, чтобы отвлекаться на слова. Он не из тех котов, что могут ступать вперед, не разобравшись в собственных мозгах. Большинство его сородичей, если не все, живут, полагаясь преимущественно на инстинкты, и совершенно не задумываются о причинах своих деяний. В юности Иму от них не отличался, но чем старше становился, тем сильнее испытывал потребность разобраться в своих ошибках. Что толкало его к безотчетной злобе, голоду или же унынию? Что двигало им в те мгновения, о которых он впоследствии жалел? Отчего, будучи столь сильным зверем, он не мог контролировать себя в каждой точке своего жизненного пути? Несдержанность – удел мертвых, голодных или запертых в клетку хищников. Мудрый же зверь – сытый, живой и свободный. Он завел машину и покатил по лесной дороге, мимо поселка исследователей, выше в горы.

– И очень умный, – добавила спустя минуту Горица, задумчиво рассматривая рисунки у себя на коленях.

Иму покосился на тщательно прорисованные черно-белые картины боя. Русалка взяла два листа и вытянула их перед собой, соединив края.

– Знаешь, вот этот парень напоминает тебя. Почему у них у всех нет лиц? – она нахмурилась. – А у этой девушки тело, как у меня, только волосы короткие. Это не просто картины абстрактного боя с ангелами, как мы решили изначально. Это нечто большее.

Машина подпрыгивала на ухабах, рисунки плясали перед глазами Горицы, но она была уверена, что не ошиблась.

– Смотри.

Она обернулась к заднему сиденью и достала из коробки еще несколько листов.

– Вот ангелы. Мы знаем, что они существуют. Вот это я. А это точно ты. Посмотри, – Гор показала подряд три рисунка молчаливому собеседнику. – Он двигается точно как ты. И привычка бить когтями снизу вверх. Ее ведь редко встретишь среди котов. Всегда бьют сверху вниз или наискосок, а ты вспарываешь. Или вот.

Она протянула следующие листы.

– Это точно шеф. Только он встает вот так перед нами в случае опасности, а в бою часто бьет в прыжке.

Иму нахмурился и недоверчиво покачал головой.

– Да мало ли богов, которые в прыжке бьют. И не у тебя одной такая фигура. К тому же, мало ли где этот Ками нас видел. Мы вечно попадаем в передряги…

Горица не стала дослушивать возражения. Вместо этого она перетянула коробку себе на колени и начала в ней старательно ковыряться, просматривая рисунки один за другим.

– Что ищешь? – не выдержал леопард затянувшегося молчания.

– Лица. Их нет, – в голосе русалки звучало разочарование. – Здесь мы все. И ни одного лица.

Иму фыркнул.

– И что мы там? – слово «мы» он выделил. Булочка всегда была упрямой, но насколько, он начал осознавать только теперь. – Всех победили?

– Нет, – Горица отрицательно покачала головой. Сарказм напарника она пропустила мимо ушей. – Мы все умерли. Ангелов было слишком много. Здесь еще кое-что есть.

– Что? – Он объехал очередной поваленный ствол. Грунтовая дорога окончательно превратилась в еле заметную колею, ведущую сквозь лес. Кое-где уже успели прорасти молодые сосны, а валежник то и дело перекрывал проезд.

– Я только не понимаю. Это было до или после битвы? Или это отдельный сюжет?

– Покажи, – Иму покосился на коробку.

Горица вынула один из листов и продемонстрировала. Акварельный пейзаж изображал жуткую картину мертвой природы. Высохшая, серая растительность покрывала землю. Трупы животных и птиц устилали ее поверхность до самого горизонта. Серое пасмурное небо низко нависало над братской могилой. Следующий рисунок показывал зрителю ту же незавидную участь обитателей океана. Рыбы и млекопитающие мирно плавали на поверхности.

– С городами тоже самое, – прокомментировала русалка. – Не отвлекайся больше, а то врежемся.

– Псих какой-то. – У Иму по спине пробежал неприятный холод. Шерсть на холке встала дыбом.

Горица задумчиво изучила проявившуюся взъерошенную оболочку аниото. Леопард чувствовал, что она права, но признать этого пока не мог. Да и как? Битва с ангелами, уничтожение всего живого… Похоже на отвратительное пророчество.

– Ты теперь убеждена, что он это в рукописи Арно вычитал? И теорию твою подтверждает его могила.

– И Маруся, – кивнула Гор.

– При чем тут киборг? – Иму нашел ответ еще до того, как закончил произносить вопрос. – Змий задери!

– Ага. Она тут тоже есть, а умер Ками до того, как она с нами работать начала. Я только одного не понимаю: почему нет лиц? Все так тщательно, детально, но ни одного лица. И пыли у нее тут нет. По крайней мере, она ею не пользуется в бою.

Аниото тяжело выдохнул, и на этом диалог оборвался. Весь остаток пути они провели в полном молчании, занятый каждый своими размышлениями.

– Машинку хочешь? – Зверобой протянул Жар-Птице одну из своих моделек.

Девушка растерянно взглянула сначала на черта, потом на крошечный автомобиль на его ладони. За спиной Зверобоя тихо рассмеялся Клеомен.

Иму свирепо засопел. Мало прервали его законный выходной, лишили права на булочку, так еще и не слушают.

– Я слушаю, – угадала причину его возмущения Мосвен. – Вы собрали образцы, которые я просила?

– Да, – вместо леопарда ответила Горица. Она сидела за своим столом и созерцала статную фигуру аниото возле доски. Хищный, красивый, сексуальный. Особенно сексуальный, когда злой. Она отчего-то никак не могла перестать об этом думать. – Ты сама ими займешься? Хочешь, я Серхио позвоню? Он, оказывается, для меня что-то сделать может лично.

Иму дернул верхней губой, свернул снимки самодельной могилы Умэтару на доске и направился к триплексу, по дороге пнув стул Зверобоя.

– Слышь, ты! – огрызнулся последний, чем окончательно рассмешил Клеомена.

– Ну, я, – тихо, но внушительно, ответил леопард.

– А зачем мне машинка? – обрела, наконец, дар речи Харикон. Все эти странные создания ей стали казаться совсем странными, а особенно черт, в котором она увидела пару. Зверобой тут же позабыл о злости.

– Просто так. – Тембр его голоса прозвучал нежно и даже немного заискивающе.

Клеомен уронил голову на скрещенные на столе руки. Он и забыл, когда в последний раз так смеялся.

– Мы командира поломали, – вздохнула озабоченно Гор.

– Кто его командиром назначил? – пробубнил Иму.

– Знаешь, – обратилась Мосвен к русалке, – мне кажется, здесь не просто сюжет, а его развитие.

Кошка отсканировала рисунки сразу, как леопард с берегиней прибыли, и последние десять минут внимательно изучала их на экране своей станции.