Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 250 (всего у книги 351 страниц)

Рыжая бровь поползла вверх, обозначив надменное удивление затянувшейся паузой. Лик испытал одновременно и раздражение, и восхищение нахальной девчонкой. Маленький, гибкий, хищный зверек считает себя вправе управлять богом! Он лишил ее одежды и со стоном склонился к губам.

В первое мгновение Руся потерялась в происходящем. Лик вдруг оказался везде. Его язык у нее во рту, его руки ласкали ее тело. Он проник пальцами между ее бедер, заставив выгнуться навстречу. Она знала эти ощущения, но теперь они были острее и ярче, чем тогда, в машине. Лик владел ею безоговорочно и наслаждался этим. Он вновь приподнял ее и опустил на кровать. Руся замерла, наблюдая за сияющей в сумраке фигурой совершенного божества. Ее божества. Он принадлежал ей по клятве крови.

Она выгнулась и протяжно застонала, чувствуя, как Лик неспешно проникает в нее. Светящиеся глаза неотрывно наблюдали за каждым ее движением, каждым вздохом. Руся чувствовала его ладони на своих бедрах, его самого внутри себя и изнывала от нетерпения.

Лик слышал ее мысли и испытывал болезненное удовольствие, мучая ее. Рыжик почти не дышала, такая послушная и беспомощная. Она зависела от него всецело. Он чуть отвел бедра назад и резко подался вперед. Рыжик всхлипнула и выгнулась, прикрыв глаза. Лика пронзила волна удовольствия. Он чувствовал ее сам и видел ее наслаждение – что может быть восхитительнее? Желание, бурлящее в крови, подчиняло. Стиснув зубы, Лик вновь отстранился и проник глубже, и снова его накрыло болезненное блаженство.

– Еще, – хрипло скомандовала Рыжик, окончательно лишив его самоконтроля. – Быстрее!

Разве мог он не подчиниться?

Руся не помнила где она, кто, не чувствовала ничего, кроме его движений, не слышала ничего, кроме его мыслей. Ее бесконечный, сильный, обжигающий бог растворялся в ней, отдаваясь во власть ведьмы.

Бабалу-Айе выключил монитор и улыбнулся Жене, а затем и Косте. Девушка лежала на кровати и испуганно наблюдала за всем процессом диагностики, Ивченко стоял рядом. В момент напряжения они были чем-то похожи. Оба сильные, тихие, сосредоточенные.

– Ну, все хорошо. Что я еще могу сказать? Физически ты совершенно здорова. И у тебя теперь хорошее маниту, чистое, никакой грязи или фона, свойственных магии тех же древних. В общем, в темные века не погружаемся, – Баба рассмеялся над своей шуткой и помог девушке сесть. Крылья зашуршали и приоткрылись, привычная человеческая поза измененному телу давалась сложнее. – Крылья не искусственные, но искусственно выращенные. Насколько мне известно, «Древо жизни» что-то подобное пытается сделать для своих питомцев, только не слишком успешно.

– Как он их вживил? – хрипловато уточнила Женя, с трудом пошевелив бледными губами.

– Хороший вопрос! – обрадовался Баба. – Плохая новость: я понятия не имею. Хорошая новость: никаких следов вживления нет. Ты словно с ними родилась. С ними и со своим красивым ярким маниту, которое, к слову, очень подходит вот этому парню, что довольно необычно.

Костя усмехнулся и был наказан испепеляющим взглядом Жени.

– Ты летать-то пробовала? – ориша не обратил внимания на немую перепалку.

– Нет, – дочь Атума поежилась.

Бабалу-Айе поднялся и протянул руку девушке.

– Пошли пробовать.

Женя отрицательно покачала головой.

– Почему? – Баба улыбнулся как можно мягче. Он с порога заметил страх в глазах девочки. Ее организм не отвергал изменения, напротив маниту бурлило в крови, гоняя по телу энергию, готовую к работе. Но вот разум новорожденного ангела не принимал тело. Леший хоть и стал силен несказанно, умом пока еще был недалек, наблюдательности его не хватило, чтобы заметить в Жене это отторжение.

Она пожала плечами:

– Не знаю.

– Знаешь, – ориша стал серьезным.

– Они не мои, – прошептала Женя.

– А чьи?

Костя нахмурился, осознав свою ошибку. Бабе сообразительность сына Пустошей понравилась.

– Не знаю. Дингира?

Баба будто бы нахмурился:

– Он их носил? Ты у него их за спиной видела? Или он их у ангела отрезал? Я изучал скелет из Иномирья. Совсем иная структура.

Женя растерялась и беспомощно взглянула сначала на Костю, потом вновь на Бабалу-Айе.

– Нет. Я думаю, нет. Но он же их где-то взял.

– Вырастил специально для тебя? – ориша манипулировал, иного выхода в сложившейся ситуации не видел.

– Да, но… – Женя запнулась, пытаясь разобраться в своих чувствах.

– Ты хотела бы вновь стать человеком?

Она нахмурилась:

– А я… Я об этом не думала.

Бабалу присел перед кроватью и заглянул ей в глаза.

– Ответь. Ты хотела бы вновь стать человеком?

Дочь Атума сначала отрицательно покачала головой, затем уже увереннее проговорила:

– Нет. Нет, я не хочу.

– Ты не хочешь быть созданием с крыльями?

В ее глазах заблестели слезы.

– Я хочу, чтобы меня спрашивали, чего я хочу, а чего нет, прежде, чем де… менять… трогать меня!

– Он не спросил, – ориша взял руки Жени в свои и сжал их.

– Нет. – Слезы скатились по ее щекам. – Все тут считают, что им все дозволено!

– Ты поэтому всегда контролировала Ярослава? Не позволяла ему разрушать жизни?

Женя закусила нижнюю губу, стараясь удержать эмоции под контролем.

– Это ты не позволяла ему играть в прародителя, – улыбнулся мягко Бабалу-Айе, поднял руку и стер слезы с ее щек. – Я часто это замечал. И не только я. О том, что старый Атум живет моральными нормами своей дочери, знают все, кому хоть сколько-нибудь интересна его личность. И все знают, что если Евгении не понравятся чьи-то действия, то любимый папочка заставит наглеца жить по моральным нормам.

Она смущенно рассмеялась.

– Тебе не нравятся крылья, да?

– Ну, нет, – Женя чуть повела плечом, отчего перья за ее спиной зашуршали. – Почему… Они красивые.

– А маниту в крови чувствуешь?

Вместо ответа она опустила глаза и тяжело вздохнула.

– Очень непривычно, да?

Она кивнула.

– Тогда у меня большой вопрос, – нарочито серьезно проговорил Баба. – Какого змия этот леший все изменения внутри себя принимает как будто так и надо?

Женя вскинула голову и удивленно взглянула на Костю, но тот смог только плечами пожать.

– Видишь? – не унимался ориша, поразив собеседницу до глубины души и одновременно рассмешив. – Что с этим парнем не так?

– Ладно, я поняла, – со смехом заключила Женя. – Пошли летать.

Самообладание вернулось к ней, страх пропал, и маленькая хитрость Бабы стала очевидна. Она оперлась на протянутую ладонь Кости и поднялась, готовая к новым свершениям. Ориша задумчиво наблюдал, как два новоявленных создания, взявшись за руки, вышли из комнаты. Он бы слукавил, если бы сказал, что дочь Атума его интересовала в отрыве от сына Пустошей. Чересчур много совпадений за столь короткий промежуток времени, да и не существует их, совпадений. Кому как не ему, Бабалу-Айе, знать, что энергия, послушная силе желаний миллиардов существ, образует причудливый океан событий с течениями, водоворотами и цунами.

Баба вынул наушник из кармана и скомандовал вызов номера Ярослава.

– Что? Что-то нашел? – взволнованно откликнулся Атум. На фоне отчетливо послышался возмущенный женский голос. – Тише! – скомандовал Ярослав невидимой собеседнице.

– Нет. Все в порядке. Хочу сейчас с ней полетать. Пусть пробует. И еще кое-что…

– Что?

– Посмотрю, как их маниту работает в паре.

Возникла короткая пауза.

– В смысле? – недовольно уточнил Ярослав.

– Они пара, Атум. Это очевидно. Я схожую связь наблюдаю почти у всех участников последних событий. Посмотри на течение маниту Козловой и Ликурга Эйдолона или на взаимодействие энергий Горицы и леопарда. Или вспомни, как выглядят нити между Мосвен и Клеоменом Эйдолоном. А Зверобой и Жар-Птица? Ты посмотри, как два огня сплетаются в единую структуру! Неужели ослеп великий Атум?

– Не ослеп.

– Она твоя дочь, но кто показал вас друг другу? Вспомни.

– Я помню. Только Пустоши не желают общаться более ни с кем. Я заглянул к дереву. Путники уже больше суток не могут ступить сквозь врата.

– Твоя дочь и леший – единое целое. Я уверен в этом, и будет лучше, если они научатся взаимодействовать. Ты же слышишь это цунами, ощущаешь эту битву. Она вот-вот начнется. Мы не знаем причин, не знаем исхода, но знаем, кто примет участие в ней.

Атум тяжело хрипло выдохнул.

– Сделай, что сможешь, Баба. Я прошу.

– Я не жду просьб, я лишь предупреждаю о своих решениях. Этим детям придется постоять не только за себя, но и за всех нас. Ты чувствуешь.

– Я чувствую.

Расслабленная, нежная, уставшая. Маленький теплый Рыжик, свернувшийся клубком в его руках, – как быстро она меняется. Лик улыбнулся и закрыл глаза. Она давно спала, а он все никак не мог насладиться минувшими часами. Того, что хватило ведьме, богу было мало. Лик тяжело вздохнул и прижал к себе Рыжика сильнее. Очаровательное создание. Он вдруг вспомнил, как она попыталась скрыться от него в кустах, когда лугару втянул ее в расследование смерти волчицы, и рассмеялся. Кажется, именно тогда он окончательно осознал, что Вселенная свела его с женщиной-ребенком. Милая, рассеянная, сексуальная…

В голову вдруг пришла мысль о Скироне, точнее, о бессмысленной мольбе, обращенной к Русе. Лик открыл глаза и уставился в потолок.

– Вы были знакомы в иной реальности, – беззвучно проговорил бог. – Он просто знал об этом и влюбился в тебя? Или его любовь к тебе хранилась в его воспоминаниях о той ветви времени? Ты отвечала ему взаимностью?

Лик поморщился от этой мысли, потом решительно отбросил догадку, как неверную. Она не могла влюбиться в такого, как Скирон. Шут не допускал до ее маниту ни одного мужчину в этой реальности, не допустил бы и в той. Не во власти жалкого нефилима подчинить настолько сильный сосуд.

Лик вновь погрузился в размышления обо всем, что происходило с момента появления Маруси в команде. Именно при ее непосредственном участии в этом мире появился Ивченко. К ней привязался Гуниду, природа которого теперь неизвестна. Кто он такой, если Костя его не чувствует? Действительно ли принадлежит роду Дингир? И если да, то как сумел изменить человека так быстро и кардинально, сотворив новое создание? Или он не сам? Гиена либо связан с ангелами, либо сам ангел. Большую часть обращения Женя не запомнила, а это означало, что в злополучной роще мог присутствовать и некто третий.

И Пустоши…

Нахмурившись, Лик оглядел безмятежное лицо Рыжика. Если подумать, то Пустоши вытянули его истинные эмоции на поверхность. В тот момент он совершенно не контролировал свои чувства, Лик запомнил ее удивление и растерянность.

– И это после всего, что ты сделала, чтоб соблазнить собственного шефа! – беззвучно с улыбкой проговорил он. Руся вздохнула во сне. Лик погладил ее по щеке, даже спящая она умудрялась отвечать на его поддразнивания.

Вспомнилось путешествие в прошлое и, очевидно, первая встреча Локи и Сигюн. Рыжебородый не раз, сидя в компании друга за болтовней, рисовал свою супругу, в том числе и в полном боевом вооружении посреди знакомой площади. Эйдолон сохранял эти наброски, сделанные на скорую руку талантливым мастером запрещенного искусства. Сложить два плюс два труда не составило. И к этим событиям Маруся тоже имела отношение.

Был ли поблизости Скирон?

– Зачем нефилиму беременные волчицы? – прошептал Эйдолон. – Что он с ними делал?

Вопросы оставались открытыми. Костя молчал на этот счет, но были те, кому молчать не было смысла. Лик осторожно поднялся, укутал Рыжика в одеяло, поднял одежду с пола и вышел из комнаты.

– Чего? – недовольно, но вполне спокойно ответил Лои. Ночь дарила лугару иную шкуру и иной нрав.

– Вы дома? – не стал начинать диалог с бесполезных любезностей Лик.

– Дома, – на этот раз голос комиссара в наушнике прозвучал настороженно. – А что?

Лик зашел за барную стойку и достал бутылку меда.

– Что сказали врачи?

– С ребенком и Милой все хорошо.

– И никаких отклонений? – Лик тихо открыл бутылку и сделал глоток.

– Никаких, – Лои, наконец, понял тему беседы. – Единственное, Мила почувствовала разум дочери. Она утверждает, что это странно. Эксперты по моему делу говорят об измененном маниту у жертв. С этим Жан возится сейчас. Нефилим что-то делал с плодом, что в итоге меняло течение энергии в теле матери, медленно убивая ее.

– Волчицы обладают исключительной регенерацией, – задумчиво прокомментировал Ликург.

– Да, я это обдумывал, видимо, поэтому выбор падал на них. С лечащим врачом последней жертвы пока еще не встречался. А что говорит ваш Ивченко?

– Не до него было.

– Взрывы? – тут же предположил Лои.

Лик сделал еще один глоток и вместо ответа задал встречный вопрос.

– Есть с кем оставить пару? Будет неплохо, встретиться лично.

– Нет. У меня разъяренная стая в перспективе. Они не в восторге от моей кандидатуры на роль суженого их уникальной сестры, известие о ребенке сделает и ее, и меня целью праведной мести.

– Тогда привози ее к нам. Адрес я пришлю. Охраны лучше, чем моя команда, представить сложно. И у меня просьба: позарез нужна одна вещица из хижины Аима. Небольшая шкатулка с печатью крови мага. В жандармерии она так и проваляется в хранилище под каким-нибудь номером с бессмысленной описью, пока лет через пятьдесят не уйдет с торгов. Вскрыть ее никто, кроме моих ребят, не сможет. А причину, по которой может оказаться так важно ее содержимое, я на месте озвучу.

– Склоняешь к должностному преступлению? – усмехнулся лугару. – Хорошо.

– Можно личный вопрос?

– Можно, – опять насторожился Лои.

– Ты давно ходил вокруг волчицы?

– Давно.

– А получил ее когда?

– Это уже два вопроса.

– До того, как познакомился с Козловой или после? – бог не стал обращать внимания на недоверчивый тон собеседника. Вопросы действительно со стороны звучали нелепо.

– После.

– Спасибо. Я напишу.

Лик отложил наушник в сторону, взял бутылку и вышел на балкон. У ночи был свой неповторимый запах. Обычно этот запах успокаивал, но не сегодня. Слишком много событий произошло за последние недели, чересчур много мыслей крутилось в голове по этому поводу.

В соседнем квартале завыл оборотень, призывая самку. По верхушкам деревьев пробежал порыв ветра.

– Да, вот вы оба, – в темноту проговорил Лик. – И Гийом, и Ивченко. И все мы, – добавил он после паузы.

Бог вспомнил, как змий сердился в первую встречу, как шутила баба Беря, как изворачивался гиена. Гуниду не тронул Марусю. Почему? Обратил Женю. Зачем? Дочь Атума и сын Пустошей пришли из Иномирья и считались людьми, и оба обрели исключительную силу. Совпадение? И слова Ярослава, что Женю по словам Кости похитил ангел. Азазель мог помогать полоумному? Если вспомнить похищение клинка, то вполне.

Лик облокотился на перила и глотнул меда. В иной ветви его команды не существовало. Каждого ждала смерть.

– Но не в этой ветви, верно? – спросил он шепотом у ветра. – В этой нас собрали вместе.

У Рыжика не было ее пыли там, но пыль есть здесь, и Шут, что соединил их в единое целое, способное противостоять ангелу. В памяти всплыли слова другого Шута о той чистой энергии, что влечет к Русе всякое сильное создание. Лик оказался тем единственным, кому досталось право направлять эту энергию.

Старый Арно знал их, его ученик был очарован Марусей и прежде, чем убить себя, просил встречи с ней. Однако не искал ее ранее, не появлялся перед ней, храня верность одному ему известному делу. Ребенок волчицы и Гийома не простой, это дитя – часть плана. Ивченко лечил их, и он либо избавил плод от некоего наследия Арно, либо что-то скрывает. Хотя есть вероятность, что пока банально путается в собственной сущности. Сложно представить, каково вдруг оказаться сыном Пустошей.

Если предположить, что Арно Гуфо был не сумасшедшим аптекарем, а дальновидным сильным магом, стремящимся спасти этот мир от некоей глобальной катастрофы, то известные о нем факты обретали смысл.

Взять родовое поместье, где он организовал школу. То, что считалось тюрьмой для несчастных детей, оказалось пристанищем для сильных, уникальных ребят, где они учились контролировать свои силы, работать в команде, где они были счастливы. Рыжик могла бы быть одной из них. Арно будто готовил нечто похожее на группу Лика. Или взять книгу, что Гуфо создал из среза времени, передав в эту ветвь знания о катастрофе, погубившей тот мир. Или давняя история с воссозданием «поцелуя смерти». Лик нахмурился и резко выпрямился, ошарашенный собственной догадкой.

Что если «поцелуй смерти» – единственно эффективное оружие против ангелов?

Лик поставил бутылку на пол и побежал в комнату, где поперек кровати мирно спала его ведьма.

– Рыжик, – он аккуратно погладил ее по плечу. – Ры-ыжик.

Руся только вздохнула во сне.

– Рыжик! – настойчивее и громче повторил Лик.

Она недовольно заурчала.

– Рыжи-ик, – ласково позвал бог. – Ну, рыженькая моя.

Руся снова заурчала и, не открывая глаз, резко села. При этом ее чуть повело в сторону, Лику пришлось придерживать свою спящую ведьму за плечи.

– «Поцелуй смерти» действует на любое создание?

Все так же не открывая глаз, она утвердительно кивнула.

– А исключения есть?

Рыжик помотала головой отрицательно.

– С чего такая убежденность?

Она чуть помедлила, нахмурилась и пробурчала что-то длинное и неразборчивое.

– Что? – не понял Лик.

Руся повторила, но результат получился не лучше. Эйдолон разобрал только слова «шабаш», «знания» и «спи».

– Людей тоже душит?

Ведьма кивнула.

– А ангела убьет?

– Ну, конечно, убьет! – возмутилась Руся, с трудом приоткрыв правый глаз. Левый отказывался слушаться.

Бог осторожно уложил сердитого Рыжика обратно на подушки.

– Спасибо. Спи.

Она фыркнула и обняла подушку.

Лик вздохнул. Первое допущение дало некий шаткий результат. Каким могло быть второе допущение?

Почувствовав ровное дыхание Маруси, бог осторожно поднялся и покинул комнату.

Пустоши играли важную роль во всем происходящем с самого начала. Костя связан с природой далеко за пределами территории своей матери, а значит, она определенно связана с флорой. Иначе для чего ангелам в иной ветви, где не существовало Ивченко, уничтожать крупнейший заповедник? Связь фактов надуманная, основанная на одной из сумасшедших, неподтвержденных теорий о единении Пустошей с флорой и фауной не только планеты этого мира, но и Земли в Иномирье. Все же Лик решил рискнуть, Пустоши участвовали в его сближении с Козловой, отправили в прошлое навстречу Локи.

А история с Зайцевым и Гуниду? Была ли в ней хоть капля истины? Возможно гиена – порождение Пустошей, химера, призванная привести в этот мир ее дитя, оттого Костя не чувствует Дингира. У Пустошей вполне хватит сил изменить Женю и не поддаваться расслоению реальности.

– Но почему Маруся в центре всего этого? – Лик вышел обратно на балкон. – Почему именно это время? Почему не раньше и не позже? Путешествуя сквозь столетия, имея бесконечный выбор более удачных мгновений для уничтожения всего сущего, они пытаются справиться именно с нами уже не в первой очевидно ветви. Что особенного в сегодняшнем дне?

Лик вспомнил Гавриила, а следом и его убийцу, и Эйдолона посетило новое открытие. Если исходить из всего, что за эти недели удалось выяснить, то ангелам вероятно свойственно дихотомическое мышление, встроенное в них создателем. Вот только у Азазеля никаких когнитивных искажений не наблюдалось. Спокойный, зрелый, рассудительный. Возможно, кто-то изменил первоначальные настройки, а может, они изменились сами в процессе жизни. Лика заинтересовало другое. Что помешало тому, кто владеет секретом путешествия во времени, не создавать Азазеля после того, как перебежчик показал свое истинное лицо?

Эйдолон нахмурился и уставился на свои руки, сжимающие бутылку. Мысли начинали путаться, а мозг понемногу вскипать. Невозможно получить конкретные ответы, не задав правильные конкретные вопросы. Существование Азазеля, не подверженного общеангельским убеждениям, подрывало цепочку предыдущих допущений, однако Лик чувствовал, что мыслил в верном направлении, а это только небольшое препятствие, возникшее из-за недостатка информации.

– Почему Рыжик? Почему? Что в тебе такого особенного? – прошептал Лик, затем усмехнулся пришедшей на ум игре слов и беззвучно добавил. – Особенно особенного…

Из глубины квартиры донесся крик, больше похожий на победный варварский клич. Бог вздрогнул и обернулся. Посреди гостиной стояла взъерошенная Маруся и кровожадно улыбалась. Глаза ее, припухшие после сна, блестели серебром, и от этого вид ее делался еще более пугающим.

– Я знаю, как это работает, – радостно продекламировала она.

Лик зашел в комнату.

– Что работает?

– Пошли! – Руся взяла его за руку и потянула за собой в комнату. Там над кроватью уже парил полупрозрачный куб, в глубине которого замер миловидный лысый ведьмак.

– Смотри! – гордясь собой, Рыжик указала на трехмерный портрет.

– Это кто? – осторожно попытался выяснить Ликург.

– Это гений! И то, что он сделал гениально! Понимаешь?

– Нет, – спокойно констатировал Лик. – Но ты продолжай.

– Ну не понимаешь и ладно, – не стала расстраиваться ведьма. – Короче, такое мог организовать только такой как я. В смысле, владеющий пылью. Он не просто сделал секретную информацию достоянием общественности. Он годами… Годами! – Руся назидательно подняла палец вверх. – Потому что это все просто так не сделать. Он напичкал нейронную сеть секретной информацией военного ведомства. Она… она предсказывает запросы пользователей! Она биологическая! Понимаешь? Она не может быть искусственной. Она – это он. Это должен быть его собственный мозг, иначе военные давно устранили бы утечку, – последние фразы Руся уже бормотала, словно позабыв о собеседнике. – А я еще удивилась, как так быстро нашла лазейку. А это не лазейка, это ответ его мозга на комбинацию моих запросов. Он уравнял возможности военных и гражданских лиц. Теперь их разработки доступны всем. Вопрос лишь в моральных устоях социума и его индивидов. Мне понадобилось смоделировать взрыв, и он дал мне средства. Знаешь, что я сейчас сделала?

Улыбаясь, Ликург отрицательно покачал головой. Работать Рыжик умела на совесть, но нормально доложить о проделанной работе у нее не получалось, кажется, пока ни разу.

– Я составила запрос на основе модели. И вот что получила!

Она взяла с кровати свой планшет и протянула ему. На экране была изображена цветная фотография колбы, наполовину заполненной бурой мутной жидкостью. К фотографии прилагалось сухое описание на несколько десятков страниц.

– Там все: изготовление, применение, радиус поражения, средства защиты. Все. И доступ к этому может получить любое создание. Вот тут, вот тут, смотри! – Камера бесшумно приблизилась к Лику и повисла у его плеча. Руся протянула руку и быстро пролистала на нужную страницу. – Смесь хорошо впитывается почти в любой материал, не имеет вкуса и запаха, программируется кровью и взрывается при соприкосновении с маниту цели. Понимаешь, что это значит?

– Что мы нашли канал нелегального распространения оружия и продвинулись в расследовании, – кивнул Лик, прекрасно осознавая, что ему сейчас возразят.

– Нет! Ну, да… И это тоже… Но нет! Он дает информацию всем! Он уравнял всех…

– Он – это он? – прервал собеседницу Лик, кивнув в сторону трехмерного портрета.

– Ну а кто? – искренне поразилась Руся. – Он единственный связан с военными, работает на них, причем очень давно.

Эйдолон с сомнением взглянул на портрет.

– Он пропал? Исчез из поля зрения? Уволился? Сбежал?

– Не-эт, – покачала головой Руся. – Зачем?

Лик попытался сдержать смех:

– Рыжик, ты замечательный маг и логика у тебя хор… непло… есть, но подумай еще раз.

– А-а-а, – протянула понимающе Маруся. – Я об этом не подумала. Точно, точно, он по-прежнему работает, и утечка по-прежнему не устранена. Ой, как я не подумала-а-а…

Ведьма нахмурилась и присела на краешек кровати. Куб рассыпался, серебряный вихрь закружился под потолком и собрался в маленький мешочек на столе.

– Но это не может быть никто из остальных. Пятый только если, но я даже не уверена, что он существует. Или она. Как так?

– Существует, – уверенно кивнул Лик. – И мы выясним кто он и где.

– Или она, – со вздохом уточнила Руся, задумчиво разглядывая собственные ногти. – Он… Она… Оно… Как жить? Может, это ангел?

Ликург нахмурился. Неожиданный вопрос Рыжика прекрасно вписывался в общую картину его собственных логических рассуждений.

– А ну-ка выдай всю цепь рассуждений.

Руся подняла рассеянный взгляд на бога, чьи интонации напомнили ей о первых днях работы в Интерполе. Сухо, заинтересованно и требовательно. Эдакий профессионал без тени страсти.

– Так нету рассуждений. Ляпнула и ляпнула, что в голову пришло. А ты почему не спишь?

– Ляпнула и ляпнула, – задумчиво пробормотал Лик, затем словно встряхнулся и сменил жесткого профессионала на улыбчивого влюбленного. – Рыжик, а ну-ка ляпни мне первые ассоциации.

Он сел рядом с ней и обнял за плечи:

– Вот ты создала робота с определенной программой, а он взял и вышел из-под контроля. Почему ты его не уничтожила или не вернула прежние настройки?

Маруся нахмурилась.

– Потому что мне пофиг на него. Не мешает.

– А если мешает? И очень сильно мешает.

– Ну, тогда это какой-то апокалипсис и он меня убил. Но я не уверена, что захочу построить такого робота, это же какая-то… Эй! – Руся поводила ладонью перед лицом Ликурга. Он выглядел отрешенным, а глаза непрерывно сияли. – Ты чего?

– К нам скоро Лои с волчицей приедут. Попросишь Береславу прилететь?

– Конечно, – Руся начала не на шутку беспокоиться. – Ты о чем думаешь?

Лик моргнул раз, другой и снова с улыбкой взглянул на ведьму.

– Не обращай внимания. Делаю предположения и выстраиваю связи. Со мной так бывает, это нормально. Потом выводами поделюсь.

– Хорошо.

Лик поднялся и направился в гостиную:

– Нам очень нужна Береслава и ее знания аптекаря. Баба обещал позвонить, как закончит, а еще мне надо связаться со Зверобоем.

– Что он сказал? Что он сказал? – нетерпеливо требовала ответа Жар-Птица. Зверобой, закусив нижнюю губу и не скрывая смех, наблюдал за вспыхивающей алым огнем девчонкой. Оказалось, что феникс в пылу азарта пылала буквально. По ее белым волосам и золотистым плечам струился огонь.

– Ты мне в полу дыру сделаешь, – прокомментировал черт.

– Что? – Харикон посмотрела вниз на свои ступни и произнесла тихое проклятие. Пламя тут же взметнулось вверх и погасло. – Вот. – Она сделала еще один шаг навстречу черту, окончательно прижав его к стене. – Так что Эйдолон сказал?

Зверобой кашлянул и попытался взглядом деликатно намекнуть вспыльчивой девчонке, что между ее грудью и его только полотенце, в которое она не потрудилась обернуться, а просто слегка придерживала рукой. Он никогда не был джентльменом и даже не пытался, но отчего-то именно сейчас испытал такую необходимость. К сожалению, феникс намек не поняла. Зверобой вздохнул.

– Может, для начала душ до конца примешь? А потом выйдешь, оденешься и обсудим. Ну, или без душа прямо сейчас оденешься.

Харикон недоуменно подняла брови.

– Зачем я тебе одетая?

С любой другой женщиной такие слова прозвучали бы логичнее некуда.

– Это мы тоже обсудим, когда ты оденешься. – Зверобой взял девушку за плечи и отстранил от себя. – Жду тебя на кухне.

С этими словами он героически удалился в указанном направлении, стараясь не смотреть в сторону триплекса, где отражался обнаженный и очень даже аппетитный зад Жар-Птицы. Как он собирался объяснить Харикон свое поведение? Никак. Он сам понятия не имел, откуда выползли такие замашки. Это что-то в стиле тихушника Клеомена. Зверобой с ужасом представил перспективу превратиться в справедливого и честного черта из рода Эйдолон. Его аж передернуло.

– К змию! – воскликнул он в сердцах и принялся заваривать травяной сбор.

– Что к змию? – раздался позади удивленный голос Птицы.

Зверобой глубоко вздохнул и медленно выдохнул, прежде чем ответить.

– Ничего. Ты оделась?

– Да. Я все равно уже высохла. Что сказал Ликург?

– Говорит, что Маруся нашла утечку у военных. Технологии доступны теперь всем страждущим. Там раствор какой-то, которым пропитали босоножки. Подробные данные он переслать должен сейчас. С чем будешь сбор?

– С медом. – Харикон села за стол. – Раствор взрывается?

– Да, – черт вынул чашки и разлил траву. – Взаимодействует с маниту объекта и бамс.

Феникс потерла переносицу.

– Значит, объектом была все-таки Ясна.

– Выходит, что так. Вы, дамы, не ошиблись.

Птица нахмурилась сильнее и закусила губу.

– Но почему в доме Ехидны? Это же нелогично и нелепо как-то, и странно. Вот если состав реагирует на маниту жертвы, то она должна была умереть, как только босоножки надела. Так? Или если, например, жертва Гуарино, то взрыв должен был прогреметь в ресторане, как только Ясна к нему приблизилась.

Зверобой пожал плечами:

– Если таймер не предусмотрен, то да.

– А он предусмотрен?

– Сейчас посмотрим документацию и узнаем.

Черт поставил перед собеседницей травяной сбор и вернулся в гостиную за планшетом. На пристальное изучение присланных Ликом материалов у него ушло не меньше получаса. Все это время феникс молча разглядывала столешницу перед собой, а горячий напиток дымился в ее чашке, которую она держала в руке.

Ее голову занимали тяжелые мысли не только о погибшей полуднице и ее спутнике, но и о собственной жизни в целом. Как-то удивительно легко и просто она вошла в русло новой судьбы, будто течением подхватило. Ее собственный мир до сна, неспешный, вязкий, предсказуемый, однообразный и довольно скучный, вдруг преобразился. Она встретила чуждый огонь, с которым сплелась почти мгновенно, созданий, которым слишком быстро начала доверять, и дело, которым увлеклась незаметно для самой себя. Так Жар-Птицы не живут. Это неправильно с точки зрения родовой памяти.

Наверное, так же неправильно было для полудницы заниматься мошенничеством, но у Ясны, кажется, это получалось блестяще. Ее жизнь была полна опасностей, но это был ее собственный личный выбор, а не выбор ее рода. Харикон чуть повела пальцами левой руки и, выпустив язычок алого пламени, придала ему облик красивой стройной девушки. Не касаясь столешницы, маленькая копия Ясны сделала несколько шагов и остановилась, уперев руки в бока. Феникс чуть повела ладонью, и над столом появился еще один персонаж – Гуарино, а затем и Ехидна.

У Ясны было задание: раз и навсегда скомпрометировать Вольпи, убрать его из списка властьимущих. Она свою работу любила и делала ее хорошо, значит скорее всего предстоящий брак с Ехидной она бы постаралась разрушить, что, вероятно, и осуществляла, явившись в дом будущей невесты. Во всяком случае, Харикон бы поступила именно так. Лучше всего любовь отравляет ревность.

– Нет, – тихо заговорил Зверобой. – Возможности проконтролировать время взрыва я не вижу. Можно только установить условие на сочетание маниту.