Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

– Пока нет. Первая книга ещё не заполнилась, а Вольфзунд велел уничтожать их только целиком, а не по страницам.

– У-у, – разочарованно протянула Алида. – Я-то надеялась, что мы скоро пойдём за новыми томами. Это мы, кажется, надолго застряли.

– Кажется, – эхом отозвался Ричмольд.

Тиль вернулся неожиданно быстро. Он обвязал бечёвкой кресло и закинул себе за спину. На плече у него болталась сумочка Алиды, а около ног тёрся Мурмяуз, явно не совсем понимающий, для чего его потащили в лес.

– Котик! – обрадовалась Алида и раскрыла объятия навстречу питомцу.

– Ничего себе, наши с тобой отношения уже настолько близкие? – усмехнулся Тиль.

– Конечно, нет. Это я Мурмяузу, – ответила Алида, поглаживая кота, который с довольным видом устроился у неё на руках. – Но если из сумки ничего не пропало, то я могу попробовать простить тебя.

– На, проверяй. – Тиль протянул ей сумочку, и Алида принялась рыться в вещах, тщательно всё просматривая.

Тиль, кряхтя, поставил кресло перед Ричмольдом и сложил руки на груди, словно ожидая, когда тот самостоятельно туда заберётся. Рич презрительно вздёрнул бровь.

– Ну уж нет, никаких перепалок! – строго сказала Алида, когда буквально кожей почувствовала искры, сыплющиеся от обоих её спутников. – Тиль! Спасибо. Всё в порядке.

– Ну, хоть теперь угодил. Так мы идём?

– Мы? – скривился Рич.

– Мы? – переспросила Алида. – Ты что, снова решил нас обокрасть?

– Не будь такой злопамятной, Клари! – воскликнул Тиль, присаживаясь на траву рядом. – Я серьёзно. Можно с вами?

– Нет, – отрезал Ричмольд.

– А тебе зачем? – нахмурилась Алида. Ей не хотелось рассказывать Тилю о цели их путешествия, но, если он пойдёт с ними, то ему так или иначе станет что-то известно. Кто знает, может, он всё время им врал, а на самом деле работает на Магистрат? Она вспомнила его проникновенно рассказанную историю и по привычке закусила губу. Нет, вряд ли… Первый Волшебник, да что же им делать с этим приставучим мальчишкой?!

– Ладно, придётся, видимо, признаться, – сказал Тиль. – Не сочтите за оскорбление, но вы и правда очень похожи на колдунов. Да-да, я понимаю, это всё выдумки и так далее, но вы такие странные. В хорошем смысле. Я с детства любил слушать россказни про ведьм разных, про нечисть. И думал: как же мы, так и эдак, скучно живём в своей глуши! И мечтал, что за мной однажды придёт волшебник с седой бородой до пояса, да и утащит меня в безумное приключение. Получилось не так, как я загадывал. Да и бороды у моего волшебника нет. Но… Если ноги сами завели меня в Западный Дол, туда же, где остановились и вы, то не тот ли это самый случай, которого я так ждал всю жизнь?

Алида покачала головой.

– Нет, Тиль. Мы не такие, как ты, это правда. С нами опасно. За нами присматривают, пойми, и этот человек… очень рассердится, если узнает, что мы рассказываем о его делах каждому встречному-поперечному. Мы не возьмём тебя с собой. Ты нужен дома.

– А вы расскажите ему, что я дельный парень, – не унимался Тиль. – Должен же с тобой быть хотя бы один мужчина, стоящий на ногах? Иначе как ты будешь справляться с такими неприятностями, как та, что произошла сегодня? А дома у меня всё в порядке, я уверен. У мамки брат рядом живёт, он помогает. Я отправил ей письмо, что со мной всё хорошо, а отца, может, и выпустят скоро, когда поймут, что не покушался он на короля. Я взрослый, Клари. Мне уже восемнадцать. Многие в таком возрасте уже семьи заводят, так могу я совершить хоть что-то безрассудное, прежде чем остепениться?

Алида подумала, что, может, им удастся избавиться от него чуть позже, когда Тилю надоест скитаться по окрестностям, каждую ночь меняя жилища. Может, он испугается, когда поймёт, что они на самом деле занимаются чем-то опасным. Может, просто захочет домой. Она незаметно подмигнула Ричмольду, чтобы он не возмущался слишком громко, и сказала:

– Ладно, будешь нам помогать. Только никаких расспросов! Мы сами скажем то, что посчитаем нужным. Никакого нытья и тем более никакого воровства. Иначе – прокляну. И, кстати, у меня есть неплохая идея. Пойдём поищем, где бы перекусить.

Когда Хьёльд вошёл в кабак через дверь с небольшим витражным окошком, он обнаружил, что в заведении почти безлюдно. Широкоплечий мужчина с угрюмым лицом, протирающий стаканы чистым полотенцем, приветственно кивнул ему. На кухне гремели посудой – очевидно, готовились к вечернему наплыву посетителей. Здесь пахло так, как обычно пахнет в подобных местах: жареным мясом, чесноком и хлебом, а иногда тянуло свежим хмелем и чем-то сладко-пряным, напоминающим джем со специями.

Хьёльд осмотрелся и выбрал столик у стены, прямо напротив двери. Отсюда хорошо был виден весь зал, и альюд, довольный своим местом, подозвал худого черноволосого паренька, который сегодня дежурил в зале.

Кабак «Полумесяц» был одной из многочисленных игрушек Вольфзунда, а по совместительству – одним из самых удобных, но далеко не самым роскошным местом в Авенуме для встреч альюдов. Попасть сюда можно было либо с улицы, либо пройдя через посудную лавку торговца Тагруса. В былые времена здесь собирались как альюды, так и смертные люди, ничего не подозревающие о соседстве. Хьёльд как-то раз пытался намекнуть Вольфзунду, что неплохо бы закрыть заведение для простолюдинов, но хозяин только отшучивался, что ему якобы приятно кормить и поить бедных наивных людей. Хьёльд подозревал, что у предводителя есть свои причины держать кабак открытым для всех и движут им далеко не легкомыслие или гостеприимство.

Щуплый официант поставил перед ним тарелку с мясом, приправленным брусничным соусом и веточкой тимьяна, а затем налил в высокий стакан тёмного пива. Хьёльд сунул в руки парнишке монету и принялся за еду, не забывая поглядывать на дверь.

Пиво оказалось отменным – густым и ароматным, но иначе и быть не могло. Вольфзунд просто не потерпел бы в своём заведении среднее пойло. Уж в чём, в чём, а в выпивке Владыка знал толк.

Будучи в столице, Хьёльд пытался выяснить всё, что можно, о нынешнем положении дел в Королевстве. Довольно сложно провести столетия в Небытии и вернуться к жизни: всё кругом кажется вроде бы знакомым, но таким новым и не до конца понятным. Последний король, которого он помнил, был высокомерным и эгоистичным, безмерно любящим золото и собственную персону. Это он разрешил тогдашнему Магистрату составить соглашение с альюдами, которое помогло Магистрам обрести магическую власть, а ему самому, таким образом, поиметь множество выгод, став покровителем человеческих колдунов.

Нынешний король, Гиорт, слыл безумцем.

Хьёльд узнал его историю, просто угостив пивом служащего министерства торговли. Мужчина поначалу был недоверчив, но, пригубив хмельного напитка, сделался более разговорчивым и не без злобного удовольствия поведал незнакомцу всё, что знал о своём короле.

Гиорту ещё не было и пятидесяти лет. Не стар по меркам человеческой жизни, а с точки зрения альюдов – и вовсе младенец. Но уже восемнадцать лет он не пускает к себе никого, кроме верной стражи, и не выходит из королевских покоев.

За несколько месяцев до своего тридцатого дня рождения Гиорт получил корону в наследство от своего отца. После коронации ему привезли невесту – редкостную красавицу родом с Южных Островов. Погоревав немного о почившем отце Гиорта, Земли Короны начали праздновать, и веселье длилось дюжину дней – сначала чествовали нового короля, потом отмечали свадьбу. Делегация Южных Островов завоевала полное расположение простолюдинов – крестьянам привезли несколько сотен бочек настойки из дивного южного плода адюжми, а детей угощали сладкими финиками и леденцами с ароматом фиолетовых ночных цветов.

Новоиспечённые король и королева поразительно смотрелись вместе – оба высокие, стройные, гибкие, с блестящими иссиня-чёрными волосами и глазами цвета крепкого чая. Парой монархов гордились все Земли, барды воспевали их красоту в песнях, художники превозносили на полотнах, а крестьяне просто с удовольствием рассказывали друг другу, до чего Гиорт с Жиевой хороши и как подходят друг другу.

Жизнь правителей стала для людей воплощением сказки, которая писалась прямо у них на глазах. Но скоро сказка начала превращаться в мрачную историю краха королевской семьи.

Спустя год у короля и королевы родилась дочь – черноволосая и кареглазая, как и оба родителя. Но малышка умерла от неизвестной хвори, едва ей исполнилась неделя от роду. Вскоре Жиева снова понесла, но на позднем сроке у неё случился выкидыш. В народе стали поговаривать, что во всём виноват придворный колдун – уродливый рыжий горбун хочет истребить королевский род, чтобы самому забраться на трон. Хьёльд спросил у рассказчика, откуда же у короля был колдун, если все они давным-давно сгинули? На что министерский служака, хмыкнув с видом знатока, заявил:

– Ты, господин, видимо, совсем нездешний, раз таких вещей не знаешь. Короли издревле держали колдунов при дворе, чтобы те предсказывали им победы и поражения, готовили чудесные зелья, гадали на костях летучих мышей и жабьей крови да берегли от страшных болезней. Стать придворным колдуном мог мальчик, рождённый во дворце, при условии, что от него отказались родители. Мальчика отвозили на обучение на север, в Мёртвые Земли, и возвращались за ним через двадцать один год.

Говорят, в Мёртвом Лесу прячется дикое племя, что-то вроде того, что обитает в Птичьих Землях. Не знаю, как уж их там обучают, только редко когда юноши возвращались оттуда живыми. Гиорту повезло – его отец позаботился о колдуне, отправив на север внебрачного сына прачки, и тот прошёл обучение, выжил и вернулся во дворец, чтобы служить своим господам. Магистрат, говорят, пытался выступать против этого обычая, но королевская семья не послушала его. Немногие верят в то, что колдовству действительно можно обучиться на севере. Скорее всего, мальчишек просто учили лечить травами и словами, показывали простые гадания да какие-то ещё старые премудрости, в которых волшебства – всё равно что в этой куриной ножке.

Мужчина оторвал ногу у запечённой курицы, которую, вообще-то, Хьёльд заказал для себя, и запустил зубы в ароматное мясо.

Хьёльд кивнул ему, прося продолжать.

Прошло ещё некоторое время, и, наконец, королева забеременела в третий раз. Гиорт отослал в Магистрат целую телегу золота, чтобы они не забывали возжигать благовония и повторять заговоры для благополучия и здоровья королевы. Придворному колдуну тоже было наказано внимательно следить за Жиевой и потчевать её отварами лун-травницы и благоматери. Так всё и было, и королева светилась от счастья, и король с нетерпением ждал рождения ребёнка, и всё Королевство только и обсуждало, что скорое появление наследника или наследницы.

В тот день громко звонили кракелы по всем Землям: Жиева родила мальчика. Однако короля не скоро пустили к сыну, отчего-то королева не хотела, чтобы он смотрел на младенца. И было из-за чего беспокоиться.

Когда Гиорта наконец пустили в покои и король взглянул на сына Жиевы, он заревел нечеловеческим голосом. Мальчик должен был быть черноволосым и темноглазым, как оба родителя. Но тот родился с рыжими волосами – совсем как у уродца-колдуна. Королева в слезах умоляла Гиорта не гневаться, клялась в верности, но король был непреклонен.

В тот же вечер Жиеву повесили на площади. Придворному колдуну отрубили голову. Мальчика приказали заживо закопать в лесу. А король с тех пор перестал узнавать своих слуг и с трудом мог вспомнить собственное имя.

Так король Гиорт стал безумным.

Хьёльд поморщился, вспоминая рассказ министерского служащего. Он допил пиво и попросил принести ещё. В кабаке стало больше народу, и шум людских голосов начинал раздражать. К тому же кто-то занял стол прямо перед Хьёльдом и почти загородил ему обзор. Дверь хлопала, впуская и выпуская посетителей, но Ленарда всё не было. Он и так не отличался пунктуальностью, насколько помнил Хьёльд, но такое опоздание заставляло его действительно беспокоиться. В эти тёмные времена случиться могло что угодно…

– Ну и что ты сидишь с таким видом, будто хозяин наслал на тебя заклятие вечной трезвости? – Молодой альюд с каштановыми волосами, одетый, по обыкновению, во всё зелёное, подсел на свободный стул, и Хьёльд выругался сквозь зубы.

– Преисподняя тебя забери, когда ты бросишь привычку подкрадываться как болотный моур?

– Тогда же, когда ты перестанешь пьянеть и терять бдительность от пары кружек пива, – самодовольно улыбнулся Ленард. – Закажешь мне тоже?

– Закажу, когда расскажешь всё, что разнюхал.

Ленард улыбнулся и расчесал пятернёй шевелюру. Потом расстегнул несколько пуговиц рубашки, закатал рукава и откинулся на спинку стула.

– Полный бардак тут без нас, – заявил он, потянувшись. – Не понимаю, почему хозяин не хочет устранить этих сумасшедших стариков? Они подослали к королю какого-то безумца с кухонным ножом. И как думаешь, зачем?

– Полагаю, чтобы убить Гиорта? – предположил Хьёльд. – Об этом покушении всем известно, говори только новое. Что тебе удалось узнать?

– Знаешь, кем был этот «убийца»?

– Меньше вопросов, Ленард! Кажется, это я должен тебя расспрашивать, а не ты меня! – вспылил Хьёльд.

– Ладно, ладно, не рычи. Малец был старшим сыном фермера Айленса из Либена. Знаешь, где находится Либен, Хьёльд? Всё-всё, отвечаю. Либен – городишко южнее Биунума. Там вся земля поделена на квадраты полей и пастбищ. Там каждый ребёнок знает, когда сеять рожь, а когда собирать хмель, и где лучше пасти коз, чтобы молоко у них было жирное, из которого получится лучший сыр в Королевстве. Они фермеры, Хьёльд, и тот налог, который ввели несколько дней назад, в первую очередь портит жизнь им, а не городским чиновникам и не солдатам.

– Так с чего ты взял, что это работа Магистрата? Этот Айленс сам мог устроить покушение на короля, – предположил Хьёльд.

Ленард наклонился ближе. Его тёмно-серые глаза сверкнули в тусклом свете, и Хьёльд понадеялся, что никто из простолюдинов, отдыхающих в кабаке, не заподозрит, что они – не люди.

– Крестьянам не придёт в голову самостоятельно отправиться во дворец. Это очевидно. Они копаются в земле и вздыхают о тяжёлой жизни, но что-то предпринять не могут. Проще жаловаться, чем действовать, – вот философия людей. Не знаю, какую награду ему предложили, а может, просто околдовали – и Айленс самым глупым и неосмотрительным образом попытался пройти через стражу в королевские покои. Конечно, его тут же поймали и упекли в темницу. Маятник качнулся: простолюдины возмущены, король – враг честных трудяг, и даже Магистры, которые ещё недавно казались людям страшными и опасными, сегодня могут оказаться желанными правителями.

Хьёльд хмуро поднёс стакан ко рту, но с досадой обнаружил, что на дне осталась только пивная пена. Ленард пристально смотрел на него, ожидая одобрения, и от его взгляда Хьёльду всегда становилось не по себе, хоть Ленард и был намного младше и значительно слабее его.

– И как это всё повлияет на нас? – спросил Хьёльд.

– Предсказания – не мой конёк, – пожал плечами Ленард. – Насколько я знаю, Дивидус тоже потихоньку охотится на магию. Не так успешно, как мы, конечно. Зато он не брезгует и тёмными материями. А это значит, что Магистры действительно смогут накопить кое-какие силы. Только сомневаюсь, что старики сумеют с ними совладать. Если Магистры захватят дворец, то получат ещё и боеспособную армию. Говорил же я Вольфзунду, что надо перебираться в Птичьи Земли!

– Хозяин сам решит, – осадил его Хьёльд.

Официант принёс им ещё пива и мяса. Ленард нетерпеливо отослал его обратно и снова впился в Хьёльда своим цепким взглядом.

– Весь такой верный, да? – хмыкнул Ленард и наклонился вперёд, почти обмакивая лацкан жилета в соус на тарелке. – Тогда зачем же ты просил меня об этой встрече? Зачем тебе знать всё это раньше него? Нет, можешь не отвечать. Только помни, что теперь ты мой должник, Хьёльд.

Не ярость, а скорее раздражение вспыхнуло в груди Хьёльда. Он мог бы прямо сейчас поставить на место этого наглеца, но не хотел привлекать лишнее внимание посетителей кабака. Ленард широко ухмыльнулся, приняв, должно быть, замешательство старшего альюда за его поражение. Хьёльд молча пригубил пиво, но не почувствовал вкуса. Пусть Ленард считает себя самым хитрым и ловким, хотя бы некоторое время. Потом он с ним разберётся.

Ленард встал, продолжая ухмыляться, оправил зелёную рубашку, пригладил волосы и быстрым шагом вышел из кабака, кивнув на ходу официанту.

Хьёльд посидел ещё немного, потом выложил из кармана на стол несколько монет и тоже покинул «Полумесяц».

* * *

– Всё-таки симпатичная у тебя сестрёнка, – протянул Тиль, когда маленькая фигурка Алиды скрылась за углом.

Ричмольд раздражённо нахмурился. Голос Тиля заставил его отвлечься от своих мыслей и заглушил другой голос, настойчиво шепчущий в голове. Рич не знал, кому принадлежит этот глухой, слегка хрипловатый мужской голос, от которого волосы на затылке вставали дыбом, но не мог не вслушиваться в него, несмотря на все дурные предчувствия.

Рич плотнее закутался в шерстяной плащ. Даже в такой тёплый безветренный летний вечер он чувствовал холод, прочно поселившийся под кожей с той ночи, которую он провёл запертым в доме колдуна. Сначала Рич думал, что его просто знобит от простуды, и Алида, заметив, что он стал вечно ёжиться, пыталась отпоить его какими-то горчащими травами, сдобрив настой купленным у бортника диким мёдом. Но ощущение холода, казалось, навсегда впиталось в тело и ни в какую не желало отступать. К тому же у него с самого утра болела голова, и с каждой минутой становилось лишь хуже.

– Она мне не сестра, – буркнул Рич, пряча кончик носа в ворот плаща. Он едва удержался от злорадной ухмылки, увидев растерянность на лице Тиля. Пусть этот выскочка, наконец, поймёт, что почти ничего из того, что они ему рассказали о себе, не было правдой. Постоянный холод, чей-то голос в голове, навязчивое общество Тиля делали Рича озлобленным и резким.

– О, – глупо охнул Тиль. – Так, значит… Ты ну, это, имеешь на неё виды?

Рич фыркнул и отвернулся. Что за банальности лезут в голову этому фермерскому мальчишке? Он положил руки на колёса своего кресла и постарался откатиться чуть дальше, чтобы побыть немного одному, не отвлекаясь на бестолковую болтовню. Астролябия под рубашкой качнулась в такт движению кресла. Ричмольду показалось, что со временем она стала тяжелее.

Под колесо вдруг попал узловатый сосновый корень, и кресло жалобно скрипнуло, наткнувшись на преграду. Резкое движение отозвалось в голове усилившейся болью. «Интересно, как скоро придётся просить Вольфзунда раздобыть новое кресло? Если бы Алида обращалась с ним бережнее, оно бы не скрипело на каждом дорожном камне» – мрачно подумал Рич.

– Эй, ну и куда ты? Она меня придушит, если ты опрокинешься, увалень. – Тиль подбежал и положил ладони на ручки кресла, не давая Ричмольду отъехать ещё дальше. Рич зашипел от бешенства.

– Не суйся ко мне, деревенщина! Ты мешаешь… – Он хотел сказать «мешаешь слушать», но осёкся.

Тиль весело рассмеялся, и его звонкий, почти мальчишеский смех вызвал у Ричмольда вспышку настоящей ярости. Он до скрежета стиснул зубы, чтобы не вспылить окончательно, и попытался взять себя в руки.

– Скажешь тоже! Чем я тебе мешаю? Просто хотел узнать, нельзя ли немного приударить за твоей сестрой. Но, вижу, ты и сам хотел это сделать. С таким характером вряд ли стоит рассчитывать на взаимность, Ричик. Даже если Клари мирится с твоей, прости, неполноценностью, то недружелюбие наверняка не входит в список её любимых черт характера.

Рича так и подмывало сказать, что Алида даже не захотела назвать Тилю своё настоящее имя, и он уже открыл рот, чтобы раскрыть правду, но в следующий миг его виски словно обожгло огнём. Головная боль достигла пика, Ричмольд охнул и с ужасом понял, что теряет сознание.

Он увидел тьму, но тьма была живой. Не беспросветная чернота, в которой он томился после падения с башни, а плотная, беспрестанно шевелящаяся темнота, похожая на грозовую тучу.

«Открой книгу, – тот же глухой голос, ставший уже знакомым, зазвучал у самого уха. – Открой, и больше никогда не будешь зависеть от других».

Голос словно расшевелил чёрно-фиолетовые сгустки, из которых состояла темнота, и они начали расползаться в стороны, как заплаты на слишком сильно натянутом полотне. Откуда-то задул зябкий ветер, и между туч показался серебряный луч, сначала робко, но с каждым мигом настойчивее пробивающийся через тьму.

– Нет, – пробормотал Ричмольд, стараясь отвернуться от ослепительного света, бьющего прямо в лицо. Запахи ночных фиалок и жжёных спичек потянулись со всех сторон, дразнящим дурманом проникая в ноздри. В висках продолжала пульсировать боль, мешая думать.

«Разве ты не этого хотел? Разве не просил демона вернуть тебе то, что ты потерял? Не нужно никого просить. Не нужно унижаться. То, чего ты жаждешь, – всегда с тобой. Просто протяни руку и достань книгу».

Луч света окончательно разогнал грозовую тучу, и Ричмольд разглядел силуэт женщины, которая шла ему навстречу. Она показалась смутно знакомой, хотя он осознавал, что, скорее всего, никогда не встречал её раньше. Снова магия… Рич попытался выдернуть себя из этого непрошеного сна, но голова заболела ещё сильнее.

«Открой книгу, мой мальчик. Иначе выходит, что я умерла напрасно», – произнёс приятный женский голос с лёгким южным акцентом.

Под кожей закололо, совсем как тогда, когда он накрывал руками серебристые магические огоньки, и они впитывались в его ладони, как вода в иссохшую почву. Рич давно понял, что зря сбивал их с одежды незащищёнными руками – сгустки магии что-то сделали с ним в ту ночь. Влились в него, побежали вместе с кровью по жилам, стали им, а он стал ими. Когда появлялось покалывание, Рич ощущал, как его тело наполнялось новыми силами, неизведанными и могущественными, будто увядший цветок, вновь опущенный в воду. Это было странное, незнакомое, будоражащее чувство, но испытывать его было… приятно. Всё-таки приятно.

– Нет! – крикнул Ричмольд. – Оставьте меня! Прошу!

Что бы ни происходило, он не должен поддаваться. Чего бы эти люди ни хотели от него, кем бы они ни были, он не станет выполнять их просьбы. Что бы ни сделала с ним магия, он не может оступиться, не может вновь предать Алиду и Герта.

Рич вспомнил, что Алида тоже сбила один из огоньков с его плаща. Интересно, заметила ли она хоть что-то? Чувствовала ли покалывание в ладонях? Бродил ли под её кожей выстуживающий холод? Шептали ли незнакомые голоса в самом сердце? Он хотел бы, чтобы она не знала ничего из этого. Чтобы не просыпалась, как он, от настойчивого шёпота, чтобы не замерзала посреди лета, кутаясь в плащ. Он хотел бы, чтобы у неё всё было хорошо.

– Нет! – выкрикнул он снова.

Женский голос опять что-то заговорил, сплетаясь с мужским, но головная боль стала совсем невыносимой, и Ричмольда замутило. Он больше не слушал, что говорят незнакомцы.

– Рич, эй, Рич!

– Нет…

– Рич!

Он с трудом разлепил глаза и спустя мгновение замешательства различил прямо перед собой бледное лицо Алиды. Её серо-сиреневые глаза были полны тревоги. Поняв, что, наконец, очнулся, он выдохнул и глупо заморгал.

– Ох… Кажется, я заснул, – виновато произнёс Ричмольд.

– Не ври, – отрезала Алида.

Она скрестила руки на груди и повернулась к Тилю с самым угрожающим видом, какой только могла принять.

– Это твоя работа? Ты его донимал?

– Да нет же! Я вообще его не трогал! Он сидел, а потом отключился! – оправдывался Тиль.

Рич отметил, что ему весьма приятно смотреть, как Алида набрасывается на их непрошеного спутника.

– Ричик, что случилось? Спина болит? – Алида снова повернулась к нему и принялась рыться в своей сумочке.

– А ты как-то уж слишком беспокоишься о нём, хотя недавно вообще говорить с ним не хотела, – с досадой проворчал Тиль.

– Если с Ричем что-то случится, я не получу то, что хочу, – огрызнулась Алида. – Вот, понюхай. Что бы с тобой ни произошло, от мятной соли в голове прояснится.

Она сунула Ричмольду под нос маленький мешочек, и от ядрёного запаха у него защипало в глазах. Рич закашлялся, но, как ни странно, остатки клубящейся тучи из его полусна рассеялись, и мысли более-менее пришли в порядок.

– Всё хорошо, – хрипло сказал он. – Просто голова разболелась. Не беспокойся, я не умру раньше, чем закончу начатое. Постараюсь. – Он смущённо улыбнулся, наблюдая за реакцией Алиды.

Алида ещё немного хмурилась, но наконец тонкая морщинка между её бровей разгладилась, и она улыбнулась ему в ответ.

– Ну, хорошо. Я нашла женщину, которая сдаёт комнаты. Можем остаться здесь на несколько дней, если ты утверждаешь, что работы в окрестностях много. Пошли, покажу.

По её беззаботному тону Ричмольд понял, что Алиду, скорее всего, не беспокоит ничто неизведанное. Может, тот серебристый огонёк погас сам по себе, не причинив ей вреда; возможно, юная травница имела что-то вроде иммунитета против небольших магических сгустков – в конце концов, она успела гораздо больше пообщаться с магией, чем он сам.

А может, тёмная энергия просто не успела пустить корни под её кожей и теперь дожидалась подходящего момента, как зверь, затаившийся перед броском.

* * *

Столица восхитила Лиссу, но и напугала.

Они с матерью остановились в небольшой частной гостинице, и окна их комнаты выходили на оживлённую улицу. Поначалу от шума дороги и несмолкающих людских голосов у Лиссы портилось настроение и раскалывалась голова, но уже на второй день она немного привыкла и стала с большим любопытством разглядывать улицу из окна.

В Авенуме здания строили из белого камня, а крыши устилали цветной блестящей черепицей, и в погожий день город ослепительно сверкал, как рыцарь в сияющих латах верхом на белоснежном коне. Если присмотреться, вдалеке можно было заметить сияющее здание вокзала, и оттуда, с востока, частенько доносились пронзительные взвизги паровозных гудков.

В противоположной стороне, в самом центре города высился королевский дворец, и Лисса даже мельком увидела его, когда они проезжали в карете. Дворец мелькнул между домами, полыхнув медными огнями, и Лисса так и не поняла, был ли он действительно сложен из дивного красного камня или просто переливался под закатными лучами.

Но больше всего её потрясли наряды столичных жительниц. Алида рассказывала ей, что дамы в Авенуме носят какие-то потрясающие шляпки, но Лисса не могла представить ничего близкого к правде, потому что никогда не видела ничего подобного.

Древуны сами ткали ткани: изо льна, крапивы, конопли или из шерсти овец и альпак. Затем красили соками, отварами коры или цветными порошками, на готовых нарядах вышивали цветы, ягоды, зверей и птиц – но никогда их одежда не была такой яркой, никогда не струилась такими изящными складками, не облегала фигуры так заманчиво, как чудесные наряды женщин Авенума. От обилия фасонов и расцветок захватывало дух, хотя Лисса разглядывала их издалека, не всматриваясь слишком пристально.

Особенно её поразили шляпки: большие и маленькие, с полями и без, украшенные вуалями, перьями, фигурками, искусственными цветами и мастерски исполненными птичками, которые выглядели почти как настоящие, даром что не чирикали. Лисса думала, что Алида, должно быть, придёт от них в восторг, и решила, что непременно купит подруге шляпку с птичками, как только…

Как только что? Как только у неё появится достаточно денег? Для этого нужно найти работу в столице. «Или просто выйти замуж», – подумала Лисса. Работать ей не хотелось: мысль, что придётся целый день общаться с незнакомыми людьми посреди шумного города, внушала ей настоящий ужас.

«Значит, ты всё уже решила? Если первый из двух вариантов тебе не подходит, то остаётся только второй», – сказала она себе. И от ещё не принятого, но близкого решения на душе у неё стало хорошо и спокойно.

«Мне просто нужно съездить домой. Закончить дела, забрать вещи. Не обязательно навсегда прощаться с садом – Мел ведь разрешит мне ездить к маме. Да и у Вольфзунда был дом в Птичьих Землях. Значит, мы сможем иногда жить там», – подумала Лисса и улыбнулась. Вдали от замка альюдов, когда в мысли не прокрадывался страх, ей думалось легко и свободно, и многое из того, что пугало раньше, теперь стало казаться простым и очевидным.

– Я пойду на вокзал, – заявила Диньяна, и Лисса вздрогнула: она не заметила, как подошла мать. – Может, что-то стало известно об отплытии в Птичьи Земли. Потом забегу в лавку за пирожными. Ты со мной?

Диньяна повязала на голову платок с вышитыми маками – ей хотелось быть похожей на столичную жительницу, но тратить деньги на шляпку было жалко, они ведь скоро покинут город, а в Птичьих Землях такие головные уборы не носили. В отличие от дочери, она чувствовала себя вполне комфортно в шумном и многолюдном городе, а крошечные лавочки торговцев, кофейни и мастерские приводили её в восторг.

– Я не знаю, – замялась Лисса.

– Ты третий день сидишь и смотришь в окно! – воскликнула Диньяна. – Скоро станешь совсем серой без свежего воздуха. Пойдём, я покажу тебе очень красивые дома и познакомлю с Моной, которая печёт те воздушные пирожные с малиновым кремом. Может, даже решим примерить шляпки в лавочке Матиаса. Собирайся.

Лисса поколебалась ещё немного. С одной стороны, ей очень хотелось поближе рассмотреть наряды прохожих и понюхать розы в кадке перед кофейней, но она совсем не желала оказаться внизу, среди шумных снующих экипажей и множества говорливых людей. Но, посмотрев на весёлую и оживлённую мать, Лисса попыталась убедить себя, что город не так уж страшен. Она сунула в карман перо Мелдиана, которое задумчиво поглаживала, глядя в окно, и решительно зашагала к двери, не давая себе времени передумать.

Стоило ей очутиться снаружи, как страх вернулся. Каменные дома нависали над головой, и улица казалась похожей на тесное горное ущелье. Людей тоже оказалось намного больше, чем виделось из окна, и Лисса чуть не попала под копыта могучего коня-тяжеловоза, тянувшего телегу с овощами к рынку, но Диньяна успела вовремя отдёрнуть её в сторону.

Всю оставшуюся дорогу до вокзала Лисса старалась не отставать от матери, с ужасом представляя, как её унесёт толпой в незнакомый квартал, если она выпустит локоть Диньяны.

Солнце пекло, нагревая мостовые и каменные дома, и Лиссе быстро стало жарко. В Птичьих Землях никогда не было настолько тепло, потому что густые леса укрывали деревни от знойных лучей, а резвые ручьи наполняли воздух душистой прохладой. Платье прилипло к спине, но горожане, казалось, вовсе не страдали от жары, и Лисса завидовала им.