Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 208 (всего у книги 351 страниц)

Бедная женщина, прикрыв глаза, едва заметно покачивалась, ее била мелкая дрожь. Бог взял ее под руку и провел в женскую уборную, чтоб она могла умыться.

Он готов был поклясться, что у хищницы не только отсутствовала речь, но точно так же отсутствовало какое-либо имя. Гуниду не относится к тем, кто дает своим питомцам имена.

– Я куплю новые ботинки, – уверенно пробормотала женщина, придя в себя.

– Купи, но мокасины или кеды. Люблю кеды.

Она своими собственными руками перемыла посуду и поставила ее в шкаф. Особая настойка вкупе с физическим трудом помогали. Она всегда ощущала чужую боль, сопереживала, жалела, понимала, но никогда! Никогда до сегодняшнего дня не ощущала мерзость этой стороны мира глубоко внутри себя, словно ее окунули в отвратительную жидкость и заставили напиться. Руся тряхнула головой, избавляясь от неприятных мыслей. Поесть сегодня она так и не смогла.

Звонок в дверь прервал ее размышления и полное одиночество. Спрыгнув с буфета, на котором решила посидеть, женщина помчалась к двери. Из-за порога на нее взглянули шесть пар встревоженных глаз. Группа во главе с шефом буквально просвечивала ее насквозь.

– Привет, – растерянно проговорила Козлова, не зная, как себя вести в подобной ситуации. У нее еще ни разу не было столько посетителей в один заход. И уж тем более с такими искренне и по-доброму обеспокоенными лицами. У родни, исключая прабабулю, лица, как правило, были осуждающими.

– Ну ты пусти, что ли, – недовольно проговорил Иму.

– Киса, не груби, – прошипела Горица.

– У меня лапы устали, я на диван хочу. Это же не она весь день по джунглям гоняла. Всего-то дел! Урода послушала. Он же даже сопротивления не дал в допросной. Так… Штатный шизик.

– Это ты у нас штатный шизик, – начала заводиться русалка.

Ликург забавно приподнял брови, указывая хозяйке на прихожую. Маруся смущенно улыбнулась и отошла в сторону, пропуская гостей.

– Шикарное вино для шикарной женщины. – Зверобой склонился в изящном поклоне и протянул Русе бутылку с датировкой двадцатипятилетней выдержки. – Это как станет чуть лучше.

Русино «спасибо» потонуло в возгласе Гор, продолжавшей начатый с аниото спор:

– Сам балбес! Все тебе поспать главное.

– А давай я помогу чаю заварить, – подступила к растерявшейся хозяйке Мосвен и, взяв ее за руку, потянула в предполагаемом направлении кухни.

– Я помогу помогать, – тут же кинулся следом за женщинами Клеомен.

Руся было открыла рот, намереваясь показать, где остальные гости могут расположиться, но ее опередил Зверобой:

– Где сесть, мы найдем.

– И лечь, – не унимался Иму.

– И дрыхнуть, – злилась Гор.

– Вы еще подеритесь, – осадил обоих Лик.

История третья
Ангел, «поцелуй» и баба Беря

«Есть «высшие игроки» – это, кстати, цитата. Мне сообщили – их всего пять родов, в роду – один представитель. Живут практически вечно, кровных детей заводить права не имеют, хотя чисто физически могут. Как-то так. Боги есть, стоят ниже, и тоже делятся по родам. У рода имеются «подопечные создания» – опять цитата. И весь этот гвалт наполнен индивидуальными языками.

А вот Бога единого у них нет, и ангелов нет. Зато есть черти. Много чертей».

Из личных записей Константина Ивченко

«В связи с перенесенными остроэмоциональными стрессовыми воздействиями рекомендую отстранить Козлову М. Е. от всякого рода оперативной деятельности сроком на сутки».

Маленький жалкий документик за подписью шефа и шефа ее шефа, то бишь Ярослава, определил судьбу ведьмы без ее на то желания или ведома. Неужто эти двое и впрямь считают, будто ее психике пойдет на пользу лишний выходной, когда она предоставлена сама себе и своим мыслям? Тут же можно вспоминать снова и снова, переживать злосчастные травмы вновь и вновь, пока опять не вырвет. Руся сердито тряхнула головой, испытывая искреннюю жалость к самой себе на фоне абсолютной несправедливости жизни. Как ему только в голову такое пришло? Предатель. Кеды он будет ждать долго.

Представилось, как Руся получает посттравматику, и Лик со всем ужасом осознает фатализм ситуации и безалаберность собственных действий. На душе потеплело и даже босса немного жаль стало. Впрочем, совсем немного, не так, чтоб простить.

Козлова собрала волосы резинкой, чтоб не мешались. Она была твердо намерена, несмотря на отстранение, если не участвовать в новом расследовании, то как минимум довести до ума старое. Может, ребятам во главе с Ликургом и достаточно признания да того факта, что хищница станет живым доказательством преступления, совершенного Гуниду, но ей, Русе, этого было мало. Она не закончила, интуитивно ощущала, что не поставила точку в деле. Огромную жирную точку на могильной плите создания, посмевшего не просто прикоснуться к ней, но даже думать о том, чтобы прикоснуться. О нет! Козлова была нацелена сделать то, что она, как оказалось на этой работе, умеет делать лучше всего: анализировать и визуализировать. Пусть те, кто возьмется судить, увидят всю историю целиком, своими собственными глазами. Уж она об этом позаботится, и чашка ароматного зелья с невысоким содержанием необходимого набора коферментов поможет ей в воплощении.

Руся отхлебнула немного мутноватой приторно-сладкой жидкости и погрузилась в глубины сознания, подключая к работе необходимые модули. Для начала неплохо будет выяснить, кто из Дингир произвел на свет гиену, затем перейти к сворованн… позаимствованным из сети Интерпола видеозаписям, на которых есть хищница и ее хозяин, создать на основе этих материалов объемные модели. От ищеек из «3А» Руся перехватила начавшие поступать потоки собранных данных, на их основе она составит первоначальный шаблон. Окружение же возьмет из открытого проекта Свободного географического общества – реализованная ими программа мгновенного посещения каждого заповедного уголка мира даст отличные готовые декорации для экранизируемой постановки. Все, что требуется от ведьмы, – максимум достоверности, минимум художественного вымысла.

Работа предстояла немалая и не на одни сутки, но Козлова не могла отступить. Она не могла позволить себе явиться на службу вот такой… побитой, раненой, сдавшей позиции. Это не ее удел – оставлять последнее слово за оппонентом. Победитель будет один – она.

Лои озадаченно почесал сначала одно ухо, потом второе. За годы работы многое приходилось видеть, но чтоб вот так…

– Незатейливая, однако, фантазия. – Жан рассеянно сдвинул форменный берет на затылок. – Это надо же…

Не согласиться со своим заместителем Лои не мог. С высоты трех метров на них взирало подвешенное в воздухе вниз лицом, иссушенное до состояния мумии женское тело, обернутое в белую простыню, ниспадающую до самого пола. Словно расправленные в полете из-за спины выглядывали пушистые белые крылья, а ввалившиеся глазницы излучали слабое зеленоватое сияние.

– Если б мы ее ночью нашли, было бы красиво, – продолжал философствовать Жан. Лугару смерил товарища насмешливым взглядом.

– И жутко, – ни на кого не глядя, закончил начатую мысль заместитель.

– Ну у вас как всегда, – недовольно пробормотала фельдшер скорой. – У соседей ваших, господа, и смертельные наговоры на почве ревности, и межстайные разборки – все замечательно и штатно. Все оживляемо. А тут мертвяк. Чего вызывали, ежели она померла-то?

– Ты не для мертвяка, – прервал ее тираду Лои. – Ты – для крыльев и способа мумификации.

Врач уперла руку в бок и прищурилась.

– Вы издеваетесь? Какие крылья? О чем вообще может идти речь? Ангелы – миф, это даже ребенок знает. Так что с крыльями, лапочка, – это к таксидермистам. А вот насчет мумификации запросто. Снимите тело и зовите.

Лои дважды хлопнул в ладони, парящая женщина плавно опустилась вниз.

– Снял.

– Гениально, – саркастически пробормотала фельдшер и, приблизившись, приступила к первичному осмотру тела.

– Как ты догадался? – удивленно поднял бровь Жан.

– Крылья, белые одеяния, парение под потолком. Создатель этого шедевра не прибегал к сложным пассажам в избранном деле. К тому же у нее голова немного перевешивала, значит, у парня не слишком богатые познания в области магии.

– Ведьмак-двоечник?

– Вполне.

– И чего ж это сразу парень? В наше время чего только не встретишь. Она молодая, – вмешалась в диалог медик. – Совсем юная, красивая… Беременная и волчица. Крылья прибили скобами к лопаткам и ребрам, так что все суеверные немедленно вздохните с облегчением и работайте, а мне, лапочки, пора. Живым помощь нужнее.

С этими словами неопределенного возраста колдунья развернулась и отправилась к выходу из залы.

– А ну радость моя, пропусти тетеньку, а то порчу наведу, – обратилась фельдшер к тощему высокому ажану, охраняющему место преступления, – или просто снесу. Я женщина крупная, – продолжила врач уже мягче, видя замешательство юноши, только-только покинувшего стены полицейской академии.

– Извините, – зачем-то проговорил ажан и отступил в сторону.

Фельдшер послала ему устный оберег и покинула древние стены.

– Волчица, – сердито протянул Жан. – Ну конечно, волчица. Я – идиот.

Лои улыбнулся. Его заместитель обладал удивительным и неуместным для инспектора полиции даром рассеянности. В участке о Жане Кремере сложили не один анекдот – парень сдавал на комиссара уже восемь раз и все восемь раз он допускал ошибки, основанные исключительно на невнимательности.

– Подкинуть это дело стервятникам и пусть разорвут по всем новостным лентам, может, тогда стаи научатся уважать удостоверения личности и наносить их себе на шкуру.

– Волчий род мстит за своих любой ценой, – равнодушно проговорил Лои и склонился над распростертым на носилках телом. – К тому же мы упрямы и не любим, когда на нас пытаются давить.

– Понятно. – Жан рассеянно потер затылок и, подражая коллеге, наклонился над мумией. – Значит, так и будет вас… их, – спешно поправился заместитель, – любой маньяк отлавливать в качестве стопроцентно незарегистрированной жертвы…

– Ребят, кто-нибудь, подайте что-то длинное и тонкое. Перо, палку или карандаш, может, – обратился лугару ко всем присутствующим в зале.

Ажан, неподалеку занимающийся штатной описью места обнаружения трупа, достал карандаш из кармана и протянул комиссару. Лои поблагодарил мужчину и с помощью тупого конца вытащил из высушенных впалых глазниц жертвы маленькое светящееся насекомое.

Жан скривился.

– Вот поэтому я на твои просьбы что-то дать не реагирую, Гийом.

Лугару поднес к свету крошечного жучка и внимательно изучил его излучающее сияние тельце.

– Для своего рода она крупная, примерно шести питов. – Кремер склонил голову, прикидывая реальную длину волчицы.

– Не та система измерения. Опять забыл?

Жан недовольно шумно выдохнул. Лои не стал оглядываться или говорить что-то еще. Его заместитель, как и многие представители магии, ратующие за незабвенность и независимость своего наследия, да и древних традиций как таковых, с трудом принимал нововведения, пришедшие из Иномирья. Хотя единую метрическую систему нововведением назвать можно было с огромным натягом. Использовать ее начали за годы до появления знаменитого «Мы и Они», но и по сей день некоторые создания принимали ее в штыки. Кремер был таким созданием.

– Сто восемьдесят сантиметров в ней. Меня на той неделе опять к психологу вызывали. – На этот раз голос Жана прозвучал уныло.

– Снова причисляют к «ХаМам»?

– Ну а к кому еще? Хранители Магии… – скривился Кремер. – Банда жалких отщепенцев с красивым названием. Я раз в десять умнее, чем они все вместе взятые. Префектуре давно бы пора это понять.

Лои не удержался от смешка. Он закончил осматривать насекомое и обернулся к мумии.

– Сто восемьдесят один, если точнее.

– Гений. Закончили? Упаковываем и – судебным медикам?

Лугару на секунду задумался, затем его лицо окрасила широкая улыбка.

– Нет. Потяни время. Есть мысль… – Оборотень сорвался с места и выскочил из зала, на ходу цепляя наушник.

– Что? Ты куда? Гийом! Черт, а не собака, – зло пробормотал Жан, соображая, сколько времени ему придется торчать возле тела и что он скажет медикам.

Руся планомерно поглощала торт, запивая его травяным настоем, когда в дверь позвонил неизвестный. От неожиданности ведьма подавилась. Две минуты выделила себе на перерыв, и тут же кто-то решил навестить. Она поспешно отставила чашку и спрыгнула с дивана, где восседала в позе сиддхасана.

– Фто там? – проорала она с полным ртом и направилась к двери.

– Сюрприз! У тебя наушник не работает!

Козлова распахнула дверь и пораженно уставилась на свирепствующего лугару.

– Совсем упал? Я тебе жена, что ли? – Быть вежливой, гостеприимной и всячески радушной расхотелось на корню. – У меня выходной! Чего хочу, то и делаю.

– Да, знаю, – отмахнулся уже спокойнее Лои и без приглашения зашел в коридор. – Твой начальник сообщил.

– Ты ему звонил? Что еще он сказал?

– Сказал, что ты точно дома.

– А-а, – протянула женщина и только потом сообразила. – А он откуда знает?

– Да мне плевать! – начал снова заводиться лугару. – Есть дело. Помощь твоя нужна.

Маруся оторопела и после недолгого замешательства растерянно уточнила:

– Это типа просьба?

– А на что еще похоже? – удивился комиссар.

Ведьму хватило только на новое емкое «а». Лои истолковал звук по-своему и начал оглядываться в поисках чего-то одному ему известного, одновременно переходя к сути дела.

– Сегодня в пригороде утром пожилые супруги спустились в столовую. Все одряхлевшие создания удивительно привязываются к световым ритмам, так что утро было раннее, что дает нам меньший промежуток времени в распоряжении злоумышленника. Так вот, спустились супруги, и оба в больнице теперь. Под самым потолком столовой обнаружилась парящая фигура ангела.

– Ангелов не бывает. Наговор или проклял кто-то.

– Ангелов-то не бывает, – согласился комиссар. – А где?

– Чего – где? – не вписалась в поворот диалога Руся.

– Метла где? Мы на ней полетим.

– Мы?!

Пока Козлова соображала, оборотень уже прошел в гостиную.

– Нашел! Бери свой металл и обувайся.

– Ты такой интересный. – Маруся не знала, то ли ей злиться, то ли смеяться. Однако в глубине сознания уже зародилось любопытство. Одно дело – сидеть дома, другое дело – заняться реальным преступлением в качестве консультанта, или кем там ее намерен выставить лугару. Довести до ума начатое видео с островов Мана она успеет в любом случае. – Ладно, давай, – согласилась женщина и пронеслась вихрем по комнате, бросая в сумку все, что, на ее взгляд, могло ей пригодиться.

– Так что там за ангел? И зачем я?

Лои с нескрываемым нетерпением наблюдал, как Маруся носится из угла в угол, совершая массу лишних телодвижений. Карандаш, мел, три вида зелья, доска, крем, масло, расческа, заколки и еще множество непонятной дребедени со звоном или стуком падало в необъятных размеров дамскую сумку. Затем она сменила одежду. Лои не понял зачем, на его взгляд и прежняя вполне подходила. Впрочем, не его это дело. Носит женщина, что нравится, и благо с ней, лишь бы помогла.

– Ангел – мумия волчицы. Крылья чьи, не установили пока, прибиты к спине скобами.

Каблуки Руся благоразумно решила не надевать. В конце концов, она на отдыхе. Оседлав метлу и подождав, пока оборотень разместится позади, она щелкнула пятками и, оторвавшись от земли, выпорхнула вместе с пассажиром в открытое окно полукруглой веранды.

Поначалу управлять было немного сложно: последний пассажир за ее спиной сидел еще во время бабушкиного мастер-класса по пилотированию. Однако ежели навык дан талантливым педагогом, его не забудешь и не лишишься. Так что уже через три сотни метров Руся перестала заваливаться на бока, а разгон и торможение выходили плавными, и Лои не рычал, норовя впечататься лбом в спину Козловой при каждой смене скоростного режима. Единственный недостаток, который, скорее всего, отпечатается минусом в памяти оборотня после такого катания, – оглушительный шум воздушного потока. Метелка имела базовую комплектацию, и экран в перечень основных ее частей не входил. Сама Козлова пользовалась бабушкиным особым подарком – наговором тишины, задействовать который при необходимости могла в любой ситуации. У оборотня, само собой, ничего подобного не было и быть не могло. Подарочные заклятия – удел сильнейших, вещь крайне редкая и официально запрещенная к продаже или обмену.

Спустя сорок минут полета Лои велел снижаться. Маруся едва удержалась от удивленного возгласа. Оказалось, что местом преступления стал один из старейших замков провинции – Анжель. Расположенный на возвышенности, на берегу широкой реки, окруженный рвом и крепостной стеной, он и по сей день внушал благоговение. Руся со вздохом представила, каким был этот неприступный каменный великан в далекие годы расцвета. Как много он увидел и как много позабыл?

Оригинальных записей современников или строителей бастиона после первой мировой войны не сохранилось, но устные легенды, передававшиеся из поколения в поколение в семьях тех, кто штурмовал и защищал эти стены, гласят о тайне щита, сокрытого в полукруглых башнях. Это ныне наука в своей стадии развития помогла не только создать, но и обширно применять технологию защитного купола. Но тогда, в далекие темные годы чистой магии, некто сумел опередить время на столетия вперед. По крайней мере, так гласят легенды. В жизни же подтверждения им не нашлось. Щит так и не был найден.

В окружении монументальной стены прятался ухоженный, очаровательный в своей нежности красок парк с небольшим озером, несколькими фонтанами и простым двухэтажным жилым домом на два крыла. К последнему и спустилась Руся, спрыгнув на землю прямо у парадного входа.

– Потрясающе. Парящий ангел в замке ангела – так романтично. Мог бы сразу рассказать.

Лугару неодобрительно нахмурился и направился к входу. Козлова семенила следом, постукивая черенком о землю.

– Беременную девушку убили, высушили и подвесили под потолок, где ее нашли двое пожилых созданий, оказавшихся в больнице. Не заметил ничего романтичного.

– Прости, – стушевалась Руся, поняв неуместность собственной реакции. В самом деле, она мыслит неверными категориями. Разве есть ей дело до жестов или романтики, когда речь идет об отнятой жизни… Двух жизнях… – Погоди! Беременная?!

– Точно.

Лугару с радостью услышал нотки ужаса в голосе спутницы. Наконец до нее дошло. Что у убийцы романтичные видения по поводу ангела в замке Ангела, без нее сообразили. Чем она только в своем МУП занята? Работник из нее – что ученик зеленый.

Они миновали холл с великолепной парадной лестницей и, свернув направо и преодолев небольшой коридор, оказались в столовой. Лои кивнул дежурившему у дверей ажану и провел внутрь ведьму.

– Это твой ангел, Маруся. Расскажи нам о ней.

– Гийом, ты чего… шаманку притащил?

– Сам ты шаманка, – огрызнулась Козлова в ответ неизвестному молодому мужчине, сидящему возле окна в уютном и, судя по великолепному резному гербу в изголовье спинки, хозяйском кресле. На лице мужчины застыло выражение раздражения и недовольства.

– Мог бы сказать, куда пропадаешь и как надолго. Ты хоть представляешь, каково отбиваться от лаборатории? Они меня живьем обглодали! Я облысею так на нервной почве…

– Руся, это Жан Кремер, мой заместитель, – прервал тираду Лои. – Жан, знакомься – Маруся Козлова, сотрудник Интерпола, она нам поможет.

Выражение лица парня мгновенно претерпело кардинальные изменения.

– МУП? Это не их юрисдикция.

– Она в отпуске. И по доброте душевной.

– Да. Я вообще бесконечно добрая, – подтвердила Козлова.

Жан моргнул раз, другой, соображая, относить подобную реплику к колкости или простому неумению общаться. В конце концов решил вовсе не влезать в отношения этих двоих. Если женщина была на отдыхе, а Лои с его безапелляционной беспрецедентной прямолинейностью «попросил» о помощи, то пусть сам разбирается с плодами трудов своих.

– Где труп? – нетерпеливо стукнула об пол черенком метлы ведьма.

Кремер кивнул на каталку, где под пластиковым покрывалом лежала мумия. Маруся прошла в указанном направлении. Представшая глазам картина на долгие годы вперед врезалась в память Руси и еще не раз приходила к ней по ночам во сне. То, что она увидела, мало походило на ангела и совсем не рождало романтичных ассоциаций. Это высушенное, серое, сморщенное тело, бывшее когда-то милой юной девушкой, навсегда запомнилось ведьме и навсегда изменило ее мировоззрение. Смерть, ранее казавшаяся чем-то из мира нереального, из мира далекого, вдруг оказалась стоящей напротив, по ту сторону каталки. Конечно, никого там не было и быть не могло, но все же… все же Руся чувствовала ее, смерть, как живое создание, словно абстрактное понятие вдруг обрело телесную оболочку. Это был перелом в психике, та грань, ступив за которую, уже не вернешься назад.

Лои осторожно погладил по спине женщину, выводя ее из ступора. Он и сам помнил, как впервые пережил нечто подобное. Впервые почувствовал взгляд смерти. Не колкий, не злой, не агрессивный. Мягкий, внимательный, суровый взгляд, не терпящий ошибок и глупых шуток. Любой ученый поднял бы на смех эти эмоции, ведь смерть – понятие абстрактное. Но только не для тех, кто изо дня в день находит бездыханные тела. Для них смерть – постоянный спутник и, как ни странно, верный союзник, помогающий выследить виновных и привести их к ответственности, что бы там ни твердили ученые.

– Ну так, – очнулась Руся и, практически силой сунув в руки Лои метлу и чехол, лихорадочно принялась копошиться в сумочке.

Не то чтобы она вдруг обрела душевное равновесие и рабочее настроение. Отнюдь. Просто с зарождающейся в душе паникой, навеянной неожиданным осознанием сути смерти, справиться иначе Козлова не смогла бы. Работа – самый действенный метод. Если верить легендарному труду, то создания в плане эмоциональной и стрессовой составляющей ничем не отличались от людей. Наверняка где-то, по ту сторону грани не одна женщина сейчас болела и страдала муками духовными. Руся с ужасом подумала об их смертности. Как же они могут со всем этим справляться? Как могут пережить смерть пусть даже далекого, незнакомого человека? Ведьма вдруг воочию поняла Горицу с ее вечными слезами и переживаниями. Козловой захотелось разреветься самой, только огромным усилием воли удалось сдержаться и молча развернуть систему.

– Волчица, значит, имя точно не установили, – констатировала она.

Гийом прикрыл рот и слегка кашлянул, скрывая смех. От слов ведьмы Жан сначала сморщился, а потом уж, не сдержавшись, состроил кислую мину. Бедолага искренне и крайне остро переживал свои неудачи.

Маруся меж тем, не обращая ни на кого внимания, оторвалась от земли, приняв в воздухе любимую позу сиддхасана, и занялась сбором и анализом данных. Лои видел недоумение и благоговение на лицах ажанов. Признаться, его самого слегка пробирало от этой картины. Никому из присутствующих еще не доводилось видеть одного из четырех в действии. Картина вышла диковинная и завораживающая. Особое место в этих ощущениях отводилось зрелищу отливающих серебром глаз в те моменты, когда ведьма то ли забывала, то ли не хотела, то ли не могла прикрыть их веками.

Кремер тихо поднялся со стула и крадучись приблизился к комиссару.

– Ты не говорил, что знаком с таким… Такой… вы как? Типа вместе?

– Жан, твоя семейная мания тут не к месту.

– Это не мания, – вскинул он голову. – Это черта. От отца досталась, так что просто ответь на вопрос. Вместе?

– Нет, – махнул устало рукой Лои. – Вперед, сердцеед.

– Великолепно.

Лугару хотел было предупредить Кремера о нескольких подводных камнях в отношении Козловой, но тут же передумал. Сын он ему, что ли, заботу проявлять. Не мальчик давно, сам справится. Откровенно говоря, оборотень знал, что Жан получит от ворот поворот. Ведьма не искала приключений и любви, она скорее искала мира и самоутверждения. Отец Кремера исчез, когда тот был еще подростком, оставив возлюбленной воспоминания и боль предательства, а сыну – вопросы и кровь альва. Последний подарок оказался самым ценным, благодаря ему парень вырос обаятельным, очаровательным и всячески привлекательным для женского пола мужчиной. Издалека, глядя на Кремера, можно было понять – перед тобой потомок дальней ветви благородного чистого и до абсурда воинственного рода Гюд. Альвы всегда ценили редкие вещи, и Жан не стал исключением. Ведьма ему понадобилась из банальной страсти собирательства.

Лугару еще немного понаблюдал за действиями Козловой и, придя к выводу, что ее медитация надолго, занялся вещдоками и запахами. Отчет от него потребуют немедленно, с учетом пострадавших высокопоставленных старичков, да и ценности здания как такового.

Уже трижды с наступлением темноты Всемила не отправлялась с братьями. Ссылаясь на общую усталость и легкую головную боль, она проводила в своей квартире практически круглые сутки, занимаясь совершенно несвойственными ей вещами: размышлениями, страхами, паникой и тем, от чего в ее венах стыла кровь, – мечтами.

Больше часа с неясной всеобъемлющей животной тоской она рассматривала освещенный первыми лучами восходящего солнца пруд под окнами своей жилой многоэтажки. Третьи сутки она спала урывками, словно одалживая сон у Морока, третьи сутки мысли не желали избегать собаки. Собаки, чью кровь она, сама того не желая, пролила.

«Лои», – мгновенно подсказала память. Всемила раздраженно заломила мизинец на правой руке. Да, она знала, как его зовут, и, к ее ужасу, это имя не вызывало у нее отвращения, как с другими. Напротив, запрещая себе произносить даже в мыслях, волчица чувствовала себя жалкой преступницей, потому как звать того лугару по имени отчего-то очень хотелось. Снова и снова…

Откуда вдруг взялось его презрение? Другие скулили за ее спиной, а этот презирал. За что? И почему ее так это зацепило? Не все ли равно, что думает о ней очередной жалкий пес? Зачем она вообще пошла к нему? Зачем показала, что знает, кто он и где живет? И почему он столько о ней ведает? Ему важно не столько ее происхождение и внешность, ему, выходит, интересна она сама? Или это насмешка? Его работа?

Всемила отскочила от окна и принялась нервно мерить шагами комнату. Зачем она только приставила нож? Совсем не собиралась его ранить, только доказать, что не такая, какой он ее назвал, и никогда не была такой. Глупое детское желание мести, обернувшееся ужасом. В жизни так не пугалась, как при виде чужой крови и серебристого лезвия в своей ладони. Она резко остановилась рядом с кроватью, дыхание в очередной раз сбилось от оживающих в сознании картин произошедшего. Мила точно запомнила, как оборотень закрыл глаза и сам опустился на острие. Сам, нарочно! И в то мгновение на его лице было написано дикое искреннее наслаждение, словно он удовольствие несравненное получал от того, что делал.

– Больной! – возмутилась вслух волчица, чувствуя, как сердце в груди начинает биться сильнее. Неосознанно желая спрятаться, она забралась на кровать и накрылась одеялом с головой.

Отчего у него было такое удовлетворенное лицо, когда нож разрезал кожу?

– Точно больной!

Полежав немного в возмущенном состоянии и поразмыслив, девушка с тихим сердитым писком, адресованным себе же, выбралась из-под одеяла и, на всякий случай убедившись, что одна в комнате, достала из ящика прикроватного столика заветный нож, обернутый в шелковую наволочку. Развернув, волчица прикрыла глаза и осторожно, страшась того, что делает, вдохнула еле уловимый запах высохшей на лезвии крови. Пахло безумно приятно, не вкусно, но соблазнительно. Сердце в груди окончательно ускорило ритм. Всемила сделала еще один испуганный быстрый вдох, прежде чем спрятать нож обратно. Что сейчас происходило с ней, волчица не могла понять, и этот факт пугал ее только сильнее, но одно она осознала точно: несмотря на страх, собственный запрет и всю неразумность подобного шага, в душе жила жажда еще раз увидеть лугару. А главное, то дикое выражение наслаждения на его лице, что заставляло ее раз за разом испытывать невероятное по силе ощущение сладкого огня в крови.

Лои незаметно провел кончиками пальцев по тонкому шраму на шее. По телу разлилось восхитительное дикое чувство огня, желание видеть ту, что оставила этот след, жажда заставить ее сотворить новый шрам вместо почти затянувшегося прежнего. Лугару задышал часто и глубоко, волк принялся рваться на свободу, привлеченный упоминанием своей единственной избранной.

– Да, зверь, эдак мы не помощники друг другу, – устало прошептал Лои, загоняя посторонние эмоции под замок. Как его мысли умудрились свернуть со следов на дорогом шерстяном ковре в русло воспоминаний о самом страстном из прожитых им мгновений, лугару не знал. Когда дело касалось Всемилы, его природа становилась неподвластной, и чем дальше, тем хуже. В одно прекрасное мгновение он просто свихнется, если не получит ее или не найдет хотя бы, кем удовлетворять потребности, – неприятно, но факт. Комиссар устало вздохнул. Создания не выбирают, кем им родиться, но мечтать не запрещено. В конце концов, вселенная могла сделать его волкодлаком, тем, кого Мила заведомо поняла бы и не боялась.

– Гийом! – Лои обернулся на окрик заместителя. Жан не только голосом, но и всем своим видом с противоположного конца залы сигналил о долгожданном завершении работы ведьмы. Козлова и впрямь прекратила парить в воздухе, окутывая себя и труп серебряными облаками. Заметно уставшая, довольная и бледная, она стояла на полу и не открывала глаз. Со стороны складывалось впечатление, будто женщина пребывает в глубоком трансе. Однако Лои, в отличие от остальных присутствующих, с опаской и удивлением поглядывающих в сторону ведьмы, знал, что перед внутренним взором она видит нечто, связанное с работой встроенной в нее системы. Удивительные вещи стали творить в последние десятилетия ученые, и Маруся – живое тому подтверждение.

Лугару внес в документ осмотра места преступления последние маркеры и передал бумаги дежурному ажану. Тот не сразу среагировал, как и все, завороженный Козловой. Лои улыбнулся неожиданной популярности ведьмы и направился к ней.

– Что скажешь?

Руся сосредоточила взгляд на оборотне.

– У тебя с мифологией Иномирья как?

– Сойдет. – Лои подавил привычный приступ раздражения.

Вопросом на вопрос ответила. Теоретическим материалом по социальному взаимодействию она обладает отличным, это он еще при первом знакомстве понял, но на практике применить не может. Знает ведь, что его легко из себя вывести. Никакой культуры общения. Не маг, а недоразумение ходячее.

– Хорошо. Она женщина!

– Убийца?

– Нет, – искренне растерялась Козлова. – Жертва.

Лугару скрипнул зубами.

– Как-то не обратил внимания при первом осмотре.

– Это сарказм? – удивилась ведьма.

– Серьезно?! – начал заводиться не на шутку Лои.