Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 351 страниц)

Глава 7,
в которой нет жизни без смерти

В деревню Алида возвращалась в радостном возбуждении. Она уже давно не испытывала такую бурю противоречивых чувств, которые клубились в её груди, соревнуясь за её внимание, и мысли скакали с одного на другое, как лунные блики на неверной поверхности ручья. Всё же одно совершенно определённо приносило радость: вспышки ярости временно затаились.

Рич сегодня вёл себя странно, а потом даже… При воспоминании о его мимолётном, почти дружеском поцелуе в животе вспыхивали ярмарочные огни, но их искры быстро гасли в омуте вины и смятения.

Много лет она грезила о Ханере, но когда красавец-конюх её наконец поцеловал, её чуть не вывернуло от отвращения.

Целоваться с Тилем было довольно-таки приятно, но музыкант погиб страшной смертью у неё на глазах, и Алиде следовало бы скорбеть о нём дольше. Скорбь о Тиле действительно никуда не ушла – притаилась на дне души, чёрная и глубокая, готовая пролиться слезами в любой подходящий момент. Но Алида не думала о нём как о своём возлюбленном, и от этого чувствовала себя виноватой. Чувствовала себя предательницей.

С Ричем всё было иначе. Алида убеждала себя, что их связывает только дружба и общие дела, но отчего тогда так странно щемило в груди, когда он потерянно опускал плечи, задетый её не всегда добрыми поддёвками?

Алида встряхнула головой. Прохладная осенняя ночь отрезвляла, очищала мысли, выгоняя всё лишнее и оставляя лишь самое важное. Алида улыбнулась себе под нос и погладила стеклянный пузырёк, светящийся лиловым. Главное – то, что теперь у Лиссы есть шанс, а со своими чувствами она разберётся как-нибудь потом.

Рич повернулся к ней и вопросительно вскинул брови, заметив улыбку на её лице. Алида покачала головой.

– Я просто рада, что нам удалось. Всё-таки очень приятно понимать, что у тебя что-то получается. Вроде бы находишь верный путь. Сначала волнуешься, боишься заблудиться, а потом ноги набредают на нужную тропу, и дальше всё получается само собой.

– Хорошо сказала. Я так не умею. Я бы сказал, что одна случайная удача способна вселить уверенность.

– По-моему, то же самое. Ты тоже хорошо говоришь.

Рич дёрнул плечами: неопределённо, чуть смущённо, так, как умел только он. Алида снова улыбнулась.

Скоро показались плетёные изгороди огородов и садов. В лесу пахло хвоей, мхом и сырой землёй, а в деревне – спелыми яблоками, дымом и цветами. В каком-то из домов недавно сцедили фруктовое вино, и в воздухе витал кисловатый хмельной аромат. Головешки в кострищах мигали бордовыми отблесками, в некоторых окнах ещё горели свечи – наверное, кто-то беседовал перед сном или занимался спокойными домашними делами вроде плетения корзин или пошива одежды. Алида посмотрела вверх: лес обнимал деревню со всех сторон, и над ней темнела лишь узкая полоска неба, сплошь усеянного голубоватыми брызгами звёзд. Зрелище было настолько красивым, что она невольно прониклась пониманием к страсти Рича и Герта. Перед звёздами сложно устоять, когда они так заманчиво мерцают, храня свои недостижимые тайны.

– Алида?

Она только сейчас поняла, что Ричмольд окликает её, видимо, не в первый раз. Он стоял у калитки Кастера и дожидался её.

– Ой, прости. Я задумалась.

Алида подобрала подол и подбежала к другу. Рич сощурился, глядя на неё.

– Смотрю, тебя тоже начинают привлекать звёзды. Одолжить телескоп?

– Как-нибудь в другой раз. Научишь им пользоваться?

Рич довольно хмыкнул и кивнул. Они вместе вошли во двор, задвинули щеколду и двинулись к дому под мерный стрёкот сверчков. Судя по мягким оранжевым отблескам в окнах, хозяева ещё не спали, засидевшись в столовой допоздна.

Кастер встретил их в прихожей. Он выглядел странно взволнованным.

– Наконец-то! – воскликнул древун. – Почему так долго? Мы уже начали подумывать, не заблудились ли вы в лесу. Как всё прошло?

Алида гордо продемонстрировала свой пузырёк. Рич замешкался, выискивая свой по карманам, но внимание Кастера уже было приковано к сиреневому сиянию в руках Алиды.

– О-ох, – заворожённо протянул Кастер. – Магия! Преисподняя меня забери, Вольфзунд – мудрейший из живших и живущих, а вы – талантливейшие из его помощников. О вас сложат сказания. Я уверен.

Алида смущённо улыбнулась.

– Ой, да ладно тебе. Тут не было ничего сложного. Оно…

– Хватит, хватит оправдываться, – Кастер махнул рукой. – Пойдёмте скорее, вас уже давно ждут.

Он посмотрел на Алиду и Рича как-то загадочно, развернулся и быстро зашагал прочь. Друзья переглянулись и пошли за ним. У Алиды вдруг похолодели пальцы от странного предчувствия.

Кастер распахнул дверь, и Алида ахнула от неожиданности. За столом в домике древунов сидела Перинера, величественная и красивая, такая же неуместная в этой нехитрой обстановке, как экзотическая птица в курятнике.

– Здравствуйте, – пискнула Алида.

Перинера приподнялась и чуть склонила голову в приветствии. Калия и Халео, сидящие тут же за столом, выглядели немного растерянными и смущёнными, словно не могли поверить, что к ним пожаловала жена самого Владыки.

Рич не то крякнул, не то кашлянул. Перинера улыбнулась, и Алида с изумлением поняла, что впервые видит такую искреннюю улыбку на её лице. Кастер прокрался за их спинами и шмыгнул в дверь, ведущую на кухню.

– Для вас неожиданно увидеть меня здесь, не так ли? – произнесла Перинера. Её голос звучал как мурлыканье большой кошки.

– Это точно, – призналась Алида. – Вы… к нам?

Пузырёк с ароматом филина-да-сплюшки Алида спрятала за спину – конечно, по словам Мела, именно мать подсказала ему, где искать отцовскую книгу, но, быть может, она ещё не знает, что он всерьёз взялся за исполнение этих планов?

– К вам.

Перинера вышла из-за стола. На ней было прекрасное платье: чёрное с бордовым, из плотной переливчатой ткани, с вышивкой стеклярусом на рукавах и у ворота. Многие были бы счастливы облачиться в такой наряд на любое торжество, но для Перинеры оно считалось, видимо, повседневным.

– Меня бы здесь не было, если бы не просьба моего единственного сына. Мелдиан до сих пор лишён возможности покинуть замок, а Вольфзунд пока не торопится снимать с него запрет. Волнуется за мальчика, надо полагать.

По голосу Перинеры было трудно понять, как она относится к заточению Мела. По части самообладания она явно превосходила своего мужа, который всё равно оставался вспыльчивым, несмотря на внешнюю хладнокровность.

Перинера властным движением пригласила Алиду и Ричмольда за стол, словно именно она была тут хозяйкой, а не Калия, и сама вернулась на своё место. Каждый её жест был исполнен такой грации и величия, что Алиде хотелось не отрываясь любоваться ею. С кухни вернулся Кастер, неся поднос с тёплым хлебом, нарезанными колбасами и початой головой жёлтого сыра.

Калия бросилась подливать чай Перинере, а Халео поставил чашки сыну и гостям. Перинера вежливо улыбнулась и взяла с подноса кусочек хлеба.

– Мелдиан действительно сильно обеспокоен состоянием нашей гостьи, Лиссы, – произнесла она. – Так сильно, что я не могла остаться в стороне и предложила ему свою помощь.

– Лиссы? – встрепенулся Кастер. – Той самой? Нашей Лиссы?

Калия положила руку ему на плечо, безмолвно предостерегая от безрассудств, но Кастер стряхнул её ладонь и придвинул стул поближе к Перинере.

– Лисса родом из вашей деревни, – медленно кивнула Перинера и откусила крошечный кусочек хлеба. – Очень вкусно… Мельница на лесном ручье по-прежнему в строю?

– Погодите, – спешно перебил её Кастер. Его глаза взволнованно бегали. – То есть Лисса жива и сейчас гостит у вас в замке, за Водой? Преисподняя, я-то думал…

Он странно хохотнул, и Калия недовольно поджала губы. Алида заметила, что хозяйка комкает уголок скатерти: визит Перинеры явно заставлял её нервничать.

– Передайте Лиссе привет и пожелания скорейшего выздоровления, если она, как я понял, нездорова, – просиял Кастер.

– Непременно. Как только… – Перинера сверкнула чёрными раскосыми глазами и прищурилась, оценивающе оглядывая Алиду. Алиде показалось, что мать Мелдиана пытается заглянуть ей в мысли, в душу, прочитать в ней ответ на незаданный вопрос. Что-то похожее она испытывала, когда Вольфзунд сверлил её пытливым взглядом, но если глаза Вольфзунда напоминали ледяной бездонный колодец, то взор Перинеры полыхал тёмным пламенем.

Алида едва заметно кивнула и сжала в кармане пузырёк с ароматом фикларсии. Перинера улыбнулась ей: сдержанно, но тепло.

– Я осведомлена о затее Мелдиана. Не могу сказать, что мне она по душе. Но из некоторых ситуаций есть только один выход. – Перинера сделала глоток чая и изящно склонила голову, разглядывая чашку. – Очень тонкий букет. Чувствую не менее дюжины разных трав. Надо будет сказать Элли, чтобы составила похожий сбор.

Алида видела, что древуны пребывают в замешательстве. Им неясно, о чём толкуют гости, и они чувствуют себя неуютно, но не решаются встрять.

– Мы сделали, о чём просил Мелдиан, – сказал Ричмольд. – Всё необходимое у нас с собой.

Алида бросила на друга предупреждающий взгляд, но Рич, видимо, и так понял, что лучше не говорить лишнего. Он молча опустил руку в карман и выложил на стол светящийся пузырёк. Алида положила свой рядом. Пузырьки чуть перекатились и замерли, столкнувшись бочками. На скатерти серебристый и лиловый слились в один перламутрово-розоватый отблеск.

Перинера судорожно вздохнула. Алида заметила, как изменилось её обычно непроницаемое лицо: на нём отразились удивление, радость, возбуждение. Она протянула руку и осторожно взяла пузырьки, заворожённо разглядывая их.

– Вот как это выглядит… – прошептала Перинера. – Я видела многое, но аромат фикларсии, заключённый в стеклянный сосуд, – это что-то поистине впечатляющее.

Рич недовольно заёрзал, и Перинера обворожительно улыбнулась ему.

– Твоя работа тоже достойна восхищения, астроном. Я благодарю вас, а Мелдиан пусть думает, как расплатится с вами за эту неоценимую услугу.

– Друзья не просят оплаты, – возразила Алида. – Вы привыкли заключать сделки со смертными в обмен на их услуги или части естества. Но у нас с Мелом была не сделка, а простая просьба. Дружеская просьба.

– В таком случае моему сыну несказанно повезло, что Первый Волшебник послал ему таких друзей, – серьёзно сказала Перинера. – Благодарю за ужин. Ваши блюда просты, но очень вкусны. – Она поклонилась хозяевам, стремительно поднялась, сняла с вешалки свой плащ и спрятала пузырьки с элементалями во внутренний карман. Алида заметила, что плащ Перинеры был самым обычным: из добротной плотной ткани, с удобными карманами и глубоким капюшоном, ровно такой, какой и нужен в пути.

– Уже уходите? – опомнилась Калия.

– Мы-то надеялись, что вы погостите подольше, – согласился Халео.

– Увы, наше дело требует спешки, – покачала головой Перинера. – Ещё раз благодарю вас всех. Алида, Ричмольд, встретимся с вами позже.

Она надела плащ, плотно запахнула его, накинула капюшон и стремительно вышла во двор. Когда Алида выглянула в окно прихожей, Перинеры уже не было, лишь пара мотыльков кружила над дорожкой.

* * *

Лисса не видела снов, только бескрайняя тьма кружила перед глазами, взбухала грозовыми тучами и обволакивала сознание зловещей тишиной. Колдовство, сотворённое ею во время пожара, отняло последние силы, затащило её на самое дно безмолвного, беспросветного омута.

Ничего не хотелось. Ни о чём не думалось. Её тело ничего не ощущало, только грудь чуть приподнималась, дыша.

Лисса не чувствовала, как её губ коснулся прохладный бокал, как жгучее зелье наполнило рот и скользнуло в горло. Она не видела, с каким жадным вниманием следит за ней Мел, не слышала, как громко стучит его нечеловеческое сердце.

Тьма – её единственная спутница – куда-то исчезла, и не осталось больше ничего. Даже лёгкие перестали втягивать воздух. Кровь застыла в жилах, и мягкие крылья смерти коснулись лица.

* * *

Дыхание вернулось вместе с болью. Скользнуло в лёгкие, колючее, как утренний ноябрьский иней на жухлой траве. Кровь лениво потекла по венам, постепенно разгоняясь, обжигая и пронзая иголками все члены. Под закрытыми веками вместо темноты взрывались жёлтые пожары, страшные и слепящие, и некуда было спрятаться от них.

Лисса не могла шевельнуть даже пальцами, не могла моргнуть или вздохнуть поглубже, не могла выдавить из себя ни звука, и единственное, что ей оставалось, это лежать и ждать, когда колющая боль перестанет терзать её тело.

Ей казалось, что все её органы объяты огнём, кипят и плавятся, меняя форму, превращаясь во что-то иное, и сама она тоже становится кем-то совсем другим, как гусеница, запертая в коконе собственных метаморфоз. Время тянулось мучительно, как густая смола, секунды сливались в сплошной поток, и нельзя было понять, где день сменяется ночью и сколько времени прошло: сутки или целое столетие.

Боль ушла так же внезапно, как и пришла. Лисса глубоко вздохнула, наслаждаясь тем, как свободно и сладко воздух наполняет её лёгкие. Каждая мышца звенела от приятного напряжения, словно она не лежала без сил несколько недель, а бегала по утренней росе в родных Птичьих Землях. В груди росло ощущение уверенности, силы, свободы – такое прекрасное и желанное, полузабытое, окрыляющее.

Лисса открыла глаза. Стояла ночь или поздний вечер, и лунный свет заливал комнату, окрашивая стены серебристо-синим. Около её кровати в неглубоком кресле сидел Мел, сгорбившись и повесив голову. Луна чётко обрисовывала его точёный острый профиль, красивые отблески рассыпались по изогнутым рогам. В развороте его плеч и поникших крыльях читалась такая усталость и печаль, грусть и безнадёжность, что сердце Лиссы сжалось. Она незаметно повернула голову, молча разглядывая его.

Когда-то давно – настолько давно, что казалось, будто это было в прошлой жизни – Лисса побаивалась Мела, особенно когда вернулась магия. И замок, и альюды внушали ей страх своей необъяснимой силой. Теперь Мел вдруг показался ей таким близким, таким родным, что в глазах защипало. Как она могла сомневаться в нём? Как могла думать о том, чтобы отменить свадьбу? Перед ней сидел самый понятный, самый красивый, самый желанный из мужчин. Он не бросил её – отыскал и излечил, сидел рядом, в полной темноте, пока она лежала в беспамятстве.

– Мел, – позвала Лисса. Рот пересох, язык слушался плохо, но её голос прозвучал чисто и уверенно, отзываясь на ту силу, которая нарастала в груди.

Мел дёрнулся, будто от удара, и ошарашенно уставился на Лиссу, словно не понимая, что ему не померещилось и она действительно окликнула его.

– Лисса? Лисса… – Мел соскользнул с кресла и в одно движение пересел на край кровати, всматриваясь в полутьму удивлёнными блестящими глазами.

Лисса улыбнулась и протянула ему навстречу обе руки. Движения давались легко и свободно, с каждым мгновением силы нарастали, накатывали тёплыми волнами радости, и это новое чувство было таким восхитительным, что Лисса едва не рассмеялась.

Мел обхватил её правую руку прохладными ладонями и неуверенно улыбнулся, будто не верил своим глазам.

– Как ты себя чувствуешь? Ты очнулась! Поверить не могу… – Он встряхнул головой, и тёмные волосы рассыпались по бледному лбу. Растерянный и взбудораженный, бледный от волнения, с лихорадочно горящими глазами – для Лиссы он был красивей всех на свете. Её неудержимо тянуло к нему, хотелось обнять, прижать к себе, почувствовать вкус его губ, погладить рога и мягкие перья…

– Утром поговорим, – произнесла Лисса. – Сейчас просто иди ко мне.

Она приподнялась, обвила Мела за шею руками, вдыхая его тёплый и терпкий запах, и притянула к себе. Мел удивлённо ахнул, потом рассмеялся и рухнул к ней на кровать.

* * *

– Сегодня на ферме дежурит Лорио. Он хоть и не очень опытный, но вроде неплохо ладит со зверьём.

Кастер вёл Алиду и Ричмольда к Липучке. Мурмяуз в этот раз тоже был с ними: Алида решила взять кота, потому что допускала, что сразу после визита к старым знакомым они отправятся на поиски книгохранилища.

– А разве Дрей не проводит там каждый день? – спросила она, срывая на ходу бордовую рудбекию и вплетая цветок в волосы.

– Дрей-то? – удивился Кастер. – Не-е, чего ему там делать? Придёт, Липучку своего погладит, и всё. Он пристроился помогать старой Биале по хозяйству, вот, прижился, думает со временем дом свой строить. Глядишь, скоро женится на ком-нибудь. Наши девчонки на него поглядывают: как же, чужеземец. Но как по мне, он им не ровня. Ростом не вышел, да и это… – Кастер ухмыльнулся и похлопал себя по щекам, изображая неровную кожу Дрея.

– А что сирины? – спросила Алида. – Они разрешили чужаку жить в Землях? К нам и то пристали.

– Он и к хозяйкам сумел найти подход. Разрешили – то ли понравилось, как он насвистывает мелодии, то ли Дрей показался им забавным.

День стоял на удивление погожий, нахальные дятлы сновали по древесным стволам, совсем не боясь троих друзей и редких прохожих. Небо раскинулось над головами пронзительно-голубым куполом, таким ярким и звонким, что глаза начинали болеть, если долго смотреть на него.

Кастер свернул в проулок между домами, и уже скоро Алида разглядела низкие сарайчики и заборы, окружённые зарослями волжанки и таволги. Лорио, светловолосый друг Кастера, стоял в загоне, окружённый альпаками, и раздавал им капустные листья.

– Это и есть твой Липучка? – недоверчиво спросил Рич, когда они подошли ближе к загону.

– Кто-то из них… – Алида закусила губу, рассматривая несколько десятков разномастных потешных альпак, выпрашивающих капусту. – Кастер, а это единственная ферма? Когда я была здесь в первый раз, то встретила альпак в каком-то дворе. Точно не тут.

– Единственная. – Кастер пожал плечами. – Но некоторые держат несколько пар в собственных дворах. А это стадо – общее. Привет, Лорио! Можно посмотреть?

Кастер приветственно вскинул руку. Лорио отвлёкся от животных и помахал другу в ответ. Альпаки тут же окружили Лорио более плотным кольцом, вытягивая шеи и требовательно причмокивая губами.

– Привет! – откликнулся Лорио. – Привёл гостей поглазеть? Ай, Колючка, не кусайся!

– Алида хочет повидать друга. – Кастер приоткрыл калитку и вошёл в загон. Альпаки повернули к нему головы с маленькими заострёнными ушами, но, поняв, что у него нет ничего съестного, снова обратили всё внимание на Лорио и капусту.

– А-а, новенького? – усмехнулся Лорио. – Пусть заходит, если не боится.

Он нагловато посмотрел на Алиду. Светлые волосы искрились золотом на солнце, глаза лучились небесной голубизной – Лорио, пожалуй, был ещё красивее Кастера, как принц с картинки из старой книги сказок. Алида нахмурилась в ответ на его взгляд.

– Чего тут бояться? Альпак? – фыркнула она. – Даже Мурмяуз страшнее.

Алида открыла калитку и отважно шагнула в загон. Мурмяуз выгнул спину дугой и воинственно замахал хвостом, недоверчиво глядя на альпак. За хозяйкой он не пошёл, решив остаться в безопасности под кустом дудника. Кастер стоял в стороне, скрестив руки на груди и чуть насмешливо глядя на Лорио с альпаками и Алиду.

– Возьми морковку, – посоветовал Лорио, кивнув на ящик с овощами, закреплённый на стене сарая.

– Погоди, Липучку найду.

Алида принялась всматриваться в альпак, выискивая взглядом своего друга. Жалко, конечно, что Дрея сейчас нет, но лучше она повидается с ним потом, чтобы больше не затягивать путешествие к хранилищу.

– Липучка! Липучка, это я. Помнишь? Мы встретились на корабле.

Альпаки даже не смотрели на неё, поглощённые тем, как Лорио медленно отрывает листья от кочана и неспешно протягивает им. Алида подобрала подол, чтобы не запачкаться о россыпи чёрных катышек, и снова позвала Липучку. Кажется, альпака понимала Дрея, своего хозяина, да и вообще выглядела довольно смышлёной. Почему тогда сейчас не идёт на зов?

Наконец, Алида разглядела знакомую светло-коричневую шерсть Липучки: он стоял близко к Лорио, и другие альпаки закрывали его своими телами.

– Привет, Липучка!

Алида радостно подскочила к альпакам и протянула руку, стараясь дотронуться до Липучки.

– Он что, плохо слышит? – спросил Рич, решившись тоже войти в загон.

– Как тебе сказать, – подал голос Кастер. – Слышать-то слышит, но это ведь не собака, чтоб на имя своё бежать.

– То есть они глупые? – разочарованно спросила Алида, глядя, как Липучка отрешённо жуёт капустный лист, глядя куда-то мимо неё.

Кастер пожал плечами.

– Типа того.

Рич выбрал из ящика некрупную морковку и потряс перед собой, подзывая самую мелкую альпаку, которую толкали более крупные товарищи. Заметив морковь, животные тут же потеряли интерес к Лорио с капустой и гурьбой ринулись на Ричмольда, пихаясь и фыркая. Через несколько секунд астроном уже был окружён плотным кольцом из вожделеющих угощения альпак.

– Парень влип, – заметил Кастер.

– Основательно, – подтвердил Лорио.

Рич скормил морковь чёрно-белой альпаке, и остальные, поняв, что им не досталось угощения, начали разочарованно гудеть и блеять, всё ближе подбираясь к Ричу и уже наступая ему на ноги. Одна из альпак едва не цапнула его за пальцы, другая, подумав немного, плюнула, метясь в лицо. Плевок не долетел до цели, и вязкая пена осталась на воротнике рубашки. Алида хихикнула, но, поймав молящий о помощи взгляд друга, всерьёз забеспокоилась.

– Они же его затопчут! Кастер, Лорио, отзовите их как-нибудь!

– Как? Ты сама видела, на имена они не откликаются. Есть, правда, один способ…

Лорио взял ещё моркови из ящика, наломал её короткими брусками и разбросал по земле. Альпаки тут же переключили своё внимание с Рича на разбросанную морковь и принялись как ни в чём не бывало собирать овощи с земли. Рич облегчённо выдохнул.

– Спасибо. Я уж думал, и правда затопчут.

– Нелепая была бы смерть, – покачал головой Кастер и повернулся к Алиде. – Ну что, твоя миссия «поздоровайся-с-глупым-копытным» завершена?

– Да уж, – буркнула Алида. – Мне казалось, они сообразительнее и милее. Кажется, в моей жизни стало ещё одним разочарованием больше.

– На вот, вытрись, – Кастер протянул Ричу лист лопуха, когда они вышли из загона. – Хорошо, что не в волосы попали. Отмывался бы долго.

Рич покраснел и стал вытирать рубашку лопухом. Алида подобрала Мурмяуза, который успел задремать, пригревшись на солнышке, и бросила последний печальный взгляд на Липучку.

– Они больше похожи на людей, чем мне казалось, – изрекла вдруг Алида. – Забывают тебя, а потом ещё и плюются, если у тебя нет морковки для них. Ладно. Спасибо, Кастер. До свидания, Лорио. Рич, пойдём, кажется, Вольфзунд будет в ярости, если мы потратим впустую ещё хотя бы час.

Ричмольд мрачно кивнул, всё ещё протирая рубашку. Теперь на воротнике красовался зелёный след от сока лопуха. Алида вздохнула и покачала головой.

* * *

В ту ночь Алиде снились птицы, те самые, которых она всегда кормила дома, в своём саду. Она обрадовалась, будто встретилась со старыми друзьями.

По удивительному стечению обстоятельств, которое так часто случается во снах, в кармане у неё оказалась горстка пшена. Алида вытянула ладонь с пшеном, и руку облепили синицы, чечётки и корольки.

Мягкие невесомые птичьи тела приятно щекотали ладонь, зато коготки птах больно впивались в кожу. Алида поморщилась: боль чувствовалась даже сквозь сон.

Одна из синиц клюнула травницу в ладонь. Алида вскрикнула, но не отдёрнула руку.

– Осторожней! Больно ведь.

Но синица не остановилась. Она клюнула снова в то же место, а потом ещё и ещё, и остальные птицы тоже стали терзать мягкую плоть острыми клювами.

Алида проснулась от собственного крика и забила руками, прогоняя обозлившихся птиц.

– Успокойся!

Кто-то сжал её плечи, и Алида только сейчас поняла, что с воплями колотила безвинное одеяло. Она резко повернула голову и в полутьме увидела Ричмольда, который присел на её кровать. Мурмяуз так же безмятежно посапывал у неё в ногах, его-то точно никогда не мучили кошмары.

– Чего ты кричишь? Приснилось что?

Алида поднесла ладони к лицу. В неверном лунном свете она разглядела, что кожа была чистой и целой, без единой царапины. Боли тоже не было. Алида всхлипнула.

– Такая страшная ерунда приснилась… Ох. Прости, что разбудила.

Рич улыбнулся и осторожно погладил её по плечу.

– Ничего. Я испугался, что что-то действительно случилось. Сны – это не страшно. Но если хочешь, я посижу с тобой, пока ты снова не уснёшь.

Алиде до сих пор было не по себе из-за странного кошмара, и она была рада, что Рич сам предложил это.

– Пожалуй, да. Если не сложно.

– Чего уж тут сложного, – по-доброму буркнул Рич.

Алида порадовалась, что в темноте не было заметно, как зарумянились её щёки.

Она опустила голову на подушку и стала тихо рассказывать Ричмольду об этих самых птицах, что каждое утро ждали её в саду бабушкиного дома. Рич внимательно слушал о синицах и щеглах, о зябликах и корольках, о поползнях и чечевицах. Потом и Рич вспомнил какие-то приятные мелочи из прошлой спокойной жизни, и, сами того не замечая, они проболтали обо всякой ерунде до самого утра, а на заре собрались и отправились дальше, попрощавшись с гостеприимными древунами.

* * *

Кемара прислушивалась к голосам за стенкой, но, как назло, в кабаке говорили тихо, и она ничего не могла разобрать. Пальцы бездумно порхали над крохотным платьем, проделывая изящные стежки. На столе лежали только что отшлифованные детали будущих кукол, выкройки для одежды, парики из козьей шерсти и застывающие фарфоровые заготовки. Кемара печально осмотрела результаты своих трудов. Что в них толку? Пустые безделки, даром что хоть как-то занимали её время, отвлекая от тяжёлых дум.

Вольфзунд приказал ей ждать, а сколько – неизвестно. Кемара была уверена, что её талант кукольницы – едва ли не самое ценное, что есть у Владыки. Если бы он позволил ей развивать дар, научил колдовать, то она смогла бы управлять не только простыми людьми, но и колдунами и даже альюдами! Но вместо того, чтобы позволить ей оттачивать мастерство, он приказал ей сидеть в лавке, рассматривать посетителей да слушать вполуха, что творится в кабаке за стенкой.

Иголка соскользнула и больно кольнула палец. На коже тут же взбухла багровая капля. Кемара выругалась сквозь зубы и сунула палец в рот. Недошитое платье осенним листком опустилось на пол, беспомощно разметав рукава, как крылья.

Кемара встала и подошла к окну. С самого утра лил дождь, унылый, медленный, не прекращающийся ни на миг. По стеклу стекали капли, и город за окном казался размытым, как незаконченный акварельный этюд. Прохожих не было, в лавку никто не заходил и не любовался куклами на витринах. У Кемары заныло в груди: так тоскливо ей давно не было. Она чувствовала себя ненужной, незаслуженно оставленной, забытой всеми. Последний раз взглянув на безлюдную улицу, она решительно подошла к шкафу и сняла с полки куклу-ключницу.

Ключ, зажатый в фарфоровой руке, скользнул в замочную скважину потайной двери. Кемара шепнула нужные слова, и рука куклы ловко повернула ключ. Механизм замка был таким сложным, что рука простого человека – а тем более сороки, обращённой в человека, – не могла проделать такие точные движения. Пальцы Кемары были ловки только тогда, когда она обращалась к своему дару, мастеря куклы или колдуя над ними. Была бы воля Кемары, она бы и вовсе не запирала эту дверь, но Окэлло по-прежнему требовал, чтобы о входе в кабак через лавку было известно лишь избранным.

Кемара открыла дверь, поставила куклу на место и шмыгнула в полумрак кабака, за самый ближний столик. Никто из немногочисленных посетителей не заметил, как бледная девушка материализовалась за столом.

Пахло жареной птицей, и Кемару передёрнуло от отвращения. Она нащупала кошелёк у себя на поясе и заглянула внутрь. На дне блестело несколько монет. Окэлло позволял ей забирать выручку от продажи кукол себе: в конце концов, она сама создавала их, и деньги по праву принадлежали ей. Кемара подошла к стойке и положила монетку на деревянную столешницу.

– Чёрный кофе, пожалуйста, – попросила она.

Управляющий – сегодня в кабаке дежурил молодой черноволосый альюд с раскосыми голубыми глазами – радостно кивнул и смахнул монетку в ладонь.

Кемара огляделась. За столиками в основном сидели смертные – их сразу было видно по пустым, потухшим глазам, но Кемара узнала альюда Валестрода и его жену Килену, успешных торговцев. Она прислушалась к их тихому разговору.

– И всё-таки мне кажется, что книгохранилище нуждается в основательной защите, – говорил Валестрод, угрюмо покачивая в руке стакан с чем-то прозрачно-коричневым. – Посмотрим, конечно, что он скажет…

– Владыка отправил туда тех, кому доверяет. Тот юноша был его Чернокнижником, и если Владыка посчитал, что он достоин, значит, так и есть. И вообще, Валес, Владыка оказывает нам огромную честь. Он пригласил нас лично встретиться с ним и поговорить, значит, мы ему дороги.

– Посмотрим, – Валестрод пожал плечами.

Кемара насторожилась и даже не заметила, как перед ней появилась чашка с дымящимся ароматным кофе. Альюды говорили о Чернокнижнике и книгохранилище – значит, Вольфзунд отправил Ричмольда в Птичьи Земли? Она-то думала, Рич до сих пор в замке.

Кемара скучала по рыжему астроному. Она не решалась заявиться в замок, чтобы встретиться с ним, но если он в Птичьих Землях… Кемара с трудом сдержала улыбку. Кажется, она кое-что придумала.

Дверь кабака быстро открылась и так же быстро закрылась. В вошедшей фигуре не было ничего примечательного: тёмно-синий шерстяной плащ с капюшоном скрывал лицо, но осанка, походка и – самое главное – тонкий аромат можжевельника выдавали личность посетителя.

Вольфзунд откинул капюшон и цепким взглядом окинул помещение. Чёрные глаза на миг впились в лицо Кемары, брови хмуро сдвинулись к переносице, и Кемара тут же потупилась, будто была в чём-то виновата. Вольфзунд снисходительно кивнул альюду за стойкой и подсел к Валестроду и Килене. Кемара отвернулась, делая вид, что невинно наслаждается своим кофе, но сама обратилась в слух.

Как назло, Окэлло говорил с приближёнными так тихо, что ни слова не удавалось разобрать. А может, он специально навёл морок, чтобы никто не смог расслышать, о чём идёт речь. Кемара нетерпеливо ёрзала и поглядывала через плечо. Ей нужно было, чтобы Окэлло остался один или, на худой конец, просто отвлёкся от разговора.

Наконец, Валестрод и Килена откланялись. Вольфзунд устало откинулся на спинку стула и махнул управляющему, прося спиртного. Кемара вспорхнула и пересела на свободное место напротив Вольфзунда.

– Окэлло, – голос хрипел от волнения. Она изо всех сил вцепилась руками в поясной кошелёк, чтобы не было заметно, что её пальцы подрагивают.

Вольфзунд вопросительно вскинул тонкую бровь.

– Кажется, ты должна быть в лавке.

– Знаю. Но сегодня дождь, люди не ходить… Окэлло, отправить меня в Птичьи Земли. К книгохранилищу. Я вам послужить. Хорошо послужить.