Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 174 (всего у книги 351 страниц)

Глава тринадцатая

Глеб

Я лежал на кровати и размышлял о странности бытия. На потолке в лунном свете плавно двигались тени от раскачивающихся за окном ветвей.

–    О чем думаешь? – Селене лежала на моем плече, держала мою ладонь на уровне глаз и сосредоточенно ее изучала, поворачивая то тыльной стороной, то внутренней. Видела ночью она намного лучше меня.

–            Не знаю, – я рассеянно повел свободным плечом. – Обо всем и ни о чем. А ты?

Тонкий палец медленно заскользил по моей руке от запястья до локтя.

–            Спланировала регистрацию Тимура на Тала, теперь любуюсь тобой.

Я улыбнулся и немного сменил позу, прижавшись к Селене бедром.

–            Ты знал, да? – проговорила она.

Выдал что-то вроде «угу». Конечно, знал. Моя ирра не была бы собой, если бы не принялась решать за Тимура, как ему лучше жить. Он против не будет. Все теперь просчитала, а что сейчас сама не спланировала, то Крон доделает, так что мне оставалось только спокойно наблюдать.

–    Тим станет публичной персоной на Тала и на Земле, как ты. – Она потеряла интерес к моей руке, теперь ее пальчик скользнул по моему животу и замер на резинке спортивных штанов. – Ты знал, что на Мансура разведка заглядывалась?

Я снова угукнул. Не то чтобы знал, но предполагал.

–            Как? – Она подцепила ноготком резинку и скользнула рукой под штаны.

–    Он после экзаменов долго возмущался по поводу чрезмерного количества, цитата, «тупых вопросов, которые не имеют никакого отношения к делу».

Смех у нее получился грудной хрипловатый. Я прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях. Ее пальцы все с тем же проворством проникли под мое белье. Прикосновения бьли такими нежными, осторожными. Хотелось накрыть ее руку своей и показать, что нужно действовать чуть жестче, сильнее. Хотелось начать двигаться...

–            Глеб, – недовольно проговорила она.

–            М? – Я что-то пропустил. Вроде бы она что-то шептала.

–            Ты меня не слушаешь.

Прозвучало, как обвинение. Я вздохнул, стараясь включиться в диалог. Ирра всерьез думает, что я в состоянии вот так поддерживать с ней полноценную беседу?

–            Я слушаю, слушаю, – пробормотал я сипло. – Ты просто тихо сказала.

–    А-а, – ее обида мгновенно улетучилась, и замершие бьло пальчики вновь задвигались, унося мои мысли далеко от реальности. – Я спросила про любовь.

Про любовь? Про любовь я могу. Это не сложно.

–            Я тебя люблю, – выдал я.

–    Глеб!! – Она возмутилась, и потому это прозвучало, как «Глэб». – Я спросила, когда ты понял, что я тебя люблю?!

Точнее «когда ты понял, шшто я тэбя люблю». Я хмыкнул. Настолько сильным акцент у нее еще не бьл. А еще ее движения стали немного жестче, и я пришел к философскому заключению, что все в жизни – благодать, даже маленькая рассерженная ирра.

–            Начал догадываться, когда ты из-за меня соврала, а понял до обеда.

Она повернула голову и провела кончиком языка по моей груди.

–            До какого обеда?

Я облизал пересохшие губы и постарался сформулировать внятнее:

–    Сегодня сообразил, что ты меня хотела с самого начала. И даже поцеловать хотела.

Она выдала озадаченное «хм», а ее рука в очередной раз замерла. Я застонал и выгнулся. Не останавливайся! Пожалуйста!

–    Это я тогда влюбилась? – Она опять начала поглаживать мой член пальчиками сверху вниз. Я закрьл глаза и откинул голову на матрас.

–            Да-а.

–    Я, вправду, очень хотела тебя потрогать с самого начала. – Она вдруг убрала руку и развернулась ко мне лицом.

Я разочарованно застонал. Трогай! Везде. Только трогай!

–            Глеб, – промурлыкала она. – Сними это. Оно мне мешает.

Меш... Я взглянул на Селене и заметил лукавый блеск в черных глазах. Может, в темноте видел плохо, но мимику ее различать мог.

–            Сними сама, – парировал я, не особо раздумывая.

За свою вопиющую наглость поплатился мгновенно. Ее острые зубки осторожно, и все же ощутимо, прикусили кожу на груди, но мне это тоже за ласку сгодилось. Я вновь прикрыл глаза и откинул голову на матрас, наслаждаясь ее вниманием и игрой.

Почувствовал, как она приподнялась, как ее руки прошлись по моим ребрам вниз, к резинке штанов. Селене уверенно стянула с меня сразу всю одежду, а дальше... Дальше я непроизвольно задержал дыхание и зажмурился. Ее язычок коснулся внутренней поверхности моего бедра, прочертил небольшую линию, и, томительное мгновение спустя, оказался на головке члена. От острого болезненного наслаждения, пронзившего тело, я выгнулся, выдохнув ее имя.

–            Глеб, – требовательно позвала она.

Я простонал что-то малопонятное, но вопросительное. Что ты хочешь? Забирай все. Я согласен отдать все.

–            Ты вкусссный.

Смех у меня тоже получился какой-то малопонятный, немного нервный. Это она буквально?

Но долго хоть сколько-нибудь внятно мыслить, чтобы найти ответ на этот вопрос, она мне не позволила. Я снова чувствовал прикосновения ее влажного языка, ощущал ее горячее дыхание, ее пальчики, и, кажется, бьл беспомощным. Или хотел быть беспомощным. Только очень не хотел кончить вот так. Она такая потрясающая, нежная, утонченная, такая изящная, и ее ротик... Я сбился с мысли, стараясь контролировать собственное тело. Она такая тала, такая моя принцесса, и я...

Я произнес ее имя, приподнялся, ухватил ее за плечи и потянул на себя выше.

Она недовольно зашипела, как сердитая кошка.

–            Глеб!

–    Нет! – Я прижал ее к груди, вынуждая не брыкаться, и стараясь при этом не обращать внимания, что ее бедро легло аккурат на мой пах.

Чего бы не желала эта любопытная до всего земного девчонка, я готов не ко всему. Пока.

–    Почщему? – Она явно была возмущена не тем, что я ее прервал, а тем, что я не подчинился. Для властной вспьльчивой хищницы это разные вещи.

–    Не хочу один, – пробормотал я и перекатился с ней, прижав стройное тело к матрасу.

–            А-а, – Селене перестала хмуриться. – Ладно. Тогда я хочу купаться.

Она извернулась, одним ловким движением выскользнула из моей хватки и

встала рядом с кроватью.

–            Чт? – У меня даже выговорить до конца слово не получилось.

–    Я хочу на озеро, про которое ты рассказывал. – Она задорно улыбнулась, взмахнув перламутровым водопадом, развернулась и направилась к двери. По дороге что-то из шкафа прихватила, не заметил что.

–    Сейчас? – пробормотал я растерянно, но она только фыркнула и исчезла из виду.

Я рухнул лицом на матрас и громко выдохнул. В груди разрастались разочарование, обида и раздражение.

–            Глеб! – скомандовала она из коридора.

Я прорычал погромче «у».

–            Я хочу плавать с тобой без одежды.

Эмоции мгновенно и довольно кардинально поменялись. Я приподнял голову и взглянул на дверь. Только плавать?

–    Заниматься сексом тоже. Или любовью. – Голос ее слышался из гостиной. – Как правильно?

Я спрыгнул с кровати и принялся быстро, на ходу натягивать на себя белье и штаны, едва не рухнул, пока к выходу на одной ноге прыгал.

–            Глеб, – требовательно напомнила о своем вопросе Селене.

–    Как хочешь. – Я выскочил в коридор. Она уже ждала меня, протягивая ключи от машины. Выбор пал не на байк. А жаль. Ирра бьла бы вынуждена обнимать меня всю дорогу. – И так, и так. Мне все нравится.

Стараясь не делать резких движений, я осторожно забрал ключи. Она смерила меня надменным взглядом, распахнула входную дверь и вышла на крьльцо.

–            Не всссе тебе нравитссся.

Я замер на мгновение, зажмурился, облизал губы и неслышно выдохнул, сдерживая раздрай. Вот почему именно она? Почему не какая-нибудь Виннер? Неважно какая. Ну, или эти иммейки в академии? Что со мной не так?

Открьл глаза, и взору предстала завораживающая картина. Потрясающая девушка в почти невесомом коротком платье с точеной фигурой и стройными длинными ногами босая шагала по подъездной дорожке к парковке. Ветер путался в распущенных перламутровых, освещенных лунным светом, волосах. Ткань заметно просвечивала, помогая воображению дорисовывать скрытое от глаз. Движения неземного видения бьли сексуальными и хищными одновременно.

Вот почему.

Признаю любую вину. Согласен страдать.

Я вышел следом, запер дом и, не отрывая взгляда от Селене, направился к машине. Не знаю, может из-за пережитого, а может от предвкушения грядущего, сердце билось быстрее. Обиженная ирра ожидала, когда этот Глеб распахнет перед ней дверь старого грузовика, купленного дедом к нашему приезду. Она легко запрыгнула на пассажирское сиденье, юбка приподнялась, и мне в который раз за ночь захотелось зажмуриться и медленно выдохнуть. Перламутровое видение решило, что белье не понадобится. Полупрозрачное, что заметно стало только при свете луны, короткое платье понадобится, а остальное – лишнее. Еще одна часть моего наказания? И, несомненно, не последняя часть. Ирра же сейчас еще придумает, как непослушного чистокровного научить, что можно с этой иммейкой, а что нельзя.

Конечно, придумала. Я всю дорогу старался не мыслить о сбившейся юбке, которую она и не попыталась поправить, и о линии выреза на груди, края которого она демонстративно развела, глядя мне в глаза. При этом золотые полоски вокруг ее зрачков сверкнули новыми искрами, и я наблюдал, как расширяются эти два завораживающих ободка.

Весь путь до озера она смотрела не в окно, а на меня. Томительно, внимательно рассматривала, то и дело медленно опуская взгляд на ширинку моих штанов и задерживаясь там особенно долго. Так что когда мы доехали, я сломался. Остановил машину у обрыва, выключил питание и взглянул на сердитую хищницу.

–    Селене, – голос прозвучал сипло и низко, как не мой. – Не мучай! Я больше так не буду!

Она будто ждала этого. Вся тягучая истома, которой она окружила меня, слетела вмиг. Ирра резко подалась ко мне, прижала к водительскому сиденью и прошептала в губы:

–     Чего не будешь?

–     Отказывать, – пробормотал я, донельзя счастливый ее близостью.

Она недовольно поморщилась.

–     Чистокровный, не то! Ты мне всю правду не ответил.

Я окончательно запутался и в ее мотивах, и в своих ощущениях. Она сидела на одном моем колене в этом платье и сказочно пахла.

–     Почему ты отказал?

Мне уже было все равно, что она подумает обо мне. Словно нарочно, Селене сменила позу: села на меня верхом, раздвинув ноги. Я видел ее грудь сквозь тонкую материю. Она подняла руку и очертила указательным пальцем мои губы.

–    Ты такая, – невнятно прошептал я, окончательно растворяясь в ее ласке. – А тут я.

–    Какая? – Она отстранилась, с интересом рассматривая меня. Не думая ни о чем, я закрыл глаза, склонил голову и прижался поцелуем к ее ладони.

–     Грациозная и изящная, и дочь Пятого дома.

Озадаченная моим пояснением, она приоткрыла рот, а я вместо того, чтобы любоваться прекрасным видением, вдруг вспомнил о ласках ее язычка и почувствовал досаду на себя.

–     Глеб. – Она снова приблизила свои губы к моим. – Я хочу правду всегда.

Я выдохнул «ага». Досада клубилась в груди, готовая вот-вот перерасти в

разочарование, но стоило Селене заговорить дальше, и все негативные эмоции улетучились. Опять.

–    А можно я без повода буду в тебя играть? Мне нравится. – Она почти поцеловала. Почти. Ее пальцы спустились к моему животу. – Ты как огонь. Я хочщу ещще.

Я откинул голову на спинку и выгнулся, ведомый исступлением, до которого она меня довела.

–    Глеб. – Ее шепот звучал нежно. Сиденье с тихим шуршанием отъехало назад, освобождая ей пространство для маневра. – Пожалуйста, помоги мне.

Теперь ирра просила. Я без колебаний избавился от своей одежды как смог. Ее тихий смех пояснил, что разделся я не слишком возбуждающе, а поцелуй сказал, что ей все равно. Такая ласковая и горячая. Я чувствовал мою Селене. Под ладонями была ее грудь и это с ума сводящее платье. Она помогла мне войти в нее и сама выбирала ритм, подстраиваясь под мои движения. А у меня совсем не получалось быть осторожным, я постоянно ловил себя на том, что слишком сильно сжимаю ее бедра, излишне грубо ласкаю грудь, чересчур агрессивно проникаю языком в ее рот. Ловил и не желал останавливаться. Я хотел ее всю, видеть, как она кончает, слышать, как стонет мое имя. И она стонала, немного хрипло, иногда голос ее становился низким, грудным, иногда звучал высоко, но почти всегда было только одно слово: «Глеб».

Я.

Кажется, что-то шептал ей между поцелуями, просил не останавливаться, звал ее и пытался продержаться дольше. Но не вышло. Когда невероятная девушка впивает ноготки в твои плечи и надрывно всхлипывает от каждого движения, выдержка немного отказывает. Чувствуя только острое, болезненное наслаждение, я растворился в ней.

Совершенно расслабленная, все еще подрагивающая от пережитого, она легла на меня, уткнувшись носом мне в макушку. Я услышал едва различимый шепот:

–     Иммэдар.

Огненный. Она дала мне имя. Я прижал ее к себе крепче и закрыл глаза, наслаждаясь сказочными ощущениями. Мы никогда ни о чем таком не договаривались, даже не обсуждали. Порой я думал о том, как было бы здорово сказать ей свое личное имя. Сур, как генератор идей, предлагал даже придумать мне таковое, но это же чистой воды глупость. Человек, в отличие от тала, выражает чувства делами, а не словами.

Я усмехнулся, вспомнив свой первый день знакомства с Илмерой.

Она приподнялась и растерянно заглянула мне в глаза, и я спохватился:

–    Ой, нет, нет. – Я положил ладонь на ее шею там, где в стороны расходились линии острых ключиц. – Мне очень нравится! Я просто представил имя, которое ты могла бы дать мне два года назад, в сентябре. Что-то вроде Немой или Странный, а?

Селене заулыбалась:

–     Ма-Аин. Твои глаза голубые, как небеса.

Я смутился, и, как водится в наших отношениях, ей понравилось. Она довольно часто так поступала, чтобы любоваться потом мной, – странная зависимость, но невероятно приятная. Я улыбнулся, глядя на ее счастливое лицо.

Глава четырнадцатая

Илмера Селене

Он сидел подо мной такой смущенный и одновременно счастливый. Самый невероятный мужчина во Вселенной. Я положила ладони на его грудь, склонилась и осторожно поцеловала следы от моих ногтей на его плечах. Он все еще был во мне, и я с восторгом ощутила, как его тело реагирует на эту простую ласку.

Было в его отношении ко мне нечто совершенно чудесное, сводящее с ума. Я могла быть сколь угодно требовательной, вспыльчивой, холодной, непонимающей или властной, а он мгновенно прощал мне это. И всегда отдавался с такой готовностью, с опаляющей страстью. Когда-то мама сказала «сил стоит лишь тот, кого ты не сможешь предать» – мне было десять, и фраза показалась абсурдной. Я все думала тогда: тала не предают, ирра не тратят сил впустую, что за странности она мне преподносит? И только теперь я твердо знала, что именно имела в виду великая ирра Мефис. Того, кто без остатка вверяет тебе свои помыслы, чувства и тело, не предать. В один сентябрьский день под кронами старых дубов меня пленяла нежная лазурь, и я отдала ей силы.

Глеб взял меня за бедра, чуть приподнял, а затем вновь мучительно медленно вошел. Я застонала, ощущая новую волну удовольствия. Столь же медленно он заставил меня двигаться дальше. Я проигрывала ему в физической силе, и он спокойно этим пользовался. Использовал он и мою беспомощность перед его прикосновениями. Как бы не хотелось мне ускорить ритм, оказать сопротивление, не нарушив близость, я была не в состоянии.

Его глаза были прикрыты. Он наблюдал за мной из-под ресниц и иногда, пронзаемый очередным приступом наслаждения, запрокидывал голову и беззвучно звал по имени. Эту медлительность я уже видела вчера ночью. И так же как вчера, он словно погрузился в водоворот ощущений, которые сам создал. Сначала он удовлетворяет меня, а дальше начинает странную, болезненную, бесконечно приятную игру, где мне отведена роль катализатора и источника его экстаза.

Я всхлипнула, когда он неожиданно положил ладонь на мой затылок, притянул меня к себе и начал целовать, снова и снова проникая языком в мой рот.

Краем глаза я уловила едва заметный блик, который никак не мог быть отражением лунного света в водах озера. Я чуть сместила голову, убедилась, что не ошиблась, и приникла к увлеченному чистокровному сильнее, позволяя вести себя так, как ему вздумается. Абсолютно не желала лишать себя и Глеба оргазма ради глупой слежки с дрона. Просто оставила это на краю сознания – ирра так могут. Мое личное время, мой человек. Кому вздумалось отвлекать и злить меня?

Одна рука Глеба легла мне на ногу и заскользила вверх, задрав юбку до самой талии. Второй рукой он отстранил меня от себя, прервав поцелуй, и заставил опереться спиной о руль. Теперь он наблюдал за своими движениями во мне, за моим возрастающим напряжением. Я уперлась ладонями в крышу грузовика, прикрьла глаза и выгнулась, осознавая себя не более, чем игрушкой в его руках, бьло в этом что-то безумное. Я хотела подчиняться. Чем быстрее становился темп, тем сильнее меня поглощала эта потребность. Я слышала его хриплый шепот, знала, он наблюдает за тем, что делает со мной, и жаждала почувствовать его оргазм.

Мое дикое всепоглощающее живое пламя. Иммэдар.

–            Глеб, – застонала я, проваливаясь в блаженство. В то же мгновение он кончил.

Я позволила себе немного задержаться в этом состоянии, лишь затем устало

выдохнула, открьла глаза и взглянула на бесподобного.

Он задумчиво, внимательно изучал мое лицо.

Я улыбнулась.

–            Что?

Глеб отрицательно покачал головой, а во взгляде бьл все тот же интерес. Я немного расстроилась. Снова что-то не договаривает. Обещал же не молчать. Как он так легко всегда прощает мне недомолвки?

Будто почувствовав мое состояние, Глеб пояснил:

–            Жду.

–            Чего?

–    Когда расскажешь. – Он улыбнулся так ласково, что я залюбовалась и не сразу отреагировала на его осторожный кивок в сторону озера. Точнее не сразу поняла, что просто молча наблюдаю за ним, и все, хотя в мыслях ответ крутится.

Я спохватилась, склонилась к нему и на ухо прошептала:

–            Дрон кружит. Его над водой провели сюда, в крону сосны.

Глеб запустил пальцы левой руки в мои волосы и провел по ним медленно, с упоением. В его глазах заплясали смешинки, и он заговорщически прошептал:

–            Тогда они ничего не выяснили про Илмеру.

–    Кто «они»? – Я нахмурилась. Конечно, понимала, что он знает не больше меня, но мало ли. Он умный и непредсказуемый.

Глеб вторую руку запустил мне в волосы и принялся пальцами их осторожно расчесывать прядь за прядью, а потом и кожу на голове мягко массировать. Неожиданно для себя я полностью расслабилась под натиском столь сильных ощущений. Он и раньше так делал, но сразу после секса впервые. Состояние бьло непередаваемое, будто в транс меня ввел. Слуха коснулся хрипловатый тихий смех.

–            Так вот как тебя приручить?

Не особо вникая, что делаю, не открывая глаз, я чуть повернула голову и прикусила кожу на его запястье. Не сказать, что резко это сделала или, тем более, агрессивно. Больше лениво. Протест обозначила. И сразу же обратно голову под его ласковые пальцы подставила, чем сильнее развеселила моего землянина.

–            Я так понимаю, – со смехом прошептал Глеб, – дрон дешевый, местный.

Я угукнула, как это часто делал он. Чистокровный притворно возмутился:

–            Ирра Илмера, какая неподобающая форма ответа!

Я недовольно дернула носом и собралась еще раз его укусить, но не вышло. На этот раз он вовремя руку убрал.

–    Ирра Илмера, – изобразил он еще большее возмущение, – какое неподобающее поведение!

Удержаться от улыбки не вышло. Глеб всегда такой ласковый со мной, обворожительный. Я протяжно вздохнула и положила голову на его плечо. Нужно было оторваться от его тела и от его любви, начать думать, разобраться со слежкой, но мне так не хотелось даже шевелиться. Хотелось, чтобы он гладил меня, и все.

–            Почему так не вовремя? – пробормотала я на тала почти беззвучно.

–    Ну, отчего же не вовремя, – тихо усмехнулся Глеб. – Прекрасная иммейка оценила мои ласки.

Я приподняла голову и вгляделась в спокойные светлые глаза. Там не таилось обиды или раздражения, только нежность и немного веселья.

–    Я всегда их ценю, – прошептала я. – И всегда хочу. И мне всегда их мало. С самого начала.

Кажется, он смутился, потом вдруг так же, на тала, прошептал:

–            Назови меня еще раз.

–            Иммэдар, – с готовностью откликнулась я и добавила. – Ма-Аин.

Глеб усмехнулся, и я подумала, что это стало очередным... фетишем. Эта его сексуальная кривая ухмьлка.

–            Целых два?

–            Да, – улыбнулась я в ответ. – И оба только мои. Или не оба. Лиэме.

–    Грациозный хищник? Это уже три, – фыркнул Глеб, скрывая за насмешкой еще большее смущение. Кажется, это имя ему понравилось не меньше, чем остальные.

–    Прости, сложно остановиться. Так много. Наверное, все, что я вижу, не назвать. Но я продолжу, – добавила я, заметив в небесных глазах почти детскую тоску. Он хотел, чтобы я не останавливала свои эксперименты с именами.

Он снова продемонстрировал мне свою кривую усмешку, приподнял меня за талию и осторожно пересадил на пассажирское сиденье. Я потянулась к бардачку, где должна бьла лежать упаковка салфеток, но Глеб меня опередил. Стереть следы недавней страсти он предпочел сам, а потом очень тщательно расправил мою юбку так, чтобы ткань закрывала как можно больше. Только после этого поспешно оделся. Я все это время с любопытством наблюдала за его действиями, ожидая пояснений. Заговорил Глеб только, когда дверь открьл:

–            Посиди, еще придумай, а я сейчас вернусь.

–            Что придумать? – Я нахмурилась, стараясь раскусить его план.

–            Имена. – Он спрыгнул на землю, задорно улыбнулся мне и захлопнул дверь.

А ирра не нужна для ловли? Я проводила Глеба взглядом, ощущая смутную,

гнетущую тревогу. Моему зрению вполне хватало лунного света, чтобы отлично ориентироваться в пространстве. Но чистокровный землянин разве увидит что-то в кронах сейчас? Почему он сам пошел? Я же эффективнее. И как он сможет поймать дрон в одиночку?

Глеб меж тем направился не к деревьям, а ближе к обрыву, присел, склонился и стал что-то делать. Сначала я не разобрала что именно, заметила только, что хозяин дрона так же проявил интерес к действиям моего чистокровного, подведя аппарат ближе к линии пляжа, но потом я поняла, что Глеб зачем-то вытащил несколько камней размером в треть его ладони. А дальше он просто поднялся и запустил их в дрон, один за другим. Причем оказался по настоящему метким: первый камень зацепил корпус, сбив с курса, второй попал точно в блок питания, третий прилетел туда же. Несчастный аппарат рухнул на пляж у косы.

Глеб обернулся ко мне и лучезарно улыбнулся, всем видом демонстрируя забавное детское превосходство. Я с печальным вздохом улыбнулась ему в ответ.

Что ж, признаю, у этой ирра слишком сложное мышление, и она чересчур много пытается взять на себя. Довольный раскладом событий землянин кивнул, будто только этого подтверждения ждал, и, не спеша, отправился забирать трофей. Я бы даже отметила, нарочито не спеша.

Когда Глеб запрыгнул в грузовик с покалеченным дроном в руке, на лице его сияла все та же самодовольная ухмьлка.

–            Ты придумала? – В голубых глазах появилось лукавство.

Я вздохнула.

–            Нет.

–            Почему? – Он чуть поморщился.

–            Потому что я волновалась за тебя.

Он сказал что-то вроде «хм», потом добавил:

–            Знаю. А сейчас думаешь, как искать хозяина игрушки?

Собралась ответить «да» и даже некоторые варианты изложить, – они у меня были, – но вовремя остановила себя. А после откинулась на спинку сиденья и рассмеялась.

–    Миэлке Иммэдар, – выговорила я сквозь смех. Хитрое пламя, мудрое пламя. – Просто скажи этой тала. Она смирится, что глупа.

–    Эта взрослая тала назвала меня трикстером и признала умным?! – Глеб изобразил удивление. – Не знал, что навык швырять камнями по банкам принесет мне столько пользы,

Я закрьла лицо ладонями и хохотала открыто.

–    Ладно, – он с нарочито суровым видом включил свет в салоне, перевернул дрон вверх ногами и вынул разбитую батарею. – Знает ли прекрасная ирра Илмера, дочь мудрой ирры Мефис, наследница Пятого правящего дома, меняющая взгляды своего народа на молодые поколения, что делают земляне в маленьких городках, когда покупают что-то дороже, чем ящик пива?

Я развернулась лицом к Глебу, и, сдерживая очередной приступ смеха, отрицательно покачала головой.

–    Правильно, – с интонацией лектора академии проговорил он, приподнял дрон с колен и показал мне крошечный стикер с именем владельца, – они метят это что-то.

И снова меня накрыла волна веселья.

–    Хотя знаешь, – вдруг встрепенулся Глеб, – про пиво я погорячился. Ящик тоже пометят... Особенно ящик пива...

– Лапина К, – прочла я вслух. – Кто это?

–            Катерина.

Дочь школьного психолога? Я поморщилась и заметила насмешливый взгляд Глеба. Да, я недовольна. Но что с того? Разве не интересно ему, с чего эта девушка, копирующая мой иммешанкар, следит за нами посреди ночи?

–            Давай выясним, – улыбнулся мне Глеб.

–    Ты знаешь, где она сейчас? Разве она не сбежала, как только ты сбил ее аппарат?

Чистокровный засмеялся. Он явно мою мимику считывал сейчас без труда.

–    Может, сбежала, а, может, это вовсе не она – без разницы. Я знаю это озеро и здешние окрестности. А еще знаю дальность сигнала этой модели. Пристегнись и держи, – Он протянул мне дрон. – Прокатимся.

–    Знаешь, – проговорила я тихо, когда мы выехали на грунтовку и обогнули песчаную косу, – в былые времена она могла пострадать или лишиться головы.

Глеб покосился на меня.

–    Кровные схватки враждующих ирра запрещены лишь последние полтора столетия. Иммешанкар – это не только символ рода, но и символ готовности к бою.

Как курсант академии и будущий прыгун, он это знает, но все же. Мой землянин заулыбался.

–            Даже с закрытыми глазами ни один тала не принял бы ее за ирра, тем более за

тебя.

–            Тебе понравилось.

Глеб вздохнул. Кажется, я покалечила ту потрясающую атмосферу, что была между нами только что.

–    Ладно, мне понравилось, – проговорил немного рассерженно он. – Понравилось, потому что похоже на тебя. Что дальше?

Я тоже вздохнула. Признаться, и сама не могла понять, почему так зацепилась за эту девушку. Что именно меня раздражало в ней?

Глеб вдруг протянул правую руку и коснулся моего колена, немного погладил.

–    Ты ревнуешь не меня. Ты сердишься, что она взяла без спроса нечто, принадлежащее только тебе.

Меня словно вспышкой озарила ясность. Да! Это именно оно! Я повернулась и растерянно уставилась на профиль своего потрясающего капитана. Никогда тала не копируют иммешанкар. Сплетенные волосы ирра – ее право крови.

–            Она не знала, что крадет, и все же иначе не назвать.

–            А тебе он понравился на ней, – с укоризной проговорила я.

Глеб засмеялся.

–    Сердитая ирра становится не такой наблюдательной. Я запомню. – Он провел пальцами по моему бедру. – Я посчитал, что твоя манера заплетать волосы сделала ее интереснее. Это разные вещи. Она любую девушку сделает интереснее, но это как обертка, за которой нет тебя.

Пока Глеб говорил, я внимательно изучала его лицо, в очередной раз восхищаясь непостижимым разумом – со временем это станет моей привычкой.

–    Ты имеешь полное право негодовать, – закончил чистокровный и свернул с грунтовки в лес. Он, действительно, отлично ориентировался на местности – никакого намека на колею я не увидела. Глеб просто ехал в, одному ему известном, направлении, ловко огибая стволы деревьев и проскакивая пожарные рвы. Подлеска здесь, как это свойственно сосновым зарослям, не было, а ветви начинались довольно высоко – лишь изредка они царапали крышу грузовика. Несколько раз ветви можжевельника попали в открытые окна, и если я могла увернуться от хлестких колючих ударов, то мой чистокровный только морщился, когда они задевали его плечо или ухо. Я потянулась и коснулась на сенсорной панели иконки подъемников, но, к моему удивлению, ничего не произошло. Я перевела озадаченный взгляд на Глеба, у него на губах играла мягкая улыбка.

–    Есть кое-что еще, что должна знать ирра Илмера о жизни в маленьком городке. – Он умудрялся одновременно вести автомобиль и подшучивать надо мной.

–            Что?

–            Нелюбовь местных к автомобилям, выпущенным после шестидесятого года.

Я вопросительно подняла брови.

–    Видишь ли, с вступлением в силу новых норм безопасности стало совершенно невозможно корректировать бортовой компьютер, а мы это делать очень любим. Общий транспортный налог так снижается в разы.

–            Вы счетчики расхода электричества скручиваете?

–    О, нет, – Глеб рассмеялся. – Мы их просто включаем и выключаем на свое усмотрение. Да много что можно делать на свое усмотрение.

–            Это незаконно, – не разделила я его веселье.

Моя реакция заметно расстроила чистокровного.

–            Я так не делаю, и это не моя машина.

Я протяжно вздохнула. Совсем не хотела его огорчать, но ведь ему вскоре представлять столько тала в первом кругу. Я еще раз вздохнула, сообразив, о чем начала переживать, и тут же одернула себя, обозвав глупой. Глеб никогда не собирался быть политиком, более того, он многократно подчеркивал, что прыгун и я – предел его мечтаний.

–   Прости меня. – Я чувствовала себя виноватой. – Подумала о тебе в Совете. Прости...

Продолжить я не смогла, грузовик перепрыгнул через очередную полосу, выскочил на проселочную дорогу и понесся к видневшемуся вдалеке невысокому холму и темному одноэтажному строению перед ним.

–    Это дом сумасшедшего Липа, мы там в детстве взрывоопасные элементы тестировали. Он умер еще в начале сороковых, а земли до сих пор пустуют – серая зона. Ни муниципалитета с видеоловушками на деревьях, ни фермеров с собаками и ружьями. Все знают: хочешь сделать что-то спокойно, с удобствами и без лишних свидетелей – иди к Липу. Правда, я давно там не был.

–            Почему ты решил, что она там, а не в лесу, например?

–   Домашняя, грузная в движениях девочка ночью в лесу? – усмехнулся Глеб. – Как же...

Я переложила сломанный дрон на заднее сиденье и нахмурилась, наблюдая, как приближается мрачный приземистый особняк. Его явно собирали из монолитных блоков, иначе он был бы в худшем состоянии. Я пригляделась внимательнее. Точно.

–            Это что, один из ваших военных сплавов?

Глеб повел плечом.

–    Так, чокнутый же. По словам деда старик верил в грядущую межпланетную войну.