Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

После переезда додзё зал долго простаивал (за то время Ирина Викторовна как раз успела сменить своего наставника на посту руководителя) и достался свежесформированной группе «4А5». Ликург проект планировки нового помещения разрабатывал лично, включая и свой закуток-кабинет, который устроил проходным, а коридор, ранее часть личной сети переходов «пятерок», приспособил под нужды обвинительной системы, ну и просто в качестве черного хода для себя и своих сотрудников. Для рабочих будней удобная вещь.

Бог с тоской посмотрел вслед аниото и вернулся к изучению документов, присланных Женей по закрытому каналу Ярослава. Амбициозная хитрая особа с нерушимым принципом знать на единицу информации больше окружающих и решать нерешаемое. Потомок Атума своей дочерью гордился неимоверно.

Лик снова попытался продраться сквозь пульсирующую головную боль и вникнуть в смысл написанного, только на этот раз принялся изучать документы вслух.

– Крупнейшая в мире научно-исследовательская многопрофильная организация… Лаборатории… Да, да. – Эйдолон уныло вздохнул. И ведь как только, коза, маячок нашла? – Академик Ростислав Зайцев. Урожденный маг, двести семнадцать лет. С отличием окончил медицинскую школу Асклепия… ординатуру на кафедре гематологии, аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию на тему «Патогенез и…» Да, да, умен был дальше некуда, – недовольно прервал сам себя Лик и вновь вздохнул. – Ассистент кафедры гематологии, …защитил докторскую, возглавлял… получил звание профессора… академик… возглавлял научно-исследовательское отделение трансплантации костного мозга… Все-то он «возглавлял»! Возглавленец.

Бог опять поморщился. С чтением вслух выходило из рук вон плохо: на старика ворчливого больше тянет по поведению. Именно поэтому дальнейшую документацию Ликург изучал молча.

Зайцев представлял собой весьма яркую и незаурядную личность. Его род не относился к элите «братства древней крови», и оттого по силе магии он многократно проигрывал любому новорожденному, скажем, тех же Козловых (Маруся не в счет). Хоть бы живой вернулась. Но слабое маниту не помешало ему достигнуть баснословных высот на поприще научном. Стоит хотя бы упомянуть, что Зайцев был одним из участников проекта «особых», пока в какой-то момент неожиданно для коллег не покинул научную группу. Замену ему нашли быстро – от желающих на той стадии популяризации проекта уже отбоя не было, но поступок Ростислава для многих так и остался загадкой.

Однако, если верить заключениям аналитиков, которые в данный момент держал в руках Лик, Зайцев имел веские причины для ухода. Всего неделю спустя, когда пресса все еще перемывала его кости, он организовал закрытую лабораторию на базе подвластного ему ГНЦ. В сопровождающей документации речь шла о часто в последнее столетие возникающем вопросе совместимости плазмы крови живых организмов обоих миров. Вопрос щекотливый, загнанный по этическим нормам в жесткие законодательные рамки, поддающийся частой, не требующей обоснования внеплановой ревизии и оттого редко кем разрабатываемый. Организовать подобную лабораторию сродни приглашению на ПМЖ всего состава «безопасников», независимых медиков и «Древо жизни» одновременно – отважно, похвально, но глупо.

В итоге рабочую группу со всеми их промежуточными результатами шерстили постоянно, не находя никаких больших подвижек в исследованиях. Так продолжалось больше десяти лет, пока в прессу не просочилась информация о якобы созданных в ГНЦ первых экспериментальных образцах человеческой плазмы, пригодных для переливания созданиям с вырожденным маниту.

В центр в целом и к Зайцеву в частности тут же нескончаемым потоком хлынули проверяющие всех рангов и мастей. Профессору пришлось не только защищать своих сотрудников и исследования, но и себя самого, так что история существования скандальной лаборатории закончилась так же внезапно, как и началась.

Лик попытался вникнуть в прилагаемые к делу копии бумаг, изъятых непосредственно на месте предполагаемого преступления, но вышло у него это с трудом. Во-первых, головная боль мешала, во-вторых, от патрулей по-прежнему не было никаких известий. В зоны видимости камер две женщины на метле попали только дважды и лишь в центральной части города, так что единственное, чем располагал Эйдолон, – это предполагаемое направление движения своих подчиненных – север. Оказалось, Козлова при желании могла быть неплохим конспиратором.

Мысли сами собой метнулись к Кринос, к прошлому, ее голосу, глазам и улыбке. Лик устало прикрыл веки, стараясь отогнать неуместные воспоминания. Настроение мгновенно упало от отметки «ниже нуля» до «хуже некуда». Не первый прерванный на жизненном пути роман, но наиболее болезненный из всех, что, признаться, неудивительно, учитывая физический возраст Эйдолона. Кри не была настолько особенной, насколько Лику того хотелось, – одаренная фея, как сотни других. Беда заключалась в ином: бог подошел к той переломной характерной родовой черте, когда каждый представитель мужского пола Эйдолон волею мироздания готов и физически и морально создать пару для зачатия потомства. Длится период не больше трех лет, но за это время инстинкт привносит немало трудностей в жизнь мужчины. И главная трудность – полное отрицание участия родовой черты в отношениях с противоположным полом, так что вошедший в этот трехлетний период остается слеп как крот. Есть, правда, у инстинкта и один плюс: в случае расставания с той самой «идеальной» отрицательные эмоции настолько сильны, что отравляют надолго всякую веру в любовь.

Лик злорадно улыбнулся. На ближайшие два с половиной года мыслей о браке не возникнет, а там и срок минует. Бог снова погрузился в работу.

Если трактовать намеки воздыхателя Козловой напрямую, то выходит, что в Иномирье существует абстрактная группа людей или созданий со смешанной кровью. Ликург потер глаза, пытаясь охватить масштаб поиска. По-хорошему выбить признание из Дингира. Так нет же, сволочь, знал, что после своей выходки окажется в государственном закрытом лазарете для душевнобольных. Сунься сейчас к нему до медицинского освидетельствования и получишь взыскание, а если Ярослав не прикроет да судья попадется нелояльный, то вовсе в личное дело внесут. Самому все равно как иглу в стоге сена искать. Пойди туда, найди чего-нибудь оранжевого цвета – примерно так на данный момент выглядела задача. Надо составлять запросы в «1А» и «1Б».

Ликург постарался успокоиться, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Единственный вариант – отталкиваться от официально исследуемой в лаборатории болячки, а значит, придется побеседовать с кем-то из состава участников десятилетнего эксперимента. Эйдолон пролистал папку в начало и просмотрел список имен. Бо́льшая часть созданий по-прежнему состояла в штате ГНЦ – они Лика интересовали в последнюю очередь, свои своих не заложат, но было двое, покинувших стены родного научного центра, – они-то и требовались богу. Ведь не каждый день пенаты[9] покидают очаг, к которому, несомненно, в силу происхождения привязались. Прелюбопытнейший факт сложился. Не было б похмелья, заметил бы сразу.

В дверь осторожно постучали.

– Да?

– Лик, к тебе можно? – мягко поинтересовалась Горица.

Русалка слышала, как в кабинете громыхнул стол и отодвинулся стул. Маруся рядом закрыла ладонью глаза и вжала голову в плечи. Зверобой, поначалу просто развеселившийся при появлении двух опальных дев, теперь и вовсе угорал, опершись задом о стену с экранами. Такого спектакля в группе ему видеть еще не приходилось.

Дверь распахнулась, и прозрачные глаза бога уставились на подчиненную.

– Где вы были? Почему без выездного?

– Да мы по частному делу, в центр к бабе Бере, – тепло, успокаивающе проговорила берегиня.

Ее убаюкивающие интонации подействовали на бога почти мгновенно. По-видимому, он не ожидал применения целебной магии в свой адрес, а потому оказался открыт для ее воздействия. Прозрачные омуты стали светиться чуть меньше. Маруся даже дышать перестала, лишь бы подольше оставаться незаметной.

– Иму просто совсем извелся, а Руся сказала, что у ее бабушки есть зелье нужное. – Горица произносила слова и сама не верила, что Лик поверит. Никогда раньше не приходилось прикидываться дурочкой, она и сегодня не собиралась, если б Козлова посреди улицы театрально не бухнулась на колени и не заорала во всю свою луженую глотку: «Дорогая, я все сделаю, что захочешь!»

А они остановились не где-нибудь, а прямо под островом, чтобы вызвать на помощь Женю. Козлова была уверена, что секретарь Ярослава поможет им пройти незамеченными мимо КПП, так и случилось. Горица испытывала к дочери Атума двоякое чувство. С одной стороны, та была человеком и любопытна в поведении, в диалоге, но с другой, она с младых ногтей жила с приемным отцом в этом мире и давно перестала мыслить как человек.

– А где Иму?

Шеф усмирил свою божественную сущность, устало оглядел русалку, затем холодно – Марусю и вновь повернулся к Горице.

– Заходите обе.

Берегиня прошмыгнула внутрь и, воспользовавшись тем фактом, что шеф теперь переключил все свое внимание на вторую подчиненную, скорчила Марусе рожу, означающую потерю контроля над спокойствием Эйдолона. Первые мгновения ступора прошли, Лик восстановил свою власть, так что за любую попытку влиять на бога русалка могла поплатиться пойманной дозой собственной же магии, зеркально отраженной от его маниту. Козлова краем глаза поймала сигнал, однако что-либо предпринять уже вряд ли бы сумела. Ликург не сводил с нее суровых, внимательных глаз. Горица в данном случае была мягкой эмоциональной подушкой, которую Руся изначально собиралась проложить между собой и шефом. Оттого, что берегиня напросилась на путешествие в злачный район, было только проще привлечь ее к этой роли.

Ведьма поймала прохладный поток проникновения в свою голову урожденным психологом и благодарными словами припомнила бабушку с ее выбором преемника. Ни ученик аптекаря, ни тем более сам аптекарь не поддавались влиянию ни одного создания в мире. Это правило распространялось на всякую ступень воздействия. Не только магия была здесь бессильна, любовь не дарила аптекарям безумств страсти, не затуманивала мозг, месть не отравляла жизни. Всякая эмоция становилась подвластна хозяину в мгновения опасности. Руся порой была уверена, что благодаря последнему баба Беря выбрала в ученицы именно ее. Даже безумства Шута подчинялись власти древней как мир магии. Знание, кто именно, как и когда наделил избранных хранителей страшных магических тайн подобной способностью, содержалось в древнем закрытом свитке. По преданию, обладателем этого знания можно стать, но магия свитка сама выберет своего читателя, только этого пока не произошло.

Получить подобный щит можно было лишь одним способом – быть единственным учеником аптекаря. Магический дар сам незаметно снисходил на мага и оставался с ним до конца жизни. Из поколения в поколение принцип действия древнего наговора оставался незыблем. И ни одно создание в мире, кроме аптекарей, не способно было удержать хоть толику информации об уникальном даре. Скажи сейчас Руся Лику, что он не способен повлиять на нее или узнать ее глубинные эмоции, – Эйдолон просто не поймет смысла слов. Его сознания такая речь коснется в качестве ничего не значащих пустых звуков. Так происходило со всяким.

Шеф нахмурился и предпринял новую попытку познать истинные стремления Козловой, однако вновь потерпел неудачу. Ведьма оказалась на порядок сильнее, чем он рассчитывал. Козлова виновато поджала губы, а затем неожиданно заулыбалась во все тридцать два зуба. Лик растерялся, он уже не впервые видел на ее лице чудовищный оскал, который она, судя по всему, считала образцом очарования. Эйдолон прищурился и наконец сообразил, на кого таким образом пытается быть похожа женщина. Кри иногда так же улыбалась знакомым представителям богемы, только у нимфы улыбка очаровывала, у Маруси она скорее пугала и ставила в тупик.

Козлова перестала изображать Мисс Мира и вновь включила смиренную подчиненную. Может, она и новенькая, может, и не совсем стандартная, может, и узкопрофильный специалист, но ни одному созданию еще пока не позволялось вмешиваться в ее личную жизнь и пытаться устанавливать там свои порядки. На работе – пожалуйста, имеют полное право. Но в своей квартире она хозяйка. Никакие благие намерения не оправдывают тайной слежки. Маруся намеревалась и дальше категорично выкидывать из своего личного пространства всякого посягателя, будь то шеф или сам Ярослав. И Лику придется с этим считаться так или иначе. Сегодня ведьма провела условную черту. Судя по выражению лица шефа, ему эта граница по душе не пришлась. Все же не стоило смягчать удар полетом за зельем. Если уж бить – так бить.

– Выговор получите официальный, обе с лишением премии. Ясно?

– Так точно, – отчеканила Горица.

Маруся согласно кивнула.

– Иму в саду, – кивнул Лик на дверь, за которой недавно исчез аниото. – Козлова, садись.

Ведьма ободряюще улыбнулась замешкавшейся берегине и опустилась на тот самый стул, где несколько часов назад оставила маячок. В том, что бог не возьмет зелье, обе женщины не сомневались. Иму уже после поделится с другом, а вот донести до леопарда спасительную жидкость, как и ожидалось, Горице придется в гордом одиночестве. Маруся терялась в догадках, о чем будет предстоящий диалог с шефом. Предсказать поведение обиженного мужчины – легко, предсказать поведение хитрого руководителя – проблематично.

Лик подождал, пока Горица покинет кабинет, и лишь затем сосредоточился на безалаберной подчиненной. Впрочем, безалаберность в ней прекрасно сочеталась с бессовестной расчетливостью. Только очень расчетливая женщина могла использовать берегиню в качестве мягкой прослойки, погасившей первый удар. Да, ведьма просчитала наперед, что Горицу он не тронет, но тем не менее… тем не менее она умудрилась подставить коллегу.

– В случае реальной опасности ты тоже кем-то из ребят прикроешься? – холодно поинтересовался бог. Ярость все еще застилала разум, однако не настолько, чтобы мешать мыслить разумно.

– Нет. – Руся смотрела шефу в глаза и сдавать позиций не собиралась. Она не его пешка и частью группы будет, но только на своих условиях.

– Личной выгоды ради провоцируешь конфликты между коллегами.

Маруся поджала губы.

– Конфликта между ними не будет. – В своих словах Козлова не сомневалась. Иму давно относится к Горице как к своей паре, и это очевидно, а леопарды не причиняют боли членам семьи.

– Считаешь, все просчитала?

– Нет, – снова коротко ответила Руся, ощущая, что ситуация зашла в тупик.

Лик не сдаст позиций – он начальник и просто не имеет морального права допустить в свою группу кого-то, не готового следовать общей субординации. Даже аниото, что от природы вспыльчив и крайне независим, на работе подчиняется. А значит, выхода у Руси два: быть уволенной или же пойти на уступку. Лик ожидал от нее именно уступку, поскольку уволить ее мог уже многократно, не рискуя при этом схлопотать выговор от Ярослава.

– Вы всем подчиненным маячки ставите? – Руся расслабилась и безобидно нахмурилась, потеряв вид равного по силе духа создания.

– Только тем, за чью безопасность переживаю, – облегченно вздохнул Эйдолон. Ему уже начало казаться, что ведьма совершенно неспособна мыслить разумно, ан нет… Не все потеряно.

Маруся подперла щеку рукой и со смущенной искренней улыбкой повела правым плечом.

Лик с удивлением обнаружил, что жест искренний. То есть его подчиненной до этой секунды и в голову не приходило, что истинной причиной его поступка может быть банальное беспокойство. Она в причинах видела недоверие. Бог снова вздохнул. Вчерашние события выявили, что ее маниакальное стремление к независимому непредсказуемому поведению можно исправить. В жизни Маруси есть человек, которому она доверяет стопроцентно, – Береслава, а значит, ведьма способна доверять и кому-то еще. Лик снова ощутил головную боль, до того заглушенную неожиданным появлением двух беглянок.

С остальными налаживать отношения было проще: Мос разумная, Гор мягкая, Клеомен внимателен, Зверобой хитер, Иму предан. Отличительная же черта Козловой, оказывается, что и у него, Ликурга, – сила духа. Выносливая, способная быть стратегом, гордая – это она только на первый взгляд Мос была конкуренткой, истинный же конфликт проявился на данном этапе. Заменить руководителя группы она не сумеет, но постоянно расшатывать авторитет будет до тех пор, пока не научится доверять. Час от часу не легче.

Руся смотрела на хмурое унылое лицо шефа, и настроение ее падало все ниже и ниже. Сколько проблем она приносит ни в чем в общем-то не повинному мужчине, посмевшему выразить за нее беспокойство. В искренности этого беспокойства Козлова уже не сомневалась. Вот достала в самом деле мужика. Он и не обязан был с ней возиться, подсказывать там что-то или улаживать конфликт тихо, без привлечения комиссии, да и ругался на нее поутру по сути из-за тревоги. Конечно, эмоции можно было бы выразить как-то более цивилизованно, не задавая каверзный вопрос: «Ты умная?» Но на то он и мужчина с перепоя вроде как, чтоб вести себя агрессивно и слегка по-свински. Руся сообразила, что, как полная идиотка, оправдала начальство в собственных глазах со всех сторон, и с этой оптимистичной мыслью вернулась к тщательному наблюдению за кислой миной шефа.

Кислая мина меж тем окончательно начала порождать во рту ведьмы лимонное послевкусие. Неспроста он так горюет и напился неспроста. И отчего только ей в голову не пришло, что личная жизнь у бога не заладилась? Все о себе да о себе думает, гусыня не в меру гордая.

– Клеомен с Мос заняты Дингиром. – Лик потер лицо ладонями и еще раз пролистал личные дела всех бывших сотрудников лаборатории. – Поэтому разработку будем вести в урезанном составе. Жди здесь. Я ребятам дам поручения, и поедем.

Козлова согласно кивнула и поерзала на стуле, неосознанно стараясь поудобнее устроиться. Ни ее, ни шефа на выяснение отношений больше не тянуло. Как любым двум упертым натурам после лобового столкновения, им хотелось тепла, мира, покоя и полного взаимопонимания… до следующей стычки.

Костя потер глаза и попытался сосредоточиться на утренней лекции. Риторика была всего лишь факультативом и представляла собой предмет сомнительно необходимый инженеру, однако Костя слыл человеком упертым в достижении поставленных целей, а целью парня было получить идеальный бланк при выпуске. Вкладыш обязан впечатлять читателя, и значит, иметь широкий список и блестящий средний балл. К тому же преподавательница попалась на редкость милая и добрая женщина, ценящая добровольный выбор ее курса.

Парень моргнул раз, другой, выгоняя ощущение песка из-под век, и неожиданно чихнул. Алена, предмет восхищения большей половины мужского состава группы, недовольно повела плечами и, вполоборота повернувшись, пробормотала невнятное:

– Будь здоров.

– Спасибо, – прошептал Костя и поспешно смахнул со стола еловые иголки, пока их никто не заметил. Когда-то давно маленькая сестренка решила лечить насморк старшего брата хвойным настоем. С тех пор минули годы, но организм Кости запечатлел это воспоминание и воспроизводил каждый раз, стоило хозяину не удержаться и ненароком чихнуть. Парень ссыпал хвою в рюкзак и еще разочек воровато осмотрелся, не заметил ли кто. Но студенты всегда останутся студентами, особенно в восемь утра на риторике. Все дремали.

– Да… Нет… Ну нормально со мной все, бабуль. Ну боже мой! – воскликнула Руся, сердито ерзая на пассажирском сиденье.

При старом, давно вышедшем из обихода восклицании Лик непроизвольно улыбнулся. А бог, между прочим, рядом сидит. Забавная вещь эти архаизмы.

– И что с того? Нет, бабуль, когда мне реально что-то угрожало, я тебя тут же позвала. А здесь-то что?.. Нет… Что он мне сделает, пока я ему нужна?..

Ликург непроизвольно фыркнул и кашлянул в кулак, скрывая приступ смеха. Самоуверенная нахалка.

– Да что ты… Я, по-твоему, не умею мужика соблазнить? – обиженно воскликнула Козлова. – Можно подумать, такая трудность удержать интерес к себе. Да они как дети!..

Эйдолон подавился и закашлялся, теперь уже стараясь отдышаться. Свидетелем подобного разговора ему еще быть не приходилось. Однако! Самоуверенность, граничащая с самолюбованием.

Перед лобовым стеклом пронеслась стая летающих мартышек и скрылась в ближайшем проулке. Лик подождал, пока указатель загорится зеленым, и продолжил движение, сосредоточенно вслушиваясь в слова сидящей рядом женщины.

– Хорошо… Да. Конечно, – кротко бормотала Маруся. Видимо, диалог подходил к своему логическому завершению. Собеседник остыл и подобрел.

Козлова, все еще недовольно хмурясь, убрала клипсу в необъятную сумочку и уставилась на дорогу.

– Совсем как дети? Все без исключений? – не удержался от ядовитого замечания Эйдолон.

– Разве плохо быть ребенком? – философски и немного уныло пробормотала Руся, по-прежнему глядя в лобовое стекло. – Я помню запах загородного дома, блинчиков и сметаны. Имбирный чай. – Она подперла щеку кулаком, окончательно приобретая вид обиженной реальностью школьницы.

Ликург недовольно скривился, но правила игры принял. Вступать с ним в спор она не хочет, а оправдываться не будет, потому что права – примерно так дословно переводился ее ответ.

– Спасибо, что завез за наушником, – все так же грустно проговорила женщина.

– Не за что, – уже спокойнее ответил шеф, чувствуя подступающие угрызения совести и полностью ушедшие признаки похмелья.

На зеленой веранде, куда Эйдолон направился отдавать приказы, нашелся Иму в полном одиночестве, довольный и счастливый, и тут же поделился с начальствующим другом благословенным зельем. На вопрос Ликурга о русалке аниото неопределенно повел плечом, загадочно улыбнулся и ответствовал, что «плакса на рабочем месте строит планы создания личного чучела леопарда». Фраза, несмотря на смысл, была произнесена столь нежно и заботливо, что шефу волей-неволей все-таки пришлось впервые согласиться с тем, что подозревали и о чем давно сплетничали даже в техническом отделе, – зверь нашел себе пару в лице берегини.

Они действительно не поругались, как и уверяла Козлова. Горица, конечно, сердито пыхтела, громыхая стулом, сумкой, ящиками и вообще всем, чем только возможно было громыхать, но в глубине ее эмоций таились страх, неуверенность и львиная доля смущения. Чем именно Иму спровоцировал подобную реакцию, оставалось гадать. У Лика возникло подходящее и, скорее всего, самое верное объяснение, но, поскольку к работе оно не имело отношения, то и размышлять на эту тему Эйдолон не удосужился. Чего ради?

– Дашь почитать документацию? – повернулась к нему Маруся.

– А ты разве не обосновалась еще на моей станции? – вновь не удержался от ехидства Лик.

– Я никогда не нарушаю закон, – слегка обиженно парировала ведьма, досадуя на такую скорую готовность шефа к новым стычкам. Лично ей мира и покоя хотелось до сих пор.

– На заднем сиденье, – кивнул Лик в сторону личного планшета. Козлова с готовностью воспользовалась разрешением.

После двадцатиминутного изучения содержимого всего пакета она оторвалась и рассеянно оглядела начальника.

– Я думала, мне понадобится анализ дополнительный и сбор делать.

– Нет. Здесь результат многомесячной работы «1Б», а они не только открытые источники использовали.

– Значит, пакет не полный? – догадалась Маруся, предполагая, что в закрытой документации наверняка окажутся полные данные по исследованиям группы Зайцева. По крайней мере, в предоставленном шефом пакете их нет. Если он обладает более обширными знаниями и при этом не делится с ней и не ждет от нее стандартных услуг, тогда в чем дело?

– Так точно. Ты здесь по другому поводу.

– В смысле? – уточнила женщина.

– Меня впечатлили твои навыки следопыта. Камера мелкая вышла, без особой чувствительности такую не засечешь. Я хочу, чтоб сейчас у альва ты выяснила все возможное. Прошерсти его экологичное обиталище сверху донизу и желательно так, чтоб комар носа… Задача ясна?

Козлову хватило лишь на многозначительное «а». Шпионить ей еще не приходилось. Лебедев, конечно, требовал пару раз, но оба раза она совала ему под нос УК, и бывший босс остывал. Нынешний босс сам знает УК, причем не только земель этого мира, но и государств в Иномирье, так что говорить Эйдолону о незаконности подобных вещей себе дороже.

– Слушаешь, наблюдаешь, ищешь, а главное, пишешь все подряд. Еще раз повторюсь: задача ясна?

– Ясна. А охранная система?

– Это моя проблема.

– Ладно, – пожала плечами ведьма и вновь вернулась к изучению материалов.

Альв, путь к которому в данный момент прокладывал шеф, проживал в южном пригороде столицы, в так называемом экспериментальном экопоселке «Будущее планеты», профинансированном все тем же «Древом жизни». Трюггви Йорк, искомый альв, если верить досье, не являлся одним из ярых фанатов «древесников», но, будучи созданием юным, гениальным и, как следствие, склонным к авантюрам, встревал во все интересные, на его взгляд, проекты. Так и тут. Вот уже более полугода он проживал в тридцатом доме-древе по пятой цветущей линии, завтракал ровно в семь тридцать утра, звонил маме через день и старательно пытался избавиться от навязчивой любви к числам. Именно в рамках лечения обедал, ужинал, гулял и работал Трюггви произвольно.

Маруся с ужасом представила свое собственное досье. Созданию со стороны она покажется совершенно невменяемой всесильной шизофреничкой. Радужная перспектива… Ведьма тряхнула головой и вновь вернулась мыслями к Йорку и его дереву номер тридцать.

– Дурная голова ногам покоя не дает, – едва слышно пробормотала она себе под нос.

Лик улыбнулся, однако комментировать не стал. У него возникла примерно та же мысль об альве при первом взгляде на досье. Хороший мальчик, но неугомонный и не с этой планеты. А еще говорят, люди странные создания.

Как и ожидал Эйдолон, весь комплекс поселка представлял собой максимально интегрированную в лесную зону территорию с весьма необычной системой общего ограждения. «Дракон» разработали конструкторы оборонки в первые послевоенные годы в качестве трехступенчатой линии защиты военных объектов, в мирное русло ее пустили десятилетие спустя, когда выяснилось, что «Дракон» не только не впускает нежелательных гостей, но и, не причиняя вреда, не выпускает из внутреннего периметра любое живое создание. Последний фактор делал продукт исключительным в своем роде. Контроль за популяциями всевозможных видов живых организмов, тюремные территории, больницы, иногда учебные заведения. Однако было бы странно, не имей система своего «но». «Дракон» был чертовски дорог: приобретение, развертывание и дальнейшее обслуживание стоили баснословно. Именно цена вопроса сделала систему редкостью. Проект «древесников» выходил дорогим по всем статьям.

Бог затормозил перед табличкой «проезд воспрещен», сиротливо приставленной к камню по центру дороги, и замер в ожидании. Спустя минуту из небольшого передвижного домика по правую руку вышел мужчина и направился к автомобилю. Лик опустил стекло со своей стороны.

– Я вас слушаю? – Охранник с любопытством оглядел водителя и пассажирку.

– Мне бы к Трюггви Йорку попасть. Он же у вас живет?

– Документы.

Лик кивнул и протянул удостоверение. К экологическому объединению парень не имел никакого отношения, более того, ему было совершенно плевать на «древесников» и их деятельность. Как любой молодой сюллюкюн, он больше заботился о своем материальном благополучии и перспективах создания семьи. Личные данные Эйдолона заставили сюллюкюна выпрямиться по струнке и, коротко стукнув каблуками, отдать честь. Маруся предположила, что такой жест, скорее всего, говорит об отношении парня к правоохранительным органам, потому как военные бывшие или настоящие приветствуют подобным образом лишь друг друга. Элита всегда смотрит свысока на иные силовые органы.

– Проезжайте. Маршрут знаете? – уточнил сюллюкюн, протягивая удостоверение обратно его хозяину.

Ликург кивнул и проехал сквозь табличку с камнем. Руся не поверила своим глазам.

– А-а-а, – протянула она в замешательстве.

– Мы только что миновали первую ступень охранной системы.

Козлова подпрыгнула на сиденье и, развернувшись, уставилась на удаляющийся блокпост позади. Охранник стоял на пороге своего домика и провожал их заинтересованным взглядом.

– А вторая ступень? – Она вновь вернулась на место и взглянула на шефа.

– Ты «Дракон» в его оригинальной развертке никогда не проходила?

– Нет. Все три ступени разом всегда.

Ликург недоверчиво посмотрел на ведьму.

– Ты же техник. Ты серьезно не знаешь оригинальной разработки?

– А ты знаешь работу переносных модулей-щитов «Кит» или знаешь все нюансы развертывания пленочных покрытий малой площади «Аркан»?

Ликург промолчал. Маруся тут же пожалела о своей вспышке и уже мягко проговорила:

– Нет. Я никогда не сталкивалась с «Драконом» в оригинале. Но могу предположить, что цель визита и другие нюансы у нас выяснят на второй ступени и в экстренном случае не выпустят из-под первого слоя до появления властей.

– Точно. Как мыши в ловушке. А вот и наши хозяева.

Козлова с любопытством оглядела еще один такой же камень с табличкой «проезд воспрещен». Из точной копии предыдущего домика к ним вышел знакомый сюллюкюн.

– Цель визита? – вежливо поинтересовался он, зайдя с водительской стороны.

– Беседа.

– Тема?

– Не имею полномочий для раскрытия данных, – не менее вежливо ответил Лик.

– Проезжайте.

И вновь бог направил автомобиль по дороге сквозь камень.

– А третья?

– А третью просто так проедем. Он уже запрос сделал в МУП. Там по выездным ему дали ответ, так что мы с тобой герои.

– Надо же, – искренне восхитилась Руся. – А в обоих случаях проекция была или где-то реальный все же подходил?

– Нет. Оба – проекция. Но оригинал, скорее всего, пытается попасть к нам в Интерпол. – Шеф повернулся к Козловой и подмигнул.

Ведьма рассмеялась. Относительно последнего замечания у нее мелькнула похожая мысль. И верно. Не вечно же охранником в лесу торчать, надо куда-то стремиться.

– Дорога кончилась, – отвлек ее от мыслей бог. – Дальше пешком.

Маруся удивленно огляделась. И вправду ровная проселочная дорога из литого сухого покрытия уперлась в небольшую двухэтажную крытую парковку, где ютилось около трех десятков автомобилей различного класса. Дальше шла густая стена леса.

– Я метлу не взяла, – пожурила саму себя женщина.

– Думаю, тут недалеко, – улыбнулся Ликург, выходя из машины.

– Ставить не будешь, – скорее констатировала, чем спросила Маруся.

Шеф только кивнул утвердительно.