Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 111 (всего у книги 351 страниц)

Мавна украдкой улыбнулась. Не будь он таким ворчливым и скорым на расправу, показался бы ей даже неплохим парнем. Она подошла и села рядом, обернув подол платья вокруг ног.

– Ну что Царжа? – Смородник повернулся, сверкнув наполовину белым глазом.

– Оставила Раско у себя. Приду через пару дней. Тогда видно будет.

Мавна поджала губы. Дошла бы она до Озёрья одна? Конечно нет, даже не узнала бы дорогу – да и упыри сожрали бы раньше, чем она приняла мысль, что её брат может быть заколдованным козлом. Пусть никто не спешил извиняться перед ней за летящие стрелы и обидные слова, но что мешает ей испытывать благодарность, не прося ничего взамен?

Ветер взметнул её волосы, с которых снова сполз платок. Больше не колеблясь, она сжала Смородника в крепких объятиях – но так, чтобы не сделать больно.

– Спасибо тебе, – шепнула она и, осмелев окончательно, поцеловала его в щёку. – За дорогу и помощь. Ты ведь не обязан был.

Смородник ошарашенно посмотрел на неё и, привычно нахмурившись, поднялся на ноги, собираясь уйти.

– Только попробуй, – буркнула Мавна, краснея. – Не смей уходить. Или ты считаешь, что можно привезти девушку в незнакомый город и оставить одну среди чужих людей? Ты так не поступишь.

Передёрнув плечами, Смородник неохотно сел обратно.

– Не поступлю.

Мавна спрятала улыбку, сделав вид, что поправляет платок под шеей.

Они посидели молча, глядя в одну сторону. Мавна с удовольствием подставляла лицо ветру и слушала далёкую музыку. Тени пляшущих у костра причудливо падали на мостовую, вытянутые и чёрные, изгибались и сливались, чтобы снова разъединиться.

– Почему ты не пойдёшь к ним? – спросила она.

– Не люблю танцевать.

– Я не про танцы. Просто. К ним. Вместо этого мерзкого Боярышника. Он же тебя ненавидит. Неужели хочется унижаться и бегать за ним?

Смородник кашлянул и глотнул из кружки. Спохватившись, нашарил что-то на камнях и протянул точно такую же Мавне. Мавна удивилась, но с благодарностью приняла напиток.

– Я же отрёкся от райхи, – тихо произнёс Смородник, глядя на свои ноги. – В тот момент, когда решил остаться у чародеев и разбудить искру.

– Но чародеи всё равно не считают тебя своим. Так может, ну их?

Смородник скривил губы, снова делая глоток из кружки. Пахло чем-то знакомым, и Мавна вспомнила: у Ражда варили что-то похожее.

– Не могу. Я чародей, и моя искра уже никуда не денется. Мне нужно знать, что Матушка меня прощает. А райхи точно не примут после всего. Они не любят искру. И особенно тех, у кого она видна на лице.

Мавна будто случайно подвинулась так, чтобы прикасаться плечом к плечу Смородника. Ей не хватало объятий – и с Иларом, и с Купавой они каждый день держались за руки, обнимались, дотрагивались друг до друга, и только теперь она поняла, как холодно и пусто ей было всё время в пути из дома до Озёрья. Жаль, что оба её попутчика оказались такими закрытыми. А может, и к лучшему…

– Мне кажется, ты слишком много думаешь, – тихо сказала она. – Попробуй поговорить. Наверняка здесь можно было бы остаться. Кровь-то никуда не денешь, она сильнее искры. Вот я всегда буду девчонкой из Сонных Топей. С туманом и ручьевой водой в венах. И никакая искра это не убьёт, даже если я по нелепой случайности стану чародейкой.

– Остаться. – Смородник фыркнул. – Для чего? Завести кур? Или печь хлеб?

Он с беззлобной усмешкой покосился на Мавну. Она пожала плечами.

– Печь хлеб здорово. Он живой, тёплый и дышит. И никогда не обидит. В отличие от людей.

– Тогда, пожалуй, хлеб молодец.

Они одновременно рассмеялись: Мавна – неожиданно звонко, как не смеялась уже давно, Смородник – бархатисто и хрипло. Мавна ахнула.

– Ты улыбаешься!

– Неожиданно, правда?

Улыбка исчезла, будто Мавна смутила его своим удивлением. Допив свой напиток, Смородник утёр рот рукавом и вздохнул.

– Ты извини меня. Я был неправ. Тогда, на болотах, когда стрелял в тебя и называл нежичкой. Ещё и связал. – Он сморщился, будто от боли. – Не стоило так с тобой обращаться. Это было ошибкой.

Мавна открыла рот, не веря своим ушам. Неужели дождалась?

– О-о… – растроганно протянула она. – Хорошо. Я тебя прощаю. Мир?

Она протянула руку ладонью вверх и стала ждать. Смородник колебался, но всё-таки пожал её руку со слишком решительным видом.

– Вот видишь. Люди не кусаются. Я уж точно. Не все такие, как Дивник и Боярышник. Если только не кусать их первыми.

Мавна не решилась снова обнять Смородника да и боялась, что это будет странно: сидеть на земле в чужом городе и второй раз обнимать малознакомого мужчину, который к тому же наверняка старше лет на пять-семь… Смутившись, она немного отодвинулась и взялась обеими руками за кружку.

– Перед Варде тоже извинись обязательно. За шкурку, – напомнила она.

Лицо Смородника вытянулось.

– Ты слишком на меня давишь, полегче.

Мавна не стала уточнять, шутит он или нет. Решила, что нет – столько веселья за один вечер Смородник не смог бы выдать.

С наступлением ночи тут всё равно было тепло – от нагретых за день камней, от костров и жилищ. Да и лето в последние дни наконец-то распогодилось. Мавна допивала странный напиток райхи: со специями, травами и ягодами, он одновременно и согревал нутро и холодил язык. Зато в голове после него становилось светло и спокойно.

– Как бы я хотела, чтобы Раско это всё увидел, – тихо сказала она сама себе, покачивая в ладонях кружку. – Ему бы тут понравилось. И Илару, наверное, тоже. А уж Купаве бы как…

Она представила, как они с Купавой бы обошли тут каждый проулок, обязательно держась за руки. Непременно глазели бы на торг целый день, пробуя угощения и примеряя украшения. Смеялись бы громко, во весь голос, как в старые времена. А вечером долго сидели бы у костра, глядя, как танцуют местные парни, и ждали бы, что их тоже позовут танцевать… И Раско бы бегал кругами и путался бы под ногами, а они бы ругались на него и ворчали – беззлобно, любя. Он бы выпросил яблоко в сахаре или кулёк орехов, а Мавна непременно купила бы ему всё, что захочет, да ещё и пряник в придачу.

– Увидит. Не плачь.

Только теперь она поняла, что по щеке скатилась слеза. Стыдливо утерев лицо платком, Мавна шмыгнула носом.

– Хочешь, пройдёмся? – Смородник кивнул в сторону торгового ряда, который даже издалека пестрел флажками, светильниками и яркими безделушками, отражающими свет огней.

Мавне хотелось, но рука сама потянулась к сумке, где лежал кошель. Ей понадобятся деньги, чтобы расплатиться с Царжей. А на торгу она, падкая на всё красивое, непременно потратится на что-то ненужное.

От выбора её спас Варде. Вышел со двора дома Царжи, быстро осмотрелся и подошёл к ним. Тоже сел на мостовую, с другой стороны от Мавны, поджал ноги и провёл пятернёй по волосам.

– Что тебе сказали? – спросила Мавна.

Варде неопределённо мотнул головой.

– Царжа долго меня рассматривала, как зверушку. Спрашивала разное. Я боялся, но вроде бы она обещала никому не рассказывать, что я упырь. Ну, а я обещал никого тут не трогать. Если она не поверит и проболтается – вы найдёте меня с распоротой шеей.

Он сухо сглотнул, и кадык скользнул по горлу. Под глазами у Варде снова сгустились тени, и Мавна поняла: он голоден.

– Дать тебе крови? – засуетилась она.

Смородник молча вынул нож и проткнул себе запястье, развернувшись так, чтобы со стороны никто ничего не понял.

– Меня попей, девчонку не трогай.

– Ты пахнешь дымом. – Варде сморщил нос.

– Потерпишь.

Накапав крови в свою кружку, Смородник протянул её Варде.

Мавна тревожно обернулась по сторонам, но тут до них тоже никому не было дела. Трое людей сидели на площади и пили что-то – такое тут было повсюду. Подумаешь, что один убрал нож в голенище сапога – может, яблоко резал. В Сонных Топях долго осуждали бы девушку, сидящую ночью с двумя мужчинами, которые ей не родственники. А здесь сиди всю ночь хоть с чародеем, хоть с упырём – никто и не заметит. Мавна поёжилась. С одной стороны – хорошо, никому не нужно ничего объяснять. С другой – не всем так везёт, как ей: на кого-то могут напасть, а на помощь никто и не придёт…

Варде глотнул и удовлетворённо выдохнул. Вытянул ноги, размял плечи.

– Царжа сказала, чтоб я приходил каждый день. Будет творить свои чары и поить отварами. Глядишь, и вспомню что-то. А может, даже человеком обратно стану.

– Как-то ты слишком веришь в светлое будущее, – фыркнул Смородник.

– Не начинай. – Мавна легонько толкнула его в бедро. – Хорошо, что Царжа пообещала помочь и мне, и Варде. Как ваши раны, мальчики? Если нужно, я попрошу каких-нибудь трав. Вы сможете заснуть? Ничего не болит?

Она по очереди посмотрела то на одного, то на другого, с сожалением отметив, что оба до сих пор выглядят потрёпанными после битвы с упырями. Подсохшие ссадины, светлеющие кровоподтёки, осунувшиеся уставшие лица. Эх, напечь бы караваев да откормить получше, а то оба казались худее, чем могли бы быть.

Смородник потрогал свой бок и развёл руками.

– Бывало хуже. Я купил трав. Нежак, если хочешь, возьми.

Варде мотнул головой.

– Да нет. Спасибо. И правда уже поздно. Мавна, наверное, устала. Надо бы на покой.

– Царжа говорила про комнату, – вспомнила Мавна. – Пойдёмте посмотрим, что там.

После ночёвок под открытым небом под вой упырей Мавне казалось странным остаться на ночлег в помещении. За время пути она научилась засыпать гораздо быстрее, чем дома, в своей постели. Ей реже снился Раско, а по утрам чаще болела спина, но всё же теперь она более стойко переносила любые лишения. Сказал бы ей кто раньше – не поверила бы, что можно спокойно засыпать вне дома.

Съёмная комната Царжи оказалась совсем маленькой, на одного-двух гостей. И кровать тут стояла одна, самая обычная, из тёмного дерева и с шерстяным покрывалом. Смороднику пришлось пригнуть голову, чтобы войти в дверной проём. Мавна подумала, что, будь тут Илар, он бы и вовсе не смог выпрямиться во весь рост. Они молча постояли, думая об одном и том же.

– Да уж. Пойдём, нежак.

Смородник похлопал Варде по плечу, и тот с готовностью вышел обратно в общий проход.

– Куда вы пойдёте? – спросила Мавна. Она уже села на кровать и, только опустившись на мягкое, поняла, как безумно устала. Не хотелось даже спорить – просто повалиться прямо поверх покрывала и заснуть.

– Вымоемся в речке, тут недалеко она течёт к озеру. А на ночь – в амбар. Есть у меня знакомый в соседнем дворе, прямо напротив Царжи. Я у него лошадей оставил.

Смородник будто бы неохотно признался в том, что водит знакомство с местными, но ни Мавна, ни Варде ничего не стали спрашивать.

Закрыв за собой дверь, они оставили Мавну одну.

Сначала она просто сидела, сложив руки. Но потом заглянула помощница Царжи, та женщина, которую она встретила внизу и которая проводила их в комнату. Спросила, не хочет ли Мавна зайти в мыльню. Мавна хотела, пусть и чувствовала себя уставшей.

Вымывшись горячей водой, она переоделась и вернулась в комнату. Зажгла свечку, как могла, закрыла дверь – тут не было ни замка, ни засова, и, как ни старайся, всё равно оставалась щёлка. Мавна забралась под одеяло, но быстро уснуть не получилось.

В доме было слишком много людей, с наступлением ночи это стало отчётливо ясно. В каждой комнате и за стенкой сильно шумели. Где-то ругались, где-то тянули пьяную песню, где-то плакали дети. Снизу тоже доносились голоса – кто-то громко ссорился и чем-то гремел.

Мавна закрыла голову подушкой, но подумала, что лучше слышать, что происходит.

По проходу кто-то ходил и ругался. Несколько раз Мавне казалось, что в её комнату вот-вот ворвутся, и ноги холодели от ужаса. Что она сможет сделать? Как защитит себя? Вдруг её захотят выгнать? Или даже убить? У неё и ножика-то теперь нет.

Дверь громыхнула, будто снаружи кто-то навалился на неё, перепутав комнаты. Ещё несколько раз вздрогнув от громких голосов и топота, Мавна не выдержала. Накинула платье и платок, захватила сумку с кошелём и, дождавшись, когда шаги перед комнатой стихнут, быстро выбежала на улицу.

Костры уже догорели, больше никто не плясал, все разошлись по домам. На торгу загасили огни. Улочки Чумной слободы затихли, только за стенками дома Царжи продолжали ругаться постояльцы. На чёрном небе мигали звёзды, по ногам потянуло сырой ночной прохладой с озера. Мавна огляделась по сторонам и заметила небольшой дом со двором и хозяйственными постройками.

Пройдя через низкую калитку, она тихонько потянула на себя дверь амбара. Оттуда пахнуло тёплым сеном и зерном, и в полосе лунного света, падающего из окна, она увидела Варде и Смородника, спящих на сенных тюках.

Мавна бесшумно, чтобы не разбудить, закрыла за собой дверь, прокралась в глубь амбара и устроилась на сене между парнями. Варде шевельнулся во сне и перевернулся на бок, освобождая побольше места, а Смородник так и лежал на спине, как убитый, только грудь чуть вздымалась.

Мавна свернулась калачиком, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Тут было тихо, тепло, над головой крыша, а самое главное – она ощущала себя в безопасности. Едва закрыв глаза, она тут же уснула.

Глава 10
В Кленовом Валу

Илар и Купава заглянули к Рдану – попрощаться с его семьёй и Саной. Забрали телегу и свои вещи, чтобы примкнуть к отряду Желны. Денег за кров и еду Рдан не взял – Илар предлагал, но тот сказал, что не примет ничего от них.

Путь до Кленового Вала занял неполных два дня. Пока ехали через лес, чародеи по очереди отправляли вперёд потоки искр. Желна показала Илару своё диковинное оружие и немного объяснила, как работает искра. Он попробовал зажечь искрой свой нож, и у него получилось – попытки с шестой. Желна хвалила Илара и несколько раз повторила, что Матушка будет рада ему, а Купава поджимала губы и щурила глаза, когда Илар снова просил рассмотреть поближе самострел Желны.

Ночью на них пыталась напасть упыриная стая. Чародеи разожгли высокие костры вокруг места ночлега, а нежаки злились и визжали за пределами огненного кольца. Купава переживала, что это из-за неё, но Илар как мог успокаивал: чародейский отряд справится, тут ей точно не стоит винить себя – кругом и без неё полным-полно упырей, а искры и костры их только злят. Чародеи спали по очереди, а Купава заснула только к утру, убаюканная объятиями Илара.

Кленовый Вал притаился прямо среди густого леса, между двумя большими оврагами. Город окружала стена – втрое выше, чем в Сонных Топях, и гораздо крепче. Илар с нескрываемой завистью смотрел на стену с алыми огнями поверху, на ворота со следами упыриных когтей и на бравых дозорных в невысоких башенках-бойницах. Да уж, в деревне такое не построишь, не хватит сил и людей. Хорошо жить в городах, надо было давно взять семью да и перевезти сюда, под надёжную защиту. И самому в дозор ходить тут было бы приятнее.

– Здесь ратница одного из ратных глав, Батюшки Неясыти, – пояснила Желна, когда их пустили за ворота и лошадиные копыта застучали по дощатым настилам, которыми здесь были выложены улицы. – Он позвал нашу Матушку Сенницу с отрядами на совет. На наших с ним землях больше всего упырей, поэтому другим ратным главам просто выслали вести с гонцами.

– Главное, чтобы гонцы добрались целыми, – хмуро хмыкнул Хмель, поравнявшись с Иларом. – Наша Матушка сперва не хотела ехать, здоровье уже не то, но не замечать засилье упырей уже просто невозможно. Люди из окрестных деревень теперь почти не выезжают за свои стены – ни на торги, ни по другим делам. Сидят за оградами и вздрагивают от каждого звука. Чародеев на все деревни не хватает, и даже если двое-трое чародеев берутся сопровождать путников, то нежаков налетает столько, что не всем под силу справиться.

– Есть же удельный князь, – поёжилась Купава, оглядываясь по сторонам. Илар замечал, как она притихла и нахмурилась, въезжая в город, – наверное, её тоже одолевали мысли о том, насколько это место отличается от дома. – Почему он ничего не делает? Должны же быть войска… Что-то ещё. Это же в его землях завелись упыри, убивают его людей.

Желна презрительно фыркнула, обернувшись на Купаву с сочувствием.

– Милая девочка, думаешь, мы ни разу ему не писали? В столице – лучшие чародейские ратницы, сразу две, и чародеи там все как на подбор. Но князь отгородился огромными стенами и окружил себя лучшими чародеями. В его землях почти нет нежаков, так, забегут один-два, но столицу берегут как главную драгоценность. А на наши отряды сваливается защита остальных земель. Иногда мне кажется, что ему было бы спокойнее, если бы упыри всех тут перебили.

– Но тогда упыри пойдут в сторону столицы – за едой. – Купава снова зябко поёжилась.

– Кто их знает. – Желна мотнула головой и отвернулась, глядя вперёд, на дорогу. – Быть может, тогда он и сделал бы что-то. Глядишь, стал бы больше ценить чародеев и выделять нам средства из казны.

– Но я надеюсь, на совет приедут не все. – Илар сдвинул брови. – Иначе многие деревни останутся без чародейской защиты.

– Не ты ли… – начала Купава, но смущённо осеклась. Илар благодарно ей улыбнулся.

Как бы ему ни было отвратительно ходить в обходы изб с Лыком и остальными, всё же не хотелось бы оставлять Сонные Топи вовсе без защиты. Раз дела обстоят так плохо, то без чародейского пламени им не справиться, пусть даже все жители встанут в дозор. Ему трудно было это признать, но всё же хотелось бы видеть родную деревню целой, и если чародеи смогут в этом помочь – что ж, так тому и быть.

– Многие остаются на местах, – ответила Желна. – На совете будут те, кто объезжает окрестности, и те, кто до этого оставался в ратницах. Матушка отправила людей собирать по весям блуждающие отряды и отдельных чародеев, вышедших из-под её крыла.

Улицы города разветвлялись, деревянные настилы переходили в широкие мосты, приподнимающиеся над влажными скосами оврагов и мелких ручьёв. Перед чародейским отрядом все расступались, почтительно склоняя головы, и Илара это поразило: в иных деревнях плевались бы в спины, а тут… Что ж, раз в Кленовом Валу заседает один из ратных глав, то тут всё должно быть совсем по-другому.

Чародейская ратница гордо возвышалась на холме, окружённая высоченными старыми елями. В другом городе на этом месте стоял бы терем городового главы или церковь, но здесь – огромное бревенчатое здание, которое шириной занимало бы добрую половину улицы в Сонных Топях.

Навстречу им вышла пожилая женщина. Её седые волосы были заплетены в толстую свободную косу, а глаза сверкали белым, как у Боярышника. Чародеи спешились перед ней – от Илара не ускользнуло, как изменились их лица, став благоговейными и смирными. Чародеи по одному подходили к женщине, кланялись, а некоторые даже вставали на колени и целовали смуглые руки.

– Как добрались, девочка? – спросила женщина у Желны после того, как та поцеловала ей руку.

– Хорошо, Матушка. Благодарю. – Она снова поклонилась, положа руку на грудь. – Как остальные наши отряды? Все, кого ты звала, уже прибыли?

– Не все. – Матушка вздохнула. – Сыч, Окопник и Жабник поехали втроём, и Чубушник принёс дурную весть, что нашёл их мёртвыми. От некоторых так и нет вестей. Боярышник где-то задержался, я велела ему отыскать и привести Смородника, но обоих всё нет и нет.

По лицу Желны пробежала тень.

– Ох. В самом деле, дурные вести. Но я привела нового парня с искрой. Может, взглянешь на него?

Илар кожей ощутил, как белёсый взгляд Сенницы вперился в него. Конечно, она прекрасно знала всех своих чародеев в лицо и сразу заметила чужака.

– Ты должен подойти и высказать своё почтение, – подсказала Вайда, светловолосая стройная чародейка из отряда Желны.

– Иди, – вздохнула Купава. – А то нехорошо получится. Но будь осторожен.

Илар поцеловал её в висок и спрыгнул с телеги. Подошёл к Матушке – она едва доставала ему ростом до груди. Поклонился низко, вставать на колени и целовать руки не стал, всё-таки он ей не служил.

– Хранит вас свет, – сказал он, вспомнив, что чародеи молятся не Покровителям.

Сенница удовлетворённо кивнула.

– И тебя, мальчик. Как зовут, откуда?

Илар кратко представился, умолчав, правда, про Сонные Топи. Сенница сама поймала его руки и стиснула. Илар замер. Ладони чародейки были сухими и горячими, как печные угли. Хотелось вырвать свои пальцы, но он не посмел.

– Лицо у тебя будто бы знакомое… – проговорила Сенница. – И искру чую. Такие ребята мне всегда нужны. Особенно сейчас, когда отряды редеют. Пойдёшь учиться? Староват, правда. Сколько тебе?

– Двадцать три.

За спиной кто-то из чародеев разочаровано присвистнул.

– Многовато. Ко мне обычно лет до тринадцати идут. Потом тяжелее. Кто в двенадцать пришёл, у тех уже частенько искра не слушается, до десяти удачнее всего. Но ничего. Пригодишься.

Она чуть подняла голову, и Илар понял, что она смотрит позади него, на Купаву.

– А что она? Тоже с искрой или без?

– Без, – ответила Купава.

– Разбудим, коли захочет.

– Не надо её, – хрипло попросил Илар. – Пускай спокойно живёт.

Сенница фыркнула.

– Раз с тобой связалась, искрой меченным, уже не будет ей покоя. Так и придётся думать: где ты, жив ли, не ранен… Но такая уж у нас доля. Я вот тоже всегда сижу и детей своих жду. Кто вернётся, а кто нет…

Она отпустила руки Илара и вздохнула.

– Пойдём поговорим, если хочешь.

Сглотнув, Илар обернулся на Купаву. Та уверенно кивнула:

– Я с Желной пойду. Ты иди.

Матушка взяла Илара под руку, и они прошли по дороге вокруг терема. За елями и высокими кустами открылся берег неширокой речки, тихой, неглубокой, с заводями, полными цветущих кувшинок. Отсветы красных огней мигали на водной ряби – словно течение подхватило снопы чародейских искр и перекатывало, то притапливая, то выбрасывая на поверхность. На другой стороне реки начинались дома, и люди спокойно гуляли по улицам, несмотря на поздний час.

– Как тут спокойно, – вырвалось у Илара с горечью.

Сенница посмотрела на него снизу вверх своими белёсыми глазами.

– Потому что мы трудились над этим покоем. Взращивали и лелеяли его. А теперь нежаки вновь хотят его разрушить. Из какой ты деревни, парень?

Илар шумно вдохнул носом ночной воздух, пахнущий рекой, крапивой и невзрачными вечерними цветами.

– Из Ежовников.

– Недалеко. Слышала, вас плотно упыри обложили. Выучишься у меня, сможешь защищать свой дом и родных.

– К нам приезжали чародеи. – Он повернул голову, чтобы видеть лицо Матушки. – И стали грабить нас. Разве это защита?

Она невинно пожала плечами.

– Отчего не защита. За защиту нужно платить. Вряд ли барахло стоит дороже жизни. Дай получше почуять искру твою. Скажу, будет ли от тебя толк. До меня доходили слухи о бродячем чародее, который в одиночку разбрасывает целые стаи. Нам бы пригодился кто-то похожий, я бы сумела твою искру направить. Но не сразу, конечно.

Они остановились на берегу реки. От воды тянуло прохладой, мокрая от росы трава липла к щиколоткам. Илар бы с удовольствием искупался – здесь, кажется, не боялись ни нежаков, ни неведомую нечисть, которой пугали детей. Дома говорили – больше в шутку, чем всерьёз, что по вечерам парней сманят русалки и утянут на дно, но все понимали: если кто и утянет на дно, то нежак, прикинувшийся сперва лягушкой, рыбой или ужом. И ему будет всё равно, парня тянуть или старика, ребёнка или женщину.

– Я не умею её показывать, – буркнул Илар. Он надеялся, что Сенница не заметит охватившее его смущение. – Она как-то сама…

Сенница встала напротив него и взяла его ладони. Положила себе на ключицы и вскинула голову, заглядывая прямо в лицо.

– Представь, будто я нежичка. Будто хочешь меня убить. Направь всю свою силу мне в грудь. Да не бойся, я отражу. Ничего не случится.

Илар сомневался. Чародейка выглядела маленькой и хрупкой, едва ли не ниже Мавны – как такую не убить ненароком? Кругом – полный город чародеев, и половина из них – «дети» Сенницы, готовые разорвать ради своей наставницы. Что будет с Купавой, если он убьёт ратную главу?..

– Не бойся, – повторила она мягче. – Давай, сынок. Я всех их так проверяла. И жива, как видишь. А в отрядах есть чародеи куда сильнее тебя, уж не обижайся.

Руки Сенницы крепко сжимали ладони Илара и постепенно становились всё горячее, наливались жаром так, что стало больно держать. Илар дёрнулся, но Сенница не отпускала.

– Давай, мальчик.

– Не могу.

– Мо-ожешь. Давай.

Илар с силой оторвался от Сенницы, и что-то ярко полыхнуло, окатив землю под ногами огненными брызгами. Сердце заколотилось быстро и тяжело, словно после долгого бега.

– Умница. – Сенница затоптала сапогом огоньки, рассыпавшиеся по траве. – Видишь, как просто. Хорошая искра у тебя. Крепкая. Без гнили. Выучишься, станешь сильным чародеем, мне такие нужны. Дадим тебе новое имя.

– Это обязательно? – спросил Илар, отдышавшись. – Я к своему привык.

Сенница развела руками.

– Ну, милый мой, тут уж кому как нравится. Чаще всего ко мне попадают юнцы, для которых новое имя означает новую жизнь. Так они входят в чародейское общество и становятся его частью. Мало кто желает оставить прежнее имя, но такие тоже есть, хотя в большинстве своём они потом тоже придумывают себе прозвище – если я не дала раньше. Я бы назвала тебя… – Она сощурилась, разглядывая Илара, – Коровяком.

Илар кашлянул.

– Коро…

Расслабился, когда понял, что Сенница смеётся.

– Шучу, шучу. Ты, главное, просто приходи учиться, никто тебе насильно имя менять не станет. А девчонка твоя будет помогать на кухне и по другим делам. Но если захочет стать чародейкой и пойти в отряд – мы и её выучим. Решение за ней самой.

– Но если даже из Купавы можно сделать чародейку, значит, каждый способен разбудить в себе искру?

Матушка Сенница медленно пошла в сторону ратницы, и Илар за ней.

– Каждый. Кто пожелает. В каждом живом искра спит. В ком-то сильная, аж полыхает, в ком-то едва теплится. Но если её разбудить и не приручить, будет много горя, и прежде всего – для хозяина искры. Так что пусть лучше не трогают. А всех обучить ратные главы всё равно не смогут, да и не нужно столько чародеев на наши веси. До недавнего времени не нужно было. Пусть пока всё остаётся так, как есть. А там решим.

«Конечно, они не захотят расширять свои ряды, чтобы не приходилось делиться собранным с деревень добром», – горько подумал Илар.

Если бы искрой владели все люди в Сонных Топях, нападали бы на них упыри? Ушла бы тогда Мавна? Утащили бы Раско?

Вряд ли.

Они с Сенницей вернулись к воротам ратницы. Чародеи рассёдлывали коней, но без своей главы внутрь не заходили, ждали. На Илара теперь поглядывали с недоверием, и ему хотелось крикнуть: «Не трону я вашу Матушку! Не отберу у вас её расположение и ваше награбленное добро – тоже».

– Ладно, пойдём уж в ратницу, – позвала Сенница. – Устали с дороги, поди. Желна, дочка, спасибо тебе, что довела всех в сохранности. Умница моя.

Желна приосанилась, расправила плечи.

– Не за что благодарить, Матушка.

Ратницу снаружи так освещали огнями, что терем казался выкрашенным в красный. Еловые ветви свисали у самых стен, скреблись в окна, как когти неведомых тварей. Илар пропустил Купаву вперёд себя и с тоской задрал голову, разглядывая высокие стены терема и зависшие в воздухе огни. Местные точно спят каждую ночь спокойно и если и слышат крики упырей, то где-то далеко, на полях. Что уж говорить про столицу и другие дальние города… Повезло же там родиться. И не повезло его брату и сестре. Вернуть бы время вспять, можно было бы уговорить отца собраться и всем вместе переехать хотя бы сюда, в Кленовый Вал, и тогда они не разлучились бы.

Внутри ратницы было не протолкнуться. Посреди зала стоял огромный стол, во главе которого сидел старый чародей с густыми седыми бровями и бородой, но совершенно лысой макушкой. Сенница обошла вокруг стола и заняла своё место там же, рядом со старым ратным Батюшкой.

– Это Батюшка Неясыть, – шепнула Желна, проходя мимо. – Главы отрядов и их приближённые займут места за столом, а вам лучше не злить старших и послушать стоя.

Илар обнял Купаву за плечи и согласился. Они отошли к стене, чтобы не мешать чародеям проходить и рассаживаться. С одной стороны, Илар хотел бы быть подальше от этого места – во всяком случае, не среди толпы чародеев. Он ведь слышал, что Боярышника тоже ждут… Как не ждать, если тот – глава одного из отрядов? Но, с другой, Илар понимал, что ради Мавны, Раско и Купавы должен постараться выяснить всё, что возможно. А кто знает об упырях больше чародеев? Разве что сами упыри, но с ними – тогда, на болотах – разговор не клеился.

В ратницу продолжали входить другие задержавшиеся чародеи. Уверенным шагом мимо прошёл Боярышник, и Илар отвернулся к стене. Конечно, вряд ли Боярышник затеет расправу во время совета, на глазах у ратных глав, но лучше бы ему вообще не знать, что Илар здесь. После совета нужно бы как можно незаметнее выйти и озаботиться ночлегом, найти для Купавы удобное жильё… Оставаться в ратнице Илар не собирался, даже если предложат.

– Ты один, – с тихой горечью заметила Матушка, когда Боярышник подошёл поцеловать ей руки. – Не нашёл?

– Лучше бы не находил, – вздохнул Боярышник. – Смородник предал нас, Матушка. Он заодно с нежаками. Я видел его с упырём и чужой девушкой – он выглядел вполне довольным жизнью и уже и не думал о том, чтобы вернуться к нам.

– Ты убил предателя? – живо поинтересовался Неясыть.

Боярышник склонил голову.

– Убил.

Матушка Сенница закрыла лицо ладонями и замерла. Боярышник развернулся и занял место за столом недалеко от неё.

– Мои дети убивают друг друга. За что Свет так ко мне жесток? – пробормотала Сенница и обвела белыми глазами собравшихся. – Пообещайте мне, что никто из вас не поднимет руку на брата или сестру. Пообещайте, что ничто не заставит вас пойти на убийство чародея. Пусть вокруг всё рушится и горит, пусть вы ссоритесь и ненавидите друг друга, пусть ваш брат будет тысячу раз неправ – но, прошу, цените чародейские жизни. Не гасите искры. Мы не сможем разжечь пламя, если будем своими руками гасить каждую искру.

Боярышник сложил перед собой руки в замок и постукивал большими пальцами друг о друга, опустив лицо к столу. Хорошо, хотя бы не смотрел в сторону Илара.

– Я соболезную твоей утрате. – Неясыть кивнул Сеннице. – И другим утратам в твоей рати. В моей тоже не без потерь. Мы почтим память погибших детей, но после, у большого костра. Если не решить, что делать с нежаками, скоро нас и вовсе не станет.

– Нечего тут решать, – подал голос широкоплечий могучий чародей, чем-то напомнивший Илару их старосту Бредея – такой же крепкий, с густой кудрявой бородой и тёмными волосами. Но его глаза тоже были белыми, как у Сенницы, Неясыти и Боярышника – и некоторых других чародеев, но только у тех, кому на вид было больше сорока лет. – Надо жечь всё, как в прошлые разы. И наводить морок. Делали ведь уже не единожды, и всё хорошо было.