Текст книги ""Фантастика 2026-174. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Никита Муравьев,Игорь Перах,Ирина Фуллер,Сергей Евтушенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 328 страниц)

Глава двадцатая

Большие надежды на то, что ситуация в темнице нормализуется, пешим ходом отправились подальше. Имелись, правда, и хорошие новости – Надзиратель и Оррисс не забыли свои клятвы и обещания, всё ещё выступая на одной стороне. Плохие новости – эта сторона проигрывала.

На моих глазах происходило нечто невообразимое – толпа из где-то тридцати человек образовала живой круг, в центре которого какой-то урод небезуспешно душил Надзирателя! Урод был под три метра в высоту, одет в какую-то рвань, щеголял серой кожей и почти целиком состоял из обнажённых мышц. Правую руку у него заменял стальной протез, а место левого глаза на лице занимал плохо заживший рубец. Надзиратель удобно расположился в захвате стальной руки и безуспешно пытался вырваться. То ли магия у него кончилась, то ли верзила был к ней неуязвим – результат оказался одинаковым. Оппонент продолжал давить, и будь на месте древнего тюремщика кто угодно другой, у него бы уже глаза вылезли из орбит. Вряд ли Надзирателю требовался воздух для жизни, а вот сколько ещё могла выдержать старая шея – большой вопрос. Толпа поддерживала происходящее криками и улюлюканьем.

С диким клокочущим криком сверху на серокожего упал Оррисс, заставив того отвлечься от важного дела и отмахнуться наугад. Удар задел ворона по касательной, отбросив далеко в сторону. На спине верзилы птичьи когти оставили несколько очень глубоких кровоточащих разрезов, но они зарастали прямо на глазах. Помедленней, пожалуй, чем под силой «Зверя», но всё равно впечатляло.

Толпа была настолько увлечена происходящим в кругу, что моё появление, весьма шумное, заставило обернуться всего пару-тройку лиц. Справедливости ради, эти лица моментально побледнели и начали дёргать других. Спустя секунд десять круг из толпы превратился в смотрящий на меня полукруг, и только перекачанный урод продолжал возиться с Надзирателем. Его смутила лишь воцарившаяся напряжённая тишина.

Изрядно помятый, но не сломленный, рядом со мной приземлился Оррисс.

– Заключённые? – коротко спросил я.

– Они сссамые, – злобно прошипел Оррисс. – Один вырвалссся и осссвободил эту сссвору. Сссилён, сссволочь.

Обсуждаемая «сссволочь» наконец поднял на меня тяжёлый взгляд единственного глаза, в котором не было страха – лишь раздражение, что его оторвали от любимого дела, и затаённое безумие. Я встречал людей с таким взглядом и на Земле, задолго до попадания в Полночь, и каждый раз такие встречи оканчивались проблемами.

Сегодняшняя ночь не стала исключением.

Отбросив обессилевшего Надзирателя в сторону, верзила рванул ко мне – резко и быстро, без предупреждения. Ни вопросов, ни оскорблений, ни яростного рыка – только атака того, кто хорошо умел убивать. Несмотря на мою боевую форму оборотня, враг нависал надо мной на добрые полметра и был уверен в своих силах. Стальной кулак полетел в направлении моего лица… но в следующий миг полетел уже его владелец – носом в пол и ещё немного дальше. Набранного ускорения ему хватило, чтобы проехать два метра вперёд и впечататься башкой в ближайшую стену. Пожалуй, при желании я бы мог эффектно перехватить его руку в воздухе, а не просто воспользоваться инерцией, но на красивые моменты придётся потратить силы. Мне, в конце концов, ещё мастерскую артефактов искать. Очищать, испепелять или придумать что-то третье, но в любом случае – работать на износ.

Хотел отложить подобные разборки на потом. Хотел, но стоило догадаться, что потом будет только суп с котом. То, что было сломано тысячи лет назад и держалось на честном слове, не могло наладиться само по себе. Влияние Полуночи почти не распространялось на загрязнённые зоны, и её выздоровление не затронуло темницу.

– За что он сидел? – спросил я Оррисса, который на время короткой стычки взмыл в воздух и вновь приземлился возле меня. – Отвечай прямо, без полуправды.

– О, тебе понравитссся. Нессспровоцированное убийссство трёх госсстей и изнасссилование четвёртой.

– И Жнец его не прикончил на месте?

– Лорд Хорссст хотел посссле нанять его сссебе в гарнизон, – презрительно сказал Оррисс. – Не уссспел. Был сссвержен.

Серокожий великан издал глухой стон и начал медленно подниматься на ноги, опираясь о стену и не сводя с меня глаза. Его взгляд не изменился – разве что безумия в нём стало намного больше.

– Есть, что сказать в своё оправдание? – спокойно спросил я его.

– Есть, – скрежетнул он. – Я вырву твои кишки и сожру их у тебя на глазах.

Вот и поговорили.

БАБАХ!

Не дожидаясь, пока осядет пепел, я повернулся к молчаливой толпе. Никто из них не попытался прийти на помощь верзиле, снова схватить Надзирателя или хотя бы сбежать. Они просто молча смотрели на меня – в основном люди, но было среди них несколько цвергов, альвов и крылатых. Где-то пять женщин, остальные мужчины. Почти все одеты в тряпьё, но на некоторых до сих пор оставалась дорогая одежда и даже элементы доспехов. Вот оружия не было ни у кого – самым близким к нему оказалась стальная рука почившего верзилы.

Как ни странно, страха в их глазах тоже виднелось не так много, зато навалом обречённости. Они вырвались из клеток, но даже не могли покинуть пределов темницы – на это оказались способны только сильнейшие из узников. Похоже, что серокожий – мир его праху – особо не выбирал соратников для освобождения, а тупо открыл ближайшие доступные камеры.

– Испепели их всех, – проскрипел кто-то у меня по левую руку, и так я обнаружил, что Надзиратель пришёл в себя. – Или хотя бы убей половину – в острастку для оставшихся.

– Сссделай это, – горячо поддержал Оррисс по мою правую руку. – Это сссильно всссё упросссит.

– Их преступления соразмерны делам того урода?

Надзиратель и Оррисс на миг переглянулись. Ответ пришёл после небольшой паузы:

– У некоторых.

– Не у всссех.

Только вот пока я это выясню, ночь как раз и подойдёт к концу. Попробуем зайти с другой стороны.

– Зачинщик получил своё. Остальные ему помогали?

– Они его подбадривали, – скривился Надзиратель.

– По законам Полуночи за это полагается кара?

– Не слишком… суровая, – неохотно сказал он.

В общем-то, как я и думал.

Я шагнул вперёд, позволив облику «Зверя» сползти с меня, обнажив человеческое лицо. Треть заключённых вздрогнула и побледнела, узнав внешность законного хозяина – полагаю, ничего хорошего они в связи с этим не ждали. Я выждал момент, убедившись, что привлёк всеобщее внимание. Затем медленно и демонстративно опустил Райнигун назад в кобуру.

– Узники Полуночи, – сказал я так, чтобы было слышно всем. – Я – лорд Виктор фон Харген, хозяин замка. Поскольку у меня нет времени решать вашу судьбу сейчас, вам прощается этот побег. Возвращайтесь по своим камерам, и ждите суда.

Толпа ожила во вздохах и перешёптываниях, но не сдвинулась с места. Спустя несколько секунд лёгкого гула вперёд выступил пожилой цверг в простой рабочей одежде.

– Достопочтимый лорд Виктор, – сдержанно сказал он, отвесив низкий поклон. – Дром Гримфист, к вашим услугам. Не хотел бы проявить неуважения, но мы уже были осуждены и приговорены к вечному заточению. Что изменится, если мы исполним ваш приказ?

– Для начала, вы останетесь живы.

– И вновь, при всём глубоком уважении, вынужден заметить – некоторые из нас предпочли бы погибнуть сейчас, чем гнить во сне ещё пару сотен лет.

Толпа согласно загудела, но без признаков агрессии. Господи, сколько же они здесь провели? Некоторые, пожалуй, спали со времён лорда Роланда, если не Бертрама. Вневременье Полуночи и колдовство Надзирателя сохранили их в том же виде, в котором их бросили в клетки, но вселенная не стояла на месте. Все, кого они знали и любили, давно умерли. Некоторые наверняка пережили разрушение своих городов, стран, цивилизаций. Даже когда Полночь не захватывала души напрямую, она оставалась безжалостна – сама того не осознавая.

– Я дам вам справедливый суд, – сказал я. – Каждому, кто стоит здесь и каждому, кто всё ещё заточён. Не скажу сроков, но в течение месяцев, не лет. Слово хозяина Полуночи.

– Благодарите лорда Виктора за его милосердие, – громко сказал Надзиратель, выступая вперёд – теперь со своим фирменным посохом. – И расходитесь по местам.

Я видел, что некоторые из заключённых всерьёз задумались над тем, не повторить ли им «подвиг» серокожего. Но в итоге все в самом деле разошлись, сопровождаемые отчётливо хромающим Надзирателем. Один за другим беглецы возвращались по своим камерам – кроме тех, чьи двери были выбиты или сорваны с петель, их определяли в соседние.

– Ссстарик долго не протянет, – сказал Оррисс, когда мы остались наедине. – Он может не дожить до твоего сссуда.

– Ему придётся дожить, если он захочет поучаствовать, – мрачно сказал я.

– Это не вопроссс желания. Болезнь замка оссслабила его ссстократ, а исссцеление не вернуло сссилы. К ссслову, прими мои поздравления. Но тебе ссследовало взять сссилу ссссебе!

Я пропустил мимо ушей его недовольный свист по поводу упущенных возможностей. Хватало того, что я в принципе запомнил, как проводить тот отвратительный ритуал.

– С чего ты вообще так переживаешь о Надзирателе? Мне казалось, у вас чуть ли не война.

– У меня нет ни капли сссоссстрадания к ссстарому дураку, – презрительно сказал ворон. – Но я только начал получать крохи удовольссствия от пребывания здесссь. Будет ли так весссело издеватьссся над новым тюремщиком? Ссс кем я сссмогу поговорить?

К моему немалому удивлению я тут же понял, что Орррисс лгал – и довольно нагло, невзирая на мой статус хозяина. Возможно, от немедленной кары его спасло только то, что лгал он довольно паршиво – ему действительно не хотелось оставаться в одиночестве. Смерть Надзирателя, возможно, позволила бы ему сбежать из тюрьмы и затаиться в глубинах замка, но не вернула бы всё потерянное добро в башне. Опять же, о нём теперь знали. Я показал себя достаточно компетентным хозяином, чтобы изловить его однажды, и мог повторить затею. С другой стороны, когда два древних старика нашли общий язык, они могли до бесконечности обсуждать старые добрые и недобрые времена, подкалывая друг друга по возможности. Поразительно, как складываются обстоятельства.

Что, увы, не отменяло основной проблемы – насчёт состояния Надзирателя семиглазый ворон говорил чистую правду.

– Весь этот балаган с побегами – из-за того, что Надзиратель ослаб?

– Ессстессственно. Раньше ему помогал Жнец, но сссейчас – нет.

– Жнец сломан, – буркнул я. – А темница загрязнена.

– Об очищении просссто забудь. Ты не выссстоишь – и никто бы не выссстоял. Ссстарик тут ссслишком давно.

– Упоминали при мне как-то ритуал смены слуги…

– Есссть такой, но сссмысссл? Без ссстатуссса ссслуги, даже загрязнённого, ссстарик сссдохнет в первый же чассс. От ссстаросссти.

– У тебя-то самого идеи есть?

– Есссли бы ты поглотил сссилу, предназначенную замку…

– Ясно, проехали.

Мы дождались возвращения Надзирателя в тишине. Разобравшись с беглыми узниками, тот выглядел заметно бодрее, но всё ещё очень плохо. Хуже, чем при нашей предыдущей встрече, хотя и пытался это скрывать. Я даже дождался сдержанной похвалы за исцеление Полуночи, но не за помощь со спонтанным «бунтом». Лишь короткое заверение, что в будущем подобного не повторится. Ни слова о потере сил и приближающейся кончине – если бы гордыню можно было использовать в качестве ресурса для магии, Надзиратель с лёгкостью стал бы на одном уровне с Альхиретом.

И всё же, передо мной плавно возникла ещё одна проблема, требующая разрешения в ближайшие месяцы. Даже нет, две проблемы – разбор дел заключённых и стремительно ухудшающееся состояние Надзирателя.

Темница должна быть очищена. Вопрос лишь в том, каким образом?

Следующие два часа я уделил тщательному изучению «предбанника» темницы. По словам Надзирателя, этот необъятный зал некогда использовался как эдакий полигон для опасных экспериментов. Здесь проверяли нестабильную магию, выращивали гомункулов, тестировали проклятья, разводили чудовищ – в том числе новые виды нежити. По всей видимости, лорд Бертрам начал свои изыскания именно тут, пока не дошёл до точки, когда сама Полночь потребовала их прекратить. Тогда он перенёс все свои операции в Пепел… дальнейшую историю вспоминать не хотелось.

Так или иначе, полигон со временем опустел, был загрязнён, заброшен и забыт. Но в него всё ещё вели целых восемь спусков, ныне превратившиеся в восемь здоровенных дырок на потолке. Ведущие из них лестницы давно проржавели, обрушились и были сожраны обезумевшим артефактом, что хозяйничал тут до недавнего времени. Я сразу отметил дыру, из которой спустился сам – она вела прямиком во внутренний двор, но с остальными пришлось повозиться. Быстро выяснилось, что даже лучшей в мире осадной лестницы недостаточно, если её толком не закрепить на скользкой поверхности. Путём проб, ошибок и солидной порции русского мата, я смог проверить все оставшиеся семь дыр.

Не сказать, что результат меня осчастливил.

Четыре спуска были более недоступны – несмотря на загрязнение зоны, Полночь в какой-то момент дотянулась до них и «зарастила» плотным слоем земли и камня, пробиваться сквозь который снизу вверх не было никакого желания. Интересно, попросить у неё напрямую подробную карту будет не слишком нагло? Может, в какой-то момент исследования я выйду на эти спуски уже с другой стороны, но тогда и придумаю, как поступить.

Осталось три свободных спуска, и первый просто уходил наверх на необозримую дистанцию – примерно как тот, по которому сюда явился я. Можно было придумать пару способов, как вскарабкаться повыше, но сейчас это казалось излишней тратой энергии. Тем более, что в остальных двух на относительно низкой высоте обнаружились горизонтальные проходы… ведущие в разные стороны.

Я сверился с амулетом. Амулет слегка задрал клюв, указывая в точку куда-то посередине между проходами.

Ладно, хотя бы я нахожусь более-менее на правильном уровне.

Спустя полчаса пришлось поставить крест на первом проходе. Он и сперва-то был не слишком широким, но вскоре начал сужаться настолько, что вперёд можно было пробраться только задействовав всю мощь «Метаморфа». И я определённо мог это сделать, но амулет указывал в другом направлении, да и в целом это место больше напоминало вышедшую из строя вентиляцию. В крайнем случае, сюда можно было вернуться, если второй проход тоже подведёт.

Я слегка скучал по временам, когда ключевую комнату можно было найти, сделав пару шагов в сторону от тронного зала.

Второй проход, к счастью, вскоре расширился и позволил идти вперёд, расправив плечи. Более того, он постепенно заворачивал в нужную сторону, вселяя лёгкую уверенность в правильном выборе. Здесь всё ещё было очень темно и умеренно сыро, но с первой проблемой справлялась еда Кулины, а вторую я давно привык игнорировать. Единственное, что напрягало – я не мог припомнить ни одного коридора в Полуночи подобного типа. Глухого, без комнат по бокам, без факелов на стенах, как будто проделанного не для людей, а какого-то громадного червя, ползущего из точки А в точку Б. Но я не успел довести свои размышления до логического финала – обстановка это сделала за меня, когда под ногой что-то отчётливо хрустнуло.

Чьи-то кости? Нет, всего лишь насквозь проржавевший кусок металла.

Стоило напрячь усиленное магической едой зрение – и стало ясно, что впереди таких кусков на полу лежит всё больше и больше. Проклятый артефакт, «ненасытный дух распада», всё-таки решил не облегчать мне жизнь, исчезнув без следа.

Он просто захотел вернуться туда, где его создали.

Глава двадцать первая

Наступив на первый ржавый обломок, я напрягся, но немедленной реакции не последовало. Впрочем, расслабляться тоже не стоило – чудовище начинало цикл сборки по своему усмотрению, а не чёткому триггеру. В первую нашу встречу я поранился о какую-то железяку, во вторую – просто подождал минут пятнадцать. Но сейчас я не чувствовал даже слабого подобия жизни, что обычно испускали обломки ржавой твари. Создавалось ощущение, что она просто проползла по тоннелю, роняя за собой отмершие части.

Учитывая её впечатляющий размер, это была вполне правдоподобная теория.

Допустим, пока что путь сравнительно безопасен, но в какой-то момент меня неминуемо ждёт очередная – третья по счёту – драка. Я наскоро прикинул свои шансы, и те мне на удивление не понравились.

Можно сколько угодно рассуждать, насколько я стал сильнее. Ещё как стал, это факт, а в стенах Полуночи моё могущество дополнительно возрастало. Более того, ржавого исполина я уже побеждал однажды, месяца три-четыре назад, и побеждал вполне основательно. Не в пиковой своей форме, в обычной.

Только вот тогда на моей стороне был решающий фактор – пространство для манёвра.

У «ненасытного духа распада» имелось несколько активных фаз. Хаотично движущийся металл, усиливающийся рой ржавых насекомых, и, наконец, «баобаб» с крючьями. Там, внизу, на бывшем полигоне для экспериментов, чудовище занимало более-менее всё доступное пространство на полу. В форме «баобаба» – поднималось до самого потолка, на шесть-семь метров в высоту. Если мне придётся сражаться с этим ожившим океаном ржавчины в таком узком проходе, никакая сила не поможет – он просто задавит меня числом. Да и любое помещение, размером хотя бы не в половину полигона, даст ему солидное преимущество.

Возможно, именно поэтому тварь и покинула своё постоянное место пребывания? Для улучшения, так сказать, тактической позиции.

– Что же у тебя мозги-то не проржавели насквозь, а? – проворчал я, пиная уже раздавленный обломок металла. Обломок не торопился отвечать.

Разумнее всего было бы… отступить. Относительно ненадолго, чтобы сделать несколько важных вещей. Первая – «пингануть» Кас, чтобы та вернула меня назад. Вторая – спуститься в затопленные катакомбы и выловить там аномалию короткого пути. Третья – установить надёжную связь между очищенной зоной и темницей. Четвёртая – притащить на нижние уровни Аву и Яна.

Пятая – сжечь «ненасытного духа» к чертям собачьим.

Драконий огонь не знал преград, и прекрасно испепелял то, с чем не справлялся Райнигун. Молодые драконы уже и сами распознавали, когда и в кого надо целиться, а со мной во главе шансов не было ни у одного чудовища. В общем, план был просто отличный, если бы не одно «но» – на его реализацию уйдёт от суток до трёх, благодаря тому самому «относительно». Самая большая проблема – найти нужную аномалию, даже если в катакомбах не водилось новых болотных ужасов.

Иногда мне казалось, что вся моя жизнь в последние месяцы состоит из сплошных дедлайнов, поверх которых навалены другие дедлайны. Ни присесть, ни остановиться, ни выдохнуть. Но если я хотел, чтобы Мордред выжил, нужно было торопиться.

Допустим. Что у нас там по ржавому чудовищу? Если нейтрализовать его отдельные активные части в виде насекомых, те будут обезврежены на несколько часов. В форме столба-«баобаба» есть уязвимые места для пуль Райнигуна. В целом жить можно, даже в такой тесноте, главное – начать.

Смелее, Макаренко. Ты уже почти убил эту тварь один раз, так насколько сложнее может оказаться вторая попытка?

Вскоре подозрительный узкий проход всё же сменился более привычным коридором Полуночи. Ржавчина на полу не подавала признаков жизни, и я перестал замедляться, услышав хруст под ногами. Редкие помещения по бокам представляли из себя небольшие кладовые с многочисленными, но совершенно опустевшими полками. Тщательно осмотрев пару из них, остальные я пропускал – трата времени. Некогда здесь могли храниться ценные компоненты для артефактов, но этот сегмент был загрязнён и заброшен слишком давно.

Немного смущало полное отсутствие монстров. Из звуков – только мои шаги, да отдалённый шум бегущей воды. Безымянная река протекала где-то недалеко отсюда, и этим частично объяснялась сырость. Почему же здесь нет живности?

Даже у полузабытой механической души лорда Роланда водились слаймы и прикормленные сокровищницей черве-пиявки. Я отнюдь не мечтал вновь встретиться с подобными тварями, но вынужден был признать, они составляли какую-никакую экосистему. Кулина рассказывала, что слаймы не только нападают на людей, но и производят своеобразную очистку помещений от гнили и мусора. Санитары Полуночи, можно сказать. И сюда санитарную бригаду почему-то завести не удосужились.

Спустя пять минут стало понятно, почему.

Коридор добрался до первой развилки, и я остановился, чтобы свериться с амулетом. Шум воды в отдалении слегка стих, зато прямо надо мной раздался новый звук – что-то вроде стрекотания сверчков, только громче и неприятней. Я поднял голову наверх – и уставился на нечто среднее между пауком, осой и сколопендрой, размером с крупного зайца, невозмутимо восседающее на потолке. Оно в свой черёд смотрело на меня уже какое-то время.

Отвратительное металлическое насекомое парадоксальным образом было одновременно ожидаемо и неожиданно. Ожидаемо – поскольку я сталкивался с этой формой ржавого чудовища уже дважды, и хорошо её запомнил. Неожиданно – так как перед стадией имаго у этой хрени раньше были гусеницы и куколки. Тоже приятного ноль, но они хотя бы давали время сообразить и перегруппироваться.

В этот раз «ненасытный дух» решил сходу начать с козырей.

– Ну давай, не томи! – рявкнул я, наращивая форму «Зверя».

Тварь с потолка в самом деле томить не стала, упав на меня, словно огромная сосулька в разгар оттепели – и угодила точнёхонько под взмах полэкса. В стену она уже влетела хорошенько расплющенной, а ещё после пары ударов осталась неподвижно лежать на полу в виде блина. Боевой молот справился бы ещё эффективнее, но и с полэксом у меня имелся богатый опыт подобных боёв.

К несчастью, у моего врага – тоже.

Сразу три новых ржавых насекомых рванули ко мне из обманчиво-пустых комнат по бокам, атакуя с разных сторон. Хелицеры, шипы, режущие кромки, жала и изогнутые крючья – полный набор для отличного настроения! Впрочем, мою спину надёжно прикрывал василисковый плащ – хорошо, что я не пожертвовал им, как сапогами, – а спереди до меня попросту не могли добраться. По три-четыре удара на каждую тварь, деформируя их до полной непригодности. Здесь не было удобного провала, чтобы спихнуть ржавые останки артефакта вниз и заставить его потерять массу, но хотя бы можно выиграть время.

Вопрос только в том – выиграть для кого?

Когда я разобрался с третьей особью и оглянулся в поисках новых целей, меня привлекло движение на полу. Первое уничтоженное мной насекомое исчезло, а на его месте медленно пульсировал ржавый кокон. Останки следующих трёх тварей активно шевелились, постепенно собираясь в собственные коконы – и не было никаких сомнений, что именно из них заново вылупится. Пока я лечил Полночь, проклятый артефакт умудрился не просто покинуть своё прежнее место пребывания, он приобрёл мощнейшую способность!

Следующие полминуты я потратил на то, чтобы деформировать уже коконы, сдавить, смять мощью «Зверя в лунном свете», превратить в единый ржавый ком. Но и внутри этой сплющенной мешанины я ощущал лёгкое движение, так что не оставалось сомнений – масса только и ждала, чтобы вернуться в цикл. Больше времени на эксперименты мне не отвели – скрипящий стрёкот раздался из-за угла ближайшего коридора, предваряя появление ещё пяти особей.

Путём простейших вычислений за следующую секунду я понял, что вернуться за драконами – это всё-таки не худшая идея. Гораздо более интересная, чем позорно проиграть паре тонн ожившей ржавчины, которая научилась восстанавливаться в кратчайшие сроки!

Пять точных ударов, чтобы лишить тварей возможности преследовать меня по воздуху – и назад, проверенным путём тактического отступления. Я с ходу набрал хорошую скорость и успел преодолеть пару коридоров, пока с размаху чуть не влетел в объятия ржавого «баобаба». Точнее сказать, одного из его боков – сплошной стены из ржавого металла, ощетинившейся пилами, клинками и цепями с крючьями.

Стена наглухо перегораживала дорогу назад – и, кажется, потихоньку ползла на меня. Полное ощущение, что я вновь оказался в первом испытании на пути к сердцу Полуночи – только на этот раз без очевидного выхода.

Я всадил в ползущую преграду пару выстрелов из Райнигуна, но без уязвимых точек это было лишь чуть более эффективно, чем стрелять в обычную стену. Ещё вариант – нарастить костяную броню и попробовать врезаться с размаху, вдруг стенка окажется хлипкой? Нет, без шансов. В состязании метаморфизма я этой твари безнадёжно проигрывал, несмотря на все преимущества. Опять же, приблизиться вплотную – это позволить захватить себя, сковать ближним боем до подлёта новых подкреплений жуков.

Тонкий, почти неслышный голосок в голове напомнил, что на крайняк можно просто дать себя убить и самому вернуться с подкреплением.

Я послал его нахрен и рванул в обратном направлении – туда, где в теории должна была располагаться мастерская артефактов. За месяцы пребывания здесь я кое-что понял, и не только когда Полночь постепенно умирала. Нельзя было пользоваться смертью и возрождением как удобным инструментом, это шло против всех негласных устоев. Хозяин вечного замка имеет право на ошибку, может оказаться в засаде, может проиграть и погибнуть в бою. Но сдаться, позволить себя сожрать и разорвать на куски без сопротивления – ни за что.

Не говоря уже о том, что эта вечно голодная мразь тут же воспользуется случаем и слопает всё моё оружие и артефакты, где есть хотя бы грамм металла.

Вперёд, вперёд, вперёд! Не обращать внимания на рой ржавых насекомых становилось всё сложнее, даже с костяной бронёй, выращенной на голове и других уязвимых местах. «Вуаль» не помогала, меня с лёгкостью находили на ощупь. Тварей становилось всё больше с каждой минутой, и постепенно количество начинало перерастать в качество. Ржавые крючья нет-нет, а добирались до незащищённых участков кожи, впивались, раздирали. Масса налипшего на меня ожившего металла замедляла и сбивала равновесие. В один момент я резко остановился и встряхнулся как вылезший из воды сенбернар, сбрасывая с себя большую часть ржавой нечисти. Но оставшихся пришлось уже отдирать по одной, подставляясь под новые атаки.

Это продолжалось долго, невыносимо долго. Два-три месяца назад я бы давно упал, захлебнувшись ржавчиной и собственной кровью, но сейчас повышенная выносливость и усиленная регенерация «Зверя» держали меня на ногах. При этом, как ни смешно, моему врагу тоже приходилось экономить – жуков было чудовищно много, но не бесконечно много. Часть массы проклятого артефакта ушла на то, чтобы перекрыть выход, а оставшейся чуть-чуть не хватало на всеобъемлющий натиск.

И всё-таки, я с трудом вывозил ничью и терял силы с каждой минутой. Когда с бега я перешёл на шаг, то сменил тактику – отряхнулся и закрылся в ближайшей пустой кладовой, удерживая дверь левой рукой. Тварям потребовалось минут пять, чтобы проесть насквозь старое дерево, и за это время я успел вколоть себе лекарство Терры, зарастить раны. Через пятнадцать минут продвижения вперёд – повторил фокус. Без подпитки лунным светом мои возможности выживать рано или поздно иссякнут, но за это время можно придумать новый план, найти запасной выход, или…

Или дождаться визита Жнеца.

Я живо представил, как одновременно отмахиваюсь от ржавой орды, уворачиваюсь от серпов Жнеца, а до кучи откуда-то сбоку вылезает «босс» мастерской артефактов. Представил – и затрясся от нервного хохота. В мастерскую мне однозначно рановато, разве что обозначить её расположение на мысленной карте и вернуться, когда окончательно разберусь со ржавой ордой. Который это раз, когда я недооценил противника? Причём противника уже известного, фактически списанного со счетов!

К третьей кладовой я начал слегка пошатываться – нехороший знак. Но сил на освобождение от лишнего груза всё-таки хватило, и я нырнул в тёмную каморку, захлопывая за собой дверь и как обычно удерживая её за ручку левой рукой.

Только после этого до меня дошло, что эта дверь немного отличалась от двух предыдущих.

Вместо хлипких рассохшихся досок – крепкая и надёжная дубовая основа, почти не тронутая временем. На поверхности изображён охранный круг Сив, украшенный неизвестными мне рунами. Как только я захлопнул дверь, руны ярко вспыхнули зелёным, и тут же стало понятно – ручку можно больше не держать. Через эту преграду твари прорвутся совсем не скоро.

Я, впрочем, тоже мог не надеяться на спокойный выход. Значит, единственным вариантом оставалось обернуться и осмотреться.

Мастерская артефактов – а это была именно она – оказалась совсем невелика. Больше кладовки, понятное дело, но меньше любого другого ключевого помещения Полуночи. Пять на шесть метров? Пять на семь? Стены здесь заметно отличались от обычных каменных блоков замка – они состояли из серо-зелёного камня, напоминавшего шершавую кожу старого ящера. Окон не было и не могло быть, мы находились глубоко под землёй, и воздух стоял неподвижно, не потревоженный ничьим дыханием последние сотни лет.

Каменные полки вдоль стен. Уцелевшие шкафы из тёмного дерева. И там, и там – странные предметы, покрытые пылью и пятнами окиси, но некоторые словно мерцающие изнутри. Цепочки без амулетов, рукояти мечей и кинжалов, оправы очков без стёкол, механизмы неизвестного назначения, статуэтки без голов и других частей тела. Незаконченные работы. Один из артефактов – кажется, крохотный бронзовый колокольчик – тихонько звенел. То ли в честь моего визита, то ли по какой-то иной причине.

Центр комнаты занимал старый рабочий стол, испещрённый царапинами и слегка обгоревший, но всё ещё крепкий. Над ним нависал крошечный фонарь, внутри которого мерцал тусклый синий огонёк, едва разгоняющий мрак. Стол был пуст, а вот стул за ним – нет. На нём восседала… тень, буквальная тень, будто всё ещё продолжающая работу. Не человек, даже не призрак, просто тёмный полупрозрачный силуэт, отбрасываемый оттуда, где никого не было. Все монстры Полуночи и загрязнённые слуги, живущие за её счёт, звались «тенями», но такой буквальный случай я наблюдал впервые.

Я молча воззрился на силуэт. Тот будто поднял голову, смотря на меня в ответ. Молчание затянулось. Откуда-то из-за спины, из-за толстого дерева зачарованной двери, раздавалось едва различимое поскрёбывание. «Ненасытный дух распада» был полон решимости добраться до ускользнувшей добычи и расправиться с ней.

В отличие, как ни странно, от старого артефактора – если я правильно идентифицировал тень за рабочим столом.

– Приветствую, – сказал наконец я. – Меня зовут Виктор фон Харген, хозяин Полуночи. Мы можем поговорить?

Тень за столом будто слегка замерцала в застывшем воздухе, но ничего не ответила. Вновь потянулись бесконечные секунды тишины.