Текст книги ""Фантастика 2026-174. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Никита Муравьев,Игорь Перах,Ирина Фуллер,Сергей Евтушенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 328 страниц)

Фраза на не-двери была исключительно длинной и занудной, но суть сводилась к следующему: закрытый проход мог отворить только хозяин Полуночи, которому хватит мозгов разгадать простейшую головоломку с рычагами. Только он мог дёрнуть их в правильном порядке или выжить после неправильного – кого угодно другого ждала смерть. Я здорово сомневался, что такая преграда остановила бы, скажем, Альхирета, но спорить с давно почившим организатором загадки не планировал. Сзади раздавалось тихое, но неумолимо надвигающееся бульканье, так что я перевёл взгляд на таблички под рычагами.

Верхняя гласила: «Дёрни за этот рычаг первым. Не читай табличку ниже».

Вторая уверяла: «Табличка сверху врёт. Дёрни за этот рычаг первым».

Третья итожила: «Не трогай этот рычаг ни при каких обстоятельствах».

Я еле удержался от нервного хохота. Вот она, задача с двумя… то есть, тремя стражниками, которую я заслужил. Один всё время врёт, другой говорит правду, третий просто хочет, чтобы его оставили в покое. Только кто есть кто надо выяснить без задавания вопросов и, желательно, минуты за две-три.

Воспользуемся метаданными и предположим, что устройство местного механизма было абсолютно идентичным предыдущему. Ещё раз: давящие стены, пресс с потолка, ниша с латниками. Тогда я дёргал рычаги по порядку, но порядок был не столь важен, поскольку каждая ловушка активировалась моментально. Здесь не имела значения последовательность, любой выбор приводил к смерти, если ты не успевал отскочить или победить врагов.

Надо провести эксперимент, единственный возможный за оставшееся время.

Я дёрнул третий рычаг, резко разворачиваясь и приготовившись к бою. Но из отворившейся ниши вырвалось лишь облачко ржавой пыли, внутри было совершенно пусто. То ли безголовые переместились в более «рыбное» место, то ли их переработали в труху местные бесконечные слаймы. Так или иначе, преграда осталась на месте, пересидеть в нише не удастся, а значит, остаётся лишь один вариант.

Я подошёл к двери, выдохнул, подключил силу «Зверя» и рванул вниз два первых рычага.

Надо отдать должное старинному механизму, на который Полночь почти наверняка забила столетия назад – он попытался сработать. Потолок двинулся вниз, стены начали движение друг на друга – и тут же застыли с адским скрежетом. Пол мелко задрожал, откуда-то из-за стен раздался звук лопающихся струн и дребезжание шестерёнок. Мне было не впервой уничтожать ловушки. Да, в данном случае результат мог оказаться нулевым, но хотя бы имелся плохой запасной вариант.

К счастью, он не пригодился.

С натужным стоном стальная преграда поползла в сторону, открывая сравнительно небольшую щель – но вполне преодолимую с помощью способностей «Метаморфа». Слаймы, конечно, тоже могли сюда пролезть, но впереди открывался куда как более широкий и длинный проход.

Приключение на пятнадцать минут длилось второй час – как нередко бывало при исследованиях моего родного замка. Игнорируя надвигающееся бульканье, я сам слегка сплющился как профессиональный слайм, и с небольшим усилием протиснулся в новую зону.

Глава двенадцатая

Мне никогда не нравился принцип подачи информации в духе «есть хорошая новость и есть плохая». В подавляющем числе случаев «хорошая» новость шла первой, а затем полностью перекрывалась «плохой», которая била её, как туз – десятку. «Хорошая новость: операция прошла успешно. Плохая новость: вам ампутировали не ту ногу». В лучшем случае из эдакой конструкции получалось извлечь долю чёрного юмора, но если новости были настоящими и в самом деле влияли на твою жизнь, смеяться уже не хотелось.

Так вот, стальная плита дёрнулась и вновь перегородила проход за моей спиной – сразу после того, как я протиснулся мимо неё. Хорошая новость: слаймы за мной не последуют. Плохая новость: вернуться назад и опробовать первый вариант плана тоже не выйдет. Такой баланс новостей был не из худших, но всё равно оставлял неприятный осадок.

Пожалуй, пора осмотреться.

Зона, «закрытая для гостей али слуг», заметно отличалась от обычного убранства Полуночи. Скорее она выглядела так, будто старый механик вытащил упирающегося Фахара за шкирку из книги, и следующие сто лет они вдохновлённо трудились над интерьером своей мечты. Ладно, интерьером мечты для старого механика – ифрит предпочитал, чтобы было побольше диванов.

Обширное замкнутое помещение, нечто среднее между очень широким коротким коридором и вытянутым овальным залом. Здесь безраздельно правил металл, заменяя собой все иные элементы. Металлические пластины вместо каменных плит на полу, круглая железная решётка по центру комнаты, под которой мирно журчал укрощённый подземный поток. Сплошные стальные стены, скреплённые массивными заклёпками, уходили на много метров ввысь, а потолка я не мог разглядеть, как бы ни напрягал обострённое магической едой зрение. На стенах с неравными промежутками попадались окошки, закрытые перегородками – как и на той, что задвинулась у меня за спиной. Откуда-то сверху доносилось отчётливое тиканье и перестук, перекрывающие журчание воды. В воздухе стоял густой запах машинного масла. Трюм Титаника, исполинская подводная лодка. Или подземная?

В какой-то момент я перестал удивляться новым зонам Полуночи, принимая как должное противоречия и откровенно выбивающиеся элементы. Сохранность одних помещений объяснялась влиянием замка, манипуляциями со временем и восстановлением материи за счёт частиц души. Разруха в других местах отсылала к общей «поломке» Полуночи, долгим периодам простоя и чередой некомпетентных хозяев. Но места, подобные этому, всё ещё вызывали если не ступор, то определённое недоумение.

Помещение из металла, нафаршированное сложными механизмами, расположенное прямо над водой. И ладно бы оно попало сюда вследствие перестановки и перетасовки помещений Полуночью. Но нет, судя по решётке и паре других элементов, подобный дизайн был осознанным, изначальным решением. Вызовом, брошенным времени и стихии, без расчёта на магическую помощь замка. Проектом, простоявшим куда дольше, чем можно было ожидать. Сто лет, двести, пятьсот? И никаких следов ржавчины, несмотря на рисковые условия.

Даже немного стыдно, что я пришёл сюда, заклинив за собой стену-дверь. Зато и слаймы внутрь не попадут, верно? Верно?

Медленно и осторожно я двинулся по холодному железному полу вдоль левой стены, отодвигая перегородки и заглядывая в окошки, больше напоминающие бойницы. За первыми двумя не было видно ничего, кроме сплошной темноты. Третья заслонка отказалась открываться, я приложил силу, и случайно оторвал её одним движением. Стекло «бойницы» было разбито, в щель основательно набилась свежая почва. Похоже, что здесь, как и в предыдущих двух не-дверях, проходы попросту завалило с концами. Не проблема, по периметру зала этих окошек ещё штук двадцать.

Не может же быть такого, что я пришёл через единственный уцелевший коридор?

На тщательный осмотр ушло около получаса – по личному восприятию времени, которому немного помогало раздражающее тиканье сверху. К своему немалому неудовольствию, я вновь мысленно вернулся к «хорошей и плохой» новостям, по две штуки каждых.

Хорошая новость: не считая «моего» свободного прохода, были и другие.

Плохая новость: всего две штуки.

Хорошая новость: в конце одного коридора что-то призывно светилось.

Плохая новость: я понятия не имел, как открыть не-двери изнутри.

Снаружи хотя бы имелись рычаги, надписи с предупреждениями, какой-то инструментарий. Здесь же только сплошной металл стен, да перегородки с окошками. Эдакий подземный Паноптикум, для наблюдения за слаймами, червяками и мокрицами. Уникальный проект, что и сказать. Неудивительно, что Полночь предпочла забыть про эту область, как про страшный сон.

Ещё десять минут я безуспешно прощупывал и простукивал стены в поисках сокрытой кнопки, пытался давить на заклёпки, затем переключился на пол. Со вполне понятным результатом – нулевым. В порыве гениальности я даже попытался разобрать стальную преграду на материалы, запихнув в мой первый переносной карман, но это тоже не сработало. То ли из-за масштаба задачи, то ли из-за невидимой защиты.

Обычно ярость рождалась внутри по какой-то очевидной причине, вроде сильной обиды или жара битвы. Но, как ни странно, ползание по холодному металлу в течение получаса, мирное журчание воды и назойливый монотонный шум механизмов над головой, также могли спровоцировать полноценное бешенство. Следующие пять минут я потратил на то, чтобы взять в себя в руки, чтобы не начать ломиться сквозь толстую сталь в ближайший свободный проход. Хозяин Полуночи не должен впустую расходовать силы, поддавшись эмоциям. Сейчас за мной даже слизь не гналась, было время подумать.

Что же, попробуем по-другому. По нечестному. Ты меня – естеством, я тебя – колдовством.

Золотая стрелка амулета поиска закачалась на цепочке, ожидая, пока я сформулирую запрос.

– Способ попасть в этот проход, – сказал я, кивая на окошко впереди себя. – Наиболее быстрый и эффективный.

Я ожидал, что амулет начнёт тупить, столкнувшись с технологической загадкой – такое уже бывало. Но вместо этого он почти без задержек повернулся, указывая мне за спину. А потом повернулся ещё раз, когда я недоумённо пересёк зал по диагонали. Что-то в центре? За решёткой, под водой?

Но нет – стрелка едва заметно поднимала клюв наверх.

Я застыл в центре зала, попирая железную решётку и с подозрением уставившись в тьму, скрывающую потолок. Существовало несколько сравнительно честных способов туда добраться, каждый со своими недостатками. Например, раскрутить и вслепую забросить туда крюк-кошку, в надежде забраться наверх или спустить что-то вниз. Но сколько бы меня ни бесило тиканье, случайно уничтожить древний рабочий механизм всё-таки не хотелось. Как я потом Адель в глаза буду смотреть?

Придётся сперва разведать обстановку – как умею.

Тяжело вздохнув, я задействовал «Метаморф» и начал вытягиваться. Ноги и шею – в первую очередь, немного – туловище, аккуратно, чтобы не повредить внутренние органы. Со стороны я скорее всего смотрелся как натуральный Слендермен, но результат говорил сам за себя: из тени потолка вырисовался силуэт округлой платформы, крепящейся на толстой трубе по центру. Разглядел я и останки выдвижной лестницы, по которой на эту платформу и планировалось взбираться. В зале уцелело всё, кроме неё – какая потрясающая удача!

Вот теперь можно закидывать крюк-кошку, а потом срочно возвращаться к обычным пропорциям. В таком виде меня бы оценила разве что Кулина.

Обширная панель с кнопками и рычагами могла бы выбить из колеи кого угодно, но каждый элемент управления оказался подписан. Некоторые символы не поддавались расшифровке даже с помощью «Зрения библиотекаря», как я назвал новую способность. Либо для них напрочь отсутствовал контекст, либо они просто не работали. Зато ряд из двадцати четырёх одинаковых кнопок говорил сам за себя, даже если не всматриваться в таблички под ними.

Но затем я всё-таки всмотрелся в таблички – и не поверил своим глазам.

«Проход к главной мастерской»

«Проход к сокровищнице»

«Проход к малому складу запчастей»

«Проход к тронному залу»

«Проход к главному складу»

«Проход к оружейной»

«Проход к малой мастерской»

«Проход к хранилищу боевых единиц»

«Проход к личному кабинету»

Где-то половина надписей была полустёрта, и способность Литы отказывалась их разбирать. Коридор, откуда пришёл я, был подписан лаконичнее всего: «Чёрный ход». Но всё остальное заставляло сердце биться чуть чаще, разогревало кровь, ускоряло дыхание. Различные склады, мастерские, сокровищница? И всё это, считай, на блюдечке, на расстоянии нескольких расчищенных от земли коридоров. Часть комнат Полночь всё-таки могла забрать куда подальше, но учитывая то, насколько нетронутым оказался этот зал, была велика вероятность, что здесь осталось много ценного!

Спокойствие, только спокойствие. Пока я не выберусь отсюда, всё это потенциальное добро – шкура неубитого медведя. Сейчас расчищать проходы нет времени, придётся обойтись теми, что есть – и не факт, что они приведут к выходу. Посмотрим…

Используя «Чёрный ход» как ориентир, я отсчитал нужное количество проходов до первого и второго свободного варианта. Увы, не проход к тронному залу – всего лишь малый склад запчастей и неизвестный пункт с полустёртой надписью. Я поочерёдно вдавил обе кнопки – и тиканье из центра механизма резко ускорилось. Снизу раздался скрип металла, и обе не-двери медленно выдвинулись из стен, отползая в сторону. Никакого подвоха, никаких ловушек – просто поразительно.

По крайней мере, пока я не пошёл по любому из коридоров.

В глубине души я надеялся, что малым складом запчастей окажется то место, где я когда-то отыскал Адель. Оно находилось сравнительно недалеко от мастерской, где я уже мог спокойно воспользоваться зеркалом. Ну и что, что мастерская располагалась на другом конце замка? Может, к загадочной технологической обители прилагалась встроенная система телепортов.

Увы, малый склад оказался именно тем, что было указано на табличке. С единственной поправкой – по размеру он превышал тронный зал раза в два, а содержимого бы хватило на сборку эскадрильи боевых дирижаблей. Невероятное количество шестерней, винтов, гаек, заклёпок, слитков и листов металла, готовых деталей неясного назначения. И почти всё – в идеальном состоянии, блестящее, очищенное и защищённое от ржавчины, а где-то смазанное свежим машинным маслом.

Совсем как в центре управления – и запах здесь стоит тот же. Только сейчас до меня дошло, что это могло означать, если исключить внимание Полуночи. Либо эта область обслуживалась кем-то живым, неочищенным слугой, т.е. «боссом», либо здесь работала некая продвинутая автоматика. Адель говорила, что она была лучшим изобретением своего отца, и в это несложно поверить. Но что если он отталкивался в своих чертежах от уже существующей технологии?

Тяжёлые металлические шаги за спиной не прервали мой полёт мысли, скорее стали органичным его продолжением.

– Тре-во-га.

Голос этого автоматона, скрипучий и фонящий, ничем не напоминал перезвон колокольчиков Адель. Да и сам он по сравнению с механической леди казался грубой болванкой, ближе к идолам на рельсах. Несуразная двухметровая кукла без лица, с руками, свисающими ниже колен, застывшая в жутковатой полусогнутой позе. Динамик у него располагался где-то в районе железного брюха. Но судить по внешности – последнее дело, и я сделал попытку наладить контакт.

– Отставить тревогу. Свои!

– Тре-во-га.

Он даже не пытался повысить голос, нигде вокруг не вспыхнули красные лампочки, не зазвучала сирена. Просто сообщал как данность, как факт, в первую очередь для самого себя. С места автоматон тоже пока не двигался, но странным образом я ощущал нарастающую угрозу, исходящую от нелепой фигуры. Я попытался ещё раз:

– Меня зовут лорд Виктор фон Харген, я – хозяин Полуночи. Представься и назови свою функцию.

Сработало. Поразительно, но это сработало. Двухметровый автоматон замолчал и слегка склонил голову набок, будто обдумывая полученную информацию. Надо бы взять на заметку, что в пределах замка титул хозяина действует безотказно – если не нарваться на кого-то типа Оррисса. Но что касается служебного автоматона, что наверняка когда-то работал на одного из старых хозяев…

Мой неожиданный собеседник вернул голову на место, выпрямился и сообщил, чётко, не растягивая слово по слогам:

– Тревога.

А затем он рванулся вперёд со скоростью, сравнимой с гаргульей или падальщиком.

Видит Полночь, я пытался избежать конфликта. Я поломал всего один не-дверной механизм, и тот не специально, я смирил ярость внутри пункта управления, я чётко представился этому механическому болвану! Но так вышло, что у меня была сильнейшая аллергия на огромных старинных роботов, пытающихся поймать меня в удушающий захват.

Автоматон вполне ожидаемо обладал солидной мощью – достаточной, чтобы расплющить в стальных объятиях любого обычного человека, хоть самого мускулистого тяжелоатлета. Но на хозяина Полуночи силёнок у него не хватало, пусть и захват он организовал профессионально. Выждав для приличия несколько секунд, я резко повернулся и наклонился, бросая болвана через плечо. Тот с диким треском врезался в ближайший шкаф с запчастями, которые брызнули во все стороны со скоростью шрапнели. Прежде чем автоматон сделал попытку встать, я достал Райнигун и двумя выстрелами отстрелил ему ноги по колено.

– Лежи и не дёргайся, – буркнул я. – Если умеешь себя ремонтировать, то чинись, а через недельку поговорим нормально. Ты вообще умеешь говорить нормально?

– Трево-га, – сообщил он мне в ответ. – Тре-вога.

– Очень приятно, Вик.

– Тре-во-га.

Почему-то на этот раз в скрежете автоматона послышалось что-то, напоминающее торжество. А спустя секунду я понял, что металлические служаки умели не только громко топать, но и подкрадываться тоже – когда на затылок сзади обрушился сжатый стальной кулак. Я дёрнулся только в последний момент, смазывая удар на скользящий и разворачиваясь для контратаки. Теперь во мне бурлила нормальная, «честная» ярость, разогнанная злостью и напитанная мощью «Зверя»!

Я не сдохну здесь, вновь потеряв ценную экипировку, без нормальной возможности вернуться.

Я не позволю каким-то механическим идиотам взять над собой верх.

Я… определённо должен был выбрать другой проход. Знал бы где падать – соломки бы постелил. А пока что – не думать, не рефлексировать, просто крошить и рвать!

Всего автоматонов оказалось четверо, и никто из них не носил на спине заводных ключей. Пришлось действовать иначе, по старинке. Любителю подкрадываться сзади я в итоге оторвал голову, ещё двоих, прибежавших на подмогу – расплющил в разных местах до неузнаваемости и для надёжности продырявил из револьвера. Бой длился не менее часа, и к его окончанию половина малого склада запчастей превратилась в металлические руины. Дважды меня пытались придавить тяжеленными полками, швыряли всевозможные детали, били не предназначенными для такого обращения инструментами. Регенерация начала замедляться, раны зарастали нехотя, всё-таки сражаться против отряда роботов в одних трусах – посредственная затея.

Когда я наконец прикончил третьего болвана, что-то схватило меня за ногу, заставив упасть. Самый первый встреченный автоматон с отстреленными ногами дополз-таки через полосу препятствий и вцепился в меня мёртвой хваткой.

– Тревога, – сообщил он, пытаясь ухватить меня за другую ногу.

– Да заткнись ты! – рявкнул я, хватая его в ответ и отдавая мысленную команду.

Переносной карман для предметов среагировал мгновенно, заставив упрямого врага исчезнуть и занять внутри артефакта ровно один слот. Тот же фокус я проворачивал с Адель, но в пылу битвы вспомнил про него не сразу.

Победа. Вроде как. Хорошие, блин, новости, но есть и плохие! Теперь это место будет некому обслуживать, а если я не найду выход, чтобы затем вернуться с подмогой, то оно и вовсе зачахнет. За сегодня будет хоть один момент, когда хорошие новости окажутся по-настоящему хорошими⁈

Второй коридор, со светом в конце, оказался совсем коротким, и вывел меня к подъёмнику. Подъёмнику, который на вид сильнее всего напоминал старомодный механический лифт, и над ним висела лампочка накаливания – тусклая, но рабочая! Спустя двадцать минут дребезжащего, но сравнительно ровного подъёма, я вышел на площадку у подозрительно знакомой металлической двери с окошком, прикрытым затворкой. Она, по счастью, открывалась единственным рычагом.

Ну здравствуй, гостиная на втором этаже. Никогда бы не подумал, что буду так рад тебя видеть!

Глава тринадцатая

– Выходит, там всё-таки был какой-то телепорт?

– Я не заметил, а что?

– Да ничего, просто расстояния не сходятся, – беззлобно хмыкнула Луна, расчерчивая мелом на полу оружейной примерную схему Полуночи. – Смотрите, вы сидели под восточным крылом, а подъёмник приехал почти ровно в центр. Без пересадок?

– Без пересадок, – растерянно подтвердил я. – Вот тебе и чудеса технологий.

– В зам-ке есть. Аномалии, – сказала Адель, рассматривая рисунок Луны. – Короткие пу-ти.

– И что, они прямо незаметно перетаскивают сквозь пространство? – не поверила оружейница.

– Обычно эффект заметен, – сказала Кас. – Но Вик сильно устал, и это могло смазать восприятие.

Кулина быстро-быстро закивала в поддержку.

Мы редко когда обсуждали какую-то тему впятером, но сейчас был исключительный случай. До рассвета оставалось несколько часов, и за них хотелось бы обговорить как свежие, так и наболевшие темы. Даже Кулина ради такого дела оторвалась от готовки, только-только накормив голодных дракончиков. Ава и Ян, сперва изъявлявшие активное желание тоже принять участие в собрании, передумали после еды – и отправились дрыхнуть в мою спальню. Ничего, как только достроится «детская» или, как её обозвала Кулина, «драконятник», начнём постепенно переучивать. Не зря же столько частиц души в это дело было вбухано.

Первым делом по возвращению я сгонял через зеркало до мастерской и назад, прихватив с собой Адель. А, затем уже сама Адель, золото моё, сбегала во внутренний двор и принесла мне одежду. Хотя первым делом заглянула мне в глаза и на полном серьёзе заявила, что мне больше идёт без неё.

Луна громко расхохоталась и выразила полное согласие.

Моим последним на сегодня походом сквозь зеркала был молниеносный бросок до библиотеки. Литу я там не застал – скорее всего она всё ещё наводила порядок в подвале башни Вдохновения – но утащил составленную Альжалид брошюру. Та должна была пригодиться, и пригодиться конкретно.

Открытие центра управления и ведущих из него проходов неожиданно расширяло территорию замка, пусть и требовало определённых усилий для исследования. Но теперь исследовать можно было не наугад, а руководствуясь уцелевшими надписями. Расчистка проходов – дело не быстрое, и некоторые могли быть уничтожены с концами, но даже небольшая часть обещала большую награду.

Оставался только вопрос, кто всё это соорудил, когда и зачем. И для ответа требовалось основательно углубиться в прошлое, преодолев некоторые искусственные барьеры.

Скажу прямо – мало что меня так бесило в Полуночи, как установленные ей запреты для слуг. Большинство ценной информации оказалось закрыто под здоровенным ментальным замком с первых ночей моего пребывания в замке, но табу вредили даже в обычной бытовой беседе. Причём если многие косяки в устройстве моего домена можно было списать на пресловутую поломку, здесь я был уверен – эти правила Полночь придумала очень давно и свято соблюдала на протяжение веков, если не тысячелетий. И если я не хотел рисковать здоровьем и рассудком своих девушек, надо было очень осторожно нащупывать обходные пути.

– Дамы, – мягко сказал я, когда все устроились в оружейной, для чего в неё пришлось принести дополнительные стулья. – Насколько свободно вы готовы обсуждать прежних хозяев Полуночи?

– Я гото-ва, – мелодично отозвалась Адель.

– Вы уже поднимали эту тему, Вик, – сдержанно сказала Кас за себя, Луну и Кулину. – Наши уста скованы.

– Поднимал, было дело. Но теперь ситуация изменилась, и с вашего позволения мне бы хотелось проверить, нельзя ли частично снять табу. При малейших признаках недовольства замка – прекращаем эксперимент.

Все окружающие выразили согласие попробовать.

– Прекрасно. Адель, у тебя есть теория, почему Полночь запрещает говорить о моих предшественниках?

– Все они бы-ли. Незакон-ными. На много лет на-зад.

– На триста семьдесят, если верить одной джиннихе. Как по мне, так причина ни о чём – критиковать прежних хозяев следует за некомпетентность и злобу, а не чистоту крови. Но если теория верна, то можно сделать логический вывод: за обсуждение «законных» хозяев санкций не будет. Я начну: Бертрам фон Харген, проживал чуть больше тысячи лет назад, завоеватель, некромант и похититель драконьих яиц. Воспоминания, слухи, мнения?

Я опустил тот факт, что старина Бертрам был моей точной копией – или, скорее, наоборот. С этим делом можно будет разобраться попозже, в библиотеке.

Баньши, оборотень и слайм переглянулись, не сговариваясь.

– О нём упоминал недостойный гость, – медленно сказала Кас. – Но по одному лишь имени я бы его не узнала.

– В первый раз слышу, – пожала плечами Луна.

– Он… он однажды уничтожил целый мир! – пискнула Кулина, заставив всех обернуться на неё. – Небольшой, но целый мир. Проклял и высосал досуха!

В оружейной на несколько секунд воцарилась тишина. Даже я, знающий о титуле Бертрама, не мог толком осмыслить, как это – уничтожить мир? Допустим, не размером с Землю, а в десять, двадцать раз меньше, всё равно. Убить всех, кто там жил? Оставить лишь выжженную пустошь?

Слаймы умели передавать часть воспоминаний своим потомкам, поэтому в словах Кулины не стоило сомневаться. Она и раньше показывала мне то, что не знали другие девушки – сцены осады Полуночи, в том числе разрушительную атаку Эргалис. Тогда табу, кстати, удалось обойти, но очень изобретательным способом, который был скорее одноразовым и точно не подходил для собрания. В любом случае, если Кулина говорила, что мой далёкий предок разрушил минимум один мир, то именно это и произошло.

Но сколь бы ни были ужасны преступления Бертрама фон Харгена, обсуждение его персоны в нашем узком кругу Полночь явно не волновало. Никто не кашлял кровью, не гасли факелы, Жнец не пытался обозначить своё присутствие. Отлично. В любом случае, «ненасытный зверь, пожирающий миры» был нужен только для отправной точки. Там, где упоминалась фамилия «фон Харген» табу Полуночи не действовало.

– Кас?

– Да?

– Прости за прямой вопрос, сколько лет ты служишь кастеляном?

– На прямой вопрос – прямой ответ, – спокойно сказала леди-призрак. – Три столетия.

– Луна? Кулина?

– Чуть меньше ста, – прикинула оружейница.

– Тридцать! Но первое воспоминание – на пять тысяч лет назад!

Кулина вновь заставила всех обернуться. Пять тысяч лет? Это чуть меньше, чем вся история цивилизации на Земле!

– Если не секрет… что за воспоминание? – не выдержал я.

– Конечно не секрет, – гордо сказала кухарка. – Я рождаюсь, выползая из жижи в материнской купели! Вокруг очень сыро, я хочу есть, но для меня и моих сестёр заготовлена замечательная полуразложившаяся туша лося…

Пожалуй, мы слишком сильно отклонились от темы.

– Вернёмся к династии фон Харген. Кто-нибудь знает о последнем её представителе, что правил замком триста семьдесят лет назад?

– Я что-то о нём читала, – сказала Луна. – Но немного. Мол, жил недолго, ушёл молодым.

Я сверился с записями Альжалид на последней странице, и убедился в её правоте. Хельмут фон Харген правил Полуночью всего три года, и добавил к своему титулу лишь «очищающий и милосердный». Во мне тут же родилось сочувствие к предку, которого я никак не мог узнать. Но всё же – три года это где-то в десять раз дольше, чем правлю я.

Предположим, что неизвестный архитектор-инженер жил в промежутке между Бертрамом и Хельмутом, но перед отцом Адель или одновременно с ним. Возможно, старый механик работал на него, пока тот не погиб, а затем трон занял кто-то, равнодушный к инженерии?

– Адель, ты не знаешь, кто взял на работу в Полночь твоего отца?

– Отец о нём поч-ти не. Говорил, – медленно сказала девушка-автоматон. – Мне каза-лось, он оби-жен.

– Ты не помнишь, сколько лет назад вы жили вместе? Сколько лет ты проспала без ключа?

Она задумалась, но вскоре отрицательно покачала прелестной металлической головой.

– Столе-тия. Точнее не ска-жу. Прости.

– Ничего. Извини, если разбередил память.

– Вик, – осторожно сказала Кас. – Вы допускаете, что архитектор найденной вами зоны не был фон Харгеном?

– Допускал до момента, пока не вышел из лифта. Эта фамилия выгравирована на второй двери.

Брошюра с именами хозяев была здесь бесполезна – слишком много имён, но среди фон Харгенов – ни одного с титулом «инженер», «механик» или «архитектор». Он жил пятьсот лет назад, семьсот, девятьсот? А ведь Оррисс наверняка знал больше, возможно даже был знаком с ним лично. Скорее всего не существовало способа уговорить Надзирателя на время вернуть в мир живых его «любимого» заключённого, но вдруг?..

Меня подстёгивал не только праздный интерес. Полночь в какой-то момент сломалась, и что-то подсказывало, что таинственный гений сидел на троне примерно в этот же момент. В таком случае, создание центра управления и чёткого разделения зон было не просто развлечением. Это был ремонт, или как минимум поддержка замка в самый сложный период, снятие нагрузки с магических функций в пользу высокой инженерии.

Самый дорогой в мире механический протез.

Текущий мозговой штурм дал только новую информацию на размышление, без конкретики, но оставались и другие варианты. Библиотека и более полные генеалогические записи. Расспрос Терры, Хвои, даже Надзирателя, если тот будет в настроении. Раскопка самого центра управления, в особенности личного кабинета, если там что-то уцелело. Чем больше я узнаю о мотивации своего предка, тем ближе станет исцеление незажившей раны, что всё ещё терзала мой замок. Мало просто притащить сюда шкатулку-аккумулятор, надо ещё и знать, где и как её применить.

Вторым вопросом на повестке клонящейся к концу ночи был ремонт колодца. А если точнее, полная его реконструкция, замена старых скоб и установка полноценного механического подъёмника, с фиксацией на уровне прохода из зоны кухни. Вся эта ноша ложилась на плечи Адель, поскольку из присутствующих только мы двое могли выходить в «загрязнённые» участки, и из нас двоих только она разбиралась в инженерии.

– Я предоставлю материалы, – сказала Луна. – Не вопрос. Особенно если цверги не затянут со своим железом.

– Со дня на день, – сказал я, ещё раз напомнив себе про приём гостей.

– Заме-на скоб – два часа, – начала перечислять Адель. – Сбор-ка. Подъёмни-ка. Неделя. Установ-ка – сутки.

– А если подключить помощников?

В прошлый раз гвардейцы здорово ускорили труд исполняющей обязанности механика, но сейчас она лишь покачала головой.

– Специ-фическая работа. Помощь не нуж-на.

– Уверена? У меня тут есть один, гхм, кандидат. И это плавно переводит нас к завершающей теме сегодняшнего собрания – что делать с экземпляром, который всё ещё сидит у меня в загашнике?

– Где? – переспросила Кулина.

– В переносном кармане. Он без ног, но живой и не по годам бойкий.

Все разошлись, освобождая место, и я, глубоко вздохнул, выпустил на волю служебного автоматона. Тот загремел на каменном полу, но тут же приподнялся на руках и застыл, оглядывая помещение металлической башкой без каких-либо признаков глаз, ушей и прочих органов чувств. Кажется, смена обстановки его не на шутку смутила.