Текст книги ""Фантастика 2026-174. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Никита Муравьев,Игорь Перах,Ирина Фуллер,Сергей Евтушенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 328 страниц)

Глава тринадцатая

Когда-то в угольной шахте были проложены рельсы, а также стояли функционирующие подъёмники, но сегодня от них едва остались воспоминания. Многорукому сторожу шахты это не мешало – судя по следам на стенах, он спокойно поднимался и по почти вертикальным штольням. А вот нам для спуска пришлось повозиться.

В одном месте мы с Карой и Кромом удачно зацепили мою проверенную временем верёвку с крюком, и осторожно спустились метров на шесть в кромешный мрак. Внизу оказалось множество крупных обломков породы, и я ещё раз напомнил себе, что такая мелочь, как острые камни, в принципе не может повредить молодым драконам. Ян и Ава без проблем спланировали сверху – у них с каждым разом это получалось всё лучше.

Не знаю, дождусь ли я, чтобы драконята дышали огнём почаще, но однажды точно увижу, как они полетят.

Можно было больше не напрягать поисковый амулет запросами – драконье чутьё вело отряд сквозь тьму шахты как по ниточке. Здесь действительно было очень сыро, душно и воняло плесенью, зато никаких других страшилищ на нас вылезать не торопилось. Убитая нами мерзость, похоже, обитала здесь в гордом одиночестве… хотя в её случае, пожалуй, это считалось за хорошую компанию.

Снаружи нам подсвечивала яркая луна, в шахте же было хоть глаз выколи. Хорошо, что и гноллы, и драконы неплохо видели в темноте, а меня всё ещё спасал долговременный баф от супа из мантикоры. Спустя битый час переходов и спусков по бесконечным тоннелям и штольням, мы остановились у стены, ничем на вид не отличающейся от любой другой стены в шахте. Неровной, подпёртой парой просмоленных деревянных балок и густо припорошенной угольной пылью. Ава и Ян, не сговариваясь, сели рядышком, и уставились на стену, как ягнята – на новые ворота.

– Пришли? – уточнил я.

– Прришли!

– На месте!

На всякий случай я тщательно ощупал стену – ощущалась она абсолютно настоящей. Мне уже было известно, что даже базовые иллюзии могли обманывать не только зрение, но и другие чувства. С другой стороны, обычные секретные ходы не нуждались в магической поддержке. Попробуй угадай, на какой участок стены надо надавить и с какой силой, чтобы открылась потайная дверь.

Так секретный ход или иллюзия?

Вздохнув, я достал из кармана – обычного, не переносного – кусок рунного мела и начал чертить основу охранного круга Сив. С каждым разом у меня это получалось всё быстрее, но до идеала было далеко. А вот рассеивание морока удалось на славу – четвёртый уровень вместо пятого! У меня ощутимо похолодели кончики пальцев, да и в целом показалось, что заклятие выкачивает из моего тела слишком много энергии.

Зато и результат налицо – стена как стояла, так и осталась стоять, ни капли не изменившись.

Тихо зарычав, я впустил силу «Зверя», подождал секунд пять, и отвесил стене пинок средней тяжести. За пыльным камнем что-то слегка затрещало, но выдержало. Я оглянулся на свой отряд.

– Кто-нибудь видит рядом что-то вроде кнопок или рычагов?

Гноллы, дракончики и полупрозрачный паучок у меня на плече дружно замотали головами.

– Ну вот и я не вижу, – кивнул я, примерился, и с размаху врезался плечом в подозрительный участок. Теперь затрещало так громко, что по ушам ударило больнее, чем в плечо.

Нас ждал проход, аккуратно вырезанный в теле скалы – узкий, вдвоём не разминуться, да и в форме «Зверя» я влезал туда с изрядным трудом. В конце прохода оказалась уже обычная, не замаскированная дверь, которую даже не пришлось выбивать.

А за ней – что-то вроде небольшой лаборатории.

Квадратное помещение с низким потолком, с уцелевшей каменной мебелью и останками мебели деревянной. В центре – большой гранитный стол с колбами, склянками и ретортами, покрытыми густым слоем пыли. Судя по засохшим следам жидкостей внутри – комнату оставили второпях, не убрав за собой инструменты. Всё остальное в комнате было уничтожено, рассыпалось на хлопья ржавчины и древесную труху. Отсюда вело два выхода – в соседнее помещение такого же размера и новый коридор. Со стороны нового коридора над дверью обнаружилась надпись – на языке Полуночи, символы которого мне уже были знакомы. Чтобы прочитать её, мне даже не надо было подключать Литу. Её дар, «Взгляд библиотекаря», перевёл надпись на ходу.

«Четвёртая малая лаборатория по изучению действия штамма „Мортум“ в замкнутой среде (карстовая пещера, угольная шахта)»

Мне совершенно не понравилась эта надпись.

– Лита, родная, напомни нам всем по возвращению в Полночь пройти обследование у Терры.

– Вы думаете, за тысячу лет оно не исчезло из среды? – обеспокоенно спросила она.

– Не знаю. Та многорукая тварь могла бы дать ответ – просто мы не догадались спросить.

Логично было предположить, что там, где находилась четвёртая лаборатория, имелись и остальные три. Но масштаб обнаруженного нами места удалось оценить далеко не сразу. Мы осторожно шли по громадному подземному комплексу, то ли оборудованному среди сети пещер, то ли целиком вырезанному в скале. Количество помещений поражало, а надписи над ними варьировались от обыденных до ужасающих:

«Кабинет смотрителя второй секции»

«Второй малый склад инвентаря»

«Хранилище токсичных некротических отходов (вход только в защитной одежде!)»

«Центральная лаборатория второй секции»

«Ритуальный зал трансформации»

«Чулан»

«Малый зал погребения»

«Спуск к секциям 3–7»

Без подписей разобраться в назначении тех или иных комнат было тяжеловато – почти все они пустовали, если не считать огромного количества ржавчины, трухи и пыли. Даже в столь жутких местах, как «Ритуальный зал трансформации» и «Малый зал погребения» уцелела лишь пара каменных столов и пустых саркофагов. Где-то на стенах красовались полустёртые колдовские символы, но без контекста прочесть или расшифровать их было невозможно. Спуск к нижним секциям оказался закрыт обвалом, на расчистку которого ушёл бы не один день. Но мы продолжали идти вперёд, поскольку чутьё драконят вело нас к ближайшему источнику магии.

Источнику, что находился в зале с говорящим названием «Архив».

Нас встретило большое помещение, украшенное мраморными колоннами, каменными скамьями и магическими светильниками – ныне неработающими. Некоторые полки для книг и свитков были вырезаны прямо в скале, а вот почти все деревянные и металлические варианты сгнили с концами, как и в других комнатах комплекса. Можно было присесть передохнуть, но не за что зацепиться взгляду.

Ава и Ян неторопливо прошлись вдоль стен архива, пока не сошлись в одной точке. Опять же, точка ничем не выделялась, хотя в прошлом здесь явно стоял книжный шкаф. Дети Эргалис молча обменялись кивками, и повернулись ко мне.

– Магия там! – объявила Ава, слегка нервничая. – Совсем рядом!

Я тоже пребывал не в самом спокойном состоянии духа. Это место одновременно внушало ужас, отвращение… и разочарование. Мы пришли сюда отыскать улики о прошлом Кас, о её смерти и превращении в нежить, но выглядело так, словно все улики были стёрты много веков назад. Никаких документов, никаких зацепок, никаких дымящихся стволов. И всё же, амулет указывал именно сюда, и именно здесь требовалось проводить поиски. Разумеется, мы не уйдём отсюда, пока не докопаемся до истины, но сколько времени это займёт?

Впрочем, нам наконец повезло.

Секретная комната в архиве хранила не книги и не свитки, а около двадцати неизвестных мне артефактов, лежащих в ряд в углублениях на удобном каменном постаменте. Кубы из светло-зелёного камня, покрытые замысловатой резьбой, с лёгкостью умещающиеся в ладонь. Со стороны они казались цельными, но по весу были не тяжелее картона. Я осторожно повертел в руках первый, и уже собирался спросить Литу, что с ними делать, как кубик «лопнул» во вспышке бледного пламени – и перед нами возникла полупрозрачная человеческая фигура в полный рост. Фигура с очень знакомой внешностью.

С лёгкой усмешкой на губах на нас взирал лорд Бертрам фон Харген.

Гноллы от неожиданности зарычали и обнажили топоры, дракончики припали к земле. Все были заранее предупреждены о невероятном «фамильном сходстве» меня и моего далёкого предка, но всё равно, выглядело это, как появление доппельгангера. Прошло несколько секунд, призрак не двигался, и страсти быстро улеглись. Если подумать, это был даже не призрак, что-то вроде голограммы…

Я поднял руку, чтобы коснуться видения – и это послужило активацией.

– День третий девятого месяца. Год девять тысяч девятьсот семидесятый по летоисчислению Полуночи. Запись два-семь-ноль.

Голос лорда Бертрама, как ни странно, лишь отдалённо напоминал мой. Он не звучал как-то ужасно, что можно было ожидать от чудовища во плоти, совсем напротив. Красивый тембр, спокойная, размеренная речь – как у человека, с затаённой гордостью рассказывающего о любимой работе. Его было приятно слушать – до того момента, как не приходило осознание, о чём он говорил.

– Три секции комплекса закончены и готовы к началу эксплуатации. Наиболее перспективные результаты ожидаются от серии тестов по вторичной мутации плоти, а также исследования стабильной амальгамы в старой шахте. Заметка – не забыть обновить защиту на входе, поскольку физический барьер оказался малоэффективен. Особь проявляет интеллект, при жизни не присущий ни одному из её составляющих, и один раз почти выбралась. Повторное применение штамма «Мортум» не требуется.

Видение померкло, зеленоватый куб вернулся ко мне в ладонь. Я молча положил его назад, на постамент, и взял крайний куб слева.

– День шестой первого месяца. Год девять тысяч девятьсот шестьдесят восьмой по летоисчислению Полуночи. Запись один-девять-три. Кто бы мог подумать, что у вечного замка окажется столь капризный характер? Полночь всегда благоволила нежити, но мои скромные эксперименты оказались для неё… чрезмерными. Парадокс. Безусловно, это потребуется скорректировать в будущем, но сейчас нужно найти новый полигон для исследований. Желательно неподалёку от замка, и с достаточным количеством подопытного материала. Заметка – проверить, когда в последний раз из Пепла поступали грузы с золотом, железом и углём.

Следующий куб.

– День третий второго месяца. Год девять тысяч шестьдесят девятый по летоисчислению Полуночи. Запись два-один-шесть. Проклятие нежити – чудесный инструмент. Невероятный, вдохновляющий… и лишь слегка устаревший. Для полноценной модификации понадобится множество экспериментов, но результат обещает стать прорывом в истории запретного искусства! Трёх тысяч единиц подопытного материала недостаточно для проекта таких масштабов, но для начала сгодятся и они. Заметка – придумать подходящее название для финального варианта разработки…

Куб за кубом, один монолог за другим. Некоторые из записей явно отсутствовали, другие шли не по порядку, а два слегка повреждённых на вид куба и вовсе отказались запускаться. И всё же, магическая голограмма лорда Бертрама спокойно и последовательно излагала одну из самых кошмарных историй, какую я только слышал в своей жизни. Всё население Пепла было схвачено и пущено на эксперименты по созданию нежити – все до единого, без исключения, вместе с женщинами, стариками и детьми. Те, кто пытался прятаться, просто были заперты и заражены «штаммом» на расстоянии, а после за их трансформацией наблюдали из удалённых лабораторий.

И это было только начало – эксперимент по модификации проклятия нежити продолжался десятилетиями. Армия лорда Бертрама опустошала города в других мирах, а пленные тысячами отправлялись в подземелья под Пеплом. Из них производили чудовищ, одно описание которых заставляло волосы по всему телу вставать дыбом. Даже марионетки, музыканты и танцоры Князя в Жёлтом казались более… гуманным способом изувечить живых людей до состояния нежити.

Единственное, что по-настоящему раздражало лорда Бертрама – его «Мортум», его гениальная модификация проклятия нежити, практически никогда не оказывала стабильного эффекта. Его творения годились для краткосрочных походов и завоеваний, но разваливались на куски спустя пару лет. А ведь оригинальная формула создавала нежить, способную существовать столетиями. Стабилизации помогала подпитка Полуночи, но замок всё ещё отказывался держать в своих стенах эксперименты своего хозяина – чем вгонял того в бешенство. Бертрам сосредотачивался на изучении единичных удачных образцов, потом ставил всё более смелые опыты, и всё начиналось сначала.

Полагаю, он бы не оценил судьбу, постигшую «амальгаму» из шахты. Туда ей и дорога.

Ещё один куб – и моё сердце пропустило удар, когда речь зашла об эксперименте.

…десять тысяч пятьдесят восьмой по летоисчислению Полуночи. Запись девять-пять-ноль. Наконец-то, партия подопытного материала, состоящая из семей с молодыми самками. Идеально для сотворения умертвий, в случае большого успеха – баньши. Обычная процедура предписывает ритуальные пытки с медленной казнью членов семьи на глазах цели трансформации, с постепенным повторением ритуала на ней самой. Процесс занимает около недели, но для верности стоит растянуть его вдвое. Тела утилизированного материала пойдут на корм стабильным образцам, души отправятся в накопитель энергии. Заметка – дать поручение слуге записать имена особей, назначенных на трансформацию. Может пригодиться для манипуляции проекции сознания в будущем.

И сразу же, почти без паузы, изображение Бертрама сменилось другим. Девять молодых девушек, скованных кандалами и стоящих плечом к плечу в мрачном помещении, похожем на камеру темницы. Отрывистый хриплый голос требовал назвать имя у каждой из заключённых – и те отвечали, одна за другой. Аргена, Нилла, Мерида… Кассиопея.

Моё сердце перестало пропускать удары. По ощущениям оно попросту застыло, вызывая жгучую, тягучую боль в груди. Проекция Кас смотрела на меня из колдовской «голограммы», смотрела не меньше двух секунд: живая, невыносимо прекрасная и хранящая ледяное спокойствие. Смотрела, пока не сменилась другим лицом.

Не имело значения, что чудовищное преступление случилось тысячу лет назад. Не имело значения, что Кас вероятнее всего не помнила ничего из случившегося, и лишь отголосок её старого имени остался в новой памяти, дарованной милосердием Полуночи. Не имело значения, что лорд Бертрам сгинул в веках, и все забыли даже его омерзительный проект с новым названием. Мне хотелось убивать, калечить и разрывать на куски. Хотелось вцепиться ему в глотку, сорвать с него лицо заживо, которое по злой шутке предков принадлежало нам обоим.

Мне хотелось крови. Крови и смерти.

Ян и Ава, не говоря ни слова, шагнули вперёд, и крепко прижались к моим ногам с двух сторон. Клокочущий гнев не отступал, но хотя бы прекратил нарастать.

Очень осторожно, почти не трясущейся когтистой лапой, я положил хрупкий зеленоватый куб назад на постамент. Это была слишком ценная вещь, слишком нужная для единственного важного дела в обозримом будущем. Исцеление Кас, моей ненаглядной, милой Кас, которая не заслужила ничего из того, что с ней произошло. И если можно было исправить хотя бы толику этой необъятной несправедливости, я мог взять контроль и сдержать чудовищный гнев.

– Вик… – тихонько подала голос паучишка с левого плеча. – Вик, вы здесь? Вы с нами?

– Да… Лита, – глухо сказал я, и едва узнал свой голос. Ещё бы чуть-чуть, и ярость «Зверя» захлестнула меня без остатка. – Я… держу себя в руках.

– Мы нашли то, что искали. Если вы не против…

– Да. Собираем улики и возвращаемся в Полночь.

Тайна Пепла была разгадана, убийца сознался сам, но преступление не осталось закрытым, даже за давностью лет. Однажды мне придётся решать, что делать с этим несчастным проклятым местом. Однажды мне придётся разбираться со всем безумным наследием, оставшимся от Бертрама фон Харгена.

Когда мы уже удалялись от города, пробираясь сквозь Лес шёпотов, ко мне в голову прокралась крохотная, но на удивление навязчивая мысль.

Голос, что спрашивал имена девушек. Где я слышал его раньше?

Глава четырнадцатая

Дорога к Полуночи слилась в единое размытое пятно, в котором я почти не запомнил деталей. Кажется, мы выбрались из подземного комплекса не через шахту, а через другой выход – далеко за городом. То ли с помощью амулета, то ли нашли путь сами, не столь важно. Кажется, нас атаковала ещё одна стая плотоядных оленей – эти твари уверенно занимали почётную вершину обитателей Леса шёпотов по агрессивности и безмозглости. Хоть устраивай ежемесячную охоту для пополнения запасов кухни – всё одно драконы слопают за милую душу.

Кажется, обратно мы топали без перерывов – по моей вине. Участь Пепла не выходила у меня из головы, она тянулась ко мне сквозь века воплями агонии людей, запертых в подвалах, домах, шахте. Людей, умирающих в невыразимых муках, срастающихся воедино, лишённых покоя даже в смерти. Мне нужно будет вернуться в Пепел хотя бы для того, чтобы вычистить остатки «стабильных» экспериментов Бертрама, для которых очищение и испепеление давно значило одно и то же. Мне нужно будет вернуться – когда я найду на это силы.

Гноллы практически засыпали на ходу, драконят я с трудом тащил под мышками в форме «Зверя», но первым делом всё-таки запихнул весь отряд в лазарет. Терра, предупреждённая Литой, сразу взялась за дело, и спустя полтора часа тщательного осмотра объявила: никаких следов проклятья нежити, ни старого, ни нового. Кара и Кром отправились в казармы, Ян и Ава – в драконятник. И только я остался в лазарете, устало присев на скрипучий трёхногий табурет. Надо будет заказать у Полуночи улучшения, в том числе – нормальные человеческие стулья. Прочные. Новые.

– Устали, Вик? – спросила Терра с мягкой улыбкой. – Можете пару часов поспать прямо тут. Я даже выделю вам койку, на которой вы лежали в коме после ранения.

– Позже. Может быть. Лаахиза тут?

– Когда я её видела в последний раз, она уходила на недалёкую разведку вдоль стены. Но у меня есть способ её позвать.

– Не надо. Кас спит крепко?

– Настолько крепко, насколько способен призрак.

– Тогда посмотри вот это, – мрачно сказал я, доставая из переносного кармана светло-зелёный магический куб. – И скажи мне две вещи. Во-первых, достаточно ли этого, чтобы помочь Кас? Во-вторых – чей голос звучит в конце?

Целительница прослушала монолог Бертрама, практически не меняясь в лице, и едва заметно вздрогнула, когда «голограмма» сменилась на череду скованных девушек. Послышался смутно знакомый голос, хрипящий одно слово: «ИМЯ!»

– Лаа, – прошептала Терра. – Я что-то о тебе не знаю?

– Значит, я не ошибся. Это её голос в конце, верно? Это она спрашивает имена жертв. Она – слуга Бертрама, уж не знаю, при жизни или после смерти!

– При жизнь.

Голос Лаахизы был несколько другим, чем на записи, но в нём однозначно прослеживались схожие интонации. Всё-таки сложно сохранить голосовые связки за тысячу лет, даже с помощью магии.

– Я служить ему… при жизнь. Но не помнить… это.

Леди-лич подошла от входа лазарета к нам и брезгливо кивнула на «голографический» куб.

– Не помнишь? – глухо спросил я. – Ладно. У тебя должно быть очень хорошее, прямо-таки отличное объяснение происходящему. Если же нет, то наше сотрудничество на этом будет окончено. Я выведу тебя во двор, освобожу от данной клятвы и испепелю, как ты того и заслуживаешь.

– Даже если… не сопротивляться? – язвительно прохрипела она. – Как же твой… твоё милосердие, тиран? Просто выстрел – и всё?

– И всё. Ты обрекла на муки ту, кого я люблю.

– Моя… я пытаться спасти её, безмозглое! Здесь и сейчас! – прошипела она. – Её обрекать тиран Бертрам! Её, других, но сперва – меня!

Она еле сдерживала гнев и сочилась ядом, но, как ни странно, говорила правду. Она не могла лгать во владениях Полуночи, когда замок имел возможность следить за каждым словом. И я почувствовал, как мой собственный гнев, всё клокочущий внутри последние часы, потихоньку начал угасать.

– Поясни.

– Не контролировать себя, – скривилась Лаахиза. – Он контролировать меня. Каждый звук, каждый жест, каждый шаг. Моя… я тогда уже быть полезный маг. Сильный.

– Но не настолько сильный, чтобы освободиться.

– Смерть стать свобода. Я надоела. Тиран ошибиться. Растянул пытки, растянул мука. Я… создать заклятье. Выкинуть душу. Выкинуть далеко, улететь среди узлов. Душа вернуться, когда тиран сдох.

Я посмотрел на Терру, та – на меня.

– Ты ничего из этого не знала?

– Говорю же, мы лишь разделяли общие интересы. Касательно… одного из хозяев, пришедших после лорда Роланда.

– Ещё один тиран, – фыркнула Лаахиза. – Драться не по правилам!

– Лорд Адриан, только не смейтесь, был ставленником Полудня, – пояснила Терра. – Не прошло и пяти лет, как он отрёкся от своего бывшего сюзерена и начал вовсю упиваться властью.

Полночь в самом деле упоминала о хозяевах, «навязанных старшим братом», но я не слишком задумывался об этом – и удивлённо моргнул.

– И часто так бывало?

– Чаще, чем может показаться. Я говорила, что хозяева Полуночи – худшие из чудовищ? Исключения можно пересчитать по пальцам одной руки, и вы на первом месте.

– Спасибо.

– Это вам спасибо, Вик. Главное – не меняйтесь. Так или иначе, лорд Адриан сохранил часть своих… прежних способностей, несмотря на отречение. Его аура уничтожения низшей нежити оказалась болезненно эффективна против заклятий Лаа.

Леди-лич лишь выразительно скрипнула зубами, не добавив ни комментариев, ни оскорблений. Терра подарила ей насмешливый взгляд и продолжала:

– После чего Лаахиза не придумала ничего лучше, чем попытаться добраться до сердца замка, чтобы получить преимущество изнутри. В одиночку, не являясь хозяйкой. Насколько мне известно, у входа её настиг Жнец и утащил прямиком в темницу.

– Надзиратель, полагаю, был страшно доволен, – невесело усмехнулся я.

– Мне сниться… не худший сны, – неохотно признала леди-лич. – Обычный, тупой, скучный сны. Не видеть таких… с детства.

Надо же. Никогда бы не подумал, что старик возрастом в несколько тысячелетий в принципе способен на сочувствие. Может, потому, что Лаахиза пыталась свергнуть ставленника Полудня, а это было для Полуночи особым оскорблением? Или же Надзиратель просто увидел в ней родную душу – сам он тоже здорово напоминал лича.

– Просто ради интереса – что бы ты сделала, если бы свергла очередного «тирана»? Сама села на трон?

– Поменять тут всё, – не задумываясь сказала леди-лич. – Выжечь калёным железо. Не дать трон другой тиран.

Я мог бы уколоть её – издевательски, но вполне по делу. Напомнить, что победивший дракона сам становится драконом, что уж говорить о свергателях тиранов? Но этот спор мог растянуться на часы, а по-настоящему меня сейчас интересовал лишь один вопрос.

– Терра?

– Слушаю, Вик.

– Я просил сказать тебя две вещи.

– Всё так. Лаа, ты готова к ритуалу?

– Я умереть готовой и воскреснуть готовой, – фыркнула она. – Надо тронный зал. Надо ровно полночь. Надо музыка.

– Надо что? – переспросил я, подумав, что ослышался.

– Не успела вам сказать, Вик, – очаровательно улыбнулась Терра. – Всё было не до того. Но наше с Лаа крохотное расследование по иссохшим дало неожиданный результат. Вы ещё не забыли про прекрасную скрипачку Шаэль Морторис?

– Ни в коем случае.

– Так вот, иногда, когда она играет – её скрипка несёт отголоски мелодии высших сфер.

Нельзя сказать, что эта информация совершенно меня ошеломила и стала неожиданностью на сто процентов. На восемьдесят – да, может даже на девяносто, но не на сто. Музыку высших сфер я слышал в своей жизни трижды – один раз её безумную, ужасающую версию на балу солнцестояния, второй и третий раз – чистую, освобождающую, наполняющую силой мелодию из шкатулки. Шаэль же играла мне при мне десятки раз, зачастую тогда, когда я не мог даже сфокусироваться на музыке. Но её скрипка действительно звучала похоже на мелодию шкатулки, и песни всегда оказывались безупречно-уместными в любой обстановке.

А ещё они вернули человеческий облик моим иссохшим гвардейцам – и теперь было ясно, почему.

– Моя скрипка – семейная реликвия, лорд Виктор, – пояснила альвийка, склоняясь в лёгком реверансе. – Простите, что не рассказала раньше. Песни для неё передавались из поколения в поколение, пока не остановились на мне. Красная порча не пощадила всех моих родных… Я должна была стать последней, кто играл эти песни – если бы вы не спасли меня.

– Это мне стоит просить прощения, – вздохнул я. – Ты столько месяцев даришь нам свою музыку, а я даже не нашёл минуты, чтобы расспросить тебя о семье.

– Полночь подарила мне новую семью. Я не смела и мечтать о таком.

В следующий раз надо будет предложить ей официальную должность придворного музыканта – правда, без зачисления в состав слуг, чтобы не ограничивать свободу. Сейчас на это уже не было времени. Помощники Терры с величайшей осторожностью внесли в тронный зал койку с лежащей на ней Кас, поклонились мне и тут же исчезли. Следом явилась сама Терра с Лаахизой, и стало совсем не до церемоний. Точнее, всё свелось к одной церемонии, которой я ждал больше всего на свете.

– Тира… лорд Виктор фон Харген, – поправилась Лаахиза. – От тебя идти часть силы. Часть… тепло, жар, жизнь. Ты любить её?

– Да, – просто сказал я. – Всем сердцем.

– Тогда не забывать об этом.

Лаахиза отошла в сторону, а я подошёл к Кас, погладив её по ледяной руке. С момента, как наш небольшой отряд вернулся в Полночь, прошло много часов – маленький кусочек предыдущей ночи и целый день, за который мне так и не удалось поспать. Но сейчас, когда приближалась полночь, сна не было ни в одном глазу – лишь затаённое предчувствие… чего-то. Вся эта затея, поиски, вытащенная на свет ужасная правда, казались запутанной схемой без отчётливого финала.

Но стрелки карманных часов неумолимо приближались к полуночи, участники ритуала заняли свои места, и Терра подарила мне лёгкую улыбку поддержки.

Лаахиза коротко кивнула Шаэль. Та вскинула скрипку к плечу и заиграла мелодию – первую, которую она когда-то играла в Полуночи. Леди-лич воздела тощие руки, прикрыла глаза и хрипло затянула тягучий мотив на своём языке. После каждой паузы Терра негромко переводила для меня:

– Взываю к вам, силы неведомые, никому не подвластные, даже моей могучей воле. Взываю к вам, тени прошлого и духи будущего, дабы изменить настоящее. Взываю к вам, таящимся за пределами вечного замка и в его стенах. Взываю, ибо я знаю о той, что должна вернуться.

Колдовство Лаахизы не сопровождалось заметными спецэффектами. Но я отчётливо ощущал изменение в атмосфере вокруг, и мне не нужно было входить в дальний зов, чтобы понять – Полночь слушала. И, возможно, слушал кто-то ещё кроме неё.

– Та, что звалась Кассиопеей. Та, что родилась в другом мире и перенесена в этот мир. Та, что по чужой воле прошла через страшные муки и обрела гибельную силу. Та, что несла смерть и шла сквозь смерть. Та, что была поймана вечным замком и обречена на служение. Та, что стала первой наложницей своего возлюбленного.

Музыка скрипки нарастала, сливаясь воедино со словами заклятия. И на миг, всего лишь на миг, я словно вернулся в сердце Полуночи, объятый и окрылённый мелодией высших сфер. Не знаю, кем были предки Шаэль, передавшие ей своё искусство, но я мысленно вознёс им благодарность.

– Вернись к нам, кастелян Полуночи! Вернись и восстань ото сна, отринь вечный покой! Вернись и возьми жизнь, что у тебя отняли! Вернись к тем, кто ждёт тебя!

Терра закончила перевод и кивнула мне, но я и сам понял, что время пришло. Атмосфера в тронном зале вдруг стала такой густой, что воздух с трудом проникал в лёгкие. Чтобы склониться над Кас и подарить ей поцелуй, понадобилась вечность. Но в конце этой вечности наши губы соприкоснулись – ровно в тот момент, когда настала полночь.

Имплозия – взрыв, направленный не вовне, а вовнутрь. Схлопывание, но зачастую не менее мощное, чем «классический» взрыв. И сейчас, когда собранная заклятьем энергия достигла предельной концентрации, она схлопнулась внутрь, сойдясь на двух соприкасающихся фигурах – мне и Кас.

Это не было больно. Не было даже неожиданно – поскольку меня предупредили. Но всё равно, ощущение такое, словно душу пытались вывернуть наизнанку, не вынимая из тела – отнюдь не из приятных. Длилось оно, к счастью, недолго, как и положено воздействию имплозии. Я закашлялся, втягивая в себя воздух – и в тот же миг услышал синхронный кашель откуда-то снизу.

Кас смотрела на меня своими огромными зелёными глазами, в которых отражался ужас человека, разбуженного посреди ночи. Кажется, она забыла, как это – дышать, и теперь не могла вспомнить.

– Терра! – рявкнул я, но целительница уже стояла рядом, усадив Кас в горизонтальное положение. Та кашлянула ещё пару раз, и наконец со свистом втянула в себя воздух.

– Что… – начала она, но была вынуждена сделать паузу, чтобы ещё раз вздохнуть. – Что произошло? Вик? Терра?

– Память в порядке, – удовлетворённо сказала Терра. – По крайней мере, частично. Теперь проверим тело.

Она продолжила деловито осматривать и ощупывать растерянную Кас. Всё ещё очень бледную, но не прозрачную, явно состоящую из плоти, а не воспоминания о ней. Впрочем, я не успел к этому привыкнуть – рука Терры, по всей видимости слишком сильно надавившая Кас на плечо, вдруг прошла сквозь него. Обе девушки вздрогнули от неожиданности. Затем Кас поднесла левую ладонь к лицу, повертела ей в разные стороны, сделала усилие… и ладонь стала призрачной.

– Это ещё что… – пробормотал я.

– Я… сделать что смогла, – устало сказала Лаахиза, подходя поближе. – Та, что однажды стать баньши, остаться баньши навсегда. Неисправимо. Оно и к лучшему. Сила есть сила.

– Но она… жива?

– Пополам. Что с этим делать – решать вы сами. Распад больше не грозить.

Кас не обращала внимание на наш разговор, у неё были дела поинтереснее – встать на ноги и пройти пять шагов без того, чтобы упасть. Ноги её слушались так себе, но с помощью Терры прогресс двигался полным ходом.

– Спасибо, – негромко сказал я Лаахизе. – И… извини за наезд в лазарете.

– Нет, – резко сказала она. – Не извиняться. Тот, кто служить Бертраму – прощения нет. С разум или нет, это всё на… всё на мне.

– В таком случае, оставайся пока тут, – усмехнулся я. – Ты удивишься, сколько ещё в Полуночи разумной нежити, требующей исцеления. Масса интересных случаев. Пойдёт это за искупление или нет – решишь сама.

– Не удивиться. Видеть глазами, – недовольно сказала она, и добавила после паузы. – Я… подумать. Благодарю.

Я коротко ей кивнул и тут же бросился вперёд – как раз вовремя, чтобы подхватить Кас, у которой на пару секунд стали призрачными обе ступни.

Сегодня ночью был ещё один праздник. Возможно, масштабом чуть меньше, чем при исцелении Полуночи, но не менее искренний. Праздновали выздоровление Кас, её возвращение к жизни – настолько, насколько это было возможно. Ей теперь нужно было дышать, есть, пить и спать, как и любому живому человеку, а ещё она чувствовала боль и уставала. Силы баньши посредственно поддавались контролю, но Кас не злилась – за столетия она привыкла решать проблемы, подходя к ним с ледяным спокойствием.