Текст книги ""Фантастика 2026-174. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

Её оптимизм был заразителен, а решение вопроса всё-таки не хотелось откладывать на недели вперёд. Практика показывала, что месяц – очень короткий срок, и склонен пролетать гораздо быстрее, безо всяких манипуляций со временем со стороны Полуночи. Путь к Затмению в идеале должен был стать самой короткой его частью – поскольку неизвестно, как долго понадобится пробираться сквозь «время, что ловит существ, как липкая ловушка», и прочие радости жизни.

Ничего не стоит убедиться, верно? Абсолютно ничего не может пойти не так.

Глава двадцать шестая

Из всех моих союзников в Полуночи и за её пределами джинны были одними из самых загадочных. Бессмертные создания, обладающие почти неиссякаемым магическим потенциалом и знаниями, которых бы хватило, чтобы построить цивилизации с нуля. Но при этом – эгоистичные, капризные, невероятно злопамятные, на дух не переносящие конкуренции со стороны своих же сородичей. А те двое, которых Лита однажды освободила из заточения в книгах, ещё и относились к двум разным народам – ифритам и маридам. Тут уже речь шла не о неприязни, а кровной вражде, уходящей вглубь тысячелетий.

Фахар и Альжалид успели повоевать и в моём замке, пару веков раздирая на части и без того пострадавшую библиотеку. Утихомирить их удалось лишь после повторного заключения, строгих клятв и воскресшего Бертрама фон Харгена в качестве общего врага. Сражение плечом к плечу под руководством набравшейся опыта Литы тоже способствовало примирению. Теперь оба своевольных джинна работали на Полночь, в качестве библиотекаря и стража библиотеки. Фактически это была одна роль, разделённая на двоих, хотя Фахар и вправду больше любил сооружать охранные заклятия и контрзаклятия. Иллюзии были его второй природой, как и постоянная необходимость подтверждать свой статус подходящими спецэффектами.

Но кроме ифрита, у нас проживал ещё один иллюзионист, пусть и совершенно из иной среды.

«ФАХАР ИЗРЕКАЕТ. ВЕЛИЧИЕ. МАСШТАБ»

– При всём уважении, позвольте с вами не согласиться. Формулы подобного рода требуют изящного подхода и исключительно тонкой настройки.

Это был забавный контраст. С одной стороны стоял Фахар – верзила ростом в два с половиной метра, с кожей цвета угля и огненными глазами, грозно скрестивший руки на могучей груди. С другой – Геннадий Белый, невысокий худой мужичок «профессорского» вида и тонким, слегка дребезжащим голосом. Ифрит возвышался над сомнологом как утёс – над чахлым деревцем, но тот и не думал отступать. Иллюзии были одной из ключевых областей Геннадия, а также – что немаловажно – перемещение между мирами.

«СВЕТИЛА», – не сдавался Фахар, творя свои пылающие письмена. – «ВЕЛИКОЕ РАССТОЯНИЕ. ВЕЛИКИЙ РАЗМЕР. ВЕЛИКИЙ ПОДХОД»

– Простите, но даже с учётом метафизической природы небесных тел в космическом пространстве вечных замков, для полного взаимодействия потребуется не великое, а совершенно несусветное количество энергии! Вы не забыли в своих расчётах о принципе интенсификации Скади?

«ФАХАР НЕ ЗАБЫЛ. ФОРМУЛЫ ПРОВЕРЕНЫ. УЗРИ ЖЕ».

Теперь вместо обычной речи Фахара в воздухе возникли строчки, больше всего напоминающие зубодробительные тригонометрические уравнения. Мне они были непонятны совершенно, а вот Геннадий, даром что самоучка, уставился на них с видом матёрого преподавателя, изучающего ответ нерадивого студента. Не прошло и полминуты, как он указал на один из участков огненных письмен и вкрадчиво поинтересовался:

– Если формулы проверены, то откуда здесь взялась эта переменная?

На разгорающийся диспут мы взирали втроём – Лита, Альжалид и я. Не смея вмешиваться, даже с лёгким восхищением – пока два лучших иллюзиониста Полуночи спорили, как именно нужно организовать ложное затмение. Спорили до хрипоты – в случае Фахара, до усталости пальцев, не отступая от своих позиций, но на удивление корректно. В прошлом для ифрита было обычным делом насаждать свой авторитет путём порабощения или убийства несогласных. Сегодня он лишь грозно сверкал глазами да воздевал ручищи к небу, но продолжал явно некомфортную дискуссию.

Впрочем, нельзя сказать, что правда была на чьей-то одной стороне.

Аргументы Геннадия звучали абсолютно логично. Иллюзии требовали сравнительно невысоких затрат энергии для сотворения, но при затее таких масштабов любые усилия умножались тысячекратно. Чтобы закрыть луну, а уж тем более солнце размеров, приближённых к реальным, потребуется напрямую подключиться к резервам Полуночи, которых всё равно может не хватить.

Фахар упирал на другое. Затмение – не явление, а седьмой замок – действовала по своду определённых правил. Мы уже нарушали часть правил, пробираясь в мир другого вечного замка через лазейку небесного купола, а обходя условия с помощью иллюзии продолжали хитрить. Чем тоньше и изящнее будет заклинание, чем меньше энергии оно сожрёт, тем менее убедительным оно выйдет для Затмения. В лучшем случае, нас попросту не пустят. В худшем – устроят смертельную западню по прибытию.

Спустя некоторое время Фахар очень нехотя признал, что допустил пару неточностей в первоначальных расчётах. Геннадий же согласился, что реакция седьмого замка – неизвестная переменная, способная привести к натуральной катастрофе. Правдоподобность происходящего не менее важна, чем экономия сил, даже если нет никакой уверенности, что Затмение в самом деле следит за такими вещами. Ритуал важнее законов природы, но ритуал должен быть убедителен. Иначе есть риск нарушить другие законы, получив по голове как от мироздания, так и седьмого вечного замка.

Когда аргументы постепенно пошли по второму кругу, Альжалид с Литой решили вмешаться, чтобы спор не затянулся на всю ночь.

Было решено устроить лунное затмение – задача всё равно нетривиальная, но по ряду причин проще, чем солнечное. Со стороны луна в небе над Полуночью сильно напоминала земную, но здесь тоже работала своего рода иллюзия. Мир Полуночи, как и любого другого вечного замка, по размеру заметно уступал Земле, хоть и сохранял идентичные физические свойства. Что из себя на самом деле представляла местная луна – загадка, равно как и принципы работы затмений. В нормальных мирах просто конус тени от планеты закрывал спутник, но что должно произойти, когда у семи искусственных магических миров спутник один на всех?

Так или иначе, Фахар с помощью Геннадия тщательно выстроил новую формулу, которую перепроверили и одобрили остальные маги. Полночь легко согласилась предоставить энергию напрямую – ифрит всё ещё был связан клятвой служения, так что не мог использовать новообретённую силу во вред, даже если бы пожелал. Ритуал назначили через две ночи – подготовка обещала стать совершенно изнурительной. Эргалис за это время обещала отыскать в небе лучшую точку для воздействия драконьим пламенем. В случае с остальными замками годился любой участок, но Затмение ставило уникальные задачи с неоднозначными ответами.

Мне же следовало подготовиться так, как если бы это был мой последний и самый важный в мире поход.

Припасы, оружие, лекарства, даже артефакты – привычная, хорошо отработанная схема. Все мои помощницы и помощники работали над своими задачами настолько хорошо, насколько это было возможно, и не нуждались в ценных указаниях. Тяжелее всего, пожалуй, пришлось Рудольфу – проанализировать и систематизировать всю имеющуюся в нашем распоряжении информацию о седьмом вечном замке. Всё, что можно использовать в нашу пользу и всё, что использовать нельзя.

За сутки до похода хранитель Безмолвного Приказа предоставил мне отчёт – поразительно подробный, учитывая обстоятельства.

В изначальной структуре вечных замков был заложен своеобразный дисбаланс. Так Заря и Рассвет делили один источник силы на двоих, но считались двумя разными замками. Закат тематически не попадал ни в тему «света», ни в тему «тьмы», в больших конфликтах регулярно занимал собственную сторону. Но Затмение, безусловно, оставалась ключевым фактором внутренней асимметрии. Сильнейшая среди своих братьев и сестёр, обладающая стальной волей и несгибаемыми принципами, она выступала сдерживающим фактором в любых ссорах, напоминала о великой миссии, а при необходимости – применяла силу. Сложно сказать, в чём конкретно это заключалось – речь шла о событиях многотысячелетней давности. Я подозревал, что здесь как-то играла роль её способность оперировать без хозяина, и временно лишать хозяев других.

Система работала без сбоев до тех пор, пока остальные вечные замки сами не подкопили сил, расширяя собственную идентичность. Затмению становилось всё тяжелее держать родственников под контролем, а окончательно всё покатилось в тартарары с появлением хозяев «истинных» родов. Фамильное проклятие было воспринято седьмым замком, как форменное предательство всего, за что они когда-либо стояли. Нарушение древней клятвы, суть которой не помнила и сама Полночь, но несложно было предположить. Не превышать границы дозволенного, не упиваться властью, не становиться столпами мироздания после того, как предназначение было выполнено. Сближение с хозяевами, наращивание силы и последующая кровавая грызня полностью противоречили этой клятве.

Точку кипения этих событий мне довелось наблюдать лично, спасибо почившей башне Вечности. Именно тогда Затмение не справилась с объединённой мощью своих братьев и сестёр, а лорд Северин фон Умбракрон был от неё оторван, погрузившись в ужасную новую судьбу. Атака на Полночь тысячу лет назад теперь читалась как совершенно очевидный момент, но Рудольф полагал, что далеко не единственный. Забвение, укутавшее имена первых «законных» хозяев, скорее всего тоже обеспечила Затмение, а то и лично расправилась с частью из них. Реализация плана по уничтожению Рассвета и Зари принадлежала Северину, но подсказка могла идти извне, от той, что досконально знала устройство и слабости своих родственников.

Судя по обрывкам информации и косвенному подтверждению со стороны Мастера, после Северина у Затмения не было ни одного нового хозяина. Те попросту не требовались для её новой священной миссии, крестового похода против осквернённых братьев и сестёр. Равно как и не требовались слуги, гвардия, подмастерья и гости, не требовались башни и стены, комнаты, залы, коридоры. О внешнем виде седьмого замка можно было судить лишь из обрывков легенд и слухов. Среди всех описаний её мира наиболее достоверным оказалось предоставленное Гилрамом, и то, размытое донельзя. Ожидать, как обычно, стоило худшего, худшего без каких-либо иных вариантов.

Рудольф рекомендовал отнестись к походу не менее серьёзно, чем к штурму Йхтилла или прорыву в Авалон сквозь измерение кошмаров. Обвеситься защитными артефактами, вдвое больше украсить ими же каждого союзника, что решится меня сопроводить. Но что самое главное – взять с собой Адеррайсер.

Я, признаться, собирался оставить фламберг Затмения под надёжной охраной в сокровищнице. Даже в обычных обстоятельствах невозможно было доверять этому оружию, направляемому волей седьмого замка. А уж в непосредственной близости к Затмению может произойти всё что угодно, вплоть до предательского удара в спину. Да только вот наличие на руках знакового оружия кратно повышало шансы проникновения на вражескую территорию. По мнению главы тайной службы – возможно, это была единственная вещь, которая проникновение гарантировала. Всё остальное, включая тщательно продуманную иллюзию затмения, играло роль заметно меньшую, как постучать по дереву, чтобы не сглазить.

Лита и прочие маги были в корне с Рудольфом не согласны. Но для того я и советовался с доверенными людьми, чтобы получать разные точки зрения. И прислушиваться к советам, даже если они мне совершенно не нравились.

Мелинда запаздывала – чего за ней не водилось на моей памяти никогда. Мы ожидали её в тронном зале – уже вернувшийся Асфар с одной стороны трона, Мордред с другой. Минимум союзников, зато почти неуязвимых, способных выдержать любые, хоть бы и адские условия. Кем дополнить отряд, как не хозяйкой Полудня?

– Я смотрю, Вик, ты времени зря не терял. Охренеть, конечно, здесь у тебя простор!

Неверящим взглядом я уставился на человека, уверенно вошедшего в тронный зал и разглагольствующего на пороге. А затем встал и спустился с трона, чтобы крепко обнять Илюху, которого не видел много месяцев – с того самого момента, как Пожиратель начал пробуждаться после гибели Резчика. Не считая густого загара, мой друг выглядел живым и здравствующим, не надорвавшимся при переноске камней Зари и не заражённым укусом многочисленной нежити из Рассвета.

А ещё от него исходила отчётливая аура силы. Не уровня Мелинды, но гораздо более заметно, чем даже в нашу предыдущую встречу, когда Илюха единолично навёл шороху на балу Знающих.

– Предвосхищая вопрос – Линды сегодня не будет, – сказал он, когда с объятиями было покончено. – Она посыпает голову пеплом, и совершенно зря – стоило вернуться, на неё нагрузили тыщу проблем. И не лишних, а самых что ни на есть профильных, как в Полудне, так и Заре.

Учитывая то, сколько Мелинда провела в Полуночи и Сумраке, неудивительно, что у неё накопилось дел. Подробные объяснения тут и не требовались.

– Заря держится? – спросил я вместо этого.

– На грани. Если бы она нас тогда не поймала, то к текущему моменту осталось бы в мире на ещё один вечный замок меньше. А так кукуха свистит, но умеренно, ну и я поддерживаю, как могу. Руины Рассвета с парнями почти закончили очищать, хотя это как мёртвому припарка.

Буквально. А процедура «возрождения» по совету Мастера всё ещё оставалась тайной, на раскрытие которой времени так и не нашлось. Казалось бы, делаешь дела по порядку, а всё равно конь не валялся.

Ладно, других вариантов и другой дороги всё равно не намечается.

– Знакомься, Илюх. Асфара ты знаешь, а это – сэр Мордред, первый союзник Полуночи и мой брат по Авалону.

– Это честь для меня, сэр Илья, – Мордред отвесил низкий поклон. – Вик много рассказывал о вас и ваших подвигах.

– Совершенно взаимно!

Илюха всё ещё пребывал в статусе хранителя замков-близнецов и носителя личного благословения Зари. С момента нашей предыдущей встречи мощь этого благословения лишь возросла, причём по неизвестной до конца причине. То ли потому, что Заря потихоньку приходила в себя, то ли, напротив, из-за её огромного страха перед Пожирателем. Помощь от моего друга явно была частью «качественной подготовки», обещанной Мелиндой, пусть сама она ещё не подоспела.

Мы решили не откладывать запланированный запуск иллюзии затмения и первую пробную дыру в небе. В любом случае, стоило убедиться, работает ли план, и чем раньше, тем лучше. Вероятнее всего, понадобится более тщательная настройка формулы, да и место, выбранное Эргалис для удара, тоже могло сместиться.

Драконы взлетели сразу после того, как на яркую луну на небе начала наползать колдовская тень. Фахара сложно было разглядеть на крепостной стене, но я знал, что он там, в компании прочих чародеев, напрямую запитанный силой Полуночи. Эта иллюзия была самой масштабной, что ифрит когда-либо устраивал в своей жизни, а возможно и самой масштабной из всех когда-либо сотворённых. Затмение вступало в свои права, пока мы поднимались всё выше – Асфар на спине Армитемис, Илюха на Гилраме, мы с Мордредом на Бродоре. Чёрный дракон слегка поворчал по поводу веса авалонца в полном доспехе, но не долго – при желании, он мог бы утащить с десяток рыцарей. Для Илюхи предварительно был организован артефакт, позволяющий спокойно дышать на большой высоте.

Вверх, вверх! Туда, где луна, дарующая силу «Зверю», приобрела зловещий кровавый цвет, укутанная тенью почти целиком.

На сей раз первый поток пламени изверг Гилрам, за ним последовала Армитемис, а замыкал, как и раньше, Бродор. Барьер поддался – нехотя, через силу, демонстрируя проход на другую сторону.

Сработало. Я не мог отсюда разглядеть мир Затмения в деталях, но в его природу сомневаться не приходилось. Он веял болезненной странностью, веял почти буквально, словно из дыры в небе дул пронзительный ледяной ветер.

Можно было возвращаться, чтобы дождаться Мелинду и других возможных союзников, перепроверить припасы и добрать артефакты, а завтра ночью отправиться в поход со свежими головами в полном составе.

Но, разумеется, у судьбы имелись другие планы.

Ледяной ветер и не думал утихать – более того, он за считанные секунды усилился настолько, что норовил сорвать меня со спины дракона! Бродор всё понял правильно, и приготовился пикировать к земле, но опоздал на какой-то миг – проделанная драконами дыра вдруг расширилась, словно жадно открытый рот, и не менее жадно втянула в себя кусок окружающего мира. Этому не могли сопротивляться ни драконы, ни рыцари, ни хозяин вечного замка – и на мгновение вокруг не стало ничего и нигде, кроме пробирающего до костей ветра, холодного как сама смерть.

А потом я смог открыть глаза – и увидел то, что не стоило видеть никому.

Глава двадцать седьмая

Абсолютно чёрная земля, тянущая ввысь пики скал, напоминающие то ли оскал зубов, то ли воздетые в тщетной мольбе худые руки.

Абсолютно белое небо, если не считать чёрного круга в самом центре с сияющей короной вокруг. Одного взгляда на него хватило, чтобы глаза резко обожгло, и я зарычал от боли, отворачиваясь в сторону. Говорили мне в детстве – никогда не смотреть на солнечное затмение без защитных очков или хотя бы закопчённого бутылочного стекла!

Но здешнее затмение оставило бы любого человека, даже с тройной парой солнцезащитных очков или сварочной маской, с выжженными глазами. Моя регенерация работала на предельных мощностях, и то, понадобилась пара минут, прежде чем я снова мог без боли взглянуть на место, где оказался.

Без боли, но и без малейшего удовольствия.

Здесь безраздельно властвовало лишь два цвета – чёрный и белый, причём зачастую совсем не в тех местах, где их ожидаешь увидеть. Мир наизнанку, мир-негатив, которого не должно было существовать ни в каком виде. По сравнению с этим местом Йхтилл казался чем-то понятным и упорядоченным, или хотя бы пригодным для осмотра. Только вместо чёрных звёзд здесь над головой вечное затмение, и я подозревал, что выжигание сетчатки – далеко не худший из его негативных эффектов.

Понимание пришло почти сразу – не столько моё, сколько той части Полуночи, что смотрела через мои глаза. Этот мир представлял собой одну большую аномалию, порождённую энергией, излитой из мощнейшего силового источника, самого обильного среди тех, что питали вечные замки. Даже источник Зари и Рассвета считался слабее, чем у Затмения. Но она отказалась от своей роли вечного замка после инцидента с родовым проклятием – и с тех пор излишки силы наводняли этот небольшой узел. Когда Полночь была ранена, за несколько веков энергия из силового источника сформировала аномалию в башне Вечности. Здесь же прошли тысячи и тысячи лет, порождая абсолютный хаос. Мир, вечно распадающийся на части и удерживаемый воедино лишь железной волей той, для кого он некогда был сотворён.

Удручающая картина. Но ещё больше удручало то, что рассматривал я её в полном одиночестве – без друзей, без союзников, без драконов. Без кого-либо, с кем начинал этот «пробный» поход и взлетал в небо Полуночи, кто находился со мной рядом, и на ком сидел я. Из чего можно было сделать два предположения, оба паршивых: либо опасное сосало засосало одного меня, либо всех сразу, но затем кое-как раскидав по этой обители уныния.

Хорошо, пожалуй, что не дождались Мелинду. Она бы нашла что сказать на тему неосторожных экспериментов с предельно нестабильными пространствами.

Меньше всего я волновался за взрослых драконов и Асфара – любой из них мог выжить в совершенно экстремальных условиях, а также не имел никаких проблем с перемещением. Мордреда было очень тяжело убить, а вот летать он не умел, равно как и Илюха. В любом случае, это проклятое место наверняка напичкано тонной совершенно отвратительных сюрпризов, которые способны испортить жизнь хоть дракону, хоть самому Князю. Чем скорее я найду свой отряд, тем быстрее мы сможем добраться до самого Затмения и выполнить изначальную миссию.

На всякий случай, я проверил фигурку, оставленную мне Мастером – никаких изменений.

Отсюда, с вершины одной из исковерканных чёрных скал, мне открывался обзор на огромный открытый участок местности. В основном – на другие скалы и пространство между ними. Одни вершины слегка отличались от других, изгибаясь под немыслимыми углами и даже образуя подобие платформ, поросших столь же чёрными силуэтами деревьев. В воздухе там и тут парили громадные обсидиановые обломки, некоторые из которых висели на месте, другие – неторопливо плыли к понятной одним им цели. Вместо земли внизу – сплошная беспросветная чернота, едва прикрытая клочьями тумана. Чем-то это всё напоминало вид на полуразрушенный Камелот, но что-то мне подсказывало, что Мордред не сможет чувствовать себя, как дома.

Тем более, что ни его, ни других моих спутников отсюда не было видно. Равно как не было видно и самого Затмения, если не предположить, что замок находился где-то в абсолютном мраке на уровне земли.

Так какие варианты по продвижению плана?

Поисковый амулет в аномальных местах работал через раз, слишком большая нагрузка и тьма неопределённых факторов. Дальний зов неплохо помогал находить слуг Полуночи, но, как назло, в этот поход я не взял никого из своих девушек. На Илюхе однажды сработало, впрочем, тоже в критической ситуации. Слишком долго тормозить тоже не стоит, время дорого. Что, если начать…

Откуда-то из-за скал по мою правую руку донёсся низкий, крайне угрожающий рёв. А следом чёрно-белый мир Затмения ненадолго получил в своё распоряжение цвета – раскалённые оттенки оранжевого и алого в столбе чистого драконьего пламени, что ударил почти вертикально снизу вверх, прежде чем исчезнуть.

Чтож, вот и определились с направлением. Время проверить, выдержит ли здешний воздух тех, кто верит в себя.

Могло показаться, что в мире, существующем в виде разрозненных пиков скал, полёт будет весьма эффективным средством передвижения. Но здесь стоило сделать поправку: полёт был единственным средством передвижения, эффективность которого постоянно ставилась под вопрос. Местное воздушное пространство прямо-таки переполняли неожиданные препятствия, и парящие обсидиановые валуны оказались меньшим из зол. Стоило мне только активировать «Метаморф» и отрастить крылья, я слегка зацепил невидимую гравитационную аномалию, и чуть не унёсся вертикально вниз, в последнюю секунду восстановив полёт.

Знал бы, где падать – соломки бы постелил. Вернее, захватил бы созданный лордом Роландом детектор аномалий, а так придётся рассчитывать лишь на «Взгляд библиотекаря», интуицию и ловкость. Вместо свободного полёта – минное поле в небе, а до места, откуда извергалось драконье пламя, мягко говоря, не рукой подать.

Вперёд, вперёд, назло всем ловушкам и аномалиям! Добравшись до первого поля парящих камней, я перешёл от полёта к длинным прыжкам от одного валуна к другому. Те скользили под ногами и норовили изрезать ступни острыми краями, зато позволили сохранить темп. За ними почти сразу начинался участок вязкого воздуха, сквозь который проще было проплыть, чем пролететь – главное, не пропустить момент, где вновь нужно расправить крылья. Нужные скалы постепенно приближались, и за это время драконий рёв повторился дважды – но уже без удобного ориентира в виде столба огня.

Своей целью я наметил небольшой плоский участок на ближайшем пике, где можно было слегка передохнуть и наметить дальнейший путь. Когда я уже решил, что испытания позади, меня профессионально перехватил рой созданий, напоминающих ос, но словно вырезанных из чёрной папиросной бумаги. Взялись они буквально из ниоткуда, но тут же доставили тонну проблем – куда хуже, чем любая из прежних преград. Пришлось прямо в полёте подключать силу «Зверя», поскольку миниатюрные жала полосовали кожу как сотни бритвочек, и тот, кто зазевался бы хоть на пару секунд, неминуемо бы истёк кровью.

Рыча и изрыгая непечатную ругань, я скорее врезался, чем приземлился в облюбованную платформу, с ног до головы облепленный бумажной смертью. Сообразив, что шкура оборотня слишком толстая, чтобы её прорезать, «осы» попытались обглодать мне лицо, целя в глаза, нос, уши и пасть. Я агрессивно клацнул зубами в воздухе, перехватив парочку на пробу «Печати Пожирателя», но тщетно – плоские тельца рассыпались на языке химозной горечью, а способность брезгливо отказалась считать их за подходящую еду. Разумеется, не было и речи о том, чтобы расстреливать из Райнигуна подобную мелочь – хуже, чем из пушки по воробьям.

Господи, что мне стоило захватить из замка завалящий огненный жезл? Почему я до сих пор не подрядил Литу обучить меня хотя бы самой базовой версии ложного инферно⁈

Поздно задавать риторические вопросы – сейчас нужно любое решение, пусть и самое временное.

«Украденный миг» вывел меня из-под удара, оставив рой в паре десятков метров, а я сам прислонился к скале, накинув «Вуаль». Время двинулось вперёд, и сперва трюк сработал – смертоносные твари растерянно заметались в разные стороны, не понимая, куда делась добыча. Но спустя секунд десять их понесло в мою сторону – будто лёгким ветерком, одну за другой, кружащиеся в воздухе плоские силуэты, вырезанные то ли из бумаги, то ли самой ткани этого трижды проклятого мира. Разумеется, у них имелась какая-то внутренняя система наведения. Почему бы, мать её, и нет⁈

Интересно, сможет ли «Метаморф» перестроить мой организм настолько, чтобы дышать огнём, подобно драконам? И если да, то сколько это займёт?

Я сбросил покров невидимости, и всерьёз приготовился к изнурительному сражению на выживание, в котором мне предстояло поймать и растереть в порошок около двух сотен колдовских насекомых. Глаза боятся – руки делают! Но за миг до того, как твари снова меня облепили, откуда-то сверху раздался негромкий щелчок. Рой вдруг застыл в воздухе и лопнул, разлетевшись в сиреневой вспышке, образуя миниатюрный фейерверк. Отдельные твари бросились в стороны, но стремительное пламя догнало каждую, заставив прогореть, разлететься тончайшим пеплом. Останки слились с камнем скалы, и чёрно-белый мир вновь погрузился в стазис.

– Так и запишем, – раздался меланхоличный голос. – Дабы одолеть хозяина Полуночи, следует использовать колонию муравьёв.

– Крылатых муравьёв, – проворчал я. – Я что, по-твоему, от обычных не убегу?

– Крылатых, безусловно.

– И несъедобных. Желательно и вовсе не живых, даже не все конструкты подойдут.

– Неудивительно, что эти подошли. Давно не встречал столь целенаправленно несъедобного проклятия.

Асфар Риидский медленно опустился на скалу передо мной, великолепный в своей фирменной невозмутимости. Но от меня не ускользнуло, что рукава нового владыки Йхтилла были перепачканы пеплом, а на щеке затягивался свежий порез. Заметив мой взгляд, он слегка пожал плечами.

– Признаюсь, в первый их натиск мне показалось, что муравьёв хватит и на Князя тоже. К счастью, вскоре подобрал верный резонанс.

– Ты вовремя, – проникновенно сказал я. – Спасибо огромное. Только вот осталось понять – хватит ли крылатых несъедобных муравьёв на взрослого дракона?

Мы, не сговариваясь, обернулись в сторону, откуда раздался новый яростный рёв – на сей раз гораздо ближе, чем во все предыдущие разы. Скала, подарившая нам убежище, слегка задрожала, будто в её основание врезалось нечто невообразимо громадное.

Опять же, не сговариваясь, мы ринулись вниз по склону – туда, где гремело и тряслось, и кто-то из наших союзников явно нуждался в помощи.

Мрак окутал нас почти мгновенно – сквозь него нельзя было разглядеть даже пронзительно-белого неба и опасного для глаз чёрного диска. Асфар что-то прошептал, и всю его фигуру окутало призрачное свечение, так что он сразу стал напоминать то ли призрака, то ли святого, спускающегося в бездну к грешникам. Данная ассоциация лишь усилилась, когда снизу поднялась волна горячего воздуха, чуть не утащившая меня назад, к вершине скалы. Внизу нас в самом деле поджидало пекло, но причиной тому были не огни преисподней, а единственный – и совершенно взбешённый – взрослый дракон.

Я забил на полёт, Асфар – на своё магическое планирование, одновременно сделав схожие выводы. Теперь главной задачей было прервать падение хотя бы метров за пять до столкновения с твёрдой поверхностью – и никого не прибить во время приземления.

Так вышло, что проблема решилась сама собой.

Внизу не оказалось ничего твёрдого – скорее пространство постепенно начало загустевать вокруг нас, а воздух проникал в лёгкие с некоторым трудом. Чтобы прожечь дыру в небе, нам пришлось подняться на большую высоту, где из-за разреженного воздуха было тяжело дышать, а внизу мира Затмения ситуация сложилась обратная. Только теперь мне стало ясно, что имел в виду брат Гилрама, когда говорил о «земле, забывшей, что значит быть землёй» – удивительно точная формулировка. Мы с Асфаром замедлились, каждый своим способом, пока не погрузились так глубоко, где ещё нельзя стоять, но уже нельзя дышать.

Замедлились – и наконец-то заметили нашего дракона.

Армитемис, Стремительная, сейчас не слишком отвечала своему прозвищу – она еле двигалась. С головы до самого кончика хвоста её облепил солидный слой знакомых нам бумажных тварей, копошащихся и стремящихся навсегда остаться на таком хорошо пригретом местечке. На наших глазах красная драконица судорожно взмахнула крыльями, пытаясь набрать высоту, но масса чёрных ос зашевелилась в унисон, сковывая её движения. Драконы были надёжно защищены от собственного пламени… все, кроме красного рода, чей огонь был особенно мощным. Кто же знал, что возникнет ситуация, где потребуется как следует опалить самого себя?

Асфар щёлкнул пальцами и болезненно поморщился, как от головной боли. Одно дело – испепелять рой в пару сотен экземпляров, другое – в пару сотен тысяч. Сиреневое пламя объяло Армитемис, которая от такого зрелища вновь взревела, сотрясая окружающее пространство. Но мой друг хорошо знал своё дело, и его «фейерверк» прогорел в считанные секунды, не причинив вреда пленнице бумажных ос. Те обратились в пепел не только на драконьем теле, но и по длинной цепочке наверх и в стороны, разгоняя болезненный мрак сгустившегося воздуха на сотни метров вокруг.

– Армитемис!! – гаркнул я, заметив, что наша союзница всё ещё не поняла, что произошло. – ТЫ СВОБОДНА!!

Новый рёв в ответ последовал почти незамедлительно – но исполненный не страха и гнева, а чистейшего восторга! Алый силуэт тут же оказался под нами, рядом с нами, и вот уже он уносится ввысь, бережно прижимая нас к чешуйчатой груди. Я бы больше предпочёл путешествие верхом на спине, но и такой способ сойдёт – всё лучше, чем оставаться в мутной жиже несуществующей земли в компании бумажных ос-убийц.