Текст книги ""Фантастика 2026-174. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Никита Муравьев,Игорь Перах,Ирина Фуллер,Сергей Евтушенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 242 (всего у книги 328 страниц)

– Тёмные эльфы! – её голос, сильный и чистый, разнёсся над площадью, заглушая последние шёпоты. – Веками в наших жилах течёт дар Тёмного бога, спасший наш народ в час нужды. Но время идёт, и дар превратился в проклятие, съедающее нас изнутри. Вы, скорее всего, заметили, как наша жизненная энергия становится меньше с каждым поколением. Наши дети рождаются слабее, магия тускнеет, а срок жизни сокращается.

Народ зашумел, обсуждая слова правителя. Королева сделала паузу, давая людям переварить услышанное.

– Но я, Королева тёмных эльфов, отрекаюсь от Тёмного бога и присягаю новому богу – Богу-дракону!

Её слова повисли в воздухе, словно раскат грома. Кто‑то ахнул, кто‑то схватился за амулет, а кто‑то замер, не веря своим ушам.

Дав знак рукой, Королева приказала снять тряпку с таинственного предмета.

Ткань упала, и перед глазами толпы предстала статуя Бога-дракона. Она была вырезана из чёрного камня, но при этом светилась изнутри мягким золотистым светом. Чешуя переливалась, словно живая, а глаза статуи, сделанные из рубинов, будто смотрели в самую душу.

– С ним, – продолжила Королева, – мы сможем вернуться обратно на поверхность и зажить новой, а точнее, старой жизнью. Наша жизненная энергия вернётся, и все мы сможем жить веками, жить в гармонии с природой, как жили наши предки!

Статуя высвободила божественную энергию – не резкую и подавляющую, а нежную и доброжелательную, словно отец, укрывающий детей дополнительным одеялом в холодную ночь.

Реакция была мгновенной. Одни эльфы, почувствовав прилив сил, тут же склонили головы перед новым Богом. Другие колебались, переглядывались, взвешивали. Кто‑то решался спустя минуту, кто‑то – спустя несколько мгновений раздумий.

Но были и те, кто не принял перемены. Несколько эльфов в задних рядах начали поднимать бунт: они выкрикивали проклятия в адрес Королевы, размахивали кулаками и призывали остальных не поддаваться «лживому дракону». Охрана тут же двинулась в их сторону, но королева подняла руку, останавливая воинов.

– Пусть каждый сделает свой выбор, – произнесла она твёрдо. – Но знайте: пути назад уже не будет.

Ощутив весомую потерю последователей – словно часть собственной сущности вырвали из груди. Аватар Тёмного Бога в лице жреца материализовался из воздуха над городом Даркхол. Его фигура, сотканная из сгущённой тьмы и багровых всполохов, нависла над улицами.

Он направил взгляд на народ. В этом взгляде не было ни гнева, ни ярости – лишь холодная, бездушная решимость. Сила гравитации начала расти, словно сам воздух превратился в жидкий свинец. Ноги эльфов подкосились от непомерной тяжести; даже самые стойкие падали на колени, вдавливаемые в брусчатку невидимой дланью.

Кто‑то пытался сопротивляться, упираясь руками в землю, но тщетно – их пальцы лишь царапали камень, оставляя глубокие борозды.

Гнев бога был направлен на всех виновных, на нарушителей и на предателей.

Крики ужаса и мольбы на пощаде повисли в воздухе, смешиваясь с хрипом тех, кто уже не мог дышать под чудовищным давлением.

Сжимая кулаки в кровь, попытался помочь девушкам, прижатым к земле незримой силой. Выдавив из мышц всë что мог, пытался подняться, сделать хотя бы шаг – но всë было тщетно. Каждая попытка стоила невероятных усилий, а продвижение измерялось дюймами. Пот струился по лицу, вены на шее вздулись от напряжения, но я всё равно продолжал бороться, стиснув зубы и глядя вверх с вызовом. Но сделать ничего не мог, враг находился за гранью человеческих возможностей. Победить такого противника мог лишь другой бог.

И во всём этом хаосе, среди стонов, криков и треска ломающегося камня, спокойно шёл один высокий тёмный эльф. Он двигался с неестественной грацией, будто скользил над землёй.

Гнев божий словно не падал на него, обходил стороной, избегал соприкосновения. Ни тяжесть воздуха, ни давление божественной воли не имели над ним власти. Он шёл сквозь бурю страданий с невозмутимым спокойствием, и в этом спокойствии читалось нечто большее, чем просто иммунитет к силе бога – в нём угадывалась связь, договор, возможно, даже часть той самой силы, что сейчас терзала город.

– Нашёл! – спокойно произнёс аватар Тёмного бога, его голос прокатился по городу, заставляя камни дрожать.

Эльф ударив слегка ногой, нежно раскидал народ в разные стороны, создавая для себя пустое пространство.

– Давай, накажи меня! – крикнул тёмный эльф. Он намеренно провоцировал бога, распахивая руки в вызывающем жесте. – Покажи свою силу!

«Одинокая, грустная, несчастная фигура, стоящая посреди хаоса и перемен, но вселяющая веру и надежду в лучшее…» – всплыли в памяти слова матери. Так она описывала отца.

Сейчас этот тёмный эльф был похож на него. Повернув голову, он устремил взгляд прямо на меня. Во взгляде читалась искренняя радость, а улыбка лишь подтверждала это. В ней не было ни страха, ни сомнения – лишь твёрдая уверенность в правоте своего пути.

Кара божья ударила в следующий миг. Тёмный столб тьмы пронзил пространство, ударив точно в место, где стоял эльф. От удара взметнулась туча пыли, скрывая тело провокатора от взглядов.

Тёмный бог взмахнул ладонью – и пыль рассеялась, словно её сдуло невидимым ветром. Вместо тёмного эльфа уже стоял драконоподобный с металлическими крыльями.

– И это всё, бог?! – с ехидной улыбкой произнёс он, и его голос, усиленный нечеловеческой мощью, разнёсся над городом. – На мне ни царапинки. Подожди, сейчас покажу, как надо бить.

Глаза ящера вспыхнули золотым светом, озарив окрестности неземным сиянием. Взлетев с оглушительным хлопаньем мощных крыльев, он двинулся целенаправленно – в противоположную сторону от аватара.

Схватившись за воздух, ящер сжал когтистые лапы, и в пространстве между ними начала формироваться фигура. Материя искривилась, сгущалась, впитывая тени и сумрак, пока не обрела отчётливые очертания. Это был аватар Тёмного бога – его силуэт проступал из небытия, окутанный клубящейся тьмой и багровыми всполохами.

– Вот ты какой, северный олень! – ящер усмехнулся, и в его голосе прозвучало презрение. Приложив как можно больше силы – так, что мышцы вздулись буграми, а воздух затрещал от напряжения, отправил небожителя обратно вниз, к смертным.

Тёмный бог с оглушительным грохотом приземлился, взметнув тучу пыли и обломков. Земля содрогнулась, словно от удара гигантского молота, а каменные плиты площади пошли трещинами. Послышались крики ужаса – тёмные эльфы старой веры, облачённые в доспехи цвета ночи, обнажили мечи и пошли в атаку на стражу и безоружный народ.

Им было всё равно, кто перед ними – женщины, дети, старики. В их глазах горел фанатичный огонь: враги Тёмного бога должны быть уничтожены, истреблены до последнего человека. Лезвия сверкали в воздухе, рассекая его с леденящим свистом, а крики боли и отчаяния сливались в единый хор ужаса.

Кровь полилась рекой, окрашивая мостовую в тёмно‑алый цвет. Отовсюду доносились вопли, стоны, мольбы о пощаде – звуки, от которых стыла кровь в жилах.

Запах крови, крики жителей пробуждали кровь монстра внутри Моргана. Он чувствовал, как сила бурлит в венах, наполняя его радостью и предвкушением скорой резни. В ушах стучала кровь, а перед глазами всё окрашивалось в багровые тона.

Вдохнув побольше воздуха в лёгкие, Морган издал громогласный рёв – нечеловеческий, звериный, от которого затряслись стёкла в ближайших домах. Этот рёв был не просто звуком: он сотрясал воздух, разрывал чары крови, что затуманивали разум. Последователи Тёмного Бога замерли от испуга, на мгновение застыв, словно статуи.

Воспользовавшись моментом, Морган ринулся вперёд. Его катана сверкнула в свете факелов, рассекая воздух с леденящим свистом. Одним взмахом он забрал три жизни – тела фанатиков беззвучно рухнули на мостовую, окрашивая камни алой кровью.

– Убить его! – опомнившись, последователи ринулись в атаку, размахивая ржавыми клинками и ритуальными кинжалами. Их глаза горели фанатичным огнём, а губы шептали проклятия.

– Спасти жителей! – выкрикнул Морган, весь в чужой крови. Он зарубил ещё одного фанатика, отшвырнул тело в сторону и огляделся, выискивая тех, кому нужна помощь.

Лилит и Ева незамедлительно ринулись вперёд, на спасение жителей. Лилит, с холодным расчётом в глазах, убивала нападавших – её движения были быстрыми, точными, отточенными годами тренировок. Ева же, напротив, действовала с состраданием: она лечила раненых, накладывала временные повязки, успокаивала испуганных детей и уводила людей в безопасную зону, ближе к обороняющейся королевской страже.

Вдруг заметил знакомую маленькую фигуру, одиноко стоящую в толпе. Это была Адрианна. Девочку окружили четыре фанатика – любой другой ребёнок уже рыдал бы от страха, но она стояла всё так же спокойно, с прямой спиной и поднятым подбородком.

Последователей Тёмного Бога становилось всё больше и больше – они плотным кольцом смыкались вокруг девочки, не давая Моргану добраться до неё. Он уже готовился увидеть ужасное зрелище, как вдруг из груди двух фанатиков резко вылезли ледяные шипы. Они пронзили тела насквозь, оставив в них аккуратные отверстия, из которых хлынула кровь.

Испугавшись, фанатики на мгновение отвлеклись от Адрианны, переведя внимание на неожиданную угрозу. Девочка подняла руки в сторону нападающих, прошептала короткое заклинание – и из её ладоней вырвался холодный поток воздуха. Он мгновенно превратился в ледяную бурю, которая за секунду заморозила врагов. Те застыли, скованные коркой льда, словно музейные экспонаты.

Адрианна толкнула одну из ледяных фигур – та упала и разбилась на кровавые куски льда, обнажая замёрзшие внутренности.

– Адрианна, зачем ты их убила? Я хотел с ними развлечься, – раздался голос Сайлера. Мальчик, весь измазанный в крови, прыгал от одного противника к другому, вырывая части органов из их тел с пугающей лёгкостью. Его глаза горели азартом, а на лице играла безумная улыбка.

– Сайлер, Бог сказал оберегать местных жителей, – строго ответила Адрианна, не оборачиваясь. Её голос звучал твёрдо, несмотря на юный возраст.

Вокруг девочки закружился ледяной вихрь. Он формировал острые сосульки, которые, повинуясь её воле, срывались с места и неслись во врагов, пронзая их тела. Каждый удар сопровождался криком боли и звоном льда.

Сайлер, не обращая внимания на предостережение, продолжал свою кровавую забаву. Он двигался с нечеловеческой скоростью, уворачиваясь от ударов, нанося свои – точные и смертоносные. Его движения напоминали дикий танец, в котором каждый шаг вёл к смерти очередного фанатика.

Ящер

Тёмный бог всё быстрее и сильнее теснил меня, отбрасывая к краю разрушенной площади. Каждый его шаг сопровождался треском тьмы, а аура давила на сознание, словно многотонная плита. Нужно было как можно быстрее придумать, как избавиться от его преимущества.

Единственное, что приходило в голову, – световая граната, выжигающая все тени. Ангельская энергия забурлила в теле, пульсируя в венах подобно расплавленному золоту. Я сосредоточился, сжал её в одной точке – в кулаке. В центре ладони, образовался небольшой сгусток света, мерцающий, как далёкая звезда. Но этого было мало. Нужно больше, больше…

Морган

Увидев, что все местные жители благополучно доставлены в безопасную зону, я вздохнул с облегчением. Фанатиков хоть и стало поменьше, но проливать кровь больше не требовалось – с оставшимися должна была справиться местная стража.

Ева и Лилит, измазанные в крови – своей и чужой, – продолжали бороться за жизни жителей всеми доступными средствами. Доходило даже до крайних мер: они использовали жизненную энергию умирающих для спасения других жизней, конечно же, только с их полного согласия. Каждый такой обмен был болезненным и выматывающим – приходилось буквально вытягивать последние искры жизни, чтобы передать их тем, кто ещё мог выжить.

Даже та девочка, Адрианна, участвовала в спасении. Она не сражалась, но её магия помогала: ледяные щиты прикрывали раненых, а потоки холодного воздуха остужали горящие раны, замедляя кровотечение. Её сосредоточенное лицо и дрожащие от напряжения руки говорили о том, насколько тяжело ей давалась эта помощь.

Я уже хотел пойти помочь девочкам, как вдруг неприятное, холодное, пугающее чувство накрыло меня с головой. Это было не просто предчувствие – острая, почти физическая волна ужаса, от которой волосы на затылке встали дыбом. Предчувствие скорой смерти. Моей смерти.

Инстинкт сработал раньше, чем разум. Я мгновенно покрыл себя слоем маны – она заструилась вокруг, образуя мерцающий защитный кокон. Одновременно разогнал кровь до предела: сердце забилось чаще, зрение обострилось, мышцы налились силой. И как раз вовремя – за доли секунды до взрыва.

Взрыв.

Из клубов дыма и пыли появились приближённые святого отца храма Тёмного Бога. Четверо храмовников, словно тени, прорвались сквозь ряды охраны и стражи, раскидывая тренированных бойцов за пару ударов. Их движения были отточены до автоматизма, а глаза горели фанатичной решимостью – эти воины были готовы слепо выполнять любой приказ своего повелителя.

Наступив куда не следует, лезвие катаны молниеносно вырвалось из‑под завала и пронзило сердце первого храмовника. Он замер на мгновение, широко раскрыв глаза, а затем беззвучно рухнул на мостовую.

Остальные трое отпрыгнули в сторону, мгновенно приготовившись к нападению.

Обломки посыпались вокруг. Морган, весь в ранах и ушибах, с трудом поднялся на ноги. Но он уже не был прежним. Его привычный человеческий облик исчез, уступив место монстру. Кожа покрылась чешуёй, местами проступающей сквозь разорванную одежду. Вертикальные зрачки расширились, сверкая в полумраке. Клыки выступили из‑под губ, а пальцы удлинились, превратившись в острые когти.

– Вы выбрали не ту цель, – прохрипел Морган низким, рычащим голосом. Его дыхание вырывалось паром.

Храмовники переглянулись, но не отступили. Один из них шагнул вперёд, подняв клинок:

– За храм! За Тёмного Бога!

Морган лишь усмехнулся – оскал его был полон угрозы.

Ящер

Я потянулся к глубинам своей сущности. Шар в кулаке засветился ярче, разгоняя тени вокруг. Ещё больше… Его сила должна быть сравнима с атомной бомбой, с вспышкой сверхновой, способной испепелить тьму до основания.

Выпустив демоническую энергию, я отгородил нас от внешнего мира – вокруг вспыхнул барьер, сотканный из переплетения чёрных и алых нитей. Этот свет предназначен только для одного зрителя. Тёмный бог забеспокоился, его глаза, похожие на бездонные колодцы, сузились.

– Тут темновато, не правда ли? – произнёс я с закрытыми глазами, чувствуя, как энергия обжигает кожу. И освободил световой шар.

Вспышка оказалась настолько мощной, что даже через барьер потрескался от ослепительного света. Тёмный бог вскрикнул и схватился за глаза – его руки дрожали, а тьма вокруг него затрещала, испаряясь под натиском сияния. Даже его мана испарилась в теле – она содержала примеси теней.

Рука, державшая свет, покрылась глубокими ожогами – даже ангельская энергия в таком количестве может навредить носителю. Плоть почернела, волдыри вздулись на запястье, и острая боль пронзила всё тело.

Морган

Воспользовавшись световой вспышкой, быстро сблизился с храмовниками. Молнии забегали по телу, добавляя дополнительную омплетуду для удара. Сблизившись с противником как можно ближе, с размаху разрубил его оружие, а следом и его самого. Двое, не став ждать, ринулись на меня, защититься от двух мечей трудно даже для опытного фехтовальщика. Бросив катану, схватился за лезвия мечей, остановив их в паре метрах от груди. Храмовники давили со всех сил на мечи, желая меня убить. Приложив как можно больше сил, лезвия меча, не выдержав напряжения, лопнули по середине. Пнув потерявшего равновесие храмовника, молниеносно схватил второго за шею и сломал еë. Остался последний.

Храмовник медленно поднимался, воздух холодел, дышать становилось всë труднее, но это мало его беспокоило, монстр – вот его главная проблема. Весь изранен, кровь с него льëтся ручьëм, ладони рук ранены, держать меч не сможет, всë сходится на том, что у него преимущество. Когда почему так СТРАШНО!

Тело больше не выдержало кровь монстра, оно, словно вирус, разрушало организм, всë больше видоизменяя меня. Схватившись за последние силы, устремился на испуганного храмовника. Он первые секунды давал отпор, пока руки ему не переломал, следом ноги. Схватив его за волосы, потащил на центр площади, схватив его за волосы, лёгким движением руки отделил голову от тела. Подняв голову вверх, битва за веру закончилась. Верующие в Тëмного Бога побросали оружие, и надежды на тëмное будущее полностью рухнули.

Воспользовавшись световой вспышкой, я быстро сблизился с храмовниками. Молнии забегали по моему телу, потрескивая и искрясь, добавляя дополнительную мощь для удара – аура энергии окутала меня мерцающим ореолом.

Сблизившись с противником как можно ближе, я с размаху разрубил его оружие пополам – клинок зазвенел, разлетаясь на части, – а следом и самого храмовника. Сталь вошла в плоть с глухим хрустом, и враг беззвучно рухнул, заливая камни кровью.

Двое оставшихся, не став ждать, ринулись на меня одновременно. Защититься от двух мечей трудно даже для опытного фехтовальщика – клинки сверкали с обеих сторон, угрожая вспороть грудь. Бросив катану, я схватился голыми руками за лезвия мечей, остановив их в паре сантиметров от груди. Пальцы обожгло болью – острые кромки врезались в плоть, кровь потекла по запястьям, но я удержал удар.

Храмовники давили изо всех сил, их лица исказились от напряжения, жилы на шеях вздулись. Они хотели меня убить – здесь и сейчас. Приложив всю доступную силу, я перенаправил их напор против них самих. Лезвия мечей, не выдержав напряжения, лопнули посередине с резким звоном.

Пнув потерявшего равновесие храмовника в грудь, я молниеносно схватил второго за шею. Хрястнул позвонок – враг обмяк, безжизненно повиснув в моей руке. Остался последний.

Последний храмовник медленно поднимался, тяжело дыша. Воздух вокруг холодел, дышать становилось всё труднее – магия Тёмного Бога сковывала лёгкие, словно ледяные цепи. Но это мало его беспокоило. Его главная проблема была перед ним – монстр, который стоял напротив.

Я был весь изранен: кровь лилась ручьём, раны на ладонях пульсировали болью, пальцы дрожали – держать меч он уже не мог. Всё сходилось на том, что у меня преимущество. Но почему тогда так страшно?

Тело больше не выдерживало влияния крови монстра. Она действовала как вирус, разрушая человеческий облик, видоизменяя меня всё сильнее. Чешуя проступала сквозь кожу. Схватившись за последние крохи воли, я устремился на испуганного храмовника.

Он первые секунды ещё пытался дать отпор – клинок мелькнул в воздухе, но я перехватил руку, и хруст переломанных костей заглушил его крик. Следующий удар – и вторая рука безжизненно повисла. Затем ноги: резкий рывок, и суставы не выдержали. Храмовник рухнул на колени, задыхаясь от боли.

Схватив его за волосы, я потащил его на центр площади – туда, где ещё недавно королева провозглашала новую веру. Толпа замерла в молчании. Подняв врага на ноги, я взглянул в его глаза – в них больше не было фанатизма, только страх и осознание неизбежного. Лёгким движением когтистой руки я отделил голову от тела.

Подняв голову вверх, я издал рёв – не человеческий, а звериный, полный триумфа и освобождения. Битва за веру закончилась.

Верующие в Тёмного Бога побросали оружие. Клинки со звоном падали на камни, щиты валились на землю. Надежда на тёмное будущее рухнула окончательно. Кто‑то опускался на колени, кто‑то отворачивался, пряча глаза. В воздухе повисла тишина – тяжёлая, гнетущая, но в то же время несущая облегчение.

Ящер. 5 минут назад.

Накрыв обожжённую руку божественной энергией, боль на время отступила, но не исчезла совсем, продолжая пульсировать в такт ударам сердца.

Демонический барьер осыпался осколками, похожими на чёрные кристаллы, разлетаясь по земле. Тёмный бог оклемался первым. Спрятав глаза в клочьях уцелевшей тьмы, он сжал кулак до крови, вены на его руке вздулись от напряжения. Резкий апперкот – удар аватара бога – выбил звёзды из моих глаз. Следующий удар в челюсть повалил на землю.

Тёмный бог плавно поднялся в воздух. Его силуэт, окутанный мрачной аурой, вырисовывался на фоне тусклого свечения подземелья. Он медленно поднял палец, и на его кончике зародился чёрный шар – крохотная точка тьмы, с каждой секундой разрастающийся, пожирая окружающий свет. Вскоре шар достиг размеров солнца – но не тёплого и живительного, а зловещего, пропитанного ледяной пустотой.

Холод расползся по подземелью. Тепло, которое ещё хранило это место, начало втягиваться в тёмное солнце, оставляя после себя лишь пронизывающий мороз.

Расправив крылья, устремился к богу.

Бросив бездушную улыбку, в которой не было ни капли сострадания, легко, словно бросая камешек, он опустил шар вниз – прямо на город.

– Не‑е‑ет! – прорычал я, и мой голос эхом разнёсся по подземелью.

Когда тёмное солнце соприкоснулось со мной, мир словно замедлился. Ощущение было таким, будто сама жизнь начала вытекать из тела сквозь невидимые поры – неторопливо, но неумолимо. Тепло, это драгоценное, едва ощутимая роскошь, которое мы привыкли считать чем‑то обыденным наравне с воздухом, вдруг стало исчезать, оставляя после себя пустоту и пронизывающий холод.

Леденящий холод начал своё наступление с кончиков пальцев – едва уловимое покалывание, словно крошечные ледяные иголки вонзились в кожу. Дальше он распространился от ладони до запястья, превращая кровь в вязкую, тягучую субстанцию, которая с каждым ударом сердца двигалась всё медленнее. Я попытался сжать кулаки – и не смог. Руки словно перестали быть моими: они превратились в чужие, непослушные куски льда, скованные невидимыми оковами.

Сердцебиение замедлялось. Сначала это было едва заметно – просто пауза между ударами стала чуть длиннее. Потом паузы росли, растягиваясь, как резина, пока каждый новый удар не превратился в тяжёлое, гулкое «бум», отдающееся в ушах, словно колокольный звон в пустой церкви. Время застыло в вязкой субстанции, где каждое мгновение растягивалось в вечность.

Глаза закрывались сами собой, веки налились свинцом. В голове зазвучал тихий, вкрадчивый голос – он шептал, уговаривал сдаться, поддаться этому мягкому, убаюкивающему покою.

– Спи. – шептал он. – Отдохни. Боль уйдёт. Всё закончится.

И в этом шёпоте было что‑то невероятно притягательное – обещание избавления, вечного покоя, в котором не будет места страданиям, сомнениям, страху.

Я чувствовал, как сознание начинает расплываться, терять чёткие границы. Мысли становились всё более размытыми, теряя форму и связность – они распадались на отдельные образы и ощущения. Перед глазами плыли картины безмятежности: бескрайнее белое пространство, тишина, в которой нет ни эха прошлого, ни шёпота будущего.

– Я устал… Так устал… – эта мысль пульсировала в голове, сливаясь с замедленным биением сердца. Каждая клеточка тела кричала о необходимости сдаться, позволить холоду поглотить меня, раствориться в нём, стать частью этой безмятежной пустоты..

Но где‑то глубоко, в самом укромном уголке души, тлел крошечный огонёк – слабый, дрожащий, но всё ещё живой. Он мерцал, то почти угасая, то вспыхивая вновь.

Вера живых существ не давала сдаться. Я слышал каждую искреннюю мольбу, каждое желание, каждую надежду, что были возложены на меня. Они доносились, словно далёкие голоса сквозь туман:

– Пожалуйста, помоги нам… – шептала старая эльфийка, держа на руках больного ребёнка.

– Мы верим в тебя. – твёрдо произнёс страж, спасая жителей от фанатиков.

– Только ты можешь это сделать. – тихо сказала девочка с глазами, полными слёз.

Эти голоса, такие разные и в то же время объединённые одной верой, пробивались сквозь пелену усталости и отчаяния. Они были как нити, привязывающие меня к миру, к жизни, к долгу.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие. Огонёк внутри вспыхнул чуть ярче, разгоняя туман соблазна. Нет. Я не могу поддаться покою, пока они ждут. Пока их судьбы зависят от моих действий.

Фиолетовая молния пронзила моё тело, вливая новые силы. Я очнулся, чувствуя, как демоническая энергия разгоняется по венам, словно раскалённая лава. Гнев и ярость стали моим огнём, моим единственным обогревателем в этом ледяном аду.

Схватившись за тёмное солнце, я начал его разрывать. Шар состоял из плотной, пульсирующей энергии, непрерывно перемещающейся по кругу. Если я смогу нарушить циркуляцию, шар распадётся.

Самое тяжёлое было в начале – внешняя оболочка шара оказалась невероятно плотной. Собрав всю волю, я создал первую трещину и направил в неё божественную энергию, формируя подобие клина. Удар – энергия немного двинулась к центру. Ещё удар – она поддалась чуть сильнее. Удар за ударом я продвигал её вперёд.

Костяшки рук разбиты в кровь – капли алой жидкости падали вниз, оставляя тёмные пятна на камнях. Пальцы немели, достигая предела своих возможностей: мышцы дрожали от перенапряжения, сухожилия, казалось, вот‑вот лопнут. Боль пронзала каждую клеточку тела – жгучая, пульсирующая, она поднималась от кистей к плечам, растекалась по спине, отдавалась эхом в висках.

Страх сжимал сердце ледяными пальцами, заставляя дыхание сбиваться, а сомнения терзали разум. Мысли метались, наскакивая друг на друга: может, был другой путь избавить эльфов от проклятия? Менее болезненный, менее разрушительный? Может, стоило вовсе не ввязываться в эту историю, а искать других живых существ, не обременённых покровительством бога?

В голове роились миллионы оправданий, но я не останавливался. Внизу моя паства, мои дети. Какой пример я покажу им, если сдамся перед трудностями? Они верили в меня, и я не мог их подвести.

Собрав последние силы, я ударил в последний раз. Шар беззвучно раскололся на две части, но я не остановился. Словно стрела, я устремился к удивлённому аватару Тёмного Бога. Мой разбитый, израненный, слабый левый кулак летел прямо в его челюсть.

В этом ударе слились воедино все мои эмоции – бурный поток чувств, который годами копился в глубине души. Вера эльфов в счастливое будущее – не слепая, а выстраданная, оплаченная поколениями страданий. Тревога за моих детей, их судьбы, их улыбки, которые я так боялся никогда больше не увидеть. Всё это сплеталось в единый клубок, превращаясь в необоримую силу, в ту самую искру, что способна разжечь пламя даже в кромешной тьме.

Следующий удар не заставил долго ждать и пришёлся точно в сердце. На мгновение время замерло – я увидел, как его глаза, полные холодной вселенской пустоты, расширились от изумления. А затем…

Его тело разлетелось в мельчайшую пыль, словно сотканное из хрупкого пепла. Не осталось ни крика, ни вспышки – лишь безмолвное исчезновение, будто сама реальность стёрла его из бытия. Вместе с ним рухнул и каменный потолок – многовековая преграда, веками скрывавшая тёмных эльфов от лучей настоящего солнца. Громадные плиты с грохотом обрушились, поднимая клубы пыли, но это был не звук разрушения – это была симфония освобождения.

И тогда… свет.

Он хлынул в подземелье, словно поток расплавленного золота, заливая каждый угол, каждую трещину в камне. Холод, сковывавший это место тысячелетиями, начал отступать – не постепенно, а в панике, будто живое существо, испуганное сиянием.

В воздухе зазвучали первые робкие возгласы радости – сначала одиночные, неуверенные, потом всё громче, всё увереннее. Кто‑то смеялся, кто‑то плакал, кто‑то просто стоял, подняв лицо к свету, словно пытаясь впитать его каждой клеточкой кожи.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует каждая вена, как кровь стучит в висках. Руки дрожали от перенапряжения, тело ныло, но внутри разливалось странное, почти забытое ощущение – покой. Ни усталость, ни апатия, а именно покой – тихий, глубокий, как горное озеро в безветренный день.

(Восстановлена божественность 10%)

Приземлившись, я едва устоял на ногах. Ко мне тут же подбежала троица: Морган, Эвелина и Лилит. В лицах Моргана и Эвелины читались столько эмоций – тревога, облегчение, радость встречи, затаённая боль разлуки и измученность. Глаза блестели от слёз, губы дрожали, а взгляды метались между моим израненным телом и лицом, пытаясь прочесть в нём ответы на тысячи невысказанных вопросов.

Мягко улыбнувшись, я погладил по голове Моргана, затем Эвелину.

– Хорошо справились! Я вами горжусь, – произнёс я, стараясь вложить в эти слова всю теплоту, на которую был сейчас способен.

Но вместо радости мои слова вызвали обратный эффект. Слёзы потекли ручьём и не хотели останавливаться. Первой сдалась Эвелина – она всхлипнула, закрыла лицо руками и разрыдалась в голос. Каждый день, каждую ночь она мечтала снова, как раньше, обнять того самого «монстра», что спас её от ужасной участи. Того, кто подарил ей жизнь, полную красок и положительных эмоций, – жизнь, которой у неё никогда не было до нашей встречи.

Морган сжал кулаки, явно желая высказать всё накопившееся за время разлуки – претензии, упрёки, вопросы, на которые не находил ответа. Но, увидев, в каком плачевном состоянии находится его отец – израненный, едва стоящий на ногах, с запекшейся кровью на лице, – он не смог поднять руку даже на сантиметр. Гнев сменился тревогой, а затем и вовсе растаял, оставив лишь глубокую, почти физическую боль.

– Я тоже по вам… очень скучал, – хрипло произнёс я, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Вы не представляете, как…

Лилит молча подошла ближе, её глаза были полны сострадания. Она ничего не сказала – просто встала рядом, готовая поддержать.

– Шарлотта, помоги дойти до резиденции, – обратился я к той, что всё это время держалась чуть поодаль, наблюдая за нашей встречей.

– Конечно. – коротко ответила она, мгновенно оказываясь рядом и подхватывая меня под руку.

Вернувшись в резиденцию на чистой воле и помощи друзей, – я ощутил, как последние остатки адреналина, столько часов державшие тело в напряжении, окончательно иссякли. Мир перед глазами поплыл, колени подкосились, и я рухнул без сознания прямо на пол, едва переступив порог.

Последнее, что я услышал, был встревоженный голос Шарлотты: «Быстро! Врача! И принесите воды!»

А потом наступила блаженная темнота. Теперь можно и отдохнуть…