Текст книги ""Фантастика 2026-174. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Никита Муравьев,Игорь Перах,Ирина Фуллер,Сергей Евтушенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 328 страниц)

Выстроив в линию детей, я взглянул на них божественным взором. Перед глазами развернулась картина: из 105 детей только 57 имели явный талант к магии – их ауры переливались яркими цветами стихий. Остальным суждено было пойти путём ближнего боя – их энергии были более плотными, заземлёнными. Но это не значило, что они не могут заниматься магией – просто она будет даваться им тяжелее, требовать больше усилий и концентрации.

Рассказав каждому об их элементальной предрасположенности, я задержался у одной девочки. Её аура поразила меня: она переливалась всеми четырьмя цветами стихий одновременно – огонь, вода, земля, воздух. Талант, рождающийся раз в тысячу лет… Хотя, честно говоря, мне было всё равно на эти условности – важнее было увидеть её потенциал.

Узнав о своих предрасположенностях, дети начали перешёптываться. Некоторые уже и так знали о своих способностях, другие искренне удивились – особенно те, кто до этого изучал противоположную стихию. А те, кто вообще не занимался магией, вдруг начали хвастаться:

– У меня огонь! Самый сильный элемент! – гордо заявил веснушчатый мальчишка, сжимая кулачки.

– А у меня – земля... – тихо произнесла девочка с косичками.

– Водааааа, уууррррааааа! – счастливо пробежал мальчуган с веснушками.

– Вот теперь вы знаете, в каком направлении вам нужно развиваться! – подытожил я.

– Учитель, а какой у вас элемент? – раздался звонкий голос из толпы.

– Хотите знать, какой элемент? Не испугаетесь? – я усмехнулся, глядя на их горящие любопытством лица.

– Нет! – хором ответили дети.

– Мой элемент – молния. Магия, созданная для истребления и зарождения жизни! – я поднял палец вверх, и в тот же миг яркая молния ударила в небо, озарив двор ослепительным светом.

– А разве такие маги существуют? – прошептал кто‑то.

– А кто сказал, что я маг? – я улыбнулся. – Я – элементалист. Силу элементов беру непосредственно от них самих!

За моей спиной материализовались водный и электроэлементали – их фигуры мерцали, сотканные из капель и электрических разрядов. Маги, предрасположенные к водной стихии, почувствовали, как их собственная сила и понимание элемента возросли – их ауры засияли ярче, а на лицах отразилось благоговение. Не каждому магу дано встретить элементаля на пути своего развития.

– Ундина, поприветствуй детей. – обратился я к водному элементалю.

Ундина подняла руки вверх, выпустила небольшую струйку воды, превратив её в лёгкий дождик над головами детей. Они засмеялись, подставляя лица прохладным каплям, хлопали в ладоши. Электроэлементаля я, конечно, отозвал – не хватало всех тут замкнуть.

Успокоившись, я собрал всех детей вокруг себя и начал урок. В отличие от учителей, преподающих в школах, чьи знания построены на зубрёжке трактатов, мои знания были выкованы опытом – кровавым опытом битв, проб и ошибок. Я мог точно ответить на любой детский вопрос, объяснить не формулами, а ощущениями, показать не словами, а действием.

Диаманда наблюдала за всем со стороны. Хоть она и была недовольна услышанной информацией, но как можно злиться на того, кто, когда‑то спас её?

– Прайд. – Диаманда обернулся к другу. – Сбегай к мяснику и возьми у него десяток килограммов мяса. Сегодня будет праздник живота!

Прайд выполнил всё быстро – его фигура мелькнула за воротами и вскоре вернулась с огромными кусками свежей говядины. Не успев отойти от прошлой команды, он получил новую, более подходящую его навыкам:

– Нарезка мяса.

Запах жареного мяса захватил здание за считанные секунды, а затем вырвался наружу, захватывая новые территории. Дети, забыв о магии, сглотнули слюну и с нетерпением уставились на дым, поднимающийся над очагом.

Вскоре Прайд ловко управлялся с широким ножом: ровные ломти ложились на деревянный поднос. Диаманда, отбросив мысли, закатала рукава и взялась за дело: она посыпала мясо специями, которые хранила в маленьких глиняных горшочках – их аромат тут же смешался с запахом жареного мяса. Оставив детей обучаться входить в медитацию, я стоял в стороне, наблюдая за этой суетой, и чувствовал, как напряжение, сковывающее грудь, понемногу отпускает. Учуяв ароматный запах, дети за считанные секунды сбились в стайку у очага: кто‑то с восторгом следил за тем, как на углях шипят первые куски мяса, кто‑то шептался, строя догадки о том, по какому поводу такой пир.

Закончив с мясом, Прайд подкинул в огонь пару сухих веток. Пламя взметнулось выше, осветив его грубоватое, но доброе лицо.

– Ну что! – пробасил он, – Кто хочет помочь с шампурами?

Лес рук взметнулся в воздух. Дети, позабыв обо всём на свете, окружили Прайда, и тот, несмотря на свою суровую внешность, тут же преобразился: он раздавал поручения, учил правильно нанизывать мясо, чтобы оно не падало в угли, и время от времени отпускал шутки, от которых раздавался дружный смех.

Я сделал шаг вперёд и вдохнул полной грудью этот аромат – не только жареного мяса и специй, но и чего‑то более важного: надежды, уюта, дома.

Когда первый шампур был готов, Диаманда торжественно вручила его мне. Моё удивление быстро сменилось сияющей улыбкой. Я подул на горячий кусок, откусил – и на миг замер: вкус оказался неожиданно родным, будто вернул меня в далёкое детство. Глаза сами собой расширились от восторга.

– Вкусно! – выкрикнул я, и этот возглас стал сигналом.

Скоро все дети сидели вокруг очага, держа в руках дымящиеся угощения. Кто‑то ел аккуратно, кто‑то – торопливо, испачкав нос и щёки, но на лицах у всех было одно и то же выражение: радость и беззаботность.

Диаманда присела на край скамьи и, наблюдая за детьми, тихо произнесла:

– Вот ради этого и стоит сражаться.

Сказанные девушкой слова вонзились в сердце, будто раскалённый нож, и отозвались глухой, тянущей болью. Все битвы, что были пройдены мной, – те страшные часы, когда приходилось буквально вырывать свою душу из когтистых лап смерти, – вдруг ожили в памяти, тяжёлые и неотступные. Это было всё ради них… Ради этих маленьких жизней, ради их будущего.

Я снова взглянул на детей. Они сидели рядом, счастливые и беззаботные, с довольными улыбками поедая мясо, и в их глазах не было и тени тех ужасов, которые пришлось пережить. Они не знали, что каждая кроха еды, каждый спокойный миг – это цена, заплаченная кровью и болью. Они забыли – или, к счастью, никогда и не знали – бесконечную войну с людьми, борьбу за самое простое: право жить.

Опустив взгляд на свои шрамированные руки – эти грубые, изрезанные свидетельства бесчисленных сражений, – я почувствовал, как горло сдавило спазмом. Слёзы хлынули ручьём, горячие, неудержимые, они катились по щекам, падая на землю, и я не мог, да и не хотел их останавливать. Всё, что копилось годами: страх, усталость, боль потерь и отчаянная, выстраданная любовь – прорвалось наружу.

Упав на колени, я зарыдала во весь голос, отчаянно и горько, словно в этом крике мог отпустить всё, что годами давило на грудь. И в тот же миг Диаманда бросилась ко мне. Она обняла меня так нежно, будто я был не израненным воином, а хрупким ребёнком.

…

Отойдя от нахлынувших эмоций, что копились во мне годами, в спокойной, уединённой обстановке мы сели поговорить. Я рассказал ей всё: с самого момента пробуждения в Азимуте, без утайки, обнажая душу, словно снимая тяжёлые доспехи после долгого похода. Остались лишь две загадки, что омрачали покой: бездна и чудище на горе. Они словно тёмные шрамы на карте будущего, и обойти их не получится. Диаманда, не раздумывая ни секунды, вскинула голову – в её глазах мелькнула решимость.

– Нужно обратиться к Зое. – твёрдо сказала она. – Она учёный, и если кто-то и знает ответ насчёт бездны, то только она.

– Так и сделаю, скоро буду! Только, где еë искать?

– В университете.

– А где это университет?

– Секрет. – хитрой мордочкой произнесла девушка.

Найти университет без подсказок, оказалось проще, чем казалось на первый взгляд. Как сказал один паладин, вера ведëт меня.

Не знаю, как это описать, обычное здание, каких тысячи в городе, но от него так и веяло знаниями.

– Зоя, я к тебе! – сразу крикнул я, как вошёл в её логово знаний.

Повсюду были раскиданы книги, записи, склянки и магические камни. Шагу было страшно сделать, не наступив на них. Узкая тропа, протоптанная среди хаоса, вела вглубь комнаты, где горы фолиантов громоздились до самого потолка.

Обнаружив в стопке поваленных книг безвольно повисшую руку, я похолодел: не успел её спасти. Использовав духовную силу, осторожно вытащил «бездыханное» тело из-под завала.

– А нет, дышит ещё, живая. – с облегчением выдохнул я. – Надо вернуть обратно.

– Эй, что творишь?! – недовольно крикнула Зоя, придя в себя.

– Ты же ещё живая. Хотел это исправить. – не смог удержаться я от сарказма.

– Снова похоронить под горой книг? – фыркнула Зоя, поправляя съехавшие на нос очки.

– Ну конечно. А что-то не так? – вопросительно приподнял я бровь.

– Всë не так! Мне только тридцать девять лет, а не сто! Мне жить и жить.

– Тридцать девять? – я театрально оглядел её с ног до головы. – А почему выглядишь, как при нашей первой встрече?

– Книга молодости. – вздохнула Зоя, и её тон мгновенно сменился с недовольного на грустный. – Только там была одна ошибка… Теперь моё тело больше не стареет и не взрослеет.

– Получается, ты сейчас бессмертная? Старость же теперь тебе не грозит? – я притворно восхитился, вскинув брови.

– Старость – нет, а смерть – ещё как! – её голос стал суше. – Жизненная энергия не бесконечна, она имеет свой предел. Думаю, лет двести или триста я протяну, а дальше… кто знает. Да положи меня уже на место! Мне не нравится, что ты меня, как кошку драную, за шкирку держишь.

Проведя рукой, я заставил книги подниматься в воздух – они плавно скользили к полкам, освобождая место для приземления нашкодившей рыженькой кошки. Когда последний том встал на место, Зоя скрестила руки на груди и взглянула на меня без тени улыбки.

– Зачем пришёл? Не для того же, чтобы поговорить о жизни, – её голос звучал сухо, почти холодно.

– Моё тело пожирает бездна. – я невольно сжал кулак. – Как от неё избавиться?

– А мне откуда знать? Я учёный, а не исследователь бездны! – она пожала плечами, но в глазах мелькнуло беспокойство.

– Ты первая, кто помог бездне поставить на мне метку. Вот тебе это и исправлять!

Зоя вздохнула и отвернулась к стеллажу, будто искала что‑то среди книг.

– Если я потрачу все отведённые мне годы, не уверена, что сумею найти лекарство… Если только…

– Продолжай. – я подался вперёд.

– Если только ты не отправишься в лапы Рою.

– Ну, смерть точно избавит меня от бездны. – фыркнул я.

– Рой – специалисты по поглощению жизненной энергии. Думаю, они смогут поглотить и саму бездну. – Зоя говорила ровно, но я видел, как дрогнули её пальцы.

– Думаешь, Рой по доброте душевной захочет мне помочь? Нет, план – полная бессмыслица, в нём участвовать не буду.

– Тогда жди, пока я найду для тебя лекарство. На это уйдёт много времени.

– Я никуда не спешу. – я уже направился к выходу, но вдруг остановился, словно пронзённый давней мыслью. – Почему ты не удивилась моему появлению?

– Помнишь, я оставила на тебе частичку света? Ту, что видна только в самой настоящей тьме?

– Да.

– Так она всё ещё на тебе. Значит, ты был жив. При смерти она исчезает без подпитки маной.

Я заглянул внутрь себя и нащупал ту самую искру – крохотную, но упрямую. Осторожно вынул её из груди и на мгновение залюбовался её сиянием.

– Почему другим не сказала, что я жив?

– Забыла. – Зоя пожала плечами и кивнула на стопку фолиантов. – Знаешь, какие интересные книги попали в мои руки?

– Сумасшедший учёный. – усмехнулся я.

– Бездушный убийца. – парировала она, и в её глазах наконец блеснула улыбка.

Попрощавшись как настоящие друзья – с подколками и скрытой заботой, – я вернулся к Диаманде и мы вместе начали планировать нашу свадьбу.

…

Спустя неделю.

Мы сыграли скромную свадьбу в Зверогороде – без пышных торжеств, без многолюдных собраний, без золотых лент и шумных тостов. Просто пришли в городской совет, поставили подписи в книге брачных союзов, обменялись кольцами, выкованными местным мастером из сплава лунного серебра и драконьей руды. И этого было достаточно. Устраивать грандиозный пир не хотелось: в этом не было ни нужды, ни особого смысла. Нам не требовались свидетели нашего счастья – оно и так было абсолютным, полным, настоящим.

Свадебное путешествие тоже решили пропустить. В нём попросту не было необходимости – ведь каждую ночь мы можем оказаться в любом уголке мира, куда пожелает душа. Наша скорость, помноженная на силу маны, делает нас быстрейшими из всех существ. Мы – феникс и дракон, свободно рассекающие небесные просторы.

До меня доходили слухи, что, если в ночном небе увидеть наш полёт, нужно загадать желание – и оно непременно сбудется. Жители говорят, что огненный след феникса и белая тень дракона, переплетаясь в вышине, создают магический узор, исполняющий заветные мечты. В деревнях матери показывают детям на мерцающие точки в небе и шепчут:

– Видите? Это счастливые влюблённые летят. Загадайте желание, пока они не скрылись за горизонтом.

Иногда, пролетая над селениями, я ловил отблески свечей в окнах, замечая силуэты жителей разных рас на крышах. Они задирают головы, улыбаются и шёпотом доверяют небу свои мечты. В этих простых словах – и страх, и надежда, и робкая вера в то, что мир не равнодушен.

Как зарождающийся бог, я слышал эти желания и исполнял их, когда мог. Порой напрямую, порой – через других. Диаманда тоже не оставалась в стороне, делала всё, что было в её силах, особенно для детей. Их мечты были простыми и живыми – оттого, наверное, ещё более драгоценными: игрушка, мама дома, чтобы папа вернулся. В них не было жадности, только жажда тепла и близости. И каждый раз, исполняя такое желание, я чувствовал, как во мне что-то уплотняется, обретает форму. Моя божественность росла, словно дерево, пускающее корни в чужую почву.

С каждым исполненным желанием моя божественность обретала плоть и вес. Я ощущал, как во мне сгущается нечто вечное, как тонкая материя бытия сплетается в тугую нить моей судьбы. Шаг за шагом я приближался к обожествлению – к той точке, где смертное растворяется в вечном.

Но, оставаясь один, я снова и снова задавал себе один и тот же вопрос. Зачем мне становиться Богом? Можно ведь сломать божественную основу – и всё. Тихая смертная жизнь… Я не раз вынимал эту основу, крутил в ладони, пристально разглядывал, словно надеясь отыскать на ней ответ. Но она молчала, гладкая и равнодушная, как камень, отполированный волнами.

И тогда я задумывался: что же такое эта божественность? Власть? Ответственность? Или просто иная форма одиночества? Ведь чем больше я исполнял желаний, тем дальше отдалялся от мира смертных. Я уже не мог понять их маленьких радостей и горестей – они казались мне детскими играми, тогда как на моих плечах всё тяжелее ложился груз мироздания.

Если бы кто-нибудь сказал мне, зачем нужно это обожествление… Может, это просто ловушка? Механизм, встроенный в саму ткань реальности: ты помогаешь другим – и тем самым делаешь себя всё менее похожим на них. Ты взлетаешь выше – и теряешь связь с землёй. Ты становишься сильнее – и слабее одновременно, потому что теряешь способность быть простым.

Я вспоминал, как сам когда-то мечтал о мелочах: о тёплом хлебе, о смехе друзей, о закате, который можно встретить не спеша. Теперь же эти воспоминания казались чужими, словно они принадлежали кому-то другому. Я стал мостом между смертными и небом, но забыл, каково это – стоять на земле обеими ногами.

А если остановиться? Если просто перестать брать на себя эту ношу? Если позволить миру идти своим чередом, не подправляя его ход? Но что тогда станет с теми, кто верит в меня? С детьми, которые шепчут свои мечты, глядя в небо? Разве не в этом смысл – быть тем, кто слышит?

И всё же, глядя на угасающий горизонт, я понимал: ответ не в вещах, не в этой таинственной основе, которую я держу в руках. Он – во мне самом. Возможно, обожествление – это не цель, а путь. Путь, на котором ты учишься не только творить чудеса, но и отпускать их. Путь, где ты наконец понимаешь, что истинная сила – не в том, чтобы менять мир, а в том, чтобы любить его таким, какой он есть. Даже если это значит остаться между небом и землёй, между божественным и смертным.

Глава 8

Спустя пять лет. Зверогород.

Фиолетовый туман окутал город, изменяя его по своему подобию. Я стоял на центральной площади, и с каждым вдохом, воздух становился всё гуще, будто пропитанный чем‑то вязким и ядовитым. Он обволакивал лёгкие, затрудняя дыхание, словно пытался задушить меня изнутри. Брущатка под ногами потеряла свою твёрдость, проминаясь, как губка, и казалось, вот‑вот проглотит меня целиком.

Вокруг исчезали дома – не растворялись, а вычёркивались из мира, будто кто‑то стирал их ластиком. Сначала пропали дальние улицы, затем ближние здания – их контуры размывались, таяли, оставляя после себя лишь пустоту. Звуки города – далёкие шаги, гул механизмов, шелест листьев – исчезли, сменившись зловещей тишиной, нарушаемой лишь моим учащённым дыханием и стуком сердца.

Вскоре не осталось ничего, кроме фонтана и каменного дракона. Он возвышался над чашей, неподвижный, грозный, с опущенной головой и сложенными крыльями. Но что‑то в его позе показалось мне неправильным – слишком уж неестественной.

Всмотревшись, он двинулся. Не так, как должно двигаться живое существо – его тело изгибалось под неестественными углами, конечности дёргались, словно марионетка на сломанных ниточках. Каменная чешуя трескалась с сухим, режущим слух звуком, обнажая что‑то тёмное и пульсирующее под ней – будто сама статуя была лишь оболочкой, скрывающей нечто чудовищное.

Глаза дракона не были живыми. Зрачки, чёрные, как провалы в иной мир, расширились, впитывая мой страх, словно питаясь им. В их глубине клубилась бездна, затягивающая, гипнотизирующая – я не мог отвести взгляд.

Пасть раскрылась – не просто широко, а невозможно широко. Челюсти разошлись с протяжным скрежетом камня. Из глубины глотки донёсся низкий, утробный рык – не животный, а какой‑то потусторонний.

Он сделал шаг вперёд. Фонтан треснул, разлетаясь на осколки, вода хлынула на землю, смешиваясь с туманом. Дракон наклонился, его дыхание – ледяное, с запахом тлена и чего‑то ещё, невыразимо чуждого, – коснулось моего тела. Рассмотрев меня внимательно, открыл пасть и съел меня, но не просто съел, а поглотил – с хрустом костей, с воем ветра, который вдруг взвыл вокруг, будто тысячи призраков кричали в агонии. Последний отчаянный вдох утонул в фиолетовой мгле, а мир вокруг распался на фрагменты: вспышки пурпурных всполохов, ощущение падения в бесконечность, холод, проникающий до самых костей…

И затем – тишина. Абсолютная, всепоглощающая. Только туман, теперь ещё гуще, ещё фиолетовее, колыхался над пустой площадью, будто ничего и не произошло.

Очнувшись весь в поту, я резко поднялся с кровати, случайно разбудив жену. Сердце колотилось так, будто готово было покинуть этот мир.

– Опять кошмар приснился? – сонно произнесла Диаманда, приподнявшись на локте. В её глазах читалась неподдельная тревога за меня.

– Да… – выдохнул я, пытаясь унять дрожь в руках. – В этот раз каменный дракон напал на площади.

Медленно поднявшись, моя дорогая приблизилась ко мне и крепко обняла. Тёплое пламя её жизненной энергии окутало меня, словно защитный кокон, постепенно успокаивая бешеное сердцебиение.

– Если бы не ты. – прошептал я, положив свою руку на её ладонь. – Я бы давно оказался в объятиях старухи с косой.

– Не ты один. – тихо ответила она, прижавшись головой к моей спине. Её дыхание было ровным и убаюкивающим.

Крылья я спрятал с помощью маны, они сейчас были как татуировки на моей спине и не мешали моей личной и бытовой жизни.

Попытка снова заснуть увенчалась провалом – мысли крутились вокруг кошмара, не давая покоя. А вот Диаманда быстро уснула: она у меня настоящая сова. Тихо улыбнувшись, я осторожно встал, вышел на улицу и, расправив крылья, взлетел.

Полёт на высоте десятков метров над землёй всегда действовал на меня успокаивающе. Ветер свистел в ушах, город раскинулся подо мной, словно игрушечный. Я сделал пару кругов, позволяя прохладному воздуху очистить разум от остатков дурного сна, а затем устремился к Зое – в очередной раз услышать отрицательный ответ.

Зоя открыла дверь почти сразу. Уставшие глаза, растрёпанная причёска, но в них всё равно читалась забота.

– Опять после кошмара ко мне полетел? – спросила она, слегка хмурясь.

– Кошмары забирают всё больше сил! – устало произнёс я, медленно опускаясь в кресло. – Боюсь, меня хватит на месяц, не больше… Каждый раз всё реальнее, всё страшнее. Будто что‑то приближается.

Зоя помолчала, потом твёрдо сказала:

– Ты же должен понимать, что лекарства для тебя нет. Тебе придётся рискнуть и отправиться к Рою. Там твоя последняя надежда.

– Какие координаты?

– Так сразу? – удивилась Зоя. – А пять лет назад ты говорил совсем другое! Передумал?

– Между медленной смертью в кошмарах и быстрой от Роя я выбираю второе! – жёстко ответил я. – От Роя можно сбежать, а от бездны – нет. Она поглощает понемногу, каждый день, каждую ночь…

Зоя вздохнула, достала из ящика стола небольшой кристалл и протянула мне:

– Держи. Вот координаты. И… будь осторожен. Рой – опасная сущность, он пустил корни по многим планетам. Его влияние растёт.

– Откуда у тебя столько информации о Рое? – настороженно спросил я, взвешивая кристалл на ладони.

– Из книг с этой планеты. – ответила Зоя. – Здесь очень подробно описан Рой и его способности.

– И какие у него способности? – я невольно сжал кулаки.

– Поглощение. – тихо произнесла она. – Он пожирает любую энергию, особенно любит жизненную. Высасывает её, оставляя лишь пустую оболочку.

Я сглотнул, но кивнул:

– Полезная информация, учту перед отправлением. Это всё, что нужно мне знать о нём?

– Да, большего не надо.

– Хорошо. – я поднялся, расправил плечи. – Пожелай мне удачи.

Зоя невесело усмехнулась:

– Удачи? Шутишь? На этой планете нет никого удачливее и живучее тебя. Тараканы тихо курят в сторонке и молятся, чтобы ты их не заметил.

Я рассмеялся – впервые за долгое время. – Спасибо, – произнëс максимально искренне. – Я вернусь. Обязательно вернусь.

– Мы будем ждать. – кивнула Зоя, и в её взгляде мелькнула надежда.

Улыбнувшись на прощание, я махнул рукой и отправился подальше от города – туда, где никто не увидит, не услышит и не попытается остановить.

Отправиться на другую планету я решил тихо, без всякого шума.

– Быстро, туда и обратно, – мысленно повторял я, ускоряясь. – Домашние даже не заметят моего отсутствия. Диаманда проснётся – а я уже рядом, улыбаюсь, завариваю её любимый травяной чай. Зоя не успеет допить вторую чашку кофе, как я вернусь и скажу: „Ничего страшного не случилось, всё под контролем“.

Но в глубине души я понимал: всё не так просто. Рой не тот противник, с которым можно договориться. Однако я гнал от себя эти мысли – сейчас важнее было сосредоточиться на задаче.

Оказавшись в уединённой долине, окружённой скалами, сделал глубокий вдох и выдохнул, отпуская последние сомнения. Пальцы слегка дрожали, когда я начал формировать портал – сплетать нити маны в сложный узор, который откроет проход между мирами. Воздух задрожал, заискрил, и перед мной медленно возникла мерцающая арка – переливающаяся всеми оттенками фиолетового и синего.

Открыв портал, я на мгновение замер, глядя в эту бездну возможностей. Затем, сам не зная зачем, перекрестился – наверное, очень волновался перед отправлением.

– Пора. – прошептал я, сделал шаг вперёд и шагнул в мерцающую арку.

Пространство вокруг взорвалось вихрем красок и звуков. Ощущение невесомости, мгновенная дезориентация – и вот уже под ногами твёрдая почва, а передо мной раскинулся знакомый мир, мир Всебога. Секунду потратив на восстановление, создал новый портал прямиком в мир Роя. Такая махинация нужна была, чтобы Рой не смог отследить мой мир.

– Вот ты какой, северный олень… тьфу, мир Роя.

Не так всё плохо, как думал. Деревья зеленее всех зелёных, как сама трава. Жизненной энергии в воздухе намного больше, чем в других мирах. Дышать легко, клетки в организме восстанавливались от затхлости прошлого мира, мышцы наполнялись силой. Животные меня не боялись, подходили, тёрлись об меня, намекая на ласку. А точно пришёл туда, куда нужно? Может, это мир бога жизни, ну либо света! Слишком тут хорошо, аж тошно становится. Словно Асмодей наваждение навёл. Единственное, что меня сильно удивило, – магия! Её тут нет от слова совсем. Но она была раньше, остатки её ощущаются под ногами.

Вздрогнув, наверно, от прохлады. Двинулся куда глаза глядят, не забывая быть настороже на территории мирового врага. И первым моим открытием стали руины города, по размерам, скорее всего, была столица. Стены и башни разрушены, от домов остались одни угли, брусчатка полностью заросла травой. Теперь это уже больше похоже на мир Роя. Отыскав более-менее не разрушенный дом, а точнее особняк, решил осмотреть его, может, информация какая-нибудь будет. Надо же детям рассказать интересную историю с подробностями.

Мурашки по телу не переставали бегать, принося неприятные ощущения.

Территория особняка оказалась немаленькой, минут пять пришлось идти от ржавых и помятых ворот до входа в здание. Войдя внутрь, прям у порога заметил разбитую рамку с фотографией. На фотографии были изображены двое юношей, скорее всего, брата, очень похожие друг на друга, только один был с черными волосами и старше, а второй был блондином и младше. Перевернув фото, там было написано на русском следующие: Дмитрий и Александр Юсуповы.

Русский язык, я уже думал, что забыл его, но мозг ещё помнит. На тумбочке ещё стояли пару фотографий: женщина небывалой красоты и девушка с мечом наперевес, подписей на обратной стороне не было.

Осмотревшись, больше интересного такого не нашёл, кроме книг по магии. Пролистав пару, пользы в них особо не нашёл, мой мир намного развитее в магии, чем этот. Если только книгу по рунам прикарманить. Хоть в ней мало что понятного, но Зоя и ещё безумная коллегия разберётся в этом. Создав маленькую пространственную дыру, отследить еë невозможно за счëт еë размеров, закинул туда находку, по расчетам, она должна оказаться прямо на столе Зои.

…

Бумаг становилось всё больше и больше, времени на исследования – всё меньше и меньше. Кипа на столе уже достигла угрожающих размеров: она смотрела на Зою свысока, как будто намекала, что скоро займёт её рабочее место, а саму Зою выселит в коридор.

Бросив ручку на стол так, будто это была последняя капля, и тяжело вздохнув, сняла очки и откинулась на стуле, мысленно прощаясь с надеждами на отпуск в этом тысячелетии. В тот же миг из воронки портала с идеально выверенной траекторией прилетела книга – прямо в лоб.

Завалившись на пол, Зоя невольно запустила цепную реакцию: башня бумаг на столе покачнулась, на мгновение замерла в нерешительности, а затем с торжествующим шелестом обрушилась, засыпав хозяйку с головой. Листы разлетались, как осенние листья, только вместо красоты – формулы, графики и обрывки гипотез. Вот так и закончилась славная история прекрасной, обонятельной и самой умной дамы учёного из Зверогорода. Правда, если прислушаться, из‑под бумаг ещё доносилось бормотание про “срочную правку гипотезы номер семь”…

…

Осматривая город, обнаружил интересное место, Колизей. От сооружения исходила остаточная энергия Бездны. Она словно захватила эту территорию, поддерживая его в первоначальном состоянии. Закон времени теперь не властен над ним.

Вздрогнув, решил покинуть место, оно слишком пугало меня. Словно клыки монстра рассматриваю, любуясь их красотой и опасностью.

Выбраться из города получилось только через полтора часа, его словно построили, чтобы запутывать противников, решивших вторгнуться.

Ступив на еле заметную дорогу, двинулся в её направлении, пока не обнаружил свежую протоптанную тропинку. Преодолев приличное расстояние, вдали заметил местных. Подобравшись как можно ближе, изучил их. Люди как люди, маны нет, но опасность излучали. Проследив за ними до села, входить не стал. Облик надо менять на человеческий. Нос картошкой, взлётная полоса на голове и шрам на пол-лица и среднего возраста. Мотёрый воин-бродяга, идущий путём меча, без меча. Думаю, идеально подойдёт. Как бы только свою силу замаскировать? А ничего тут не сделаешь, мир без маны! Всю ману тратить небезопасно, не смогу её восстановить и вернуться в свой мир. Есть ещё ангельская, демоническая и божественная сила, но ими сложно управлять, приходится очень много духовных сил тратить на созидания. Ай, что будет, то будет. Чему быть, того не миновать.

Село не оказалось чем-то выдающимся от других миров. Всё по стандарту: дома деревянные, колодец, поля и людей штук 100, может даже меньше. Но было в них что-то уникальное: руны, повсюду были руны. Эти люди используют руны в повседневности. Древняя магия в быту, скажу, никто не поверит.

Люди на меня внимания не обращали, или боялись, или настороженно относились ко мне. Попытка заговорить с ними не увенчалась успехом, они от меня как от прокажённого отходили. Чувствовали во мне чужеродную сущность, но не нападали, побаиваются. Вздрогнув уже в который раз, нервно начал осматриваться. Такое чувство, словно сотни, нет, тысячи глаз смотрят на меня, но вокруг на меня только жители.

– Вам чем‑то помочь? – спросила девочка, и её голос прозвучал неестественно звонко.

Она подняла взгляд, и я застыл. Глаза у неё были невинными – слишком невинными. Но за этой прозрачностью таилась бездонная тьма, чуждая всему живому.

От сказанных слов по спине пробежал ледяной озноб. Я медленно отступал, не отрывая взгляда от девочки. А она лишь счастливо махала мне вслед, и губы её беззвучно повторяли – так, что звук будто царапал сознание изнутри:

– Пожраны будут ВСЕ…

На долю секунды руки инстинктивно потянулись к пространству – так сильно хотелось разорвать ткань реальности и исчезнуть отсюда. Это место дышало жизненной энергией и негативными эмоциями. Даже в аду, где вопли грешников сливаются в вечную какофонию, не было такого гнетущего ощущения неизбежности. Здесь же сама атмосфера давила, словно кто‑то невидимый сжимал грудь ледяными пальцами.

Но я остановил себя. Если сейчас не избавиться от энергии бездны, она поглотит меня целиком – не тело, а саму суть.

За спиной раздались шаги. Я резко обернулся. Люди медленно приближались – слишком медленно, неестественно плавно, будто двигались не по своей воле.

Крылья за спиной заныли, требуя раскрыться. Всё сильнее и сильнее хотелось выпустить их на волю, взмыть в небо и оставить этот кошмар позади. Но они пожирали столько маны, что проще было…