Текст книги ""Фантастика 2026-174. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Никита Муравьев,Игорь Перах,Ирина Фуллер,Сергей Евтушенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 328 страниц)

Не знаю, был ли ошибкой изначальный карантин Авалона, но в текущей форме проклятье его жителей явно стало не заразно. Зато сам мир с точки зрения кошмара превратился в лакомый кусок, из которого можно цедить силы по капле, пока тот окончательно не сольётся с иным измерением. Идея вернуть Авалон в великую паутину принадлежала Зури, а следовательно, исходила от Полудня. В теории всё было элементарно – требовалось лишь открыть новый стабильный портал из погибающего мира в любой из иных миров. На практике же существовала целая гора проблем. Первая из них – отыскать невероятно могучего мага в рамках Авалона, чтобы тот взялся за почти невыполнимую задачу. Кас и Анна могут помочь, но их совместных усилий не хватит даже близко.

– Мерлин, – сказал Мордред, почти не задумываясь. – Гвендид. Моргана. Нимуэ. Сильнейшие маги Авалона, коим не было равных в тысяче окружающих миров.

– Думаешь, они тоже выжили? Насколько это здесь возможно.

Мой собеседник промолчал, но вопрос не нуждался в ответе. Мордред сдержал слово и привёл нас на свою несчастную родину – не его вина, что ситуация оказалась ещё паршивее ожидаемой. От щедрот нам отпустили трое суток – а затем, видимо, спустят всех рыцарей и всех собак, чтобы загнать «предателя» и его союзников насмерть. Не знаю уж, был ли Ланселот на самом деле способен устроить грандиозную погоню сквозь кластеры кошмара, но мы в любом случае не планировали доставить ему такое удовольствие.

Трое суток – чтобы найти магов, найти ответы, найти истину. Чтож, мне случалось укладываться и в более тесные рамки.

– Мерлин, – сказал я поисковому амулету, неторопливо возвращаясь к остальным спутникам. – Нам нужно попасть к Мерлину.

Золотой ястреб дрогнул и начал движение на цепочке вокруг своей оси.

Глава двадцать четвертая

Стоило догадаться, что перемещение по верхним уровням полуразрушенного древнего города будет не слишком удобным – но я слабо представлял себе степень этого неудобства. Камелот ныне существовал на последнем издыхании, цепляясь за остатки древней магии и потрясающие инженерные решения своих строителей. Мы перемещались между невообразимо высокими зданиями, то спускаясь на десятки этажей вниз, то поднимаясь до самых крыш, чтобы добраться до уцелевших переходов. Везде нас сопровождало одно и то же зрелище: запустение, припорошённое пылью былого величия. Барельефы и статуи, изумительной красоты мосты, открытые площади под самым небом, потемневшие стёкла кафедральных окон – и всё то же едва заметное движение в тенях, откуда за нами следили жители. В отсутствии Ланселота они больше не пытались собраться в агрессивную толпу, чтобы самостоятельно линчевать «предателя», но у Мордреда это не вызывало злорадства. Чудо, что здесь вообще кто-то оставался на ногах и мог говорить.

Отдельные горожане даже осмеливались обменяться с нами парой слов, из которых складывалась совершенно безрадостная картина.

Судя по всему, Камелот был последним городом на всём Авалоне – и то, на правах города-мертвеца. Вся поверхность земли и нижние уровни зданий не годились даже для разумной нежити – все, кто попадал туда, быстро теряли рассудок. Днём на средних и верхних уровнях было сравнительно безопасно, а вот ночью на охоту выходили твари кошмара, взяв на себя роль «санитаров леса». Они пожирали тех, кто был слишком слаб, тех, кто лишился укрытия, тех, кто потерял волю к жизни. По приблизительной оценке, когда-то Камелот вмещал в себя несколько десятков миллионов человек, сегодня – едва ли более двадцати тысяч. В отдельные ночи на защиту города вставали рыцари Авалона, но это происходило всё реже. Император Артур никогда не покидал собственного дворца – и это вызывало у меня нехорошие ассоциации.

Я заметил, что осмелившиеся вступить в диалог люди постоянно посматривали на Мордреда. То ли в страхе, что «предатель Авалона» присоединится к ночным чудовищам, то ли в надежде, что он вдруг решит встать на защиту своих сограждан. Рыцарь сохранял молчание.

Сложно представить, что подобие жизни этих несчастных продолжалось три тысячи лет – целую непроглядную вечность. Похоже, что не одна Полночь смазывала в своих границах концепцию времени – кошмар занимался тем же самым. Неизвестно, какое воздействие на разум авалонцев окажет возвращение в реальность, но это был единственный способ помочь умирающему миру.

Поисковый амулет указывал на лазурную башню на краю города, невообразимо высокую даже по обычным меркам Камелота, и тонкую, словно игла. Мордред опознал её, как основную резиденцию Мерлина. То, что она всё ещё стояла, внушало небольшую надежду, равно как и возможность до неё добраться. Дорога заняла порядка четырёх часов – но в итоге мы остановились возле длинного каменного моста, ведущего к цели. Не считая частично повреждённого полотна, тот казался вполне пригодным для использования – на первый взгляд.

– Ловушки? – спросил я, обращаясь к Мордреду. – Охрана?

Информация о возможных неприятностях могла оказаться слегка устаревшей, но рыцарь подумал и отрицательно качнул головой.

– Мерлин – величайший маг Авалона, его могущество не знает равных. Он не нуждается в ловушках или сторонней помощи. Никто с тёмными помыслами не способен проникнуть в его владения.

– А кто-то на самом деле пытался, или все доверились силе репутации?

Мордред не ответил, и я повернулся к Анне. Она и без напоминания прощупывала что-то в воздухе, прикрыв глаза, при этом её руки едва заметно светились сиреневым.

– Он прав – никаких ловушек, – сказала она спустя несколько секунд. – Но я не чувствую внутри присутствия носителя серьёзной магической силы. Только старую магию в стенах башни.

Кас явно проводила похожую экспертизу и медленно кивнула в подтверждение слов Анны.

– Будем надеяться, что старик просто маскируется, чтобы его не беспокоили, – проворчал я. – Но торопиться всё равно не стоит. Идём осторожно, смотрим по сторонам.

Мы выстроились в цепочку, с Мордредом во главе отряда и Бенедиктом в качестве замыкающего. Мост выглядел достаточно крепким, но в случае внезапного обрушения спасение Анны лежало на мне и Кас, а Мордред мог полагаться только на свою доказанную прочность. Правда, учитывая особенности этого места, падение могло быть не худшей частью общего опыта нижних уровней.

Башня-игла становилась всё ближе, безжалостно рассекая серую пелену, что заменяла Камелоту небо. В ответ пелена становилась темнее с каждым шагом – похоже, что «световой» день подходил к концу. Ночь была временем моего замка, а следовательно, и моим временем, но в Авалоне не стоило рассчитывать на яркую луну для подпитки силой. Скорее уж стоило ожидать тварей, что тут же попытаются скинуть нас с моста. Мы слегка поднажали – и добрались до башни без приключений. Мордред протянул руку, легонько толкнув створку двери главного входа, куда без проблем могли одновременно зайти трое рыцарей Авалона. Открыто.

Нас встретили темнота, холод и завывание ветра, продувающего башню насквозь – из одного разбитого окна в другое. Ни мебели, ни светильников, ни каких-либо заметных деталей интерьера – просто пустое пространство и пара лестниц, ведущих на верхний и нижние этажи. Теперь уже и мне было понятно, что здесь давно никто не жил – уж тем более не самый могущественный волшебник в истории.

Я достал поисковый амулет и мрачно уставился на его поникший золотой клюв. Хотя винить в общем-то некого, самому следовало лучше формулировать запрос. «К Мерлину» можно было интерпретировать как «к Мерлину в дом», что, собственно, и произошло. Справедливости ради, магия амулета обычно выступала на моей стороне, а не пыталась поймать меня за язык, словно джинн из анекдота, но влияние кошмара однозначно вносило свои коррективы. Как бы не пришлось по возвращению из Авалона тащить артефакт к Зун’Кай, на техосмотр…

– Мы здесь не одни, – вдруг сказала Кас. – Я что-то слышу.

Все замерли. Сперва не было слышно ничего кроме ветра, но затем раздался едва различимый посторонний звук, исходящий откуда-то сверху. Я задрал голову, чтобы понять – шум явно продолжался этажом выше. Не что-то зловещее, угрожающие, таинственное. Скорее звук напоминал…

– Там что, кто-то подметает? – с подозрением спросила Анна.

Этаж выше оказался чуть теплее – за счёт уцелевших окон – и заметно чище. Тому тоже было объяснение, в виде пожилой женщины в зелёном платье, равнодушно орудующей метлой на длинной ручке. Как и все другие жители Авалона, она иссохла, но при этом выглядела слегка бодрее своих сограждан. Возможно, дело было в длинных белых волосах, заплетённых в аккуратную косу и внимательных зелёных глазах, какими не мог бы похвастать ни один живой мертвец. Наше появление словно вывело её из глубоких раздумий – она посмотрела на нас, затем в окно, и раздражённо отбросила метлу в сторону.

– Вы не могли заявиться ещё позже? – её голос был резким и скрипучим, странным образом напоминая интонации Надзирателя. – Когда тьма окутает город, голодные твари попрут со всех сторон и начнут обгладывать нас на ходу?

Она вела себя так, будто мы давно договорились о встрече, а затем бесцеремонно опоздали. Судя по лицам моих спутников, они тоже не понимали, что происходит.

– Мы знакомы? – наконец спросил я.

– Пока нет. И знакомство не состоится, если мы останемся стоять в этой пустой скорлупе и болтать о пустом. За мной. Быстро.

С этими словами она направилась мимо нас в сторону винтовой лестницы, и шустро взлетела по ней наверх – гораздо шустрее, чем можно было ожидать даже от живого человека. Мы не торопились немедленно отправиться следом.

– Всё ещё ни следа настоящей магии, – пробормотала Анна. – Но кошмар непредсказуем, а это место уже почти кошмар. Я не могу полностью доверять своему восприятию силы.

– Мордред, ты знаешь её? – спросил я.

– Нет. Она может быть просто несчастной обезумевшей, что нашла приют в стенах, хранящих отголоски старой магии.

– В таком случае, она не может устроить нам засаду парой этажей выше?

– У меня нет ответа на этот вопрос, лорд Виктор.

Впрочем, отвечать особо и не требовалось. Если бы незнакомка могла соорудить мощную магическую западню, она бы провернула это либо прямо тут, либо на входе в башню, либо и вовсе на подступах. Например, на замечательном мосту, с которого скинуть незваных гостей было раз плюнуть. А вот её предупреждение насчёт тьмы и голодных тварей с каждой секундой становилось всё более реальным.

– Наверх, – скомандовал я. – Не теряем друг друга из виду.

Однажды кошмар уже позволил третьей силе разделить нас, и никто не гарантировал, что это не повторится.

Каждый новый этаж башни Мерлина оказывался чуть меньше предыдущего, но в остальном всё выглядело одинаково. Пустота, голые стены, пронзительный вой ветра. Различались лишь незначительные детали – где-то окна уцелели, где-то были выбиты все до единого. На некоторых этажах на стенах оставались следы замысловатой мозаики, на других – по ним лишь змеились трещины. И с каждым этажом становилось всё холоднее, что нельзя было списать на высоту и ветер – этот холод чувствовал даже Мордред.

Тьма, гуще которой мне не приходилось видеть, накрыла Камелот, когда по внутреннему ощущению нам оставалось всего ничего до вершины. Я заранее съел заготовку Кулины для зрения в темноте, но всё равно в первые секунды оказался почти слепым. Кас и Анна, не сговариваясь, схватили меня за руки с двух сторон – и мы стояли так, пока снаружи башни вдруг не показался источник света.

Хотя это был как раз тот случай, когда бы мы предпочли остаться в темноте.

Рядовые кластеры кошмара предназначались, так сказать, для внутреннего потребителя. Они могли пугать до чёртиков, но также предоставляли возможность спастись, а то и унести что-то с собой. Авалон же, погружённый в измерение кошмаров почти целиком, скорее представлял из себя осаждённую крепость, для штурма которой применялся качественно иной арсенал.

Сквозь дыру в стене, где когда-то было окно, я молча наблюдал за рыбой-удильщиком размером с одноэтажный дом, медленно проплывающей мимо магической башни. Её бледный фонарь и оказался тем единственным пятном света, но вскоре вспыхнул ещё один, а затем ещё, и ещё, и ещё. Беспросветная ночь Авалона волей кошмара озарилась десятками фонарей, подсвечивающих гротескные пасти с зубами-иглами, грубую складчатую кожу без чешуи и бледные пятна слепых глаз. Небольшой кусок самого глубокого океана, воплощённый здесь для горстки зрителей.

Удильщики кружили вокруг башни Мерлина, будто без цели, в известном только им одним ритме. Но тот экземпляр, что уже трижды проплывал мимо дыры в стене, каждый раз оказывался самую чуточку ближе. Я не верил в подобные совпадения – равно как и мои спутники. Так что стоило громадной потусторонней рыбине в очередной раз миновать пролом, я приложил палец к губам, а затем жестом показал, что надо продолжать движение наверх. Если повезёт, твари ещё немного покружат, а затем отправятся за более простой добычей.

Следящее за нами чудовище вернулось на место в тот же миг, когда я сделал первый шаг на следующую ступеньку. И не просто вернулось, а с размаху протаранило стену – так, что нижние прозрачные зубы-иглы обломились у основания и выстрелили вперёд, как арбалетные болты! Я перехватил два из них в воздухе, и те обожгли мне ладони сквозь толстую шкуру «Зверя». Ещё две принял на себя Мордред – без видимого вреда – а одна угодила Бенедикту в плечо, отбросив его к дальней стене. Пролом, и без того широкий, потерял несколько кирпичей, а тварь тут же отправилась на второй заход.

Как там сказала убежавшая наверх леди? «Пустая скорлупа»?

Прогремел Райнигун – как раз в тот момент, когда рыбина сделала новую попытку расширить дыру. А вот чего я не ожидал, так это другой твари, напоминающей электрического угря, что ворвалась в пролом ей на смену. Я выстрелил снова, промазал, и тут же получил хлёсткий удар хвостом по голове. Несмотря на мощь «Зверя» сила удара без труда отправила меня в сторону только что поднявшегося Бенедикта – к огромному неудовольствию нас обоих.

Так, пора заканчивать с этим грёбаным аквариумом!

Кас, уже перевоплотившаяся в боевую форму, оглушила угря криком – и клинок Мордреда начисто отрубил врагу голову. Но башня уже содрогалась от новых ударов – теперь те следовали со всех сторон, выбивая оставшиеся окна и расшатывая древние стены. Сквозь дыру влетели два новых чудовища, на этот раз пираньеобразных, с огромными выпуклыми лбами и треугольными зубами-пилами. Сравнительно небольшие по сравнению со своими коллегами, всего-то каждая размером с кавказскую овчарку. Бенедикт разорвал пасть первой голыми руками, вторую я умудрился ухватить за хвост и бил головой об каменный пол до тех пор, пока она не перестала дёргаться.

А потом, не задумываясь, вгрызся в образовавшееся месиво.

Кровь пираньи оказалась до жути терпкой, она вязала не только рот, но и горло, мешала связкам издавать звуки. Мой голос вышел наружу таким хриплым и чуждым, что я и сам едва его узнал:

– Закрыть пролом любым способом! Этих тварей снаружи десятки, а вскоре будут сотни!

«Печать Пожирателя» ещё не раскочегарилась на полную катушку, но уже поставляла информацию – весьма и весьма тревожную. Рыбины кошмара притягивались к местам силы, и обычно башня Мерлина выглядела для них как лампа для мотыльков. Каждую ночь они кружились вокруг, охотясь лишь на тех немногих безумцев, что решили подойти поближе, но сегодня этими безумцами оказались мы. Даже при лучшей подготовке мы не могли перебить и половину их стаи – эти твари подтягивались из подпространства одна за другой, почуяв ценную добычу. Единственным вариантом было затаиться в месте, куда они не смогут добраться, а для этого требовалось перекрыть дыру!

Анна первой сообразила, что надо делать – и резко махнула рукой в сторону Бенедикта. Тот рванулся вперёд, повинуясь безмолвной команде хозяйки, по дороге ухватив тушу поверженного угря, подтаскивая её к пролому. Мордред присоединился к нему на полдороги, пока мы с Кас слаженно сбивали новых чересчур наглых пираний. Крики баньши заставляли рыбин застыть в воздухе, а выстрелы Райнигуна оставляли от них облака чёрного праха. Сложенный пополам угорь плотно заткнул дыру, и в это же время Анна затянула заклятие. На наших глаза плоть кошмарной рыбины застывала, сливаясь с серым камнем. Ещё несколько секунд – и всё будет кончено.

Только вот кошмар, видимо, сильно на меня обиделся. Всё-таки отказ – это отказ, каким бы вежливым он ни был.

Мы пропустили всего лишь одну пиранью – и это оказалось ровно на одну пиранью больше, чем надо. Она ухитрилась спрятаться за лестницей, и бросилась на Анну ровно в тот момент, когда я отвернулся. Мордред одним движением убрал ведьму с дороги твари, но при этом сбил ей заклятье. Следующий таранный удар удильщика разбил вдребезги импровизированную затычку, впуская внутрь волну новых чудовищ.

Я зарычал, вскидывая Райнигун – и тут время застыло. Но не потому, что я потянулся к патронташу для перезарядки – в барабане ещё оставался последний патрон. Нет, это было нечто иное, оно и ощущалось совершенно по-другому, как поставленная на паузу игра в момент напряжённого боя.

– Я же говорила идти за мной, разве нет? – раздался скрипучий голос со стороны лестницы. – Последнее время меня никто не слушает, даже рыцари, императоры и хозяева вечных замков. Все знают лучше старой Гвендид. Все хотят поступать по-своему.

Женщина с белыми волосами спускалась по лестнице с заметным трудом, передыхая после каждого шага. Достигнув пола этажа, она вонзила в меня взгляд острее ножа.

– Если ты хочешь спасти своих спутников, владыка ночи, тебе придётся тащить их наверх одного за другим. И на этот раз будь добр поторопиться, поскольку моя сила даже в светлые времена не могла сравниться с силой моего младшего брата. Все, кто останутся тут – будут съедены с потрохами.

Одним прыжком я оказался рядом с Кас и Анной, схватил их в охапку и бросился вверх по лестнице. С Мордредом придётся особенно повозиться, но что делать? Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Глава двадцать пятая

Верхний этаж башни Мерлина слегка компенсировал впечатление от бесконечного подъёма по пустым залам. Помещение выглядело, словно в нём и в самом деле жил великий волшебник – причём не тысячи лет назад, а буквально вчера. Круглая комната с высоким потолком, абсолютно целые арочные окна, половина с функциональным стеклом, остальные – витражные. Широкий круглый стол в центре – похоже, каменный, и покрытый следами работы – пятнами от чернил, свечным воском, глубокими царапинами неизвестного происхождения. У стен – огромные книжные шкафы, почти доходящие до потолка, забитые солидными фолиантами. Что-то мне подсказывало, что Лита отдала бы две своих правых руки, чтобы узнать их содержимое. В свободное от шкафов место поместился даже камин, в котором медленно тлели угли насыщенного синего цвета. Над камином висел портрет худощавого темноволосого мужчины лет пятидесяти, с небольшой аккуратной бородкой, глубокими залысинами и пристальным взглядом болотно-зелёных глаз. От картины вовсе не веяло каким-то необъяснимым могуществом, а образ расходился с изображениями из легенд, но всё равно было понятно без слов – это сам Мерлин.

Я успел хорошенько рассмотреть интерьер, пока затаскивал наверх моих спутников – начиная с Анны и Кас, заканчивая Мордредом. На удивление, Бенедикт оказался невероятно лёгким, будто груда тряпья, притворяющаяся человеком. Зато рыцарь Авалона весил ровно столько, на сколько выглядел, и ещё немного сверху. С силой «Зверя» я не мог надорваться, но дело шло небыстро – и это учитывая лестницу, приспособленную под размеры Мордреда.

Впрочем, когда все оказались наверху, а Гвендид неторопливо заперла дверь на изящный серебряный ключ, мои друзья всё ещё пребывали в ауре остановленного времени. Быстрая проверка «Печатью Пожирателя» показала, что чудовища внизу также не двигаются, а остальные кошмарные рыбины потеряли интерес к преследованию.

– Вы скромничали насчёт своей силы, уважаемая, – проворчал я, устало опускаясь на невысокий табурет возле стола. – Но огромное вам спасибо за помощь.

– Спасибо в корзину не положишь, – сухо сказала она, усаживаясь напротив. – И в похлёбку не кинешь.

– В таком случае, чем я могу отплатить?

– О, сущий пустяк. Полгода службы.

– Шутите? – на всякий случай уточнил я.

– Конечно, шучу, – с лёгкостью согласилась волшебница. – Кто же за спасение жизни, да ещё и не одной, служит меньше года? Да ты не бойся, в Авалоне время летит соколом – глазом моргнуть не успеешь, как год пройдёт.

По выражению её лица невозможно было понять, говорит она всерьёз или нет. Но пока я продумывал вежливый отказ, стало ясно, что сама Гвендид не стремилась развивать тему.

– Что до пределов моей силы, – продолжала она. – То здесь она резонирует с остатками наследия брата. За пределами этой башни я не опаснее полудохлой крысы, и пахну примерно так же. Даже прорицание – и то слабеет, а ведь я когда-то зрела грядущее на века вперёд. Ты почему опоздал?

Вопрос застал меня врасплох, хотя нечто подобное Гвендид уже упоминала раньше.

– Прошу прощения?

– Авалон простит. Ты и твои соратники должны были явиться сюда задолго до наступления тьмы.

Я поразмыслил пару секунд и решил, что врать или умалчивать информацию не было смысла – не перед лицом возможного союзника.

– Меня пытался убить Князь в Жёлтом. Мордреда отвлёк Ланселот, первый из рыцарей.

– Первый из рыцарей? – фыркнула она. – Первый из дуболомов, главный баран Камелота. Но силы ему не занимать, спору нет. А вот Мордред, напротив, очень сообразительный мальчик. Пройти через кошмар и вернуться назад, сохранив мозги? Впечатляет. Сразу видно, весь в мать.

Насколько я помнил по легендам – земным, разумеется – матерью Мордреда выступала фея Моргана, либо менее известная леди Моргауза. Как дела обстояли в настоящем Авалоне, я понятия не имел, да и рыцаря спрашивать не собирался – слишком личное.

– В любом случае, фактор Ланселота я учла, – сказала Гвендид. – А вот Князя – нет. С каких это пор Йхтилл враждует с Полуночью?

– С моих пор, – спокойно сказал я. – Никогда не ценил поэзию, театр и бессмысленные жертвоприношения. Уважаемая, если вы в самом деле видите будущее, то должны знать, зачем мы здесь.

Взгляд волшебницы был исполнен равнодушия.

– Две цели – и обе отнюдь не новы. Одна невыполнима, да и для второй может не хватить сил.

Мне совсем не понравилось, как это прозвучало – но прежде, чем я успел задать уточняющий вопрос, Гвендид продолжала:

– Старое проклятье неизлечимо. Твои спутники тому примером – по-настоящему жива лишь одна. Ты хорошо потрудился со второй девочкой, но даже для такого… половинчатого результата нужна любовь – много любви. Хватит ли твоей любви на весь Авалон, о владыка ночи?

– В моём замке есть и другие примеры, – упрямо сказал я.

– Укутанные и подпитанные Полуночью лично? – хмыкнула она. – Не способные покинуть её ласковых объятий? Оно, конечно, и лучше, чем вариться в этом поганом котле, отдалённо напоминающем город, но ненамного.

– Мы ищем решение.

– Не сомневаюсь. Как и в том, что здесь ты его не найдёшь – как никто не нашёл за три тысячелетия с гаком.

Я не стал говорить, что пребывание в полумёртвой форме на фоне постоянных атак тварей кошмара вряд ли способствует здоровому размышлению над сложной проблемой. Но это могло восприняться, как завуалированное оскорбление, так что придётся быть слегка дипломатичнее.

– Зайдём с другой стороны, – предложил я. – Мы хотели вызволить Авалон из пут кошмара.

– Проклятью от того будет не жарко, ни холодно, хоть затея и благородная. Я вижу, что у баньши и ведьмы есть некоторое понимание о высоком искусстве портальной магии, но тебе стоило захватить с собой кого-то рангом повыше.

– Я надеялся найти его тут, – вежливо сказал я.

Гвендид смотрела на меня в упор добрые секунды три, а потом расхохоталась так громко, что я удивился, как мои спутники не очнулись от столь резкого звука. Вскоре смех оборвался приступом кашля – и я невольно задумался, насколько на самом деле была мертва моя собеседница, раз у неё были проблемы с дыханием. Или же она просто имитировала кашель, чтобы не забыть, как это – быть человеком?

– О, это я тоже не могла предсказать, хотя и стоило бы, – продолжила Гвендид после паузы. – Так кому здесь на самом деле нужна помощь? Проклятому и забытому Камелоту или хозяину Полуночи, что явился сюда в поисках несуществующих ответов и павших титанов?

– Мы могли бы помочь друг другу – тогда все останутся в выигрыше.

На этот раз молчание длилось куда дольше. Волшебница думала, а я не торопился сбивать ход её мыслей.

– Или мы все в обнимку покатимся на самое дно вечно голодной бездны, – наконец хмыкнула она, но теперь без тени веселья. – Мне нужно ненадолго отлучиться. Сиди здесь, владыка ночи, и не вздумай открыть дверь никому, кто будет в неё стучать.

– Полагаю, ни к чему в этой комнате тоже не стоит прикасаться?

– Почему же, прикасайся, коли пальцами не дорожишь. Одну вещицу я для тебя даже достану.

Гвендид резко махнула левой рукой, и с вершины соседней полки на стол слетел слегка потемневший бронзовый диск, внутри которого располагалось что-то вроде странного смещённого циферблата. Спустя секунду я вспомнил название прибора – астролябия, древний астрономический инструмент.

– В небе Авалона давно нет звёзд и планет, – сказала Гвендид. – Но эта рухлядь всё ещё годится для концентрации дальнего зова. А теперь – жди.

Я не успел опомниться, как она исчезла за дверью, оставив меня вместе со всё ещё «замороженными» спутниками и загадочным прибором. «Взгляд библиотекаря» опознал артефакт как безопасный – хоть на том спасибо.

Камелот тонул во тьме – глубокой, неестественной, не имеющей ничего общего с обычной ночью. Но благодаря астролябии Мерлина мой дальний зов пронзал эту тьму, позволяя видеть окрестности в малейших деталях. Вокруг башни всё ещё кружила голодная стая безумных рыб, хотя ни одна из них не делала попыток наброситься на Гвендид, которая по идее как раз спускалась вниз. Или же она телепортировалась в нужное место, как только вышла за дверь? От сестры Мерлина можно было ждать чего угодно – несмотря на её искренние заверения в собственной немощи.

Я видел и другие части Камелота – заброшенные и жилые, куда кошмар запускал чудовищ в поисках лакомой добычи. Исполинские тени с длинными руками, ощупывающие окна и двери в поисках уязвимого места – и моментально втягивающиеся внутрь зданий, если такое место находилось. Сгорбленные бледные создания с лицами, в основном состоящими из зубов, хнычущие, словно младенцы. Бесформенная ползучая масса, подобная плоти из третьего кластера, но усеянная выпученными глазами. Твари были везде – на стенах, крышах и площадях, они ползли, шатались и бежали, определённо чувствуя себя как дома. К несчастью, им сопутствовал успех – на моих глазах кого-то вытаскивали из недостаточно укреплённой двери и утягивали в тёмный переулок, кого-то разрывали на куски прямо на улице. Я не вглядывался в детали – то, что тела убитых были лишены крови, не делало зрелище менее ужасным.

Единственным свободным от чудовищ местом оставался императорский дворец, но что-то мешало мне рассмотреть резиденцию Артура в деталях. Защитная магия? Не столь важно, не очень-то и хотелось.

Мордред недавно упоминал, что для защиты от Князя и его прислужников в глубине кошмара хватило бы небольшого отряда рыцарей Авалона. Я не знал, сколько из них могли бы отразить нападение чудовищ на родной город, но сгодилось бы любое число, отличное от нуля. Впрочем, когда я уже был готов окончательно разочароваться в защитниках Камелота, то заметил некоторое оживление на одной из площадей. Две закованных в латы фигуры методично шинковали в капусту наступающую нечисть, а когда закончили – двинулись по ближайшему мосту к следующей точке. Медленно, таким темпом для очистки города им понадобится несколько суток. Но определённо лучше, чем ничего.

Лучше, чем на данный момент мог помочь и я сам.

Анна очнулась первой – и мне пришлось пару секунд сдерживать её от того, чтобы отправить уже нацеленное проклятье в ни в чём не повинный портрет над камином. Эффект остановленного времени, наколдованный Гвендид, развеивался медленно и неохотно, оставляя человека в замешательстве, дезориентации. Остальные пока оставались в стазисе.

– Вик?

– Мм?

– Я что, чуть было не расщепила на атомы последний в Авалоне портрет Мерлина? – мрачно спросила Анна.

– Ну почему сразу последний? – улыбнулся я. – Может, один из многих. Может, он тут у каждого второго над камином висит. Знаменитость, в конце концов.

Анна подарила мне укоризненный взгляд, но ничего не ответила – вместо этого просто обхватила руками за шею и крепко поцеловала в губы. Затем пробормотала что-то в духе «так-то лучше», бухнулась на соседний со мной табурет и моментально заснула, уронив голову на скрещённые руки. Как верно заметила Гвендид, из нас она была единственной «по-настоящему живой», чего я иногда не мог сказать даже про себя. Скорее всего Анна не спала начиная с передышки после второго кластера – то есть, в общей сложности, часов тридцать.

– Вик? – теперь из-за спины раздался другой голос. – Где мы?

Кас, по счастью, не успела «перезарядить» призрачный вопль в момент, когда застыла во времени. Иначе бы одним уничтоженным портретом комната не отделалась.

Гвендид вернулась спустя несколько часов – точнее было сказать сложно, поскольку мои карманные часы остановились где-то в середине первого кластера кошмара. Тьма ещё не отступила, но большинство тварей исчезло. Кто-то разочаровался в безуспешных поисках, кто-то оказался сражён двумя рыцарями, продолжавшими свой упрямый поход, кто-то, увы, наелся до отвала. Удильщики и пираньи, доставившие нам столько неприятностей, растворялись в подпространстве, на время оставляя башню Мерлина в покое. Мордред и Бенедикт пришли в себя вскоре после Кас – и мы вкратце обсудили ситуацию и перспективы.

Когда дверь на последний этаж башни резко распахнулась, Мордред первым склонил голову перед беловолосой волшебницей.

– Леди Гвендид, – сдержанно сказал он. – Моё сердце навеки отягощено позором, ибо я не узнал вас с первого взгляда.

– Твоё сердце давно мертво, мальчик, равно как и моё, – скрипнула Гвендид. – Не придавай значения подобным мелочам. Тебя ждут дни, что определят твою судьбу, а в конце – суд, какого ещё не видел Авалон. Отринь всё, кроме этого.

– Благодарю вас, Старшая.

– Скорее уж Старая, – усмехнулась она. – Но я рада, что хоть кто-то не забыл о должном этикете.