Текст книги ""Фантастика 2026-174. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

– Наиболее полная, – спокойно сказала Мелинда. – Столько разумных, сколько мы сможем увести. Это… предпочтительней альтернативы.

Мы с Затмением понимающе переглянулись, и она едва заметно качнула головой.

– Это бы сработало, – сказал я. – Если бы речь шла об эпидемии нежити или заражении идолами. Но катящийся ад перемещается по другим принципам. Он всегда находит обходной путь, и даже целиком опустевшие узлы могут его только замедлить.

– Он и сейчас не слишком торопится, – проворчал Полдень. – С такой скоростью Пожиратель насытится вдоволь ещё через десять тысяч лет, если не больше.

– Каждый потерянный узел – это люди! – воскликнула Пенелопа. – А также альвы, цверги… все остальные! Сколько их там гибнет⁈

– Миллионы, – хмуро сказал Илюха. – Десятки, сотни миллионов каждый день. Человеческий мозг, кстати, не способен адекватно охватить такие числа, но это слишком уж дохрена. Даже Конраду не снились такие масштабы.

Усмешка Заката сползла с его лица. Конрад сделал всё, чтобы приблизить этот день, но, к несчастью, я тоже оказался от этого не застрахован. И можно сколько угодно говорить, что он служил Шар'Готу, а я пытался того остановить, результат оказался одинаковым. Возможно, моё вмешательство даже оказалось ключевым – вряд ли бы Конрад сам грохнул драгоценный подарок от своего господина. Так и продолжил бы Резчик жрать детишек и вырезать идолов из своей проклятой деревянной плоти, пока не сгнил бы окончательно.

От одном воспоминании о творении Шар'Гота меня заметно передёрнуло.

– Другого и лучшего плана нет, – пожал плечами Полдень. – Сил наших союзников недостаточно, дабы сплести барьер таких масштабов. Стратегический отход. Удар – изоляция – ликвидация. Только так.

Все заговорили одновременно – о плане Полудня и возможной отсрочке, о неминуемости наступления вселенской катастрофы. С каждым поглощённым миром сила ада росла, пусть и сперва незаметно. Он начнёт ускоряться, скорее раньше, чем позже, после чего все предпринятые меры полетят в тартарары. Даже если опустошить вокруг него сотню узлов – ему суждено выбраться. Вопрос только в том, что суждено нам?

Все говорили одновременно – до момента, пока Полдень не крякнул с изрядным недовольством, стукнув об пол ножнами длинного меча.

– Вижу, что предложение не встречает поддержки. Так что, есть другие варианты? Неужто кто-то на самом деле помнит, как проводить тот ритуал?

Пауза. Впрочем, совсем недолгая, поскольку ответ нашёлся быстро.

– Я помню! – откликнулась Полночь. – Помню, как если это было вчера! Мы собрались в цепь, мы начали петь – под музыку! Цепь обратилась в сеть, а потом… потом…

Её энтузиазм угас так же стремительно, как и начался.

– Я тоже помню, – негромко сказала Затмение. – У нас всех были хозяева – хотя с этим можно придумать обход. У всех было… гораздо больше сил. И мы все были в сборе.

Вперёд выступил Сумрак, который молчал почти всю проходящую беседу.

– Мы и так не справились бы без Рассвета, – безжалостно сказал он. – Но и ты умираешь, не так ли, сестра?

– Ты всегда был проницателен, брат мой, – с грустью сказала Затмение. – Если бы только я осознала это так же быстро.

– Тогда надежды нет, – тихонько сказала Заря. – Я думала, что смогу спрятаться, смогу спрятать тех, кого люблю… Но нам не укрыться от его ярости, от его безумия.

Это был второй опасный момент в собрании – после того, как миновала угроза большой драки со смертельным исходом. Ситуация в самом деле казалась безвыходной – если не считать слов Мастера ранее. Он был уверен в том, что Рассвет возможно возродить – хотя и не кололся, как именно. И хотя это здорово походило на перекладывание ответственности, создатель вечных замков раньше не пытался пустить пыль в глаза. Возможно, он банально забыл способ. А возможно, тот и в самом деле требовал мозгового штурма.

– Илюх, – негромко позвал я. – Ты же за последние полгода много копался по архивам близнецов?

– Ну немало. Там, где их самих удалось раскопать.

– Ни в жизнь не поверю, что там не было ничего о возрождении Рассвета. Хотя бы какие-то зацепки?

– Зацепки были, – с неохотой сказал он. – Вернее, зацепки на зацепки, очень смутные намёки. Но всё это не имеет абсолютно нахрен никакого значения.

– Почему это?

– Там нужна сила, Вик. Не, даже не так, силища. Такая, что не снилась ни Мелинде, ни тебе. Если Асфар уберёт у себя из головы все заслонки и сольётся с Князем – вот тогда будет примерно нужный, мать его, уровень. И можно будет задуматься, как чё-то кого-то возрождать, не раньше.

Видимо, именно поэтому Рудольф упоминал о возможной сделке с Альхиретом. Той, где тот предложит «силу, не пропитанную воспоминаниями». Да вот беда, Наблюдатель подсуетился раньше, обошёл на повороте. Даже если предположить, что его пленник всё ещё жив, что с того? Соваться к нему без помощи Затмения было бессмысленно, а она сейчас пребывала не в форме, совсем не в форме. И в форму уже не вернётся. Какой-то долбаный замкнутый круг, обрывки решений, никак не складывающиеся в цельную картину.

Только сейчас я заметил, что все остальные разговоры стихли, и все глаза обратились на нас с Илюхой. Стало несколько неуютно.

– Когда ты передал мне воспоминания, владыка ночи, – сказала Затмение почти нараспев. – Я узрела и другое. То, что однажды выведал мой посланник четыре века назад.

Тяжёлый, сырой запах земли и корней. Геомант с учениками, что искал знаний, а нашёл лишь безумие и смерть. Хриплое карканье Оррисса: «Океан сссилы, бездна сссилы! Я знаю нужный ритуал, знаю ссслова».

Затмение подошла ближе, и мне совсем не понравилась горечь в её улыбке.

– Я хотела, дабы сия участь постигла твой замок. Но от судьбы не убежать, и нож всё это время был направлен в мою собственную грудь. Ты единственный из хозяев, кто знает сей ритуал, владыка ночи. Исполни его – и забери мою силу, сколько бы её ни осталось.

Картина наконец сложилась – только вот радости от этого не было никакой.

Глава тридцать третья

Я бы солгал, если бы сказал, что никогда не хотел стать сильнее.

Я бы солгал, даже если бы сказал, что хотел стать сильнее только ради других. Кому же не понравится, когда ты можешь без труда поднять машину, а раны зарастают на глазах? Когда вчера ты не мог оплатить квартиру, а сегодня владеешь целым магическим замком?

Но и этой силы было недостаточно. Я очистил множество ключевых слуг, получив взамен невероятные способности. Я исцелил Полночь, тем самым подняв и собственный статус, как хозяина. Я помог Авалону в час нужды, принял акколаду и тем самым обрёл совершенно особое могущество, да ещё и фактическое бессмертие в придачу. С перспективой, что через пару сотен лет я вымахаю до трёхметрового роста, сравнявшись с остальной камелотской братией.

Всё это было со мной, но далеко не только это. Оружие, позволяющее стирать в пыль целые армии. Артефакты, открывающие невероятные возможности. Верные друзья и союзники, готовые идти за мной в огонь и в воду, способные на настоящие подвиги. Вместе мы сражались и побеждали врагов столь чудовищных, что сложно представить! Вместе мы меняли судьбы целых миров.

Всё это, а также многое другое, было частью силы, моей силы. Точку отсчёта можно было нарисовать два года назад, когда я сел на трон Полуночи или десять тысяч лет назад – когда Вальтер фон Харген вложился в общее родовое проклятие. Или же ещё раньше, гораздо раньше, когда Мастер сотворил семь чудес, впоследствии названных вечными замками? Не столь важно, пожалуй, главное – результат.

Но ведь была возможность получить ещё больше силы, верно? Столько, чтобы противостоять Альхирету один на один до того, как тот попадёт под перекрёстный драконий огонь. Столько, чтобы менять ход истории в одиночку, властвовать, не опираясь на прослойку в виде вечного замка. Предложение Оррисса казалось мерзким, предательским, но даже тогда в нём был смысл – до того, как я успел узнать Полночь поближе. А сейчас мне так и вовсе предлагали стать сильнее фактически за здорово живёшь. И не эгоизма ради, а для по-настоящему достойной цели, чтобы получить возможность спасти целое, мать его, мироздание.

Так почему же мне от этого так хреново?

Затмение смотрела на меня своими сумасшедшими зелёными глазами, терпеливо ожидая ответа.

– Ритуал, – наконец сказал я, пытаясь собраться с мыслями. – Он работает только для связки хозяина и замка. Я не смогу им воспользоваться, чтобы получить твою силу.

– Сможешь. Достаточно будет моего благословения.

– Ты же погибнешь!

– Мне и без того оставалось не больше пары веков, владыка ночи. Ныне же – десять лет от силы, а то и меньше года. Или ты полагаешь, что Шар'Гот меня пощадит?

– Дело не в этом, – мрачно сказал я. – Для того, чтобы остановить катящийся ад, нужны все вечные замки, все семь.

– Были нужны, – спокойно поправила она. – Тогда, давным-давно, так давно, что помнят не все мои братья и сёстры. Ты сам слышал, что сказал наш отец. Нужно придумать что-то новое.

По правде сказать, в том додревнем ритуале участвовали не только замки, но и хозяева в полном составе. Так что даже здесь провал – где найти достойных кандидатов на вакантные троны в чрезвычайно сжатые сроки?

Я попытался зайти с другой стороны.

– Ты же всю свою жизнь боролась против этого. Против того, чтобы в руках одного человека оказалось подобное могущество!

– И куда меня это привело? Один мой брат мёртв, а я сама едва не убила свою драгоценную сестру. Великую паутину вновь пожирает ненасытное чудовище – по моей вине. Я всё ещё считаю, что во многом была права, но способна осознать немыслимую тяжесть ошибок. Она прямо здесь, перед моими глазами.

Затмение улыбнулась так мягко и печально, что у меня защемило сердце.

– Отец простил меня, но я видела, как сильно он разочарован.

Что можно возразить человеку – или вечному замку, когда тот принял решение? В попытке найти поддержку, я оглядел всех остальных, что молча слушали наш спор. Я видел по их глазам, я чувствовал, что они тоже не в восторге от сказанного. Но никто не выступил на моей стороне. Никто не сказал, что приносить себя в жертву таким образом – безумие.

Мы и в самом деле находились в той точке отчаяния, где рассматривались любые варианты. А от рассмотрения до принятия решения – один шаг.

– Должен быть другой путь.

– Тогда предложи его, пока все в сборе.

У меня – у нас – всё ещё оставалась немалая сила. Древнее могущество Йхтилла, Авалон с его бессмертными рыцарями и мудрыми магами. Полдень, сохранивший огромное влияние во множестве миров, набирающий силу Сумрак. Драконы, древние и не очень, покровительство того, кто создал вечные замки. Полночь, вернувшая себе сердце, находящаяся в лучшей форме, чем за последнюю тысячу лет!

Если бы речь шла о любом другом враге, этого бы хватило – как в случае с Альхиретом. Можно было бы собраться, объединить усилия, сложить имеющуюся информацию и потратить время на поиск новой. Но что делать сейчас, когда мир висит на волоске, а для врага мы всё равно что муравьи, задумавшие остановить асфальтовый каток?

– Следующую встречу проведёшь ты сам, владыка ночи. Или же не проведёт никто.

Шёпот Затмения раздался прямо у меня под ухом, и я вздрогнул, открывая глаза. В тесной келье, освещённой парой старых оплывших свечей, не было никого, кроме меня. Снаружи раздавался странный шум, природу которого я сперва не понял, но быстро разобрался, когда вышел за дверь. Затмение менялась, меняла себя изнутри – возможно, впервые за тысячелетия. Один конец коридора, по которому мы сюда пришли, теперь оканчивался винтовой лестницей вниз. Другой вёл наружу – даже без двери, просто выход на открытое пространство, в сонный вечер почти нормального мира, к тёплому ветру и стрёкоту насекомых.

Она давала мне выбор. Давала возможность отказаться и уйти.

Память «истинного» хозяина Полуночи, оставленная в наследство лордом Вальтером фон Харгеном, в целом работала вполне прилично, без сбоев. Но что она ухватывала прямо накрепко, мёртвой хваткой – так это заклинания всех сортов. Мой предок, при всех своих недостатках, всё-таки был великим магом и честно передал потомкам способности вместе с телом. Если бы я засел за книги как следует, напряг Литу, Зури и Анну, или же сгонял в Авалон хотя бы на год-другой, то скорее всего здорово бы поднаторел в магическом искусстве. Не до уровня Бертрама, но достаточно, чтобы решать с помощью заклятий множество наболевших проблем.

Ритуалы составляли примерно половину всей известной магии. Они требовали подготовки, зачастую длительной и весьма утомительной, расходовали ценный ресурс рунного мела, зато предоставляли наиболее надёжный результат.

Разумеется, я помнил, как следует проводить ритуал, созданный Кираном Книжником – сильнейшим геомантом, что не в добрый час пересёкся с посланником Затмения. Совершенно отвратительное действо, которое в обычных обстоятельствах потребовало бы натуральных кровавых жертв. Но, поскольку оно происходило в месте, куда хозяин обычно добирался один, использовалась лишь его собственная кровь. Полезно не только с моральной точки зрения, но и практической – как самый надёжный источник временной силы.

Из минусов – если ритуал не увенчается успехом, замок ни за что не воскресит предателя, попытавшегося его уничтожить. Да и душе такого хозяина явно придётся несладко – никакого спокойного сна или даже службы в виде хранителя равновесия.

Но всё это относилось к тем, кто попытался бы применить страшные чары против воли собственного замка. Я же готовился к совсем другому процессу.

Спуск к сердцу Затмения оказался долгим, но не бесконечно долгим – ни в какое сравнение с дорогой к сердцу Полуночи или даже Рассвета с Зарёй. Просто череда лестниц и коридоров, без испытаний, без лабиринта в конце, без иллюзий и замедленного времени. Просто зал, достаточно невыразительный на вид, не считая пульсирующей на стене силовой вены.

Я сразу почувствовал, что со здешним потоком силы что-то не так. Он поступал неровно, пусть и обильно, в странном болезненном ритме. Даже если не знать, что большая часть энергии рассеивается в окружающем замок пространстве, выводы всё равно напрашивались неутешительные. Быстрая проверка усиленным «Взглядом библиотекаря» показала, что вена повреждена почти по всей своей длине вплоть до самого источника.

Затмение действительно умирала – и, если бы я попытался её исцелить, здесь бы не хватило той самой шкатулки. Не хватило бы ничего, кроме, разве что, прямого вмешательства её творца на пике способностей.

Который, совершенно неожиданно, тоже оказался здесь – и встретил меня очень усталой, но хитрой улыбкой.

– Думал, небось, что не увидимся больше? Что исчезну и не вернусь, оставив вас самих решать свою судьбу?

Примерно так и думал, чистая правда. Удивительно, как Мастер в принципе держался, вновь появившись в не слишком жалующей его реальности. Но вслух я сказал другое:

– У вас не найдётся нормального острого ножа?

Не знаю, сколько часов потребовалось на этот чудовищный труд – я быстро сбился и, возможно, несколько раз ненадолго терял сознание. На магический круг ушёл весь мой запас рунного мела и весь запас Мастера, поскольку некоторые моменты пришлось переделывать, а с другими – импровизировать. Когда Оррисс рассказывал подробности ритуала, казалось, что крови моей понадобится всего литр – понадобилось гораздо больше. Боль вскоре стала привычной настолько, что уже не беспокоила, пока я чертил и питал силой один знак за другим.

Аккуратно. Методично. Несколько раз сбиваясь, стирая написанное и начиная заново. Мастер не участвовал в подготовке напрямую, но мог взглянуть со стороны на рунические письмена, оценить и указать на неточности. Если бы мне взбрело в голову провернуть нечто подобное в сердце Полуночи, я бы попросту истёк кровью на середине процесса. Даже с регенерацией, подстёгнутой подпиткой Авалона, дело шло достаточно туго.

Но всё-таки шло – и в конце концов оказалось завершено.

Я встал, сперва на одно колено, а затем, слегка пошатываясь, на ноги. Голова ощутимо кружилась, к горлу подкатывал ком тошноты. Вокруг меня раскинулось и постепенно пробуждалось нечто ужасающее – сотканное из символов, которые никогда не следовало рисовать, а уж тем более напитывать кровью хозяина Полуночи. Вальтер фон Харген бы уважительно склонил голову, Бертрам фон Харген – пришёл бы в неописуемый восторг. Вот уж кто бы ухватился за предложение Оррисса сходу, обеими руками…

А я, как бы, немного лучше него, правда? Делаю то же самое, но без малейшего удовольствия.

Затмение не появилась ни разу, хотя мне казалось, что она бы хотела подольше провести времени с отцом. Я планировал на время уйти, чтобы оставить их наедине, но с некоторой отрешённостью понял, что попросту не могу. Заклятье удерживало меня, сковывало, привязывало к окровавленному кругу. Теперь моё место здесь, пока ритуал не будет завершён, либо я сам не погибну, если где-то допустил ошибку.

– Мы попрощались, – сказал Мастер, присаживаясь на невесть откуда взявшуюся табуретку в углу, единственном свободном от крови и рунного мела. – И я горжусь ей, как и остальными моими детьми. Каждый способен на ошибки, но признать их, а уж тем более попытаться исправить по-настоящему – почти никто.

– Я не уверен, что можно что-то исправить… вот этим.

Меня мутило всё сильнее, и приходилось напрягать все оставшиеся ресурсы организма хозяина, чтобы сохранять вертикальное положение. Всё происходящее ощущалось нереально, но даже не потому, что мы находились в сердце вечного замка. Дурной сон, который никак не собирался заканчиваться.

– Тебе бы не предложили сей выход, лорд Виктор, будь ты уверен.

Я поднял голову, чтобы снова взглянуть на Мастера, но не обнаружил его в углу. Здесь больше не было никого, кроме меня и страшного, проклятого колдовства, запущенного в действие моими же собственными руками. Стены дрожали и плыли маревом, пол подо мной жадно дышал, забирая себе и без того густой как кисель воздух.

Но голос Мастера продолжил звучать, и это слегка придало мне сил:

– Помни о том, кто ты и зачем делаешь то, что должен сделать. Помни о тех, кого ты любишь, и кто любит тебя. Прощай, лорд Виктор, и спасибо тебе за столь интересное знакомство. Попрошу тебя лишь об одном: будь милосерден к моим детям.

Я хотел попрощаться в ответ, но горло не было способно на производство внятной речи. Поэтому я только кивнул, надеясь, что этот короткий жест будет замечен.

Какое-то время ничего не происходило – кроме ритуала, который продолжал набирать силу с каждой минутой. Но его одного было недостаточно, даже с повреждённой силовой веной. И я уже совсем не удивился, когда у моих ног что-то зазвенело о плиты пола.

Чёрная рукоять фламберга.

– Слушай меня внимательно, владыка ночи.

Кат-сцена. Дежавю. Мы уже проходили это когда-то, совсем другой Вик и совсем другой Адеррайсер. И всё-таки, история повторяется, хотим ли мы того или нет – с незначительными изменениями.

– Слушай, ибо второго шанса не будет.

Вариантов выбора ответа – кот наплакал, даже кивнуть ещё раз не получится. Только ментальным усилием – будто гору свернул ради одного-единственного слова.

– … Слушаю.

– Сделай то, для чего пришёл. Оборви поток силы. Перенаправь его на себя. Седьмой замок падёт в бездну, но ты сможешь спасти остальные.

– … Она… погибнет…

– Таков был выбор и такова судьба. У шести замков появилось новое предназначение, и оно должно быть исполнено. Оборви поток силы – ибо такова воля самой вселенной.

Больше не было спасительной мелодии шкатулки, чтобы обнадёжить и вернуть толику контроля. Не было и Полуночи, способной поддержать в неравном бою. Я сделал выбор или же выбор сделали за меня – не столь важно. Я сделал выбор, поскольку его не мог сделать никто другой.

И теперь оставалось лишь принять на себя ответственность.

Адеррайсер ощущался то невесомой пушинкой, то неподъёмной глыбой в моих руках. Силовая вена пульсировала всё сильнее, её сияние разгоралось с такой силой, что глазам становилось больно. Ритуал вокруг пробудился, и давал о том знать самыми неприятными способами. Если помедлить ещё немного, хоть бы и пару мгновений, он начнёт пожирать меня самого.

Я ударил наискосок, не ощутив сопротивления.

Когда я представлял себе последствия, то думал, что меня начнёт накачивать энергией, как самый нелепый в мире воздушный шарик, и основная задача будет не лопнуть. Но скорее это ощущалось, как погружение в некую… среду, не являющуюся ни водой, ни воздухом. Тяжесть и боль растворились, улетучились, оставив лишь невероятное ощущение лёгкости. Чистая душа угодила прямиком на небеса, где можно было отдыхать всю последующую вечность.

Не считая того, что как раз-таки отдых мне был сейчас не позволен.

Сосредоточиться. Собраться, вспомнить, как гласил хороший совет, кто я такой и что должен сделать. Ради Литы, Кулины, Луны и Терры, ради Хвои и Адель. Ради Анны и ради Кас. Ради Авы и Яна, ради всех моих друзей. Ради Полуночи. Ради самого себя и ради целой грёбаной вселенной. Поток силы оборван, как Адеррайсер мечтал всё это время. Ритуал сработал. Что дальше?

Словно в ответ на мой невысказанный вслух вопрос начали формироваться новые ощущения, позволяющие немного ориентироваться в происходящем.

Нащупать что-то настоящее, от чего можно было отталкиваться. Моё тело продолжало стоять в сердце Затмения, потрёпанное, но сравнительно невредимое. Душа тоже не разорвалась на части, когда приняла на себя невообразимую нагрузку из силового источника. Два пункта из трёх отмечены, а теперь пора браться за дело.

Моей волей, моей решимостью, моей справедливостью – сформировать новый поток. Не столь могучий и бурный, как тот, что питал сильнейший из вечных замков, но гибкий, настолько гибкий, что может быть подключен к моей душе из любой точки великой паутины. Я мог бы взять больше, гораздо больше, отправляя вместо себя материальную проекцию – и никто бы не заподозрил разницы. Но даже если впитать весь океан энергии за раз, Шар'Гот всё равно останется несопоставимо могущественней. К тому же, сила источника пригодится и для другого.

Нащупать в окружающем не-пространстве, в самой его глубине трепещущую душу, свернувшуюся в клубочек. Затмение потеряла связь с источником и впала в кому, куда как более глубокую, чем некогда Заря. Я не мог пробудить её, даже если бы очень захотел – одной силы здесь было мало. Требовался иной компонент, пока что ускользающий от моего понимания. Но оставить часть энергии для подпитки всё ещё живой души седьмого вечного замка удалось. В бездну мы всегда успеем, а пока попытаемся удержаться здесь.

Теперь – самое главное. Вернуться в тело и убедиться, что я всё ещё помню, как это – быть человеком.