Текст книги ""Фантастика 2026-174. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Никита Муравьев,Игорь Перах,Ирина Фуллер,Сергей Евтушенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 328 страниц)

Глава двадцать первая

– Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель, лорд Виктор! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!

– Кас, – шёпотом позвал я, когда она закончила.

– Да?

– О каких бесчисленных землях идёт речь?

После обидного инцидента с двумя мимиками мой предыдущий поход завершился достаточно банально. Я зачистил безголовых в коридоре с ловушками и в отрезке коридора перед железной дверью, успешно подавил соблазн ещё немного подёргать за рычаги, вернулся в тронный зал, вздремнул, спустился на кухню и выяснил у Кулины, что языки мимиков – это не просто ингредиент, но самый что ни на есть деликатес.

Спасибо хоть на том, что готовились они несколько часов и прямо сейчас в этом блюде не было нужды. Вооружённый этой информацией, я вернулся в родной мир.

Среда пронеслась мимо, будто её и не было. Я прожил день «на автомате» и снова нырнул в Полночь, на этот раз решив выполнить обязательства по приёму гостей.

И кто же у нас явился первым?

– Вы по праву владеете всеми землями, куда падает тень Полуночи, а также тени, что отбрасывают её тени, – тихо сказала Кас, поглядывая на великанского рыцаря, который вновь застыл в центре зала. – Им нет числа.

– Ого.

– Вы не поняли ничего из того, что я сказала, да?

Я разумно промолчал, тоже наблюдая за вернувшимся к нам жутким гостем. Кроме него тоже были визитёры – почему-то рассевшиеся на стульях по дальним углам, но только он один явился со здоровенным мешком. Мокрым, грязным и на удивление туго набитым.

Я поприветствовал рыцаря фразой, которой меня научила Луна. Тот кивнул и отпустил мешок, позволив ему упасть на пол с мягким «хлюпом». Кулина вышла вперёд, изучая содержимое, пока гость вновь медленно разжимал левый кулак, чтобы продемонстрировать серебряный кулон с крыльями.

Теперь не осталось сомнений – он помнил, что значит этот символ. Иначе бы не вернулся с дарами… чем бы они ни были.

Спустя пару минут Кулина вернулась ко мне, сокрушённо качая головой.

– Труха и гниль, – прошептала она. – И что-то настолько ржавое, что давно потеряло форму.

– Ничего ценного?

– Скажем так, если мы не избавимся от этого за ближайшие пятнадцать минут, Полночь решит, что зараза прорвалась в тронный зал!

Возможно, я переоценил умственные способности мёртвого великана. Впрочем, получив второй отказ, он кивнул и удалился, как и в прошлый раз. Кулина едва дождалась его ухода, чтобы схватить мешок и потащить куда-то подальше на утилизацию.

Остальные гости, слегка воодушевившись, выдвинулись вперёд.

Первыми – если не считать рыцаря – оказались двое крепких низкорослых мужиков в дублетах из зелёного бархата с золотыми пуговицами и длинными серыми накидками с капюшонами поверх. Они одновременно откинули капюшоны, открыв суровые смуглые лица, словно высеченные из гранита. Вылитые дворфы – только гладко выбритые.

– Цверги, – шепнула Кас. – Упрямые, честные, предприимчивые. Одеты как купцы средней руки.

– Достопочтимый лорд Виктор! – громыхнул левый цверг. – Позвольте нам выразить своё глубочайшее уважение! Я – Эрик Смелтстоун и мой брат – Элгрид Смелтстоун – к вашим услугам!

Они синхронно склонились в низком поклоне, а я в свою очередь заверил их, что в той же мере к их услугам, в какой они – к моим.

Как выяснилось вскоре, это было ближе к правде. Мои услуги братьям Смелтстоун требовались куда как сильнее, чем их – мне. Цверги планировали открыть предприятие по торговле высококлассным железом, но им требовался стартовый капитал: от двадцати до пятидесяти монет драгестола. Что по самым примерным прикидкам составляло либо четверть, либо треть всех моих текущих запасов.

Нельзя сказать, что мой опыт работы в «Техно-супер» мог тут пригодиться в полной мере, какой-то базис по продажам у меня был. Я спросил у цвергов об их плане по покорению рынка – и получил на удивление грамотный ответ. Ни одно место, что перечислял Эрик не было мне знакомо, но суть оказалась вполне ясна. Братья-купцы собирались скупать руду в отдалённой местности за бесценок, затем переправлять её по маршруту «в тени Полуночи», о котором на данный момент знали только они, плавить за полцены у союзной гильдии кузнецов и продавать слитки с двойной прибылью.

Я, который узнал лишь пятнадцать минут назад, что Полночь отбрасывает какую-то тень, мог только кивать и соглашаться. Впрочем, план действительно звучал адекватно, и судя по лёгкому кивку от Кас, она тоже его одобряла.

Пока речь не зашла о прибыли и распределении средств.

– Наше предложение – пять процентов от всей выручки, – сказал Элгрид, водрузив на нос круглые очки и сверившись с толстой бухгалтерской книгой. – При условии стартового вложения в пятьдесят монет. Выплаты – раз в месяц, начиная с первого месяца весны.

Я понятия не имел о курсе железа в незнакомом мне мире, но хватило одного взгляда на хмурые лица Кас и Луны, чтобы понять – торг уместен.

– Тридцать процентов, – невозмутимо сказал я.

– Помилуйте, лорд Виктор! Вы хотите, чтобы мы пошли по миру⁈ Да любой банк возьмёт в два раза меньше! Восемь процентов.

Значит, местная экономика уже добралась до банковской системы. Любопытно.

– Может, банк и маршрут вам обеспечит? Двадцать пять.

– Поймите, мы попросту не можем торговать себе в убыток, – вступил в диалог Эрик. – Давайте придём к разумному знаменателю. Десять – и это наше последнее слово.

– Двадцать, – сказал я. – И каждый двадцатый слиток железа откладывается на нужды Полуночи.

Луна от такого варианта прямо-таки просияла, а вот цверги, напротив, приуныли.

В итоге сошлись на пятнадцати процентах и каждом тридцатом слитке. Мы ударили по рукам, и туго набитый драгестолом мешочек перекочевал в слегка дрожащие руки Эрика. Кажется, несмотря на всю уверенность при переговорах, он не до конца поверил своему счастью.

– Просто ради интереса, – сказал я, когда братья уже собрались откланяться. – Что бы вам мешало, скажем, забрать деньги и исчезнуть с ними?

– Шутить изволите, лорд Виктор? – настороженно спросил Эрик. – Слово цверга свято. Но даже будь мы подонками, забывшими лица своих отцов, разве посмели бы мы обмануть хозяина Полуночи?

– Кто зло супротив вас совершит, тот двух недель не проживёт, – добавил Элгрид. – Это все знают.

Я заверил своих новых торговых партнёров, что и в самом деле шутил, и те с облегчением покинули тронный зал. Забавная выходит история. Купец, предлагавший мне специи в прошлый приём гостей, спокойно пытался меня надуть, а эти двое говорят о каком-то проклятии. Здесь может быть много вариантов – от легенд и слухов до реального механизма, запущенного в ход прежними хозяевами замка. Сеть тайных агентов, устраняющих недоброжелателей или реальное проклятие – магия-то тут существовала. Ко мне это всё имело крайне опосредованное отношение, но такая репутация казалась весьма полезной.

Если дельце братьев Смелтстоун выгорит, в средней и дальней перспективе я смогу рассчитывать не только на тайники да сундуки Полуночи в качестве источника дохода.

Следующие посетители для разнообразия были людьми. Чёрными как уголь, с прозрачными белыми глазами, но всё-таки людьми. Делегация паломников из южных земель с непроизносимым названием, двое мужчин и женщина-жрица во главе. В отличие от всех предыдущих гостей они принесли дары – золотые фигурки, изображающие ястребов и антилоп, а также неопознанный магический амулет.

– Просим лишь вашего благословения, лорд Виктор, – сказала женщина густым низким голосом, и вся делегация дружно опустилась на колени.

– Для этого не нужен ритуал, – шепнула мне на ухо Кас, заметив мой растерянный взгляд. – Просто благословите их как сможете, если посчитаете нужным.

Мне было не жалко – особенно для тех, кто пришёл с подарками. Гости из южных земель ушли, осенённые широким православным крестом. Сам я был не крещённый, да и особо не верующий, но сейчас просто не придумал ничего лучше. Надеюсь, это их устроит.

Последней стала девушка-альв, закутанная в тёмно-синий дорожный плащ с низко надвинутым капюшоном. Прежде чем я успел поприветствовать её, она достала из футляра небольшую скрипку и начала играть.

Нельзя сказать, что мелодия была «дивной» или «неземной». Простая, но изящная песня, что-то вроде «Сурка» Бетховена, она звучала на удивление уместно в этом странном месте. Я и не заметил, как мир растворился в лёгкой печали музыки и пришёл в себя лишь в самом конце.

Скрипачка закончила выступление на высокой ноте и склонилась в глубоком поклоне, не снимая капюшона.

– Вам понравилось, Ваша светлость? – спросила она так тихо, что мне пришлось напрягать слух.

– Очень.

– Тогда позвольте мне остаться здесь и играть для вас и вашего двора. Мне не нужна оплата и кров.

Что-то в её голосе заставило меня на миг заледенеть.

– Без гостевых покоев мы не сможем её принять, – шепнула Кас. – Но, похоже, ей это известно. Она просит о смерти.

– Сними капюшон, гостья, – сказал я мягко, но настойчиво. – Покажи, своё лицо и назови своё имя.

Поколебавшись, скрипачка откинула капюшон и подняла голову. Я подозревал, что увижу, но всё же слегка вздрогнул – и это не укрылось от её взгляда. Почти вся левая половина лица девушки была сплошь покрыта толстой коростой – на вид нечто среднее между лепрой и скверно зажившим ожогом.

– Красная порча, – сказала Кас. – Не заразна. Способ исцеления утерян.

– Меня зовут Шаэль Морторис. Я живу свой последний месяц, – спокойно сказала скрипачка. – Потом я не смогу играть, говорить и дышать. Не откажите в милости, лорд Виктор. Позвольте остаться в вашем великом замке.

Я скрипнул зубами. Уж лучше целыми днями сражаться с безголовыми латниками, чем решать подобные вопросы жизни и смерти. Отказывать несчастной в последней просьбе казалось подло, но и соглашаться – трусливо. Позволить ей остаться, а самому уйти? Подставлять её под удар чудовищного Жнеца? Интересно, наслаждалась ли сама Полночь такими моментами, была ли она счастлива, поглощая одинокие души?

Впрочем, в этом случае оставалась слабая надежда на иной исход.

– Возвращайся через неделю, Шаэль, – сказал я, передав ей через Кас монету драгестола. – И я исполню твою просьбу, если не найду другого выхода.

Все дороги ведут в Рим, а все мои текущие варианты упирались в лазарет. После отбытия скрипачки я снова уточнил у Кас, где могут находиться знаковые комнаты. Библиотека почти наверняка была где-то наверху, сокровищница – там же или дальше. Ещё выше, гораздо выше, когда-то находилась мастерская. Где-то во внутреннем дворе раскинулся сад. А вот насчёт лазарета Кас затруднялась сказать – раньше он стоял почти вплотную к кухне, но с тех пор утекло много воды и Полночь меняла расположение комнат дважды.

Единственное, что подсказала моя помощница – всё ещё не стоило спускаться на нижние этажи. Там лазарета быть не могло, поскольку сам замок относил их к отдельной зоне. Кас предупреждала меня от похода туда уже второй раз, и я невольно задался вопросом, чего она боялась? Но поиски лазарета сейчас были в приоритете, так что проверка подвала откладывалась.

Я спустился на кухню и навернул тарелку густого пряного супа, сваренного с использованием специи, подаренной птицеголовым купцом. Теперь я мог видеть даже в полной темноте, пусть и несколько хуже, чем на свету. Экипировка – уже привычная дага и уруми вокруг пояса, на этот раз как следует доработанный Луной, заточенный и с починенной застёжкой. На левой руке – латная перчатка, однажды уже сохранившая мою кисть в сохранности против двух обнаглевших мимиков. Значит никакого полэкса и прочих двуручных ништяков, но там, куда я направлялся, они могли и не пригодиться. Зато из новинок – небольшой одноручный боевой молот модели «вороний клюв». С ним я почти не тренировался, но было самое время начать.

От кухни я завернул в коридор с решёткой, прошёл сквозь неё «Метаморфом» и поднялся во внутренний двор.

Всё то же, что и в прошлый раз, только без валунов. Выходит, гаргульи не воскресали или делали это более хитрым способом, чем остальные мобы. Если на то пошло, в прошлый раз я убил только одну, так что вторая могла выжидать в засаде.

Сначала я развернулся к крепостной стене, но входа на неё так и не обнаружил. Затем проверил единственную дверь в стене по левую руку от колодца – она оказалась не заперта. Увы, моё воодушевление было недолгим – за дверью оказался свободен лишь крошечный пятачок пространства, а дальше дорогу преграждали какие-то жуткие заросли с колючками длиной в палец. Здесь бы пригодилось мачете, но ни одно из оружий при мне на эту роль не претендовало.

Настало время проверить крытую галерею на противоположном конце дворика. Я шёл к ней не скрываясь, отдавая себе отчёт, какой классной мишенью являюсь, но всё равно чуть не пропустил момент атаки. Гаргулья рухнула с неба камнем – буквально – приземлившись в виде валуна там, где я находился полсекунды назад. Развернуться и продолжить бой ей не дал выстрел из Райнигуна и мой новенький боевой молот.

Спустя минуту я переносил в карман для материалов части каменного тела, как вдруг краем глаза заметил движение со стороны галереи. Опасаясь ещё одной гаргульи, я развернулся, держа револьвер наготове, но оттуда мне никто не грозил. Каждый подозрительный момент в Полуночи мог обернуться гибелью в следующие пару минут, так что приближался я с огромной осторожностью. Вроде пронесло – ни гаргулий, ни новых монстров. Пока что.

Под крышей галереи находились сразу три двери. Крайняя правая оказалась заперта, центральная выходила на крутую неосвещённую винтовую лестницу вниз. С усилением от супа отсутствие факелов для меня было не страшно, но хотелось сперва узнать другие опции. Третья дверь, слева, оказалась открыта. Я осторожно толкнул её – и замер.

Передо мной раскинулся проход, сходу напомнивший коридоры старых государственных учреждений, захолустных вузов, офисов и поликлиник. Ни малейшего очарования средневековой готики, всё убивала облезлая краска на стенах и пол, покрытый чем-то вроде уродливого паркета. Разве что мебель – разломанные шкафы, тумбочки и стулья, годившиеся в основном на дрова – здесь была куда как более симпатичная, чем в моём мире. Окна с металлическими решётками выходили на неизвестную мне часть внутреннего двора, но были настолько пыльными, что едва пропускали лунный свет.

А ещё здесь стояли кровати. Много кроватей.

Кровати по бокам коридора и прямо посередине него, но не деревянные, как у меня в спальне у тронного зала, а металлические, как в тех же поликлиниках и больницах. Кровати, перегораживающие дорогу, кровати, сваленные в кучу по углам, кровати, нагромождённые одна на другую. Некоторые из них даже были застелены, но бельё смотрелось жёлтым, рваным, расползающимся на глазах. И только я привык к засилью кроватей, как это место подкинуло мне новый сюрприз.

К одной из кроватей был привязан иссохший.

Судя по тому, что моб не дёргался и не светил угольками глаз, он был мёртв. Окончательно мёртв, а не завис в том состоянии, в котором обычно пребывали эти полудохлые ребята. При этом двигаться он не двигался, но и в прах тоже не рассыпался. Сперва он был один, но вскоре я заметил второго, третьего…

Новые иссохшие постепенно заняли все или почти все кровати. Пустые оболочки, которые раньше двигала бессильная злоба, а сейчас – ничего. Данное зрелище создавало ощущение нереальности происходящего, на грани с кошмарным сном, и восторга я по этому поводу не испытывал. Технически на меня никто не нападал, но лучше бы уже напали!

Коридор оказался не очень длинным, хотя и требовал определённых навыков паркура для своего преодоления. Часть кроватей я отодвинул, через другие перебрался. С левой стороны коридора имелись какие-то двери, но пока я их не стал проверять.

Пять минут спустя я вышел в новое помещение – тоже заставленное кроватями.

Правда, здесь они стояли на своём месте – как и положено лазарету. И на них иссохшие дёргались и пытались вырваться, но явно были слишком слабыми, чтобы порвать путы.

Если не считать короткую стычку с гаргульей, я добрался до цели с прямо-таки рекордной скоростью. Только почему радости от этого никакой?

– У… хо… ди, – раздался свистящий сухой голос, заставив меня вздрогнуть и развернуться.

Глава двадцать вторая

Мне не удалось засечь источник голоса – он словно шёл со всех сторон вытянутого полузаброшенного помещения, где потолок терялся во мраке, а окна едва пропускали свет. Иссохшие на кроватях бешено пытались освободиться, но преуспели лишь в том, чтобы ненадолго меня отвлечь.

– Покажись, – коротко сказал я.

Никто не ответил. Но спустя несколько долгих секунд от дальней стены отделилась длинная тень и медленно вышла на свет. Когда-то, кажется, это была женщина, но сейчас – такая же сухая оболочка, как и те, что корчились на кроватях. Ломкие остатки волос прикрывали серое лицо, на котором светился единственный глаз – но не зелёным, а насыщенно-алым. Иссохшая леди была одета в тяжёлое старомодное платье, которое сохранилось гораздо лучше чем её тело.

– Уходи, – произнесла она, на этот раз гораздо чётче. – Тебе здесь… не рады, хозяин.

Я в первый раз видел, чтобы «босс» комнаты разговаривал – и это сбивало с толку. Кас в виде баньши могла лишь кричать, Луна в форме волка атаковала, Кулина защищала кухню как мега-слизь. Здесь же со мной начали диалог, не самый гостеприимный, но вполне осмысленный.

– А если не уйду? – поинтересовался я без наезда, скорее с лёгким любопытством.

– Тогда… Мне придётся помочь.

Возможно, я моргнул, отвлёкся на долю секунды, но моя жуткая собеседница вдруг исчезла из поля зрения. Если бы мои рефлексы не были обострены «Зверем в лунном свете», я бы пропустил момент атаки. Легчайшее движение воздуха слева – и моя рука в латной рукавице едва успела перехватить сухую, но невероятно сильную руку со здоровенным шприцом, нацеленным мне в шею!

– Снотворное, – прошептала она. – Не… сопротивляйся.

Вместо ответа я взмахнул боевым молотом, который сжимал в правой руке, но прежде чем тот долетел до вражеской головы, она отпрянула и снова растворилась в тенях.

Снотворное просто означает, что я продрыхну здесь до того, как появится мой старый приятель Жнец. Может, иссохшая леди не хотела лично марать руки, но не планировала проявлять ко мне милосердие.

– Я могу тебя очистить, – сказал я, медленно поворачиваясь вокруг своей оси и пытаясь понять, откуда готовится следующая атака. – Нам незачем драться.

– Очистить? – в её сухом скрежещущем голосе появились издевательские нотки. – О, ты так мечтаешь заполучить новую слугу, хозяин? А я… жажду служить.

На этот раз атаке сзади предшествовал тяжёлый металлический таз, запущенный мне в голову с совершенно неприличной скоростью. Я уклонился от таза и махнул молотом вслепую. Шприца удалось избежать, но при этом я споткнулся и полетел на пол, откуда вскочил с грацией слона в посудной лавке. Поразительно, но сражение с невидимым «боссом» пока что складывалось не в мою пользу!

– Я не вернусь, – шипел воздух в лазарете, пока в меня с разных сторон летели тазы, стулья, подносы, скальпели и другие медицинские инструменты. – Полночь может поискать… другую марионетку. А что до тебя…

Уклоняться от обстрела подручными предметами я наловчился ещё в бою с Кулиной, но меня хватало лишь на это. Пока в какой-то момент не наступила подозрительная тишина – атаки прекратились, равно как и надтреснутый шёпот. Я тяжело дышал, отступая по направлении к окну – лунного света из него пробивалось немного, но силы он всё же восстанавливал. Первый раунд переговоров провалился, а как подступиться ко второму, я имел очень слабое представление. Сказать, что остальные очищенные остались довольны? Предложить достойную заработную плату? Нет, это было бы враньём – другим-то помощницам я не платил.

Оставить лазарет и его странную управляющую в покое? Я, пожалуй, проживу без антидота, но что скажу Шаэль? Даже при наличии работающего лазарета вовсе не факт, что от её болезни получится найти лекарство, а уж если я отступлю…

Молот отправился за пояс, его место в правой руке занял Райнигун. Два выстрела в запасе, попасть надо лишь единожды. Когда полезет в следующий раз со шприцом, перехвачу руку и удержу на месте. Любой нелетальный урон должен сработать как очищение.

План был что надо. Я не учёл лишь того, что на меня пойдёт в атаку весь лазарет.

Кровати с иссохшими на них разом встали на дыбы, не то что сбрасывая – швыряя в меня своих «пациентов». Только что те были накрепко привязаны к ложам, а теперь уже летят в меня, хрипя и раскинув руки. Столь дикое зрелище совершенно застало меня врасплох. Первого я встретил на лету ударом латной перчатки, но остальные мигом, повисли на всех моих конечностях и повалили на ближайшую кровать. Теперь уже я оказался связан какими-то отвратительными серыми жгутами, бессильно наблюдая, как из-за спин мумифицированных чудовищ выступает их госпожа. Я даже не мог ничего ей сказать – рот мне тоже чем-то заткнули.

– Думаешь, тебе повезло? – спросила она, на этот раз без тени издёвки. – Собственный… замок, слуги, власть? Это место – ловушка. Однажды ты проклянёшь день, когда попал сюда. Потом не захочешь засыпать. А потом навсегда останешься здесь. Все мы… остаёмся здесь.

Игла шприца почти коснулась моей шеи – и я дёрнул правой рукой, вскидывая Райнигун. За столь короткий срок «Метаморф» помог освободить только её, да и то частично, но этого было достаточно. Увы, реакция «босса» лазарета оказалась на высоте – она растворилась в воздухе за долю секунды до того, как прогремел выстрел. Шприц упал на пол. Серебряная пуля прошила затхлый воздух лазарета и врезалась в окно, разбив его вдребезги. Тысяча осколков осыпались вниз, открывая дорогу целому океану яркого, чистого лунного света.

Я не мог говорить, поэтому глухо зарычал, отзываясь на зов зверя, что пробудился в моей груди. Это было нечто большее, чем обычная активация способности, дарованной Луной. Не просто регенерация и улучшенные рефлексы, а глухая, страшная ярость, что напитывала изнутри первобытной силой.

НИКТО не смеет меня связывать! НИКТО не сможет меня остановить!

Раздался треск – это рвались жгуты у меня на груди и конечностях. Иссохшие бросились вперёд, но хватило одного широкого взмаха левой рукой чтобы обратить их в пыль.

Усталость как рукой сняло, мелкие раны и ссадины затянулись за пару секунд. Я был готов сражаться часами, пока подлый враг наконец не прекратит исчезать. У меня всё ещё осталась одна пуля – более чем достаточно. С бесконечным источником лунного света я всегда буду сильнее, быстрее, выносливее!..

Я наслаждался ощущением силы ещё около пяти секунд – а затем пол дрогнул и предательски провалился, посылая меня в глубокую жадную темноту.

Хорошие новости состояли в том, что я не разбился, смог встать на ноги и ноги меня держали. Опять же, обед от Кулины не растерял свой эффект. Несмотря на полное отсутствие источников света, я видел, что находится вокруг – и видел вполне прилично. Плохие новости – вокруг не было абсолютно ничего интересного. Узкий проход, кривые стены из отсыревшего кирпича, – полная противоположность аккуратному отполированному камню коридоров Полуночи. Низкий потолок, не считая дыры, откуда я свалился, да вонючая тёмная жижа под ногами, безуспешно пытающаяся забраться под василисковые сапоги.

К сожалению, были ещё и ужасные новости. Во время падения я выронил Райнигун, и теперь нигде не мог его найти. С тем же успехом он мог лежать далеко наверху, под одной из кроватей лазарета – я абсолютно не помнил, когда он вылетел из руки. Длительные поиски по щиколотку в тёмной жиже ничего не дали.

Если я ещё немного потяну, то дождусь грёбаного гонга безо всякого снотворного. Вперёд, Макаренко, топай резче. Хозяин без револьвера подобен хозяину с револьвером, но только без револьвера. Сперва выбраться наверх, затем вернуться в лазарет, если останется время. Потеря ключевого оружия ощущалась непередаваемо обидной, но ещё обиднее было бы сдохнуть в такой жуткой дыре.

Вооружившись проверенным боевым молотом и свежей злостью, я двинулся сквозь болото в кирпичном лабиринте.

Не знаю, что я потерял быстрее – счёт времени, ориентацию в пространстве или общий запал. Сложно по-настоящему злиться, когда вокруг лишь сырость, мрак и звуки капающей воды. Нет, периодически мне даже попадались монстры – «дикая» зелёная слизь, да бурые пиявки размером с багет. Но каждую такую стычку даже нельзя было назвать вызовом – в отличие от слизи около кухни, местные колобки умом не блистали, а про пиявок и говорить нечего. Удары молота обращали врагов в некрасивую кашу, часть из которой затем всасывалась в карман для материалов. Пламени Полуночи ни слизь, ни пиявки в себе не хранили.

Пробираясь сквозь это царство уныния я невольно мысленно возвращался к словам леди из лазарета. Полночь – ловушка? Если рассуждать философски, всю жизнь можно назвать ловушкой, чередой страданий, что ведёт к неминуемой смерти. Но всё же было в её словах что-то, заставляющее волосы на затылке отчётливо шевелиться – и чем больше я об этом думал, тем больше мне становилось не по себе.

«Все мы остаёмся здесь».

Я зашагал быстрее, разбрызгивая во все стороны мутную жижу – лишь бы избавиться от навязчивых мыслей.

Первая попавшаяся мне лестница была деревянной, приставной и подгнившей, зато она вела к какому-то симпатичному деревянному люку. Я рискнул залезть к нему, получив по пути две занозы, – лишь чтобы люк попытался откусить мне голову, но обломал зубы об латную перчатку. Я полетел на пол, «люк» последовал за мной. Злость вернулась ровно до момента, пока от мимика не осталась груда щепок и небольшое количество ценного лута для кармана.

Вторая и третья лестницы оказались каменными, но утыкались в тупики. Мне повезло лишь с четвёртой, железной, основательно проржавевшей и лишённой части ступеней. Вскарабкаться по ней было тем ещё испытанием, зато финал того стоил – я выбрался в знакомое место, заваленный мусором склад. Между мной и очищенной территорией лежал длинный проход с иссохшими и «собачками», но по сравнению с предыдущей дорогой это были сущие пустяки.

Я успел застать первый удар гонга – когда подходил к тронному залу.

– Кас? – устало позвал я, сев на трон. У меня оставалось около десяти минут до того, как понадобится валить.

– Да, Вик?

– Я… потерял свой револьвер. Скорее всего в лазарете. Он вернётся на мой следующий визит или нужно будет возвращаться и искать?

Я ожидал от Кас любых комментариев – скорее всего в её фирменной холодной манере, на тему, что хозяину стоило бы получше следить за своим оружием. Но вместо этого она сказала другое:

– Вы не можете потерять Райнигун, Вик. Он такая же часть вас, как и глаза, разум или сердце. Призовите его, и он вернётся.

– Как?

– Представьте, что он снова у вас в кобуре.

Для этого мне даже не нужно было сосредотачиваться – я просто опустил правую руку на бок – туда, где пустовала кобура моего верного оружия. Вернее, она пустовала секунду назад, до того, как моя ладонь коснулась привычного изгиба рукояти. Райнигун снова был на месте, как будто и не исчезал. На пару секунд меня затопило чувство непередаваемого облегчения – примерно до момента, когда вновь прозвучал гонг.

Я попрощался с Кас и закрыл глаза.

Утро четверга было хмурым и очень холодным – под стать моему настроению. Конец похода вышел не таким дерьмовым как сам поход, но это слабо утешало. Прогресс по лазарету нулевой, скорее даже отрицательный. Я лишь убедился что стандартные методы не работают и дал забраться себе под кожу.

«Однажды ты проклянёшь день, когда попал сюда. Потом не захочешь засыпать».

С момента моего визита к Геннадию Белому это было второе прямое предупреждение о возможной опасности Полуночи. С другой стороны так сказать, изнутри. Конечно, всё можно списать на ненадёжность источников информации. «Магистр Х ступени» и «босс» лазарета. Говорить-то она говорила, но не стоит забывать, что все не очищенные представители замка были не в своём уме.

Какая удобная всё-таки отмазка. Леди из лазарета безумна просто по определению, а экстрасенс-сомнолог – поскольку странно хранил ценные бумаги. Причём подробность эта вскрылась как раз в тот момент, когда он начал вполне по делу описывать особенности моих визитов в Полночь. Не только удобная отмазка, но и совершенно потрясающее совпадение. То что надо, чтобы в нужный момент сбить человека с желания что-либо расследовать и вернуть в колею «пусть всё идёт как идёт».

Возможно, я просто снова гружу себя почём зря. Тяжёлая ночь в замке, мерзкое холодное утро, вот нервишки и шалят.

Я продолжал убеждать себя в этом, пока не вышел на лестничную клетку и чуть не столкнулся с санитарами «Скорой помощи». Они выносили на носилках бабу Нину – к счастью, живую и даже немного ими командующую, но всё-таки бледную.

– Ты не боись, Виталик, не боись! – зачастила она, когда увидела моё осунувшееся лицо. – Сердце прихватило и всего-то. Скорая приехала быстро, сейчас в больничку свозят и всё хорошо будет…

Судя по выражениям лиц санитаров, они оптимизма бабы Нины не разделяли – как и я. В её возрасте инфаркт, даже вовремя предотвращённый, мог означать приговор.

Я подождал пятнадцать минут, чтобы не мешать транспортировке пациентки на узкой лестничной клетке, а затем медленно спустился, успев застать отъезд «Скорой». Баба Нина была мне в общем-то никем – милая пожилая соседка, с которой мы здоровались раз в неделю. Тогда почему у меня чувство, словно только что чуть не умер близкий мне человек?

Наверное, потому что я уже проходил через это – фактически всю жизнь. Знакомые, друзья. Родители. Мой мозг пытался стереть потери из памяти, чтобы спасти рассудок. Убедить меня, что я и должен был остаться один. Но если не закрывать глаза на очевидное, объясняя всё удивительными совпадениями, источник моих бед регулярно являлся мне во сне. Являлся до тех пор, пока это не перестало быть сном.

Нет, я не собирался забиваться в угол, никогда больше не ночевать дома или даже заводить собаку. Отступить, сбежать, отречься от Полуночи. Даже если этот замок проклят, создан как ловушка для самого большого в мире идиота – это всё ещё мой замок. Место, где живут странные девушки, заменившие мне семью. Моя вотчина, моя ответственность, главная тайна в моей жизни.

А тайны надо разгадывать всеми возможными способами, не размениваясь на отмазки.

«Номер, который вы набираете, не существует» – равнодушно сообщил мне женский голос, когда я попытался дозвониться Геннадию Белому. Быстрый взгляд на время в уголке экрана показал, что на работу я уже конкретно опоздал. Ещё три недели назад это бы заставило меня как минимум напрячься.