Текст книги ""Фантастика 2026-174. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

Соавторы: Вячеслав Белогорский,Никита Муравьев,Игорь Перах,Ирина Фуллер,Сергей Евтушенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 328 страниц)

Глава двадцать восьмая

Вырастить собственный алтарь? Я не сразу сообразил, о чём говорила Кас, но затем проследил за направлением её взгляда. Каменные плиты под «прочными» алтарями будто пропитались оттенком их блоков, неприятно напоминающим свернувшуюся кровь. Это было почти незаметно, если не присматриваться, но глаза баньши оказались зорче моих.

Опустившись на корточки, я осторожно прикоснулся к красноватому участку пола на месте недавно отодвинутого в сторону алтаря. Текстура была такая же, как и у обычной плиты, а вот температура – заметно выше, сравнимая с теплом человеческого тела. Когда я начал убирать ладонь, пол едва заметно вздрогнул и потянулся за ней, заставив вздрогнуть уже меня самого.

– Видите? – коротко спросила Кас.

– М-да, – протянул я. – Оррисс о таком не предупреждал.

– Возможно, потому он и не справился с испытанием.

Сомнительно – семиглазый ворон иногда был на удивление невнимателен, но на изучение испытаний он всё-таки потратил несколько сотен лет. Впрочем, возражать я не стал, вместо этого продолжив эксперименты с «живым» полом. Спустя несколько минут из него удалось вытянуть крохотный куб из красного камня – пара сантиметров в высоту, не больше. Дальше куб расти отказывался, и я отстранился, переводя дух. Ощущение было такое, словно пришлось пробежать небольшой марафон без подготовки.

Похоже, что первой жертвой новому алтарю стала солидная порция моих сил. Первой – но далеко не последней. Я чувствовал его жажду, и мне совсем не нравилось это чувство.

– Кас?

– Да, Вик?

– Помнишь, я говорил, что кровь алтарю не понадобится?

– Помню.

– Я ошибался.

Не исключено, что если бы нам всё-таки удалось отыскать живой алтарь, все эти телодвижения бы не понадобились. Я запоздало сообразил, что Оррисс и другие посетители, в большинстве своём, могли никуда не торопиться. Потратить на поиски дни или даже недели – почему бы и нет? Не то что бы замок умирал прямо у них на руках – за вычетом случая лорда Роланда. Неожиданное чувство родства с далёким предком пронзило меня навылет, но быстро растворилось в окружающем мраке. Там, где он потерпел неудачу, я обязан был преуспеть.

Для начала – вырастить-таки этот долбаный алтарь.

Куб перестал впитывать кровь, когда достиг размера небольшой табуретки. Он всё ещё не являлся полноценным алтарём, но уже преодолел половину пути, и теперь требовал более оригинальных подношений. Более интересных, более… значимых.

Я опустил полэкс на каменный блок и с тяжёлым сердцем наблюдал, как прекрасное, надёжное оружие растворятся, словно снежок на раскалённой сковороде. По возвращении я мог заказать новый экземпляр у Луны, но до возвращения нужно было ещё дожить. Жертва пришлась алтарю по вкусу, и он заметно подрос, но всё ещё не насытился. К счастью, мне пока удавалось кое-как отслеживать его запросы, так что остальное оружие осталось нетронутым. Оно его не интересовало – в отличие от кое-чего другого.

Перстень, настолько массивный, что будь у меня две-три копии, получился бы приличный кастет. Перстень, наполненный смертоносной магией, метающий молнии на расстояние до десяти метров, три заряда, восстановление раз в час. Я получил его в качестве одного из артефактов от Альхирета, и пользовался куда реже, чем стоило бы. Даже совсем недавно, в первом испытании, где была масса возможностей пострелять магией, я применил кольцо всего один раз. Слишком привык полагаться на ближний бой, а единственным исключением для дальнего боя оставался Райнигун.

Я редко пользовался «подарком» Альхирета, и скорее был раздосадован потерянным потенциалом. Теперь – потерянным навсегда, поскольку перстень отправился на прокорм алтарю.

Поисковый амулет, золотая стрела на тонкой цепочке. Артефакт, преподнесённый мне в дар загадочными паломниками, мир и страна которых до сих пор оставались мне неизвестны. Кас в своё время опознала его, как инструмент для поиска всяких мелочей – и ошиблась. То ли он напитался силой Полуночи, то ли зачарование со временем становилось мощнее, неизвестно, но золотая стрела указывала мне верный путь столько раз, что я затруднился бы вспомнить. Иногда приходилось помучиться с поисковыми запросами, но результат того стоил.

Ценнейшая вещь, утрату которой было почти невозможно восполнить. Алтарь поглотил золотую стрелу и сразу вырос почти до полноценного размера. Но он всё ещё оставался голоден.

Наконец, с величайшей неохотой, я стянул с ног сапоги из кожи василиска. Первый артефакт, который я нашёл сам, а Кас и Луна совместно опознавали свойства. Не бог весть какие, как мне казалось на тот момент: защита от огня и кислоты, отталкивание пыли, но главное – идеальный контакт с любой поверхностью. В них нельзя было поскользнуться и почти невозможно споткнуться. Проклятье на сапогах рассеялось после очистки трёх ключевых комнат, и с тех пор я добровольно снимал их лишь перед сном. Самая удобная, самая надёжная обувь, что когда-либо у меня была, к тому же входящая в несобранный до конца сет с плащом и браслетом.

Не судьба. Или же наоборот – судьба. Алтарь принял мою любимую обувь, а из его центра, подобно молодому деревцу, вытянулась новая конструкция. Моё «пугало» держало в руках палку, отдалённо напоминающую полэкс, и было облачено в одежды цвета василисковой кожи. Я почувствовал, как его голод утихает, сменяясь чем-то другим, замыслом, намерением. Но секунды тянулись, одна за другой, и намерение не переходило в действие.

Всё ещё чего-то не хватало.

– Вик.

Я обернулся – и удивлённо вскинул брови. Кас протягивала мне пару старых потёртых кроссовок. В последний раз я их видел много месяцев назад, как раз когда сменил их на артефактные сапоги.

– Откуда… – начал я и запнулся. – Ты что, хранила их всё это время? Где ты их прятала?

– Вы же не хотите дальше идти босиком? – Кас умело проигнорировала мои вопросы, парировав собственным.

– Пожалуй, нет, – сдался я, примеряя свою старую обувь. – Спасибо. Только вот куда идти – большой вопрос.

– Алтарь остался недоволен жертвами?

– Да нет, вполне доволен – вон как вымахал. Но ему нужно что-то ещё, и я не могу понять, что.

Кас медленно облетела алтарь по кругу. Её фигура слегка светилась, изумительной красоты маяк среди моря окружающего мрака.

– Предметов он больше не примет?

Я прислушался к алтарю и покачал головой – ни оружие, ни артефакты, ни другие вещи его больше не интересовали.

– Вы говорили, что жертвой может стать обещание или воспоминание.

– Оррисс упоминал об этом, но как оно работает – не имею ни малейшего понятия.

Оставался, конечно, ещё один вариант, но его я даже не собирался упоминать. Я никогда бы не пожертвовал Кас, никогда бы не причинил ей вреда. Так что после нескольких часов безуспешных попыток «достучаться» до алтаря и понять, что ему надо для завершения испытания, я временно сдался. Расстелил взятый в дорогу спальный мешок и прилёг рядом с каменным блоком, прикрыв глаза. Из плюсов – Жнец так и не заявился, то ли ограниченный правилами, то ли не заметивший меня на пути к сердцу замка. Можно было вздремнуть хотя бы пару часов, а там уже вернуться к проблеме со свежей головой. Если возникнет какая-то опасность, меня разбудит Кас…

Я всегда спал беспокойно, часто ворочаясь и раскидывая руки. Раньше это никогда не доставляло мне проблем, но сейчас следовало учесть обстановку. По всей видимости, во сне я повернулся, коснувшись алтаря – и тут же проснулся от непередаваемого чувства холода. Правая ладонь словно прилипла к красноватому камню, и я ощущал, стократ сильнее чем раньше, как внутри него кипит подобие жизни. Замысел наконец обратился в действие, но при этом он вытягивал из меня… что-то. Нечто неосязаемое, неуловимое, чем я готов был поделиться разве что на уровне подсознания. Воспоминания, о которых я никогда не узнаю? Часть души?

Это продолжалось не так долго – пару секунд, прежде чем мои муки заметила Кас. Она тут же оказалась рядом, опустилась и положила свою призрачную ладонь поверх моей. Напор алтаря тут же снизился, но лишь потому, что моя помощница разделила нашу долю напополам. Её свечение быстро угасало, уходя вглубь камня, образ бледнел. Я хотел отстранить её, хотя бы сказать, что готов сам принести эту жертву, но язык не слушался.

Наконец, спустя болезненную вечность – около двух минут – раздался натужный скрип и рокот камня. Алтарь отпустил нас, а рядом с ним пол раздвинулся, трансформировался в каменные ступени винтовой лестницы, уходящие на глубину. Второе испытание было пройдено – но какой ценой?

– Кас, – наконец прохрипел я. – Ты в порядке?

– Нет, – ответила она.

Её голос больше напоминал шелест ветра среди опавшей листвы, и моё сердце пропустило удар. Кас оставалась рядом, но была такой тонкой, такой прозрачной, что мне приходилось всматриваться, чтобы разглядеть её черты. Возможно, мне стоило бросить этот проклятый поход, остаться с ней, отнести назад в тронный зал и сделать всё, чтобы она пришла в себя. Даже если бы я не давал клятву.

– Зато вам не пришлось испепелять меня, дабы открыть проход, – прошелестела Кас, и на её едва различимом лице мелькнула настоящая улыбка. – Идите, Вик. Я вернусь сама и буду ждать вас, как и всегда.

Что мне оставалось, кроме как поверить ей?

Путь вниз был долгим, но не бесконечно долгим. Лестница тянулась и трансформировалась у меня под ногами, пока не вытянулась в ровный путь посреди коридора, столь же непроглядно-тёмного, как и зал второго испытания. Вскоре коридор упёрся в двойные двери, изрядно напоминающие те, за которыми скрывался основной портал Полуночи.

Только с той разницей, что эти створки отказались открываться по велению ключа от всех дверей. Странно. Я нахмурился, всматриваясь в детали. Это было тяжеловато сделать даже под воздействием лучшей еды Кулины, но спустя пару минут удалось обнаружить выемку – на том месте, где у обычных дверей находилась замочная скважина.

Выемку в форме человеческой ладони.

Без долгих колебаний, я приложил левую пятерню к выемке – она подошла идеально, словно форму готовили под неё. А ведь может и готовили когда-то, тело ведь возвращалось из эпохи в эпоху, спасибо чудесам маго-генетики или как она там… В любом случае, ладонь крепко прижималась к прохладному металлу, а я сосредоточился на ощущениях.

Совсем недавно алтарь второго испытания попытался вытянуть у меня душу через другую ладонь, так что будет здесь? Третье испытание ждёт за дверью или уже началось? В какой момент на меня накинутся глубинные страхи? Кто это будет – Князь в Жёлтом в своём сюрреалистичном ужасе? Аватар Шар’Гота, усеянный зубастыми ртами? Или, может, я открою глаза и снова окажусь нервным одиноким парнем, сидящим рядом с больничной кроватью, на которой медленно умирает мама?

Ни один из этих вариантов не вызывал воодушевления, но я был готов. И всё же, видения не приходили, холодный металл под моей ладонью постепенно нагрелся, и больше ничего не происходило. Спустя пять минут я решился отнять руку, чтобы приложить снова – безуспешно. Правая рука не помещалась в выемку, но я попробовал и её, затем толкнул дверь, постучался и снова толкнул – заметно сильнее. Никакой реакции.

Может, ключ от всех дверей надо приложить одновременно с ладонью в выемке? Я привычно потянулся к нему… и не обнаружил его на месте.

Повторная, более тщательная проверка, тоже ключа не выявила. Я точно помнил, как вешал его на шею после первой попытки открыть дверь несколько минут назад, он не рассыпался в пыль, «заряды» ещё должны были остаться. Повинуясь ужасному подозрению, я опустил руку на правое бедро – и Райнигуна там также не было. Я не мог призвать его, как ни пытался, мой фамильный револьвер исчез вслед за ключом. Остальное оружие и оставшиеся артефакты остались на месте, но знаковые, привязанные к моей душе великой душой Полуночи, пропали.

Страх перерос в гнев, и почти не задумываясь я воззвал к силе «Зверя в лунном свете», чтобы попытаться выбить дверь вместе с петлями! Но и здесь меня ждало разочарование – сила не откликалась, будто её никогда и не было. Ни одна из моих сил, если уж на то пошло – «Метаморф», «Вуаль», «Трава, что крушит камни» – все они исчезли. У меня не было возможности проверить «Взгляд библиотекаря», но наверняка я бы сейчас не прочёл ни одного незнакомого текста.

– Серьёзно? – проворчал я, обращаясь в окружающее пространство. – Потеря способностей – худший из глубинных страхов? Я так большую часть жизни жил, и ничего, справился.

Темнота ничего не ответила. Какое-то время я провёл, пытаясь открыть грёбаную дверь разными способами, затем просто скучал рядом. Поел, заснул, проснулся в той же темноте. Повторил попытки. Повторил цикл. Одним из предметов, которые я нёс с собой в переносном кармане, было магическое зеркало, но без «Вуали» воспользоваться им не представлялось возможным.

Спустя трое суток я решил вернуться, чтобы поискать другую дорогу, или, по возможности, посоветоваться с Кас.

Зал с алтарями всё ещё был залит тьмой – но не той магической, давящей тьмой, что властвовала здесь несколько ночей назад. Самой обычной темнотой, какая и была положена закрытому помещению без окон. Я не нашёл Кас, равно как и другой дороги вниз, зато без большого труда обнаружил выход к предыдущей зоне – где проходило первое испытание. Стражей там не оказалось, а лестница, уходящая вверх по стенке башни-колодца, заметно крошилась под ногами.

Ощущая внутри нарастающее беспокойство, я отправился наверх. Большая стрелка механических часов перешла на цифру «семь», и снаружи меня встретил прохладный вечер. Стремительно темнело, но ночь ещё не настала, а значит, вокруг Полуночи должен был мерцать защитный барьер.

Должен был – но не мерцал. Ни барьера, ни закрытых дверей, никакого ощущения жизни в глубине замка. Полночь была мертва, а я растерянно стоял посреди её останков.

Нет. Нет, этого не может быть.

Это иллюзия, верно? Видение, морок, тот самый глубинный страх, на этот раз, должен признать, – вполне убедительный. Дескать, я опоздал, не уложился в сроки, и сердце замка не выдержало. Не дождалось. Разумеется, это всего лишь видение, испытание воли, тщательно выстроенное, чтобы меня запутать.

А что, если нет?

Не ощущалось никакого перехода между моментом, когда я положил ладонь на дверь и убрал её. Никакого помутнения сознания, точки входа в наваждение. А вот смерть зачастую так и приходит – тихо и незаметно, особенно если это смерть во сне. Полночь слишком много спала в последнее время.

Чувствуя, как дышать становится тяжелее, я ускорил шаг.

Сад зарос так сильно, что сквозь колючки местами пришлось прорубаться коротким мечом. Хвои нигде не было видно, и на мой зов она не откликалась.

Лазарет пустовал – ни Терры, ни иссохших, никого из пациентов. На полках и в шкафах не осталось лекарств и компонентов, будто кто-то в спешке сгрёб всё и забрал с собой. Одно окно выбито, осколки стекла разбросаны по полу.

На кухне – тяжёлый дух разложения, остатки еды разбросаны по всей площади.

В казармах, кузнице, гостевых покоях – ни души.

Все двери, ведущие в основной коридор, выбиты целиком или повисли на одной петле. Тронный зал встретил меня запахом пыли и запустения, ещё более жалкий и заброшенный, чем когда я увидел его впервые – во сне. Трон покосился, по потолку змеились трещины, из всех оконных стёкол уцелело лишь одно. Вечер сменился ночью, но ничего не изменилось – Полночь погибла, а её слуги и гости разошлись кто куда, забыв про её неудачливого хозяина.

Раз за разом я твердил себе, что этого просто не могло быть. Кто-то бы да остался, чисто из принципа, пусть и для того, чтобы высказать мне всё в лицо. Но опять же, почему бы и не наоборот? Кто знает, сколько времени я на самом деле провёл там, внизу? Кажется, что не больше недели, а в реальности могли пройти месяцы, годы. Последний вздох умирающей Полуночи, отпускающей течение времени на свободу – и я, угодивший в «карман» перед третьим испытанием. У тех, кто остался жив, хватало времени и на раздумья, и на разочарование, и на решение уйти.

Впервые за долгий срок я остался совершенно один.

Течение времени должно было возобновиться, но я ощущал его урывками, отдельными отрезками, когда сознание позволяло воспринимать происходящее и откладывать это в памяти. Все знаковые комнаты, куда мне удалось добраться, пустовали, везде царила разруха и тлен. Замок разваливался с рекордной скоростью, на моих глазах осыпался крупный кусок крепостной стены, чуть было не похоронив меня под обломками. Спустя часы… дни… недели? Спустя сколько-то я вышел за пределы стен, чтобы убедиться, что полумёртвые «энты» из проклятого леса стали окончательно мёртвыми, последовав за ненавистным им замком. В самой Полуночи почти не осталось монстров – разве что на отдалённых крышах можно было заметить слишком уж глубоко заснувших гаргулий, да в недрах сада раздавалось отдалённое шипение гигантских змей. В моём текущем состоянии я мало что мог противопоставить сильным противникам, но они не слишком стремились меня найти.

Мысль о самоубийстве приходила регулярно, намекая на свою беспроигрышность. Если всё вокруг – морок, то таким образом удастся его развеять. Если реальность – то какой смысл влачить столь жалкое существование, постепенно теряя рассудок?

К несчастью, оставался и третий вариант. Всё вокруг могло быть иллюзией, но самоубийство прикончило бы меня и в реальности.

И я продолжал жить.

Башня Вечности, аномалия под магическим куполом, в этой версии Полуночи попросту отсутствовала. Никаких следов, никаких руин – возможно, она просто схлопнулась сама в себя, без остатка. В остальных библиотечных башнях меня встретил густой запах гари и толстый слой пепла на каждом этаже. Будто Фахар снова вырвался на волю и довёл до логического конца свой мрачный замысел, спалив все книги без остатка. До темницы было невозможно добраться, но оставалось единственное место, которое я пропустил.

Мастерская.

Все могли уйти, но Адель – нет. Я не мог внятно объяснить, почему нет, просто эта мысль засела в голове, поддерживая глупую надежду среди океана отчаяния. У Адель были планы и задачи на годы вперёд, для которых магия не требовалась. Полночь не признавала её в качестве слуги, у них отсутствовала незримая связь. Адель могла остаться и должна была остаться, иначе зачем это всё?

Не знаю, как мне удалось вспомнить и воспроизвести дорогу в мастерскую среди замка, что обращался в руины. Кажется, по пути я подвернул правую ногу и сломал пару рёбер, пытаясь пробраться сквозь завалы, но в итоге дошёл до коридора, ведущего в последнюю из не проверенных знаковых комнат.

– Адель! – крикнул я, хромая вперёд. – Адель, отзовись! Адель!..

Ни звука, ни шороха, ни скрипа металла. Пустота и тлен, трещины, обломки. Мастерскую покинули давным-давно, и глупо было предполагать…

– Адель!! – удвоил я усилия, перебивая гнетущие мысли. – Адель, где ты⁈ Выйди, отзовись, мне нужна твоя помощь!! АДЕЛЬ!!

Мой голос впервые за долгое время снова напомнил рык, усиленный мощью «Зверя», он раскатывался по углам мастерской, но возвращался ни с чем. И всё же, я продолжал кричать, рычать, а затем и хрипеть, не желая отпускать последнюю крохотную надежду из всех оставшихся.

– Адель!..

Ледяной ветер коснулся пылающих щёк – странное чувство, как будто ощущение не соотносилось с реальностью. А затем на мою бедную голову из ниоткуда обрушилась серия пощёчин! Коротких, достаточно сильных, чтобы выбить меня из колеи, но исключительно взвешенных. Я пытался отбиваться, закрывать щёки руками – тщетно, внезапная пытка продолжалась и продолжалась, и продолжалась. Пока я не взревел от бешенства, до краёв наливаясь могуществом «Зверя», и… открыл глаза.

Вокруг сгущалась почти непроглядная темнота, а вот запах тлена и пыли куда-то исчез. Моё правое бедро ощущало на себе привычное касание кобуры с Райнигуном – непередаваемое облегчение! По правую руку виднелись распахнутые створки двойных дверей, что доставили мне столько неудобства… совсем недавно? Страшно давно?

А надо мной склонилась Адель – живая, насколько это слово было применимо к разумному автоматону, и задумчиво покачивающая отведённой ладонью для очередной пощёчины.

– Адель… – пробормотал я, и тут же об этом пожалел – металлическая ладошка немедленно отправилась на сближение с моей левой щекой. – Хватит! Хватит, я тут. Я вернулся.

– Нако-нец. То.

Исполняющая обязанности механика весь поход пряталась в переносном кармане для предметов – в «свободном» слоте, который я специально оставил пустым на всякий пожарный. Выбралась она в ответ на мои отчаянные крики – кричал я не только в мире морока, но и реальности. А вот каким образом ей удалось туда забраться вопреки моей воле, да ещё и замаскироваться на всю дорогу, оставалось выше моего понимания. Адель не торопилась делиться секретом, но слишком сильно я нажимать не стал – поскольку вовсе не был уверен, что прошёл бы третье испытание без её помощи.

– Выходит, лорд Роланд тоже мог взять с собой автоматона? – нервно хмыкнул я, пытаясь представить путь своего далёкого предка. – Поставить программу «спустя полчаса бей меня по щекам» и запустить перед третьим испытанием.

– Может. Быть.

– Не хочешь остаться тут или попробовать выбраться?

– Хочу ид-ти с то-бой.

– Точно?

– Точ-но. К тому же. У ме-ня что-то есть.

– Что за «что-то»? – с подозрением спросил я.

В ответ моя механическая помощница продемонстрировала какой-то небольшой свёрток, кусок ткани, плохо различимый в окружающем мраке, даже с едой Кулины. Пришлось зажечь захваченный «вечный» факел от огнива – и сперва не поверить своим глазам.

– Где ты это взяла?

– В лар-це. Когда откры-лась дверь. Я долго жда-ла, пока ты. Проснёшься.

Развёрнутый и приведённый в порядок свёрток оказался второй половиной карты, идеально подходящей к первой.

Мелинда не соврала – Полночь не могла изменить путь к своему сердцу, лишь попытаться как следует запутать «паломников». Сложенная воедино, карта не срослась с помощью магии, чем слегка меня разочаровала, но текст и иные обозначения на ней наконец-то можно было прочесть. «Взгляд библиотекаря» трудился на полную, расшифровывая мелкие закорючки над схематичным рисунком.

«Север, северо-восток, восток, север» (значок креста)

«Север, запад, север, северо-запад, запад» (рисунок черепа)

«Юг, северо-запад, север, север, восток» (полустёртый неразборчивый знак)

«Восток, юг, восток, север, северо-восток» (рисунок черепа)

«Запад, север, север, северо-запад» (восклицательный знак, три вопросительных знака)

Лабиринт следом за тремя испытаниями оказался не совсем таким, как я его представлял. Эту ремарку можно было адресовать и всей предыдущей дороге к сердцу, но здесь – в особенности. Больше всего, как ни странно, он напоминал устройство бывшей сокровищницы, отдельные комнаты с закрытыми дверьми. Новые на вид и заброшенные, напоминающие изысканные гостиные, пустующие склады и вонючие тюремные камеры. Размеры помещений также варьировались, от каморок до обширных залов, но суть оставалась неизменной. В каждой комнате – по восемь дверей, на все стороны света. Внутри поджидали ловушки либо монстры, иногда было пусто, изредка встречались малозначимые сокровища. Будто кто-то вырезал видеоигру-«рогалик» и вставил сюда, в Полночь, в самую её глубину на последнем рывке к сердцу.

Лабиринт казался чем-то лёгким, почти несерьёзным по сравнению с прежними испытаниями. Ловушки были простыми – стрелы из стен, колья из пола, изредка попадались редкости вроде качающихся топоров, смыкающихся стен и давящего потолка. Противники – конструкты по типу ползунов из первого испытания, но не торопящиеся воскресать после смерти. Впрочем, кажущаяся лёгкость работала на отвлечение внимания, поскольку без сложенной воедино карты мы бы могли ходить по этим комнатам целую вечность.

– Се-вер там.

– У тебя что, встроенный компас?

– Я сама встрои-ла. Пока-зать?

– В другой раз. Как ты думаешь, что значит крест?

– Ключевое мес-то?

– Ключевое по сравнению с чем? А, ладно, разберёмся по ходу.

Вскоре выяснилось, что крест означал опасную ловушку – в нашем случае, проваливающийся пол. Я едва успел запихнуть Адель в переносной карман, прежде чем она улетела невесть куда. Череп – «минибосса», конструкта в виде трёхголового медведя-переростка, который чихать хотел на удары боевым молотом. Адель отвлекла его сзади, а я расстрелял из Райнигуна, по одной голове за выстрел. «Веселее» всего было с невнятным рисунком, там комната вдруг начала вращаться против часовой стрелки, а двери – меняться местами. Когда карусель утихла, мы некоторое время спорили о направлении движения, но в итоге доверились карте и записанным сторонам света.

Второй череп – змея, занимающая почти всё пространство комнаты. Мёртвая. Сломанная много столетий назад, но заслонившая тушей все возможные выходы. Не знаю, сколько часов ушло на расчистку прохода, прежде чем мы прошли дальше. Нас ждала комната с восклицательным и вопросительными знаками, и я затаил дыхание, открывая дверь к ней…

Коридоры. Три прохода, уходящие в разные стороны – по одному на каждый вопросительный знак. Ни дверей, ни подсказок, выбирай что хочешь. Мы застыли в нерешительности, пока я не додумался заново прокрутить в голове имеющуюся информацию. Зажав в руке механические часы, я двинулся по одному коридору, затем вернулся назад и прошёлся по второму. Туда и обратно, не более двадцати метров.

– Адель?

– Да?

– Ты слышишь разницу в тиканье секундной стрелки?

Это была слегка отчаянная догадка, ведь замедление времени могло проявляться совершенно иначе, если проявляться вообще. Но девушка-автоматон тут же кивнула, указав на третий коридор, из которого я только что вернулся.

– Здесь тика-ют иначе.

– Медленней?

– Да. На долю секун-ды.

Спустя полчаса коридор привёл нас к новому массиву комнат и дверей. Соединив старую карту, я без большого удивления обнаружил, что рисунок на ней и надписи изменились, подстроились под новый сегмент. Это обнадёживало, но не давало ни малейших указаний на то, сколько ещё нам понадобится пройти.

Может, ещё одну секцию, может, две. Может, десять или сто. По крайней мере, мы знаем паттерн, ответ на загадку. А что насчёт запаса сил… Внутреннее чутьё настойчиво подсказывало, что здесь нельзя было оставаться на ночлег и даже не стоило задерживаться для перекуса. Лабиринт проходился за раз, на одном выдохе, без иных вариантов. Не знаю, пожирал он слабых претендентов или просто возвращал в начало, но проверять не хотелось ни то, ни другое.

– Адель, ты ведь потащишь меня, если я грохнусь на пол от усталости?

– Конеч-но.

– Тогда вперёд.

Сложно сказать, через сколько сегментов всё происходящее начало сливаться воедино. На этот раз в реальности, а не мороке – долгая, нестерпимо долгая прогулка пробовала мой рассудок на прочность. Зачистить сектор, замерить время, пройти дальше. Свериться с картой, зачистить сектор, замерить время, пройти дальше. Свериться с картой…

Четырежды Адель поправляла меня, когда я пытался сунуться не в те двери. Дважды я спасал её от угрозы быть смятой, раздавленной, упавшей в пропасть. Третий раз опоздал – и «минибосс» в форме жука-носорога искалечил ей левую руку до нерабочего состояния. Использовав один из шприцов Терры, я разобрал жучару на составляющие, но Адель не могла починить себя на месте. Дальше мы шли осторожней, а значит – медленней.

– Вик?

– М?..

– Если мы не. Выбе-ремся.

– Мы выберемся. Слово хозяина Полуночи.

– Если мы не. Выбе-ремся, – упрямо повторила Адель. – Знай.

– «Знай» что?

– Люблю, – тихо сказала она. – Те-бя.

– Я тоже люблю тебя, Адель. Держись, хорошо?

– Хоро-шо.

Когда всё начало сливаться воедино, я мог довериться лишь её глазам, сам превратившись в руки, преграду от тварей и разящий меч. Вперёд, вперёд и слегка вниз, туда, где замедление времени становилось всё более ощутимым. Лишь бы часы выдержали, лишь бы выдержала Адель, а уж я как-нибудь справлюсь. Свериться, зачистить, замерить, пройти. Свериться, зачистить, замерить, пройти. Свериться… замерить…

Ощущение падения было внезапным, отрезвляющим как шоковая терапия. Мы падали вместе, и судя по закрытым глазам Адель, у неё каким-то образом кончился заряд. То ли очередной конструкт смог повредить автоматический ключ, то ли сам механизм оказался с изъяном. Адель была тяжелее меня и падала быстрее, но я успел едва мазнуть её рукой, чтобы переместить в переносной карман. Теперь я падал в гордом одиночестве – и полной уверенности в очередном провале, как в переносном, так и самом буквальном смысле. Очевидно, что мы угодили в одну из ловушек в пропущенном кресте на карте, и в лучшем случае окажемся в начале забега. В худшем – на дне какой-нибудь ямы или самых глубоких пещерах под замком. Можно попробовать выбраться с помощью зеркала… чтобы потом что? Начать всё с начала? Откуда взять на это время?

Время. Только сейчас до меня дошло – из кармана больше не раздавалось его различимого тиканья. Механические часы застыли, застыли, когда все три стрелки достигли отметки «двенадцать». Меня пробрало насквозь лихорадочной дрожью, ощущение падения вдруг сменилось парением, как в невесомости. С точки зрения физики и то, и то было одинаковым явлением, но воспринималось по-разному. Темнота вокруг больше не казалась стенами очередной ловушки, она расступалась во все стороны, как тогда, когда я лежал в операционной коме и плыл сквозь мрак, безмолвный и бестелесный. А снизу поднималось и становилось всё сильнее могучее биение живого сердца.

И всё же, сейчас всё было немного иначе.

Я не слышал голоса Полуночи, хотя её присутствие распространялось везде вокруг меня. Я не видел образа, что она явила мне в тот раз. Время остановилось, но падение-парение-полёт всё же продолжалось, наперекор всем законам мироздания. Я попытался воззвать к своему замку, но никто не ответил – только звук биения сердца усиливался, пока не слился со мной целиком, не стал звуком моего собственного сердца, и теперь они бились в унисон.

А потом я упал – просто упал, с относительно небольшой высоты, больно ударившись о каменные плиты пола.

Зал, практически точная копия тронного, вплоть до самого трона, стоящего в центре. Целый мир, наполненный камнем, деревом и тканью, изящные коринфские колонны, плавно переходящие в фигурные балки, сплетающиеся под потолком. Только источниками света в этом зале были не окна, а исключительно «вечные» факелы, развешанные по стенам. Да трон по центру вырезан не из светлого дерева, а чёрного камня.

Спустя минуту осмотра стало очевидно и другое различие. Это место выглядело… не до конца настоящим. Настолько настоящим, насколько позволяло мне воображение. Стоило отвернуться от какого-либо участка зала и тут же повернуться назад, как обстановка неуловимо менялась. Колонны стояли чуть-чуть иначе, факелы висели немного не так, рисунок плит на полу сдвигался. Как будто всё окружающее пространство моментально дорисовывала нейросеть, очень точно, но с крошечными изменениями. Неизменным оставался лишь трон, и его назначение выглядело вполне очевидным.