Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 99 (всего у книги 252 страниц)

Глава 54

Приготовив несколько ведерок попкорна, присяжные приступили к решению судьбы Ричарда. Сначала они проголосовали за то, чтобы каждый из них мог рекомендовать смертный приговор, если это предусмотрено законом. Все двенадцать присяжных высказались «за». Они начали обсуждать подробности каждого убийства.

Как позже скажет Синди, не было «никаких смягчающих вину обстоятельств, которые могли бы заставить их отказаться от смертного приговора. Был уголовный преступник, бесспорный уголовный преступник, и адвокаты не представили никого в защиту Ричарда».

Вне зависимости от того, как бы ни было трудно – «жизнь у человека отнять очень тяжело», – по выражению присяжной Сантос, – они проголосовали за казнь Ричарда по каждому из пунктов обвинения в убийстве первой степени.

Свои решения они записывали на листках бумаги, которые затем подсчитывали. После голосования по делам Винкоу и Дэйл Окадзаки некоторые из присяжных начали рисовать маленькие символы – кто-то нарисовал петлю палача, кто-то – виселицу, кто-то – надгробие с надписью: «Покойся в мире». Синтия Хейден также нарисовала надгробную плиту, хотя и поместила на ней сердечко, что вызвало у присяжных некоторое удивление.

В целом им потребовалось пять дней, чтобы охватить все пункты обвинения. Когда они сообщили судье Тайнану, что их задача выполнена, было 10:20 утра 3 октября.

Вызвали адвокатов. Ричарда вывели и усадили за стол защиты, все еще в тюремной робе, наручниках и кандалах. Когда вошли присяжные, у четырех женщин по лицам текли слезы, и он понял, что они проголосовали за смерть. Он знал, что они проголосуют за смерть.

Синтия Хейден плакала сильнее всех. Она прошептала ему: «Мне очень жаль».

Тайнан сначала назвал имя и фамилию каждого присяжного, чтобы убедиться, что все они присутствуют. Секретарь вручил судье Тайнану протоколы приговора. Он прочитал приговор по первому пункту обвинения.

– «Мы, присяжные заседатели по вышеуказанному делу, признали обвиняемого Ричарда Рамиреса виновным в убийстве Дженни Винкоу первой степени и признали его умышленным убийством, совершенным во время совершения или попытки совершения преступления кражи со взломом в смысле раздела 190.2 (A) (17) (VII) Уголовного кодекса штата Калифорнии, как утверждается на второй странице в разделе II обвинительного заключения, и назначили соответствующее наказание в виде смертной казни. Датировано 3 октября 1989 года. Фелипе Г. Родригес, старшина присяжных».

Судья зачитал все приговоры для протокола. Пока он говорил, его слова падали в переполненный зал суда с фатальной бесповоротностью.

Закончив, судья Тайнан спросил каждого присяжного, отражает ли форма вердикта его решение. Каждый сказал «да». Некоторым присяжным женщинам было трудно говорить, так сильно они плакали. Судья поблагодарил их и назначил вынесение приговора на 9 ноября.

Ричарда взяли под конвой. Он встал и заковылял из зала суда, высоко подняв голову, волоча кандалы по твердому линолеумному полу, сопровождаемый четырьмя заместителями шерифа.

Судья Тайнан обратился к присяжным и попросил их пройти в его кабинет.

– Для протокола я хотел бы поблагодарить вас от имени народа штата Калифорния, возможно, всех граждан этой страны, за вашу работу. Вы работали в чрезвычайно сложной ситуации, я очень горжусь вами и знаю, что вам пришлось нелегко. От имени всех граждан этого штата, мы очень, очень благодарны вам за вашу службу. Мы не могли бы без вас пройти через это, это было очень необычное дело, очень эмоционально напряженное дело, сложное для вас по многим причинам, и я действительно хочу поблагодарить вас и общественность за вашу работу. И да благословит вас Господь, и спасибо.

Вся семья Рамирес в ожидании вынесения приговора собралась в Хасиенда-Хайтс.

Даниэль позвонил им сообщить. Трубку сняла Рут. Адвокат произнес одно слово: Muerte. Рут велела ему держаться. Со слезами на глазах она повернулась к отцу и на испанском повторила: «Смерть».

Хулиан Тапиа встал и пошел в спальню, чтобы рассказать Мерседес. Она стояла на коленях перед своей белой свечой. Она взглянула на лицо мужа и поняла, что штат Калифорния убьет ее последнего ребенка.

– Умереть должен не Ричи, а Сатана, – сказала она и заплакала. Хулиан держал ее, маленькую и хрупкую, в своих сильных руках, и ее слезы текли по его груди, по его разбитому сердцу.

В день вынесения приговора судья сообщил до отказа забившей зал суда и холл перед ним прессе, что гражданских свидетелей, потерпевших по делу, фотографировать категорически запрещено. Он перешел к приговору.

– Суд считает, что доказательства, касающиеся отягчающих обстоятельств по каждому из пунктов обвинения, являются подавляющими, и в оценке доказательств присяжными при выборе надлежащего наказания, то есть смертной казни, перевешивают смягчающие обстоятельства и в подавляющем большинстве случаев подтверждаются весомыми свидетельствами.

Он кратко описал каждое убийство и преступление и сказал, что ни в одном из них не было смягчающих обстоятельств, которые позволили бы отказаться от смертного приговора.

Он спросил мистера Кларка, хочет ли он что-нибудь сказать.

– Защита – нет, – сказал Кларк. – Однако сказать хочет мистер Рамирес.

– Очень хорошо, – сказал судья Тайнан. – Мистер Рамирес, вы можете обратиться к суду.

Все репортеры наклонились вперед, и все объективы в суде сфокусировалась на Ричарде, который вытащил из куртки листок бумаги, развернул его своими огромными руками и раскатисто и зло прочел:

– Вы меня не понимаете. От вас этого не ждут. Вы на это неспособны. Я выше вашего понимания. Я за пределами добра и зла. Я буду отомщен. Люцифер живет во всех нас. Я не знаю, почему я вообще попусту трачу слова, но и черт с ним. Ведь то, что говорят о моей жизни, было ложью в прошлом и будет ложью в будущем. Я не верю в лицемерные моралистические догмы этого так называемого цивилизованного общества. Мне не нужно выходить из этого зала суда, чтобы увидеть всех лжецов, ненавистников, убийц, мошенников, параноидальных трусов. Воистину присосавшиеся к Земле паразиты. Вы – личинки, меня от вас тошнит! Все вы лицемеры. Все мы – расходный материал во имя благой цели. Никто не знает этого лучше, чем те, кто убивает в политических целях, тайно или открыто, как убивают правительства мира, убивают во имя Бога и страны… Мне нет нужды слышать все рациональные обоснования общества. Все их я уже слышал… Легионы ночи, порождения ночи, не повторяйте ошибок ночного бродяги и не проявляйте милосердия.

Тайнан откашлялся и вынес Ричарду смертный приговор девятнадцать раз – по одному за каждое убийство и шесть за других преступлений. Каждый смертный приговор он заканчивал следующими словами:

– Это наказание приводится в исполнение в стенах государственной тюрьмы Сан-Квентин, Калифорния, в порядке, установленном законом, и во время, которое будет установлено данным судом в приказе о приведении смертного приговора в исполнение.

После завершения всех обвинений в убийстве судья Тайнан приговорил Ричарда к шести годам заключения по каждому из тридцати трех остальных пунктов обвинения в обвинительном заключении.

Затем, прежде чем подписать смертный приговор, он дал слово потерпевшим и членам их семей. Первой выступила Вирджиния Петерсен.

– Прошло более четырех лет с момента нападения на меня и моего мужа, оно длилось всего несколько секунд, но и сегодня свежи воспоминания о первоначальном ужасе. Это преступление затрагивает не только нас, но и семью, и друзей. Когда совершается преступление такого масштаба, оно затрагивает сердце целого сообщества. Эти последние годы были постоянным стрессом для эмоционального здоровья моей семьи. Нам много раз хотелось разойтись, но мы были полны решимости не допустить краха нашего брака. Мы чувствовали, что поступи мы так, ему бы удалось нас убить.

Нам пришлось переехать из нашего дома, где мы прожили почти десять лет, дома, в котором мы планировали свое будущее и надеялись воспитать нашу дочь. Это было в районе, где вырос мой муж, недалеко от наших семей, и мы хотели, чтобы у нашей дочери было такое же детство, как у нас.

За последние несколько месяцев вы слышали факты о ночи нападения на нас, но не о наших ежедневных трудностях. Кристофер потерял работу, на которой работал 11 лет, из-за травм, нанесенных пулей. Она лежит в основании черепа, очень близко к спинному мозгу. Хирурги решили не удалять пулю, опасаясь его парализации. Он постоянно испытывает боль. Иногда вся левая сторона его тела спазмируется, и эта сторона сильно ослабла.

В прошлом году мне пришлось уволиться с работы из-за огнестрельных ранений. Последние четыре года у меня были постоянные боли в руке, шее или голове. Внезапно у меня возникают спазмы в голове, которые могут пройти сразу, заставить меня дергаться в течение нескольких дней или утратить контроль над руками или ногами.

Хуже всего ночью. Я страдаю расстройством сна, я просыпаюсь много раз, иногда в панике. Я кричу от ужаса, не зная, чем я напугана, я не могу это контролировать. Я цепляюсь за Криса, который утешает меня, пока я не успокоюсь. Обычно я не сплю до рассвета. Лекарства не помогают. На самом деле они оказывают парадоксальное воздействие. В этом заключается величайшее унижение. Мы планировали завести еще одного ребенка, но мы не осмеливаемся, пока мне постоянно нужны обезболивающие.

В 1985 году моей дочери было четыре года, это радость нашей жизни, как и любой ребенок для родителей. Я до сих пор слышу ее крики ужаса во время стрельбы и ее крик: «Мама, пожалуйста, не умирай, пожалуйста, не надо», пока я неостановимо истекала кровью у нее на глазах. Когда нас выписали из больницы, я потянулась к ней, но она отпрянула, увидев меня, и сказала: «Ты не моя мама, ты уродина», что ранило меня хуже любого пистолета. В течение нескольких дней после нападения она не разговаривала, а бесцельно бродила, не интересуясь своими игрушками или куклами. В детском саду она пришла ко мне однажды, чтобы поговорить о том, что ее беспокоило. Она сказала мне, что может понять, почему люди убивают друг друга, потому что ей больно в душе из-за того, что сделал плохой человек. Это ужасно, когда ваш ребенок серьезно расстроен, но когда ребенку всего пять лет, это невыносимо.

Несмотря на то что я рассказала, я чувствую, что из всех выживших женщин мне повезло больше всего. У меня есть муж, к которому я могу обратиться, и дочь, чьи травмы носят только эмоциональный характер. Тем не менее будущее, с которым мы сталкиваемся, – это не наш выбор, а то, что вручил некто в ту ночь на 6 августа 1985 года. Вы, ваша честь, своим решением назначить максимально допустимое наказание, можете помочь обеспечить будущее моей семьи, которое мы сможем встретить с достоинством и миром.

– Спасибо, миссис Петерсен. Примите глубокое сочувствие этого суда. Удачи, – ответил судья.

На трибуну поднялся Кристофер Петерсен.

– Ваша честь, я хотел бы добавить к заявлению моей жены. Теперь, когда Ричард Рамирес был признан виновным в преступлениях, совершенных против сограждан, для него настал час понести наказание за свои деяния. Я верю, что смертная казнь будет проведена без колебания. Я уверен, что теперь он лучше поймет ценность человеческой жизни, чем в ту ночь, когда в нас стрелял. Спасибо.

– Спасибо, мистер Петерсен. Удачи.

К трибуне подошел сын Джойс Нельсон.

– Моя мама – вы знаете, она должна была выйти на пенсию примерно в это время и действительно начала бы радоваться жизни. Ее жестоко убил Ричард Рамирес, и это действительно невыносимо, я имею в виду, что у него, понимаете, нет никаких эмоций по поводу убийства всех этих людей, включая мою мать. И я просто не понимаю, почему его следует оставлять в живых. Я имею в виду, что когда я иду в район моей матери, на окнах повсюду решетки. Он терроризировал весь штат Калифорния, и, знаете, только за это положена смертная казнь. Я думаю, он должен быть казнен довольно быстро. И что касается сдерживающего фактора, я слышал, что вы упомянули об этом чуть раньше. Казнь не применяется, так как она может быть сдерживающим фактором? Я имею в виду, надо начать, я верю в штат Калифорния, который эффективно применит смертную казнь, и пусть даже это будут другие люди. Я понимаю, что в камерах смертников находятся двести шестьдесят человек, я не знаю, есть ли очередь, но этот парень должен быть первым. Вот что я хотел сказать, сэр.

– Спасибо, мистер Нельсон.

Затем выступил Дон Нельсон, второй сын Джойс Нельсон.

– Ваша честь, Рэй Кларк, адвокат, говорил о милосердии, продемонстрированном убийцей моей матери, говорил о Ричарде Рамиресе, оставивших несколько своих жертв в живых. Я хотел бы поговорить о другой стороне милосердия Ричарда Рамиреса. Ричард Рамирес трижды убил мою мать. Он убил мою мать, ударив тяжелым металлическим предметом по голове. Из-за этого же удара она потеряла много крови, мы убирали ее с братом. Люди интересуются, кто убирает беспорядок, когда кто-то умирает. Это оставшиеся в живых члены семьи.

Затем он задушил мою мать. На следующий день ее нашла полиция. Она была в позе эмбриона, ее рука была заложена за спину. Она весила около 50 килограммов, ростом всего 157 сантиметров. Теперь я просто не могу представить, как кто-то мог… мог сделать такое с человеком. Вот такая истинная природа милосердия Ричарда Рамиреса.

– Спасибо, сэр.

Наконец, к суду обратилась внучка Джойс Нельсон.

– По сути, я просто говорю от имени всех моих кузенов, братьев и сестер, потому что я не думаю, что наши жизни когда-нибудь будут прежними. Когда я выхожу на улицу, я боюсь людей, потому что я просто не могу представить, как кто-то может сделать такое с человеком. За каждым человеком, которого он убил, много других, которых он заставил пережить столько боли, целую жизнь боли, которая будет с ними всегда.

Моя бабушка не заслуживала смерти. Она была одной из лучших женщин, которых я когда-либо знала, и я просто не могу представить, что кто-то мог сделать с ней такое и как она должна была быть напугана. Я думаю, что Ричард Рамирес потерял право на жизнь, когда убил мою бабушку и всех этих невинных людей, и я думаю, что он должен заплатить за содеянное.

Со слезами на глазах судья Тайнан подписал смертный приговор и приказал доставить Ричарда в Сан-Квентин для исполнения приговора.

Пока выжившие плакали, Ричард Муньос Рамирес встал, и его вывели из зала суда. Он шел, волоча цепи, а поклонницы провожали его печальными взглядами.

Эпилог

Глава 55

Фрэнк Салерно и Гил Каррильо очень хотели поговорить с Ричардом. Якобы он в самом начале обещал им, что после рассмотрения дела обсудит преступления, в которых ему предъявили обвинения, а также другие убийства и нападения, в которых двое детективов его подозревали.

После вынесения приговора они поехали в окружную тюрьму. По пути к камере Рамиреса они заперли свое оружие в шкафчиках на первом этаже.

Когда они подошли к камере, Рамирес мочился. Когда он понял, что пришли двое детективов, лицо его расплылось в улыбке.

– Привет, ребята, – сказал он. В этот момент заместитель шерифа открыл дверь камеры.

– У тебя есть минутка, Ричард? – спросил Фрэнк.

– Минут у меня много, – сказал он, и все засмеялись.

Тюремная камера похожа на дом, и детективы не хотели входить в нее без приглашения хозяина.

– Заходите, – предложил Ричард, и они вошли внутрь.

Ричард сказал им, что в своей речи в суде не имел в виду их. Фрэнк напомнил ему об обещании после завершения суда рассказать о своих преступлениях, и спросил, готов ли он сейчас поговорить. Ричард ответил, что не будет говорить ни об одном из преступлений, за которые не был осужден, сославшись в качестве причины на свою семью, но готов обсудить преступления, в которых был признан виновным.

Они перешли в комнату для допросов и начали разговор.

Компания NBC собиралась показывать телевизионный фильм, снятый по мотивам преступлений Охотника. Ричард сказал, что с нетерпением его ждет. Детективы тоже заверили его, что будут смотреть.

Салерно предложил вернуться на следующий день, чтобы поговорить еще раз и обсудить фильм. Ричард согласился.

Они обсудили его приговор, его речь, фильм, переполненный зал суда и всю заинтересованную делом прессу. Салерно спросил, могли бы они записать разговор на пленку, но Ричард ответил отказом. Сыщики пообещали вернуться утром.

– Тебе чего-нибудь хочется? – спросил Салерно, зная, что единственный способ добиться что-нибудь от Ричарда – относиться к нему как к человеку. Ричард ответил, что хочет шоколада.

Позже в тот же день Ричарда отвели в душевую и оставили одного. Он увидел в потолке зарешеченную крышку вентиляции и решил попробовать ее снять. Руками он ее сдвинуть не смог, поэтому попытался сшибить пинками. Дежурный заместитель шерифа услышал удары ногами и поймал Ричарда «за варварской порчей государственного имущества», – как написал он в своем отчете. В наказание Ричарду не разрешили смотреть «Охоту за ночным убийцей», телевизионный фильм, снятый по мотивам его преступлений.

Когда Ричарда приговорили, Дорин в суде не было. Даниэль Эрнандес пообещал, что позвонит ей на работу и сообщит, когда приходить в суд, но не позвонил. О том, что Ричард приговорен к смертной казни, она услышала по радио. Позже она рассказывала, что побледнела, у нее закружилась голова, и она чуть не потеряла сознание. Она очень разозлилась: ведущие радионовостей казались счастливыми от того, что Ричарда приговорили к высшей мере наказания.

Она должна с ним увидеться, утешить и дать понять, что будет с ним до конца, и, несмотря ни на что, будет помогать и сделает для него все. Она ушла с работы, пошла домой и плакала, пока не выплакала все слезы.

Огромным усилием она взяла себя в руки, надела платье в желтый цветочек, накрасилась, причесалась, включила видеомагнитофон, чтобы записать фильм, и пошла к Ричарду в тюрьму. Часы посещения начались только в полшестого вечера. Она пришла в три, заняла место в длинной очереди, в которой стояли женщины с застывшими взорами и непослушными детьми. Дорин было очень трудно удержаться от слез.

Два заместителя шерифа вышли из тюрьмы и попросили ее пойти с ними, чтобы они могли заглянуть в ее сумочку. Когда заместители шерифа убедились, что у нее нет оружия, они позволили ей вернуться в очередь.

Когда подошел ее черед, она поднялась на лифте на второй этаж, где ее снова тщательно обыскали. Дорин сказали, что придется подождать, пока закончатся свидания всех заключенных, и тогда они приведут Ричарда. Она просидела на скамейке, «ошеломленная, потрясенная и шокированная» два часа, пока вся зона свиданий не опустела и не вывели Ричарда.

Как обычно, свидание проходило через загородку из мутного оргстекла. Он сел так, словно на его плечах лежала тяжесть Сан-Квентина.

– Что ж, они это сделали, – сказал он. – Я тебе говорил.

– Мне очень жаль, Ричард.

– Я тоже… но не из-за себя. Из-за моей семьи, из-за моей матери – из-за Рут.

– Ты подашь апелляцию, и, судя по тому, насколько несправедливым был весь процесс, я уверена, что ты добьешься отмены приговора.

– Не знаю, хочу ли я его обжаловать. Я не хочу проходить еще один судебный процесс. К черту все это. Ты говорила с моей сестрой?

– Я пыталась позвонить, но телефон был занят, и я не смогла дозвониться.

– Звони сегодня вечером. Скажи им, что все будет хорошо, что ты меня видела, и я в порядке.

– Я позвоню. Даниэль мне не позвонил, поэтому меня не было в зале суда. Мне очень жаль, что меня не было рядом с тобой.

– Не беспокойся об этом, – сказал он и посмотрел в пол.

Дорин никогда не видела его таким грустным и подавленным. По ее лицу катились слезы. Она сказала ему, что любит его и что он, в конце концов, выиграет апелляцию. Он рассказал ей об инциденте в душе.

– Ты думаешь, поэтому они меня обыскали и заставили ждать?

– Именно поэтому. Ты включила видеомагнитофон?

– Да, конечно, и я напишу тебе и расскажу обо всех основных моментах.

Он поблагодарил ее и сказал, что в гости приехали Каррильо и Салерно.

– Для чего?

– Просто поговорить. Они вернутся, чтобы обсудить фильм.

– Будь осторожен, – сказала она.

– Осторожен… ты о чем? Все кончено.

– Нет, не кончено. Не сдавайся. Ты можешь выиграть апелляцию.

– К черту апелляцию, – сказал он, и тут пришли заместители шерифа, объявить, что время истекло. Ричард встал. Его отвели обратно в камеру, он, проклиная уготованную ему жизнь, злился на то, что не сможет посмотреть фильм.

В Эль-Пасо, штат Техас, известие об осуждении Ричарда сразило семью Рамирес. Все собрались в доме Джозефа. С ними были репортер Тони Вальдес из KTTV в Лос-Анджелесе. Он помог Рут, когда она с самого начала пыталась нанять для брата адвокатов, и попросил разрешения приехать в Эль-Пасо со съемочной группой, чтобы запечатлеть реакцию семьи на приговор.

Сразу после того, как судья Тайнан закончил оглашение приговора, коллега Вальдеса подбежал к телефону и из здания суда и позвонил в Эль-Пасо. Руфь ответила и передала трубку Вальдесу, а тот приказал навести камеру на семью.

Рамиресы отклонили десятки предложений, в том числе денежных, об интервью, в семью допустили только Тони Вальдеса. Он выслушал, как его коллега произнес «девятнадцать смертных приговоров», повернулся к Хулиану Рамиресу и сказал:

– Muerte, diecinueve veces.

Внезапная грусть охватила Хулиана. Он посмотрел в пол, и, казалось, его сердце раскололось надвое. Вальдес спросил Хулиана по-испански, что он думает. Он поднял глаза и сказал:

– Возможно, эти присяжные осудили моего сына, но на самом деле судить его может только Господь.

Камера переместилась на Рут.

– Я соболезную жертвам и их семьям, но мы – тоже жертвы.

Вальдес завершил репортаж словами, что семья тоже стала жертвой.

Репортаж показали в новостных программах Лос-Анджелеса в четыре, пять, шесть и одиннадцать часов, и родственники погибших и пострадавшие от нападений Ночного охотника позвонили в телекомпанию с жалобой на эти слова о жертве. Они не хотели проявлять сочувствие к семье Ричарда.

Когда Мерседес вышла из дома Джозефа, они с Рут пошли в церковь. Мерседес преклонила колени перед Девой Марией и молилась о спасении младшего сына. Руфь слишком сильно плакала, чтобы молиться.

Хулиан пошел домой и сел в свое мягкое кресло, его мощные плечи согнулись под тяжестью неминуемой казни Ричарда. Он сказал Джозефу и Роберту, что хочет побыть один. Мальчики отказались его оставлять, они боялись, что отец покончит жизнь самоубийством. Хулиан опустил глаза и, не мигая, уставился в пол. Из его невидящих глаз катились слезы и падали на огромные, узловатые руки.

В семь часов вечера все жюри собралось в доме присяжной Ширли Джонс. Задумывалось это как вечеринка, но у всех над головами нависла мрачная, тоскливая туча. Не всем, но некоторым присяжным приговорить к смерти человека было очень трудно.

– Какими бы ужасными ни были преступления, Ричард оставался человеком, которого по нашему решению собирались казнить, – сказала присяжная Марта Сальсидо.

Синди, а также Чоклейт Харрис и еще несколько женщин-присяжных чувствовали, что Ричарда затащили в газовую камеру. Синди высказалась, что Эрнандесов необходимо привлечь к ответственности за некомпетентность – они не имели права не предоставлять никаких вещдоков на стадии назначения меры наказания.

Присутствовавший на вечеринке фотограф «Лос-Анджелес таймс» Майк Ву сфотографировал присяжных с серьезными и мрачными лицами.

Придя домой, Синди не могла уснуть. Ее до глубины души тревожило чувство «ужасной несправедливости». У нее болело сердце при мысли, что Ричарда казнят из-за нее: она чувствовала, что, если бы она выстояла, она могла не дать присяжным достичь согласия. Она злилась на себя за то, что позволила другим присяжным убедить ее проголосовать за смерть, злилась она и на Даниэля, Артуро и Рэя Кларка за то, что они не предложили никаких смягчающих обстоятельств, которые позволили бы ей проголосовать против. На рассвете она все еще продолжала плакать, хотя ей уже нужно было готовиться к появлению вместе с двумя другими присяжными в местной утренней телепередаче.

В восемь утра она была в эфире. По настоянию ведущей Синди посмотрела в камеру и сказала Калифорнии, что Ричард заслуживает смертной казни. Но, быстро добавила она, его адвокаты плохо его представляли. Она сказала, что ей интересно, что двигало Ричардом, и она надеется, что когда-нибудь сможет с ним встретиться и поговорить.

Дорин постаралась записать выступление Синди по телевидению. Из всех присяжных Дорин презирала только Синди. Она видела, что Синди смотрела на Ричарда во время суда «как будто она голодна, а он был едой или чем-то в этом роде».

Она знала, что Синди принесла в суд Ричарду выпечку с надписью: «Я люблю тебя».

Гил Каррильо и вся его семья собрались у него дома, чтобы посмотреть «Охоту за ночным убийцей». Он очень гордился тем, что его показали на телевидении. Он знал, что фильм даже не затронул большую часть истории, и надеялся, что однажды полная история будет рассказана так, как она происходила на самом деле.

Когда фильм закончился, Каррильо устроили праздник. Не каждый день их показывали в кино.

– Это был момент гордости, один из самых запоминающихся в моей карьере, – скажет позже Гил.

Он знал, что помог поймать, привлечь к уголовной ответственности и осудить, возможно, самого опасного серийного убийцу столетия, того, кто приходил, когда люди спали в собственной постели.

Гил вздрогнул, только подумав о том, как Рамирес бродит по темным задним дворам, заглядывает в окна, истекая слюной при одной мысли о том, что беспомощная женщина – не важно, сколько ей лет – будет в полной его власти. Он с нетерпением ждал возможности еще раз поговорить с Ричардом, получить хоть какое-то представление о том, что, черт возьми, им двигало, что он делал, чтобы избежать задержания.

– Этот ублюдок – ходячая энциклопедия убийств, и я собираюсь выяснить, что ему известно, – скажет он позже.

Позже в тот вечер, когда они ложились спать, Перл заметила, как погрустнел Гил. Она спросила, что случилось. Он тяжело сел на кровать и ничего не ответил. Нижняя губа у него задрожала, как будто он сейчас расплачется.

– Что случилось, Гил? – спросила она.

– Я подумал об отце. Мне хотелось бы… Я хотел бы, чтобы он был здесь, разделил с нами этот триумф. Это ведь мой звездный час как детектива, как мужчины. Будет ли еще одно такое дело, такой же злобный и хитрый убийца, как Ричард? Я просто хочу… чтобы он был здесь, – и с этими словами он действительно расплакался, хотя плакал очень редко. Перл села и обняла его огромное тело.

– Он здесь, Гил. Он с тобой. Я это знаю. Я это чувствую, – сказала она.

Фрэнк Салерно фильм не смотрел. Он не хотел, чтобы ему напоминали обо всем произошедшем. Не сейчас. Джейн записала для него фильм на кассету.

Когда Каррильо и Салерно узнали, что Ричард не смог посмотреть фильм из-за выходок в душе, они решили, что было бы неплохо отнести пленку с фильмом в тюрьму, чтобы они посмотрели его все вместе.

На следующий день после выхода фильма в эфир они принесли в окружную тюрьму кучу плиток шоколада, немного попкорна и содовой. В комнате для допросов поставили видеомагнитофон и телевизор, чтобы они могли посмотреть фильм с Ричардом.

Ричард не ожидал, что игравший его Грег Круз будет на него похож, и сказал, что актеру будто нанесли черный воск на зубы, чтобы те выглядели плохо. Каждый раз, когда показывали, как из дома выносят тело, Ричард возбуждался. Он считал, что Мартинес – актер, игравший Гила, слишком маленький. Все над этим посмеялись.

Ричард спросил, не будет ли когда-нибудь книги о нем, упомянув, что есть парочка о Теде Банди и полдюжины о преступлениях Джека-Потрошителя. Салерно сказал, что не знает ни о каких договорах на книги и объяснил Ричарду, что гонорары пойдут на помощь семьям потерпевших от преступлений, в которых они все еще его подозревают, если он в них признается. Ричард сказал, что не будет говорить ни о чем, кроме упомянутого в обвинительном приговоре. Каррильо спросил, можно ли записать его рассказ. Ричард не разрешил.

Затем они начали расспрашивать его о преступлениях и о том, как он их совершал. Ричард, как позже сказали детективы, поведал им – он сам это гневно отрицает – подробности того, как он действовал, как жил и как смог так долго избегать ареста. Детективы говорят, что он рассказал им, как прятался в украденных машинах, которые иногда оставлял на стоянке автовокзала «Грейхаунд». Он всегда прятал любое имевшееся у него оружие в шкафчиках автовокзала, пока не понял, что за машиной может быть установлена слежка. С этого момента, прежде чем забрать оружие, он начал по несколько раз объезжать на автомобиле вокруг квартала.

По словам сыщиков, они заговорили о реальных убийствах, начиная с Винкоу. Ричард рассказал им то, что знал. Они не были уверены, не хвастается ли он и не придумывает ли что-то, но им он казался искренним.

В течение следующей недели, пока Ричард ел сладкое, он рассказал двум детективам свою версию произошедшего. Оба детектива любили с ним разговаривать.

– У него была обаятельная сторона, до которой нетрудно было достучаться, – скажет позже Каррильо.

Их встречи были прерваны 16 ноября, когда Ричарда увезли в Сан-Квентин. В последний раз, когда Салерно и Каррильо видели его, он спросил их, собираются ли они прийти на его казнь. Каррильо сказал, что не знает и не думал об этом.

– Готов поспорить, я приду, – серьезно сказал Салерно, глядя Ричарду прямо в глаза.

Тюрьма Сан-Квентин была построена в 1852 году. Она стоит на участке в двадцать акров [56]56
  80 тысяч кв. м.


[Закрыть] у подножия горы Тарн в округе Марин, в тридцати минутах езды по живописной местности от моста Золотые Ворота в Сан-Франциско.

Ее южный фасад идет параллельно Бухте Черепов. Тюрьма выкрашена в бледно-желтый цвет и с терракотовыми крышами. Она состоит из пяти разных зданий, или блоков, от A до F. Камеры смертников находятся в блоке E.

С 1893 по 1938 год, когда в Сан-Квентине была установлена газовая камера, 409 человек были казнены через повешение. Некоторые из известных сидельцев Сан-Квентина – Кэрил Чессмен, Бандит красного света [57]57
  Американский преступник, который грабил и насиловал женщин, красным светом автомобиля выдавая себя за полицейского.


[Закрыть], Джеймс Уотсон, известный как Синяя Борода [58]58
  Американский преступник, в период 1918–1920 годов убил семь жен.


[Закрыть], и К. Э. Болтон, или Черный Барт [59]59
  Преступник конца XIX века, грабил дилижансы.


[Закрыть]. На вышках и стратегических позициях вокруг тюрьмы стоят опытные стрелки со штурмовыми автоматическими винтовками с оптическими прицелами. Они на посту двадцать четыре часа в сутки. Место это очень красивое и живописное, пальмы шелестят легким морским бризом, волны ритмично накатывают на берег. Время от времени можно увидеть рассекающий спокойные воды Бухты Черепов плавник акулы.