Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 252 страниц)

31
Май 1974 года

Фрэнк Коломбо вызволил дочь из тюрьмы настолько быстро, настолько это было в человеческих силах. Он помчался в тюрьму с толстой пачкой денег и списком телефонов адвокатов. Его маленькую девочку не будут – повторяю, не будут – держать за решеткой. После ареста и пересмотра предъявленных ей обвинений залог за Патрисию увеличили до двенадцати тысяч долларов. Отец отсчитал 1200 долларов наличными, что составляло десять процентов, необходимых для внесения залога. Патрисию обязали явиться в суд Шаумбурга через четыре недели, 22 мая 1974 года в половине второго дня. Заседание суда должно было состояться за месяц до ее восемнадцатилетия.

Фрэнк Коломбо полностью ее поддерживал.

– Не волнуйся, милая, – заверил он ее. – Я это исправлю. Я об этом позабочусь. Не беспокойся, мы все уладим.

Мэри тоже ее поддержала, хотя и не столь безоговорочно.

– Патти, ради бога, косметика! Ты работаешь в косметике!

Майкл, разумеется, был в восторге.

– Патти, каково сидеть в тюрьме? – взволнованно спросил он, хотя и не при их родителях.

– Не смешно, Майкл, – трезво сказала сестра. Патрисия заставила Майкла торжественно пообещать ей никогда не воровать. – Маме и папе будет очень больно, если ты когда-нибудь сделаешь что-нибудь подобное.

Сама она почему-то никогда не думала, что причиняет им боль, а не только злит их.

Фрэнк Коломбо позвонил Хелен Макин домой.

– Миссис Макин, это Фрэнк Коломбо, отец Патти. Я пытаюсь уладить весь этот беспорядок, в который угодила Патти, и мне хотелось бы поинтересоваться, не могли бы вы отозвать заявление о ваших чеках?

– Ну, я… я не знаю, мистер Коломбо, – сказала Хелен. – Я вовсе не уверена, что это было бы правильно.

– Послушайте, миссис Макин, – увещевал он, – Патти неплохая девочка, я думаю, вы с этим согласитесь, вы с ней работали, вы знаете, что в ней нет ничего действительно плохого. Я понимаю, что вам доставили много неудобств, и я знаю, что вы, вероятно, злитесь и расстроены из-за всего этого. Но как насчет того, что я выпишу вам и вашему мужу хороший чек, который компенсирует все ваши проблемы…

– Мистер Коломбо, я понимаю все, что вы пытаетесь сделать для дочери, – сказала Хелен Макин, – и я уважаю ваши родительские чувства. Но если вы просто купите Патти выход из этой ситуации, вы причините ей гораздо больше вреда, чем пользы.

– Что вы имеете в виду? Я не понимаю.

– Послушайте, – сказала ему Хелен, – в этой аптеке я работаю временно. По профессии я учитель, и у меня есть опыт психологической помощи молодежи. Мистер Коломбо, у Патти серьезные проблемы.

– Проблемы? Какие проблемы? – спросил он.

– Я не знаю, в чем эти проблемы, – сказала Хелен Макин. – Но я искренне полагаю, что ей нужна профессиональная помощь.

– Какого рода? – Фрэнк Коломбо слегка повысил голос.

– Психолог, – прямо сказала Хелен. – Возможно, даже психиатр.

– Психолог? Психиатр?

– Да.

– Миссис Макин, моя дочь не сумасшедшая, – резко сказал он. – Если вы так считаете, вы ошибаетесь.

– Я так не считаю, – заявила Хелен. – Чтобы иметь серьезные эмоциональные проблемы, не обязательно быть сумасшедшей…

– Слушайте, я позвонил вам, чтобы попытаться компенсировать все неприятности, которые вам причинила Патти этим своим маленьким развлечением. Вы заинтересованы в моем предложении или нет?

– А вы подумаете о том, чтобы она получила профессиональную помощь?

– Определенно нет, по-моему, она в ней не нуждается.

– В таком случае, мистер Коломбо, ваш чек меня не интересует.

* * *

На следующий день уже Мэри позвонила Хелен Макин.

– Думаю, что вы и мой муж вчера не слишком хорошо поладили, – зондируя почву, сказала она.

– Миссис Коломбо, ваш муж, кажется, не понимает, что у Патти серьезные проблемы, – откровенно ответила Хелен. – А вы понимаете?

– Конечно, понимаю, – заявила Мэри. – И мой муж тоже. Мы просто думаем, что они должны оставаться в семье. Каковы бы ни были проблемы, мы решим их сами. Я просто хочу, чтобы вы проявили достаточно понимания, чтобы помочь нам уладить этот… беспорядок, в котором оказалась Патти.

– Миссис Коломбо, – твердо сказала Хелен, – это не просто беспорядок, в котором оказалась Патти, это крик о помощи. Разве вы этого не видите?

– Я не понимаю, что вы имеете в виду.

– Ладно, послушайте. Патти крадет кредитные карты и чеки у двух коллег. Она использует их в одном торговом центре, в одних и тех же магазинах, снова и снова. Один раз она использует у прилавка косметики «Оско» мою фамилию, а на следующий день – фамилию Нормы, и даже говорит тамошней продавщице, что она сама продает косметику в «Уолгрин» в Элк-Гроув. Миссис Коломбо, Патти пыталась попасться.

– Пыталась попасться?

Мэри это должно было показаться абсурдным.

– Зачем кому-то пытаться попасться?

– Обычно, чтобы привлечь к себе внимание, это способ сказать: «Эй, посмотрите на меня, мне нужна помощь».

– Послушайте, если Патти нужна помощь, – заявила Мэри, – ей нужно об этом только попросить.

– Некоторые люди не способны об этом попросить, – тихо сказала Хелен. – Они не знают как.

– Вы когда-то были учителем?

– Я и сейчас учитель, просто в данный момент не преподаю. Я взяла отпуск по уходу за ребенком.

– О, первый?

– Второй. У меня мальчик и девочка, как и у вас.

– Что ж, послушайте, – ловко нашла общий язык Мэри, – как мать матери, разве вы не можете помочь нам уладить это дело?

– Да, могу. И я помогу, – сказала Хелен Макин. – Если вы с мужем согласитесь оказать этой девушке помощь профессионалов…

– Я вижу, что зря трачу время, – сказала Мэри Коломбо.

И повесила трубку.

С тем же предложением Фрэнк Коломбо позвонил и Норме Рингель: открытый чек за отзыв заявления на Патрисию. Норма понимала, но помочь не могла. В случае Нормы Патрисия подделывала не именные чеки, как у Хелен, а использовала кредитные карты.

– Мне очень жаль, мистер Коломбо, – сказала она, – но это не в моей власти. Заявление на Патти подала не я, а банки, выпустившие кредитные карты.

– Я не понимаю, – сказал Фрэнк Коломбо.

– Я лишь подписала письменный отказ от предъявления обвинений. После этого дело берут на себя компании – эмитенты кредитных карт. Мне сказали, что мне даже в суд обращаться не нужно.

– Предположим, вы скажете, что ошиблись? – предложил отец Патрисии.

– Мне очень жаль, мистер Коломбо, но я не могу этого сделать, – сказала Норма. – Во-первых, у меня в таком случае наверняка возникли бы неприятности, а кроме того, это было бы неправильно. Я бы хотела помочь Патти, но я не могу лгать.

Фрэнк Коломбо явно огорчился провалом своих попыток «спасти» Патти. Мэри пыталась его утешить, уверяя, что он – и она – как родители сделали все, что могли. Но подруге Мэри сказала, что на сей раз Патти придется принять горькую пилюлю. И еще она часто напоминала мужу, что их дочь «почти взрослая», ей скоро восемнадцать. На что Фрэнк с философской грустью сказал жене и друзьям:

– Восемнадцать не делают человека взрослым.

Тут Мэри спорить не могла. Патти считала взрослостью броскую одежду – белые ботфорты и черные юбки, дешевую жуткую бижутерию, толстый слой макияжа, – мать от одной ее пурпурной туши выворачивало. Да и от всего остального: от того, как она ходила, как стояла. Однако отец ничего этого не замечал. Фрэнк старался делать покупки в «Уолгрин» в ее смену, зная, какой спектакль дочерней любви она разыграет перед покупателями и перед коллегами, вряд ли не понимая, что внимание на него Патти обращает только на людях. Воспоминания о вечерах, проведенных у батареи отопления с его маленькой девочкой и карточками, наверняка были для него мучительны. Мэри рассказывала друзьям, что Фрэнку очень больно, и считала своим долгом исправить положение. Мэри видела дочь именно такой, какой она в то время и была: лицемеркой. Да, она была лицемеркой, а ее манера одеваться была насмешкой. В глубине души Мэри наверняка сознавала, что тоже виновата в том, какой стала дочь…

Друзья, которым Мэри рассказывала о своих проблемах с Патрисией, чувствовали, что Мэри испытывала мучительное чувство если не вины, то, по крайней мере, не до конца выполненного долга. В жизни Патти все, в том числе и Мэри, слишком увлеченно ее баловали, вместо того чтобы чему-то научить. Потом Мэри перестала ее баловать и принялась ворчать. Но, как и прежде, не было никакой передачи жизненных ориентиров, никакого воспитания зрелости, никаких уроков взросления. Никакой закалки характера, следовательно, никакой глубины, – дочь была поверхностной, и она, мать, сама помогла ей стать такой. Мэри проблемы с Патрисией расстраивали и огорчали не меньше, чем Фрэнка. Только по-иному.

Насущную для всех дилемму в конце концов разрешил великий женский заступник Фрэнк Делука. Патрисия подошла к торговому центру «Гроув», и, как они договорились по телефону, Делука за ней заехал. Это была их первая с момента ее ареста встреча.

– У меня есть фантастическая идея! – с энтузиазмом сказал ей Фрэнк.

Идея заключалась в том, чтобы Патрисия переехала к нему. Не к нему одному – а к нему с Мэрилин и пятью маленькими Делуками. Фрэнк хотел, чтобы она стала частью его семьи.

Патрисия не могла в это поверить. Даже с учетом особенностей Фрэнка план был возмутительным.

Но Делука уже начал действовать. Он сказал Мэрилин, что неприятности Патриш с законом проистекают из проблем с «материалистическими» родителями, которые устанавливали высокие стандарты, а затем ожидали, что она должна жить в соответствии с ними. Делука сказал жене, что Патрисии почти восемнадцать, и она все равно собирается уйти из дома и жить одна, и он чувствует за нее ответственность, поскольку именно он привел ее в «Уолгрин», и что было бы хорошо, если бы они с Мэрилин пригласили Патриш к себе, пока та не оправится и все неприятности не останутся позади. Места явно хватит, спален пять, главная – Фрэнка и Мэрилин, спальня двух старших девочек, спальня двух самых маленьких, спальня Фрэнка-младшего, и спальня для Патриш.

– Это было бы идеально, – сказал Патрисии Фрэнк. Это означило бы, что они все время могли быть вместе.

Вместе – не обязательно одни. Как обычно.

Патрисия сильно сомневалась. Вся схема кражи кредитных карт и подделок чеков возникла как стратегия избавления от Фрэнка Делуки и от всех остальных в ее жизни. Конечно, почти сразу после ареста она осознала, насколько план абсурден. Из преданной любовником, преисполненной мрачной решимости женщины, каковой она себя возомнила, она обратилась в сбитого с толку подростка, коим была на самом деле. Она никогда раньше не воровала и больше никогда воровать не собиралась. Будь она на самом деле воровкой, в особенности воровкой, желавшей, чтобы ее не поймали, она могла незаметно обворовывать «Уолгрин». Однако ее мотивом, как верно полагала Хелен Макин, скорее всего, было отчаяние. Теперь мужчина, который и довел ее до этого отчаяния, просил ее переехать к нему и его семье.

– Фрэнк, я не знаю, – уклонялась Патрисия. – Вряд ли мне будет удобно с твоей женой и детьми. То есть, я имею в виду, в твоем собственном доме, где живет твоя семья, я думаю, я не смогу с тобой, ты понимаешь, хоть что-нибудь.

Делука включил всепонимающего. Он заверил ее, что понимает, насколько деликатной ситуация может показаться на первый взгляд. Но он уже поговорил обо всем с Мэрилин, даже пообещал ей, в случае согласия, что начнет проводить больше вечеров дома с ней и детьми. В конце концов Мэрилин согласилась, но только при условии, что в доме между ним и Патрисией не будет никаких глупостей. Никакого секса.

Годы спустя Патрисия вспоминала, как тогда до нее впервые дошло, что Мэрилин Делука знала о ее романе с Фрэнком. По ее словам, эта мысль была настолько унизительна, что ей стало дурно. Патрисия понимала, что ее роман с Делукой не такой большой секрет, как ей иногда хотелось думать. О нем наверняка как минимум подозревала половина сотрудников магазина, и, разумеется, знал Андре, и почти наверняка знала Джой Хейсек. Но мысль о том, что могла знать жена Фрэнка, никогда ей в голову не приходила.

Она не могла не спросить об этом.

– Мэрилин знает, что у нас роман?

– Она подозревает, – признал Делука.

– А о Джой Хейсек она знала?

– Я думаю.

– Так ты думаешь? Разве ты не уверен?

– Патриш, – снова терпеливо объяснял он, – ты еще такое дитя, ты не понимаешь, как все бывает. Муж никогда не знает, насколько хорошо жена осведомлена о его делах. Если только она ему не говорит. Мэрилин не из тех, кто будет говорить. Посмотри на все с ее точки зрения, хорошо? У нее хороший дом, пятеро детей и муж, который приносит деньги. Ради этого женщина со многим готова мириться.

После паузы он пожал плечами.

– Я не уверен, что она знает, но мне все равно.

Оглядываясь назад, Патрисия вспоминала, что не отдавала себе отчет в том, какая именно причина заставила ее переехать к Фрэнку Делуке и его семье. Причин было несколько, но тогда ни одна из них не казалась весомее остальных. Скорее, сработал кумулятивный эффект, как, например, при надевании одной одежки за другой, пока наконец не станет достаточно тепло. Теперь она хотела уйти из дома преимущественно не из-за отца, а из-за матери. В деле с уголовными обвинениями Фрэнк Коломбо был краеугольным камнем ее поддержки. Все мысли о неких его зловещих вольностях, прежде приходившие ей в голову, провалились в какую-то темную щель сознания, впихнутые туда естественным фактом, что она, образно говоря, прибежала к нему буквально через несколько минут после того, как на ее запястьях защелкнулись наручники. Малышка Патти Энн поранила коленочку и позвала папочку, а Фрэнк Коломбо, как обычно, тотчас устремился ей на помощь. Свою маленькую девочку он не даст в обиду никому – даже закону. В тюрьме Патрисия бросилась к нему в объятия, как испуганная малышка. Весь ее страх испарился, или, по крайней мере, ушел в подсознание.

С матерью у нее не то чтобы возникли проблемы. В первые дни после ареста и последующего освобождения мать поддерживала ее, однако постепенно, по непонятной Патрисии в ту пору причине, внезапно оказалась между отцом и дочерью – но явно для его, а не для ее защиты. При муже Мэри ему не возражала, а в его отсутствие делалась совершенно другим человеком. Стоило Мэри остаться наедине с Патрисией на пять минут, она набрасывалась на дочь.

– Патти Энн, если ты продолжишь в том же духе, ты убьешь своего отца, – таково было типичное обвинение.

– Мама, все кончено, – оправдывалась Патрисия. – Это никогда не повторится, обещаю.

Однако временами казалось, что у Мэри на уме не только украденные Патрисией кредитные карты. Она туманно упомянула подругу подруги, знавшую кого-то в «Уолгрин», а затем заметила, что такого легковозбудимого человека, как Фрэнк Коломбо, мог распалить даже слух. Другими словами, намекала на сплетни. Возможно, даже предупреждала о том, что может произойти, если эти разговоры дойдут до неуравновешенного отца семейства.

Патрисия со страхом представила грозящие ей неприятности, узнай отец, что Фрэнк Делука, почти его ровесник, женатый пятикратный папаша, состоял в интимной связи с его юной принцессой.

В это время Фрэнк Делука придумал еще кое-что.

– Знаешь, чем бы я хотел, ты занималась? – сказал он однажды. – Я бы хотел, чтобы ты стала моделью. Как те девушки «Фредерикс Оф Голливуд», рекламирующие нижнее белье для фирменных каталогов. Держу пари, с твоей внешностью ты легко сможешь стать моделью.

Патрисия клюнула. Фрэнк объяснил, как он все это видит. Первым делом они напечатают несколько визитных карточек с обеими фамилиями: ее как модели, его как ее менеджера. Затем они сделают много ее снимков – обнаженной, в нижнем белье – и отправят вместе с визитной карточкой во «Фредерикс» и в другие места, где требуются модели. Затем им останется только сидеть и ждать, пока зазвонит телефон. Делука не сомневался, что они в кратчайшие сроки смогут открыть собственное модельное агентство.

– А если ты согласишься жить в моем доме, – подчеркнул он, – мы могли бы вечерами быть вместе, чтобы все спланировать, проработать детали и все такое, это было бы идеально.

Патрисия не просто клюнула, она пришла в восторг.

* * *

Ей не понравилось предложенное Делукой распределение спален. Она призналась Фрэнку, что ее беспокоит, что он и дальше будет делить супружеское ложе с Мэрилин. Фрэнк, как обычно, бросился ее успокаивать.

– Патриш, – заверял он, – мы с Мэрилин больше ничем не занимаемся. Мы не… черт возьми, не помню, с каких пор. По крайней мере, с тех пор как родился ребенок. Прошло два года!

Почти столько же, сколько они в отношениях. От этой мысли у Патрисии к горлу подступил комок.

– Все это время ты не занимался сексом ни с кем, кроме меня?

– Только ты, – заявил он. – У меня больше ни к кому ничего не осталось. Патриш, я люблю тебя. Ты все, что мне нужно.

Это помогло.

Она сказала родителям, что уезжает, что мистер и миссис Делука пригласили ее пожить с ними какое-то время, пока она не наведет порядок в своей жизни. При желании родители могли заставить ее остаться с ними до ее восемнадцатилетия, но потом она уехала бы навсегда и даже не приходила бы с ними повидаться. Или они могли сохранить благоразумие и отпустить ее сразу, не портить отношений. Все зависит от них.

Фрэнк Коломбо закрыл лицо руками.

– Я больше не знаю, что делать, – беспомощно признался он.

– Фрэнки, сделать мы можем только одно, – сказала жена. Она обняла его понурые плечи и прижалась лицом к его голове.

– Мы должны ее отпустить, Фрэнки.

Фрэнк Коломбо заплакал.

Фрэнк и Мэрилин Делука приехали за Патрисией в своем универсале. В тот момент колоссальная наглость Делуки, скорее всего, достигла непомерных размеров, сопоставимых разве что с невообразимым пособничеством его жены.

Патрисия вышла на подъездную аллею с двумя чемоданами, и Делука открыл багажник, принял их у нее и положил внутрь. Прощаний не было, отец был на работе, а мать в спальне на первом этаже за закрытыми дверями. Патрисия увидела, что Майкл смотрит из-за угла дома, и пошла к нему, но он отвернулся и убежал. Она вскипела, но в глубине души знала, что разрыв с Майклом – это не навсегда.

Когда Патрисия села в машину и они поехали, ей показалось, что мать смотрит из окна вслед, но уверена в этом она не была. Когда универсал Делуки увозил ее из пригородного дома мечты Фрэнка Коломбо на Брэнтвуд-авеню, 55, Патрисия чувствовала себя так, словно ее кошмар остался позади.

На самом деле ее настоящий кошмар еще даже не начинался.

32
Июнь 1974 года – май 1975 года

Мэрилин Делука была ниже Патрисии и тоньше. Тоже итальянка – в девичестве Курсио, – темные глаза и черные волосы, как у мужа. Патрисии пришлось признать, что пара они с Фрэнком действительно симпатичная.

В этой необычной ситуации Патрисия особой неловкости не ощущала. Тем более Делука искусно подготовил почву еще до ее приезда.

Даже соседи оказались проинформированы о ней.

– На случай, если заговоришь с кем-нибудь из наших соседей, – сразу проинструктировала ее Мэрилин, – они думают, что мы с Фрэнком приемные родители, потому что у тебя было много проблем дома. Фрэнк сказал всем, что ты на него работала в аптеке и что, когда у тебя возникли проблемы, мы подали в суд, чтобы на время забрать тебя к себе. Эта история тебя устраивает?

– Конечно да, – согласилась Патрисия. Она поразилась тому, что любая ложь Делуки, казалось, неизменно выставляла его в выгодном свете. Соседи, скорее всего, считали его мистером Хороший Малый 1974 года.

Отношения Мэрилин Делука с Патрисией были отрешенными, почти безличными. Ни дружелюбия, ни враждебности, Патрисию она, казалось, воспринимала с мыслью: «И это пройдет». И никак не пыталась, во всяком случае открыто, повлиять на отношение детей к новому члену семьи.

Действительно, Патрисия наконец с досадой признала существование пятерых молодых Делука. Старшая, Лори, примерно ровесница Майкла, на грани подросткового возраста, относилась к Патрисии почти так же, как и Мэрилин: с некоторой неопределенной нейтральностью, возможно, следуя примеру матери.

Следующим был единственный сын Делуки, тоже Фрэнк, которого родители и сестра звали «Фрэнки», точно так же, как Мэри Коломбо ласково называла отца Патрисии. И вполне предсказуемо, Фрэнки тотчас влюбился в Патрисию и, всегда и везде, где только мог, робко терся рядом с ней.

Сдержанней всех была вторая по старшинству дочь Мэри Бет. Она словно чувствовала в Патрисии нечто нежелательное для семьи. Прямо она никогда ничего не высказывала, но руководствовалась лишь неким ощущением, которого не хватало братьям и сестрам. Возможно, это было не более чем детской интуицией. Как бы то ни было, Мэри Бет инстинктивно не любила Патрисию Коломбо.

Джули – дошкольница со своим маленьким мирком, сильно отстающая от двух сестер школьного возраста и намного опережавшая младшую сестру-малышку Крисси. На жизнь Джули присутствие Патрисии в доме, похоже, совсем не повлияло, и она мало обращала внимания «на работавшую на папу девушку», собиравшуюся какое-то время с ними пожить.

Крисси, самая младшая, была маминой маленькой дочуркой, и этому не могла помешать даже ядерная война, не говоря уже о Патрисии Коломбо.

Просто одна большая счастливая семья, в которую папа Фрэнк мог вернуться после очередного тяжелого дня в «Уолгрин».

Обвинение в совершении уголовного преступления против Патрисии никогда не выдвигали. В официальном протоколе сказано, что 22 мая 1974 года по ее делу вынесли решение nolle pro[38]38
  Полностью – Nolle prosequi, латинский юридический фразеологизм и правовой принцип, используемый в странах общего права, обозначающий отсутствие намерения обвинителя осуществлять уголовное преследование. (Прим. пер.)


[Закрыть]. Она думала, что ей назначили испытательный срок на год. Так ей сказали родители, когда в тот день все вышли из суда. К тому времени Фрэнк Коломбо, разумеется, оплатил все мошеннические покупки и произвел необходимое возмещение убытков по поддельным чекам. Итак, Патрисия, хотя сама явно считала, что находится под каким-то условным или ограничительным обязательством перед судом, в действительности была свободна и чиста.

Делука начал работать над своим грандиозным планом по запуску стремительной модельной карьеры Патрисии. Эгоизм, непомерное тщеславие, казалось, руководившее каждым его шагом, очевидно, убедили его, что кроме нескольких снимков Патрисии – в нижнем белье и без такового – и отпечатанной визитки ничего больше не потребуется. Ему никогда не приходила в голову необходимость обучения Патрисии работе модели, он не думал и о таких вещах, как умение позировать, сдержанность и темперамент, обаяние, осанка, харизма, не говоря уже о стиле или изысканности, моде или форме. Он предполагал, что фотографии его обнаженной или полуобнаженной Патриш сразу принесут выгодные предложения.

Однако Фрэнк Делука отнюдь не был глупцом. Слушая Мэрилин, Патрисия вскоре узнала гораздо больше о его биографии. Семья Делука, как и Коломбо, происходила из чикагского нижнего Вест-Сайда. Одно время, когда Фрэнк учился в начальной школе, его семья жила на Саут-Олбани-стрит, 608, всего в четырех милях от Вест-Огайо-стрит, 1803, адреса семейства Коломбо. Отец, тоже Фрэнк, был водителем грузовика. Подобно другим живущим в центре города семьям, они двинулись на запад, уходя от вторжения этнических групп, с которыми они не хотели интегрироваться.

Делука решили двинуться на северо-запад до Килборн-авеню у Кельвин-Парк. Живя там, Фрэнк ходил в старшую школу Остин, в то время считавшуюся одной из лучших школ города. Она находилась практически в пригороде, всего в пяти кварталах от того места, где начинался богатый Оук-Парк. Делука учился средне, спортом занимался время от времени, никаких запоминающихся академических или спортивных достижений у него не было. Он окончил учебу в июне 1956 года, в том же месяце, когда родилась Патрисия.

В следующем учебном году Делука пошел в неполный колледж Райта, выбрав разнообразные курсы, не нацеленные на какую-либо конкретную специальность. Райт был городским колледжем, поэтому затраты были очень небольшими. Летом ему исполнилось девятнадцать, он работал на стройке разнорабочим, получая минимальную зарплату, составлявшую в тот момент 1,7 доллара в час. Осенью он отправился в соседний Лафайет, штат Индиана, и попробовал играть за футбольную команду юниоров Университета Пердью. Его приняли и разрешили поступить на второй курс в Пердью с его зачетами из колледжа Райт.

Спортивная стипендия продлилась всего два семестра. Делука утверждал, что получил травму, но, возможно, его просто исключили из команды за то, что он был недостаточно хорош и не соответствовал требованиям. Как бы то ни было, его образование в Пердью закончилось до тех пор, пока он не смог бы оплачивать обучение.

Тогда он вернулся к работе на стройке. Делука проработал полный учебный год, а также лето до и после, и сумел, поскольку все еще жил с родителями, накопить достаточно, чтобы оплатить второй год обучения в Пердью, и вернулся в университет осенью 1959 года. Он узнал о спонсируемой «Уолгрин» студенческой ссуде для фармацевтов и решил ею воспользоваться. Программа была привлекательная, потому что, если получатель впоследствии соглашался на работу в «Уолгрин», ссуду через определенное время прощали.

В 1960 году Делука женился на Мэрилин Курсио и летом работал на конвейере «Севен-Ап Боттлинг Компани», зарабатывая 2,10 доллара в час. Осенью вернулся в Пердью на фармакологический факультет. На следующее лето снова устроился разнорабочим, на сей раз в «Уилсон Бразерс Констракшн» в соседнем Сисеро. Вернувшись в Пердью осенью 1961 года, он настолько продвинулся в учебе, что к концу семестра его спонсор «Уолгрин» взял его продавцом в свой магазин в Мелроуз-Парке. Они платили ему 1,75 доллара в час, но с доплатой в размере пятидесяти центов в час, потому что он был одним из «их» студентов. Позднее тем же летом его перевели в «Уолгрин» в Элмхерсте.

Делуке оставался последний семестр до получения степени бакалавра в области фармакологии. Он сдал на него экзамен осенью 1962 года и должен был получить высшее образование в январе 1963 года. А через два дня после Рождества «Уолгрин» поручил ему работать клерком в том же магазине в Элмхерсте, и в следующем месяце, когда он стал лицензированным фармацевтом, пускай и в Индиане, компания зачислила его в штат в качестве заместителя менеджера в магазине Оук-Парка. Девять месяцев спустя он получил сертификат № 26155 как фармацевт в Иллинойсе.

На протяжении многих лет Делука неуклонно рос по служебной лестнице в «Уолгрин». Его считали трудолюбивым, надежным, честным. Его переводили из магазина в магазин, из города в город, от менеджера к менеджеру, чтобы дать ему набраться опыта. Он работал в магазинах «Уолгрин» в пригородах Бервин, Норридж, Глен-Эллин, Шаумбург, а также время от времени возвращался в Оук-Парк и Элмхерст. В сентябре 1969 года, через шесть с половиной лет после окончания учебы, он стал полноправным менеджером. Два с половиной года спустя «Уолгрин» назначил его руководителем своего большого магазина в торговом центре «Гроув» в Элк-Гроув Виллидж. К тому времени его зарплата в гигантской фирме увеличилась с первоначальных 2,25 доллара в час до восемнадцати тысяч в год – это в то время, когда средний наемный работник в Соединенных Штатах зарабатывал всего семь пятьсот в год.

Фрэнк Джон Делука, сын водителя грузовика, осуществил великую американскую мечту.

Отстранение Патрисии в «Уолгрин» заменили увольнением по уважительной причине, ей слишком стыдно было возвращаться туда. Поскольку теперь она жила в Аддисоне, работу она искала в этом же районе. Она нашла место в «Роберт Холл Виллидж», универмаге складского типа, одном из предшественников сегодняшних «Волмарт» и «Кеймарт». Она получила отличную рекомендацию от Делуки. Однако проработала всего несколько недель, кто-то из знакомых из Элк-Гроув, знавший о ее кражах в «Уолгрин», увидел ее за прилавком и, выходя, поговорил с охранником.

– Разве вы не проверяете тех, кого нанимаете?

Патрисию перепроверили, на сей раз связавшись с отделом кадров «Уолгрин». Ее уволили.

Патрисии стало совершенно очевидно, что честолюбивый план Делуки стать модельным магнатом не принесет мгновенного успеха, ни одного запроса на услуги Патрисии они не получили. Вся идея начала приобретать довольно убогий характер – вроде дешевой комнатушки в «их» мотеле.

Патрисия снова начала строить собственные планы – фактически те же, что и в Брэнтвуде: она собиралась уйти из дома. Единственная разница заключалась в том, что на сей раз покинуть она должна была дом Делуки. И она решила, что к родителям не вернется.

Чтобы избежать тщательной проверки биографических данных, которая требовалась для работы продавцом, она искала скромную должность, такую же, как в офисе компании по поставкам пластиковых труб. И спустя несколько дней нашла идеальный вариант: секретарши – единственной девушки – в небольшом офисе продаж компании по производству цементных смол. Делука сразу же встал на дыбы.

– Мне не нравится мысль о том, что ты – единственная женщина в офисе, полном мужчин, – выразил недовольство он. – Кучка продавцов. Невозможно сказать, с какими персонажами ты можешь столкнуться.

«Мне этого надо всерьез опасаться?» — подумала она.

– Послушай, Фрэнк, это хорошая работа, – возразила она. – Ребята там всего с час утром и немного в конце дня. Остальное время я одна. Или с менеджером по продажам.

– Что ты делаешь, когда находишься с менеджером по продажам? – подозрительно спросил он.

– То же самое, что я делаю, когда я не с ним, – заявила она. – Я печатаю письма, отвечаю на телефонные звонки, рассылаю рекламные буклеты…

– Ну, мне это не нравится, – сказал Делука. Он надулся.

– Тогда возьми меня обратно в «Уолгрин», – дерзко ответила она.

Это заставило его заткнуться.

Мэри Коломбо не могла успокоиться. Она позвонила Мэрилин Делуке.

– Вы в курсе, что Патти пытается увести у вас мужа? – спросила она.

– Я в курсе, что она наверняка хочет, – ответила Мэрилин. – Но не думаю, что сможет.

– Вы должны быть очень уверены в себе, – сказала Мэри, – позволяя ей жить в вашем собственном доме.

– Миссис Коломбо, я знаю своего мужа, – уверенно сказала Мэрилин. – Он устанет от Патти. В одном отношении я на Фрэнка могу положиться: рано или поздно он всегда теряет интерес. С Патти, думаю, это произойдет, скорее, рано. Когда ему надоест секс, он ее бросит – потому что ничто другое его с Патти не связывает. Ваша дочь очень поверхностный человек, миссис Коломбо. Вы не слишком хорошо ее воспитали.

Не в силах нанести удар по Делуке или Патрисии, Мэрилин нашла самую подходящую мишень в лице Мэри Коломбо.

– Неважно, как я воспитала Патти, – пригрозила Мэри Коломбо. – Просто будьте осторожнее, чтобы не потерять свой счастливый дом.

– Почему вы думаете, что дом у меня счастливый?