Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 252 страниц)

Во время дачи показаний для наглядного пояснения различных мест дома, о которых говорил Роуз, он представил шестнадцать дополнительных фотографий интерьера дома 55 по Брэнтвуд.

В тот день Рэй Роуз был последним свидетелем, и он возобновил дачу показаний в пятницу, 20 мая. Адвокат Патрисии спросил, видел ли он несколько пивных банок в помещении дома 55 по Брэнтвуд, Роуз не помнил. В ванной возле тела Мэри Коломбо нашли окурки? Да, «Pall Mall». Прибывшие на место происшествия детективы также обнаружили кожаный футляр для ключей с ключом зажигания от «Тандерберда», но ключ зажигания от «Олдсмобиля» так и не нашли.

Криминалист полиции Элк-Гроув Кристофер Маркуссен дал показания об обнаружении приза с соревнований по боулингу, послужившего в качестве дубинки. Маркуссен объяснил разницу между отпечатками пальцев или другими отпечатками и скрытыми отпечатками, первые можно увидеть невооруженным глазом, последние – нельзя. На месте преступления сняли около двадцати скрытых отпечатков. Список вещественных доказательств состоял примерно из сотни пунктов.

Роберт Сальваторе, напарник Маркуссена, свидетельствовал об обнаружении ножниц с золотой рукояткой, которыми, скорее всего, нанесли многочисленные надрезы или легкие порезы на теле Майкла, а также колотые раны. Ножницы, по его словам, были «деформированы»: из-за слишком сильного нажима кольца на рукоятке зашли одно за другое, а острия разошлись примерно на полсантиметра. Сальваторе также дал показания об обнаружении единственной прядки волос, прилипшей к кровавому пятну спереди футболки Майкла. Был представлен и помечен как вещественное доказательство коричневый бумажный пакет, в который Сальваторе позже поместил волосы в морге.

Во время перекрестного допроса Билл Мерфи спросил Сальваторе, был ли тот свидетелем вскрытия. Сальваторе ответил утвердительно. Присутствовал ли он на протяжении всей процедуры? Да. Были ли взяты у умерших образцы крови? Да. Образцы мазков? Да. Образцы волос? Да.

Можно только гадать, действительно ли в тот момент, почти тринадцать месяцев спустя, Роберт Сальваторе не знал, что с тела Майкла взятие образцов волос не запрашивали и образцы волос не брали. Не представляется возможным, чтобы три обвинителя не осознавали эту невероятную оплошность, а если осознавали, то почему не проинформировали своего свидетеля и не подготовили его к этой серии вопросов со стороны защиты? Пройдет почти три недели, прежде чем показания даст коронер доктор Роберт Штайн, возможно, прокуроры надеялись, что за это время этот промах в построении доказательной базы ускользнет от судьи, присяжных, адвокатов, обвиняемых, прессы и всего мира, – но это маловероятно. Что бы кто ни думал, в этот один из первых дней дачи показаний все действительно обошлось без эксцессов.

Следующим давшим показания свидетелем был дядя Патрисии, брат Фрэнка Коломбо, Марио Коломбо. При прямом допросе, проводимом Патти Бобб, он сказал, что был младшим братом Фрэнка Коломбо и жил с их сестрой Глорией Реззуто в Элк-Гроув-Виллидж, недалеко от дома 55 по Брэнтвуд. До поминок Коломбо, состоявшихся в следующий понедельник после обнаружения тел в пятницу, он видел свою племянницу Патти в марте 1974 года, за три месяца до ее восемнадцатилетия, незадолго до того, как она ушла из дома, чтобы переехать в дом Фрэнка Делуки. Остальных членов семьи он навещал регулярно и дважды в неделю брал уроки тенниса с Фрэнком.

В воскресенье, 9 мая, через два дня после обнаружения тел, Марио Коломбо отправился в морг, чтобы официально опознать тела́. В тот же день, рано вечером, мне позвонила Патти Энн, рассказал он. Она сказала: «Дядя Марио, я все подготовила. Тела́ будут выставлены для прощания в похоронном бюро «Гэйлвуд», а поминки будут в понедельник. После чего во вторник тела́ будут кремированы. Я сказал: «Но, Патти, мы не приверженцы кремации». Она сказала: «Все будет хорошо. Мама, папа и Майкл будут вместе». Я сказал: «Патти, ты не можешь так поступить. Мы католики. Мы не верим в кремацию». Потом она мне сказала: «Послушай, гребаный засранец, кем ты, черт возьми, себя возомнил? Наследница – я. Я сделаю все по-своему».

После разговора Марио Коломбо позвонил в похоронное бюро, коронер и адвокат пытались не допустить кремации, но ничего не вышло. Патрисия была наследницей.

На поминки Патрисия пришла с Фрэнком Делукой.

– Там вы увидели мистера Делуку в первый раз? – спросила Патти Бобб.

– Я увидел его в первый раз, – подтвердил дядя.

– Находясь на поминках, вы заметили, как мисс Коломбо плакала или проявляла какие-либо видимые эмоции?

– Возражение! – одновременно вскочили и Свано, и Мерфи.

– Он может ответить, – сказал судья Пинчем.

– Нет, не заметил, – заявил Марио Коломбо.

Во время перекрестного допроса Свано спросил:

– Слышали ли вы когда-нибудь до того дня, чтобы ваша племянница так разговаривала?

– Никогда, – ответил свидетель.

– Миссис Мэри Коломбо не была католичкой? На самом деле она была баптисткой?

– Верно.

– Фрэнк Коломбо регулярно ходил в церковь?

– Насколько мне известно, нет, – признал Марио Коломбо.

Тоомин продолжил допрос со стороны Делуки.

– В настоящее время вас представляет адвокат по делу о наследстве?

– Верно, – ответил дядя Патрисии.

– Сестру Мэри Коломбо, Кэролайн Тайгретт, в этом деле тоже представляет адвокат?

– Да.

– Вы потенциальный наследник недвижимости Коломбо?

– Возражение! – сказала Патти Бобб.

Судья Пинчем организовал беседу между судьей и адвокатами вне пределов слышимости присяжных, но с занесением в протокол.

– Какое это имеет отношение к делу? – спросил судья Тоомина.

– Я пытаюсь выяснить причину, по которой этот человек испытывает неприязнь к Патти Коломбо.

Пинчем покачал головой.

– Вы не можете вдаваться в подробности, вы не представляете Патти Коломбо.

Обращаясь к присяжным, он сказал:

– Возражение поддержано. Жюри должно проигнорировать этот вопрос.

Билл Свано не успел подойти к судейскому месту, чтобы услышать аргументы Тоомина.

– Судья, я пропустил первую часть этой беседы, – пожаловался он.

– Научись двигаться быстрее, сынок, – отечески посоветовал ему Пинчем.

Марио Коломбо отпустили.

Джеральдин Стрейнис была начальницей канцелярии Фрэнка Коломбо в «Вестерн Ауто» и проработала в компании двадцать лет. Она показала, что Коломбо не пришел на работу в среду, четверг и пятницу, 5, 6 и 7 мая прошлого, 1976 года. Однако в этом ничего необычного не было, поскольку Коломбо был начальником всего консолидированного склада и часто приходил и уходил, когда хотел.

На перекрестном допросе Стэнтон Блум спросил мисс Стрейнис, знает ли она о компании под названием «Док Хелп». Она сказала, что компания поставляла грузчиков для склада. Это была отдельная компания? Да. Фрэнк Коломбо работал в «Док Хелп»? Нет. Обращался ли он в «Док Хелп» для найма грузчиков? Да. Знает ли она, была ли у Фрэнка Коломбо какая-либо доля участия в автотранспортной компании под названием «Чикаго Картидж Компани»? Ответ: Не знаю. Известно ли ей, сколько зарабатывал Фрэнк Коломбо? Нет.

В этот момент сидящие за столом обвинения Ал Балиунас и Патти Бобб, видимо, усмехнулись этой серии вопросов, и Блум, явно нервничавший, по крайней мере, в тот момент, их услышал. Бросив на них испепеляющий взгляд, он повернулся к судье и высказал резкие претензии. Устало вздохнув, Пинчем сказал:

– Пройдемте в мой кабинет.

В уединении кабинета судьи Блум сказал, что обвинение порочит его репутацию, он чувствовал, что их смех опозорил его стратегию и тактику в зале суда. Судья Пинчем ответил, что, находясь на судейской скамье, он обмена смешками не слышал, хотя и не сомневался в правдивости Блума. Однако, поскольку иногда судье, когда дело касается выступающих перед ним адвокатов, приходится брать на себя роль наблюдателя на игровой площадке, и поскольку Пинчем столь проницателен, он воспользовался возможностью и не отказал себе в удовольствии прочитать своеобразную лекцию. Он напомнил адвокатам, что личные конфликты между ними недопустимы, и они наверняка знали, что сцена, наподобие только что произошедшей, недопустима в судебном разбирательстве. «Давайте будем профессионалами», – сказал он. Пинчему не нравилось бить адвокатов по рукам, но в случае необходимости он был не прочь это сделать. Это служило им предупреждением.

Вернувшись в зал суда, Блум, казалось, лишился энергии. Через Джеральдин Стрейнис он установил, что Фрэнк Коломбо имел деловые отношения с фирмой «Малвихилл Мотор Сервис», но она не знала, был ли у него личный интерес в этой фирме.

Потом многолетнюю начальницу канцелярии Фрэнка Коломбо отпустили, а слушание дела перенесли на день.

В пятницу, 27 мая, на свидетельское место вышел тринадцатилетний мальчик по имени Гленн Миллер. Он жил по адресу Брэнтвуд, 53, по соседству с домом, где были совершены убийства, и был лучшим другом Майкла Коломбо.

За одним из двух столов защиты краска сошла с лица Патрисии Коломбо, когда она смотрела на мальчика. Руки у нее задрожали. В какой-то момент она повернула голову и посмотрела на Фрэнка Делуку, сидящего со своим адвокатом за другим столом защиты. Делука на нее не взглянул. На молодого свидетеля он тоже не смотрел.

Через опрос нервного мальчика Патти Бобб ненавязчиво подтвердила, что днем во вторник, 4 мая 1976 года, примерно в четыре тридцать, он и Майкл Коломбо катались на скейтбордах взад и вперед по гаражу Коломбо. Это был последний раз, когда они с Майклом вместе играли.

Следующей свидетельницей была Джуди Димартино, официантка в ресторане «Эраунд зе Клок» в Арлингтон-Хайтс. Она сказала, что Коломбо были постоянными клиентами, и она их хорошо знала. Они ужинали там с семи тридцати до девяти часов вечера вторника, 4 мая. Они все ели фаршированный болгарский перец, Фрэнк и Майкл запеченную картошку, Мэри – нет. Как позже покажет вскрытие, это была последняя трапеза семьи.

Мартин Макколи, двадцати лет, жил с родителями через дорогу от Коломбо, в доме 57 по Брэнтвуд. Он показал, что дома, в своей спальне наверху, около одиннадцати тридцати в тот вечер пытался смотреть телевизор, и периодически возникали помехи при приеме. Он знал, что Коломбо использовали в своем доме любительский радиопередатчик, и позвонил им, чтобы пожаловаться. По его словам, линия была занята, а перезванивать он не стал. Необычного шума из дома Коломбо он не слышал.

Теперь пришло время свидетельств об автомобилях Коломбо. Первым давал показания следователь Рассел Сонневельд, который описал, как он с напарником, следователем Ричардом Криббеном, встретили эвакуатор с заправочной станции «Виллидж Стандард» и отвезли «Тандерберд» Фрэнка Коломбо из района Саут-Виппл-стрит, 140, в Чикаго и отбуксировали его в полицейский гараж Элк-Гроув-Виллидж, где его поставили на огороженной территории.

Заместитель шерифа Джин Гаргано свидетельствовал, что «Олдсмобиль» Коломбо был обнаружен на Саут-Спрус, 121, в Вуддейле, следующем к югу пригороде от Элк-Гроув-Виллидж. Гаргано обработал машину в доме Коломбо, снял в ней скрытые отпечатки, вычистил пылесосом подушки и ковровые покрытия, собрал все в машине, упаковал и пометил все собранное как улики. Сколько отпечатков ему удалось снять? Пять. Откуда? С внутреннего правого переднего окна, внутреннего окна правой задней дверцы, передней пассажирской дверцы рядом с замком, с водительской дверцы рядом с зеркалом заднего вида и с окна задней дверцы с левой стороны.

Задавала вопросы Патти Бобб. Показания носили технический характер, а ее вопросы были методичными, направленными на установление фактического положения дел, отвечал Гаргано прямо и деловито. Затем мисс Бобб подсунула ручную гранату.

– Было ли опознано содержимое пепельницы?

– Да, – ответил Гаргано. – В ней были сигареты «More».

– Что такого особенного в сигаретах «More», что позволяет отличить ее от других?

– Это марка, которую курит Патти Коломбо.

– Есть ли что-то во внешнем виде сигареты…

Билл Мерфи вскочил на ноги.

– Возражение, судья!

– …Что позволяет вам ее отличить? – закончила свой вопрос Патти Бобб.

– У нас есть возражение! – выкрикнул Мерфи.

– Не принимается, – сказал судья Пинчем.

– Да, есть, – ответил Гаргано на вопрос.

– Что это? – спросила Патти Бобб.

– Судья, я бы хотел, чтобы меня услышали! – настаивал Мерфи.

Пинчем подозвал адвоката на беседу. Мерфи был в ярости.

– Это своего рода подстава! Это слухи!

– Вы не слишком долго ждали, чтобы возразить? – спросил его судья.

– Потому что вопрос ускользнул! – возразил Мерфи.

– У вас было право возражать, – указал Пинчем, – и ходатайствовать о его исключении, чего вы не сделали. Вы ждали, пока будет задан другой вопрос и дан ответ.

– Но, судья!

Это был Билл Свано, соратник Мерфи.

– Подождите, – сказал Пинчем Свано. – Я слышал, что произошло, – указывая на Свано, – вы сказали ему, – указывая на Мерфи, – возразить, а во время второго вопроса он промолчит, и возразите вы, – к Свано, – вы сами имели право на возражение. Я прав?

Конечно, он был прав. Почему Свано сказал Мерфи возразить вместо того, чтобы возразить самому, так и не было объяснено. Не то чтобы это имело большое значение: присяжные все же услышали ответ Джина Гаргано, вычеркнутое из протокола нельзя вычеркнуть из чьего-то сознания. Но Свано и Мерфи так настойчиво спорили по этому поводу – это слухи, ответ дан слишком поздно, он не соответствовал вопросу, – что судья в конце концов согласился проинструктировать присяжных не принимать во внимание последний ответ. Он бросал защите кость, на которой не было ни крошки мяса. Когда возобновилась дача показаний, Патти Бобб просто перефразировала вопрос.

– Можете ли вы описать жюри разницу между сигаретой «More» и другими сигаретами по внешнему виду?

– Сигарета «More» очень тонкая, – ответил Гаргано, – намного тоньше обычной сигареты, и завернута в коричневую бумагу. Она похожа на маленькую сигару.

И какой марки сигареты, по наблюдениям Гаргано, курила Патти Коломбо? Конечно, «More».

Несмотря на яростные протесты защиты, в коллективном сознании присяжных закрепился один факт: окурки Патти Коломбо были найдены в машине ее убитой матери.

В этот момент прокурор Патти Бобб пожаловалась судье Пинчему, что Стэнтон Блум за столом защиты смеялся. Блум это отрицал.

– Я не смеялся. Я думаю, что это просто игра, в которую они играют, потому что я поймал их в последний раз…

– Теперь вы квиты, – терпеливо сказал судья Пинчем со своего места.

– Нет, мы вовсе не такие, – возразил многословно Блум. – Я этого не делал. Это просто маленькая игра, потому что я их поймал, а они меня поймать не могут. Они хотят сделать это каждый по одному разу, но это просто неправда. Я не смеялся. На самом деле сегодня утром я не в настроении смеяться. У меня другие проблемы, физические проблемы. Я не хочу смеяться.

– Кто бы ни смеялся, – твердо приказал судья Пинчем, – прекратите.

Перекрестный допрос Джина Гаргано провел Билл Свано. Сколько окурков было найдено в пепельнице «Олдсмобиля»? Пятнадцать. На некоторых была помада? Да. Но на некоторых не было? Да.

В полдень суд сделал перерыв на обед.

Когда в два часа судебный процесс возобновился, адвокат Тоомин пожаловался, что его клиент, Фрэнк Делука, не получил обеда.

– Он просит обед сейчас? – терпеливо осведомился судья Пинчем.

– Он голоден, – заявил Тоомин. Делука, похоже, обиделся.

– Посмотрим, что он получит во время первого перерыва, – сказал Пинчем. Он явно подумал, что этот судебный процесс должен проходить под председательством Иова, ветхозаветного персонажа, известного своим безграничным терпением перед лицом невзгод.

Первым свидетелем этого послеполуденного заседания был Роберт Гонсовски, который двумя неделями ранее был назначен серологом в штате Иллинойс. Он объяснил, что серолог – это человек, который исследовал кровь и другие жидкости организма, чтобы определить их происхождение. За время своего пребывания на должности в штате он исследовал от трех до четырех тысяч образцов, в том числе взятых из трех тел Коломбо. Его свидетельство Патти Бобб заключалось в том, что он проверил образцы волос Фрэнка и Мэри Коломбо и определил, что они показали присутствие человеческой крови второй группы. Образец вагинального мазка Мэри отрицательный: семенного материала нет. Он также получил на осмотр футболку Майкла, которую так тщательно свернул криминалист Роберт Сальваторе после того, как заметил на ней единственный волос. Серолог Гонсовски изучил его следовой материал: все, что можно было извлечь из материала образца. Он нашел два волоска: один в пятне крови спереди – тот, который увидел Сальваторе, и один в пятне крови на спине. Два волоска были закреплены на предметных стеклах и помещены в защищенное хранилище в лаборатории. Гонсовски также проверил золотые ножницы и кубок-трофей за соревнования по боулингу и установил, что на них обоих кровь второй группы.

Когда Билл Свано начал перекрестный допрос свидетеля, он задал пару предварительных вопросов о крови, а затем – случайно или намеренно – спросил:

– Вы сравнивали два волоска с футболки Майкла?

– Нет, – сказал серолог.

В самом деле, с чем он мог их сравнить – кроме как друг с другом? Их нельзя было сравнивать с собственными волосами Майкла, потому что у Майкла пробы волос не брали. Другими словами, не было абсолютно никакого способа однозначно установить, были ли эти два волоса собственными волосами Майкла или, возможно, волосами убийцы.

И в этот момент еще не было возможности точно узнать, кто осознал этот факт.

Следующим обвинение вызвало Брюса Радке, менеджера магазина «Гудиер Тайр», который годом ранее управлял магазином «Гудиер» в торговом центре «Гроув», недалеко от «Уолгрин», управляющим которого был Фрэнк Делука. Радке опознал Делуку как человека, который в понедельник, 3 мая, за день до убийства, привез «Бьюик Скайларк» 1968 года выпуска, чтобы заменить шланг радиатора. Он оставил машину в 13:00, вернулся в 16:00 и заплатил за работу наличными.

Этот «Бьюик» был арендованной машиной, собственный автомобиль Делуки предположительно находился в ремонтной мастерской. Однако настоящая причина, по которой у него был «Бьюик», вероятно, заключалась в том, что ему нужна была машина, которую бы в районе Элк-Гроув между «Уолгрин» и Брэнтвуд, 55, никто не узнал. Также он не мог рисковать, если машина заглохнет, поэтому, когда она начала перегреваться, он решил быстро заменить шланг радиатора.

Вызвали Джона Нортона, сотрудника «Уолгрин». Бобб спросила его о 4 мая, дне убийств, и Нортон, заместитель Делуки, заявил, что он работал с 14:15 до закрытия в 22:45 того вечера. По его словам, для него – или любого другого заместителя менеджера – было обычным делом звонить Фрэнку Делуке домой и сообщать ему, что магазин в безопасности и что проблем нет. Однако в тот вечер в 22:50 Нортон не звонил – а Делука позвонил ему. Делука спросил, почему Нортон опаздывает с отчетом, Нортон объяснил, что у него было несколько проблем с кассовым аппаратом, но он их решил. Потом Делука сказал, что идет спать.

Сьюзен Саммерс, четырнадцати лет, была курьером, доставлявшей в дом Коломбо газету «Элк-Гроув геральд». Во время доставки в среду, 5 мая, она ничего необычного не заметила. Однако в четверг, 6 мая, она обратила внимание, что вчерашняя газета все еще лежала на крыльце. Затем, в пятницу, 7 мая, она, бросая третью, заметила там газеты за предыдущие два дня. На вопрос, стояли ли, как обычно, машины на проезжей части у дома Коломбо, она ответила утвердительно. На вопрос, были ли в те дни машины на подъездных аллеях, она ответила отрицательно.

Конни Ларокко, консультант по трудоустройству «Эдванс Персоннел» в Ломбарде, заявила, что за неделю до убийств она пыталась помочь Патрисии Коломбо найти работу. Она запланировала собеседование с Патрисией на 13:30 пополудни в день убийства и позвонила ей в 10:30 утра того же дня, чтобы напомнить ей о встрече. На интервью Патрисия не пришла. В тот вечер миссис Ларокко несколько раз пыталась позвонить Патрисии, чтобы узнать, что произошло. Последний звонок она сделала в 23:35 вечера. Номер не отвечал.

Сьюзен Твардос, криминалист из Иллинойского бюро идентификации в лаборатории в Мэйвуде, была специалисткой по огнестрельному оружию и следам взлома. Она изучила пули, изъятые из трупов Коломбо и с места преступления, и определила, что они 32-го калибра. Она не могла сказать, выпущены они из револьвера или автоматического пистолета.

Генри Э. Томка, сержант полиции Вуддейла, был дежурным, когда патрульный полицейский обнаружил припаркованный в их юрисдикции «Олдсмобиль» Коломбо. Томка приказал держать автомобиль под наблюдением, пока власти Элк-Гроув его не отбуксируют.

Был вызван криминалист Крис Маркуссен. На этот раз он засвидетельствовал обработку «Тандерберда», который отбуксировали из Чикаго в полицейский гараж. На сиденьях и полу были обнаружены разбитые стекла. Два частичных отпечатка пальцев были обнаружены на левом заднем крыле, отпечатки ладоней на крышке багажника.

Ал Балиунас спросил Маркуссена, снимал ли тот отпечатки ладоней Фрэнка Делуки, и Маркуссен ответил, что снимал.

– Вы заметили какие-либо необычные черты отпечатков мистера Делуки?

– Да, у него две ампутации на левой руке. Отсутствует указательный палец и кончик среднего пальца.

Затем вопрос, который мог бы задать адвокат Делуки Тоомин, а задал представлявший Патрисию Мерфи.

– Когда вы снимали отпечатки Делуки, вы заметили у него на руках какие-то струпья или порезы?

Маркуссен не заметил. Между ночью убийств и тем временем, когда у Делуки снимали отпечатки, прошло восемь дней. Возникает вопрос, если он порезал руки во время убийств, зажили бы они к тому времени полностью? И почему было не провести обследование под увеличением, чтобы увидеть, есть ли у него несколько небольших недавних шрамов? У штата множество криминалистов, и это, безусловно, можно было сделать.

Джек Лилли, владелец магазина «Джек’c Топ энд Трим», который занимался ремонтом кузовов и крыльев, а также другим авторемонтом, показал, что он дал напрокат Патрисии Коломбо «Бьюик Скайларк» 1968 года выпуска, машина была очень грязной. Забрала она «Бьюик» 30 апреля, за четыре дня до убийства. Когда 7 мая, через три дня после убийств, он получил автомобиль обратно, тот был вычищен до блеска. Это была та самая машина, на которую Фрэнк Делука надел новый шланг радиатора – за день до убийства.

В четверг, 2 июня, появилась первая из «звезд» прокуратуры. Терри Салливан допросил Лэнни Митчелла. Предварительные вопросы провели Лэнни от его первой встречи с Нэнси Гленн, через их отношения и до телефонного звонка, который он сделал Патрисии Коломбо, чтобы договориться о свидании с ней и другом Лэнни Романом Собчински.

– Я спросил ее, пойдет ли она на свидание с моим другом, крутым политиком – на вечеринку за плату в сто долларов. Она сказала, что деньги ей нужны, и согласилась.

После того они четверо встретились, пока Лэнни и Патрисия танцевали в баре «Где еще?», Лэнни рассказал, что у него расстегнулся пиджак и Патрисия увидела у него револьвер «Кольт Даймонд» 38-го калибра.

– На Патти это произвело впечатление. Она спросила, для чего я ношу пистолет. Я сказал ей, что всегда его ношу, когда я с Романом, потому что Роман крутой. Я сказал ей, что, если она будет любезна с Романом, тот ей поможет.

– Она что-нибудь ответила на это, сэр? – весьма официально спросил Терри Салливан.

– На нее это произвело впечатление, – ответил Лэнни Митчелл. – Она сказала, что оттрахает его как следует.

Затем Лэнни рассказал, как впоследствии Патрисия пыталась уехать и увезти Нэнси от него и Романа, но мужчины догнали их перед домом Нэнси. Именно там Патрисия назвала Романа Собчински «задротом» и прямо сказала ему, что заниматься с ним сексом не будет. В конце концов Лэнни сел в машину с Патрисией, и она поехала с ним в мотель. Лэнни признал, что Патрисия снова ругала Романа.

– Она сказала, что не будет трахаться с ним, потому что он задрот. Сказала, что будет трахаться со мной. Я сказал ей сохранять хладнокровие, потому что Роман очень крутой и мог нам помочь.

Во время поездки Патрисия попросила Лэнни принести ей «чистый» пистолет. Он сказал, что принесет, но это потребует времени. И он согласился достать ей патроны для «дерринджера» ее парня.

Лэнни сказал, что у них с Патрисией был секс в мотеле «Эджбрук». Терри Салливан спросил:

– До того, как заняться сексом с Патрисией Коломбо, вы разговаривали в мотеле?

– Единственный разговор, который у меня был с Патти, заключался в том, что она хотела, чтобы я отымел ее в задницу.

Этот вопрос и ответ, как и предыдущий, о том, что Патрисия якобы сказала, что она «оттрахает» [Романа], не имели отношения к обвинениям против Патрисии и, похоже, были включены в показания этого не обвиняемого судом сообщника, чтобы представить Патрисию шлюхой. Эта тактика применялась и дальше, скорее всего, потому, что обвинение считало, что шлюху легче обвинить в убийстве.

Затем Лэнни свидетельствовал о днях, неделях и месяцах после той первой встречи. Он признался, что предлагал Патрисии совершить для нее убийство ее родителей, просил план дома, распорядок дня и фотографии ее родителей. Вспоминая встречу незадолго до того, как она начала заниматься сексом с ним и Романом в качестве «аванса» за убийства, Лэнни засвидетельствовал, что секс предлагала Патрисия.

«Вы что, хотите, чтобы я положила на стол свою задницу?» – якобы спросила их она. Роман сказал: «Да». – «Хорошо, она на столе», – согласилась, по словам Лэнни, Патрисия.

Тем не менее приятель Лэнни Роман опровергнет это свидетельство в своих показаниях.

Исходя из предполагаемого сексуального предложения, Терри Салливан провел Лэнни через все встречи, которые он проводил наедине с Патрисией или вместе с Романом Собчински. В целом от первой встречи 17 ноября 1975 года до последней встречи 17 февраля 1976 года за трехмесячный период, точнее, за девяносто два дня, один Лэнни встречался с Патрисией шесть раз, и шесть раз в компании Романа. В общей сложности он занимался с ней сексом четыре раза, включая первую встречу, когда присутствовала Нэнси Гленн.

Лэнни признался, что после последней встречи 17 февраля звонил Патрисии в марте из дома Романа Собчински, оплатив звонок так, чтобы это не отразилось на телефонном счете семьи Собчински. Лэнни, к тому времени оказавшийся без работы, попытался возобновить переговоры об убийствах, предположив, что Фрэнк Делука мог бы взять деньги на первый взнос в «Уолгрин», в качестве демонстрации «честных намерений». Патрисия категорически отказалась. (В этот момент она больше не имела с двумя мужчинами никаких дел, поняв, что они ее просто использовали.)

Салливан спросил, виделся ли Лэнни с Патрисией Коломбо еще раз после встречи 17 февраля и телефонного звонка в марте. Лэнни сказал, что нет. Это, конечно, была очередная ложь. Два месяца спустя он видел Патрисию в полицейском департаменте Элк-Гроув-Виллидж, когда заместитель начальника Билл Конке привел его для ее опознания – и в тот момент, при всем своем обаянии, он показал ей угрожающий знак. Удивительно, но никто из защитников не заметил чудовищно ложного показания, а если и заметил, то не сумел его оспорить.

Билл Мерфи был первым, кто повел перекрестный допрос Лэнни.

– Все, что вы говорили Патрисии Коломбо во время встреч, было ложью?

– Да, – признал Лэнни.

– Вы солгали ради сексуального удовлетворения?

– Да.

Он также солгал Нэнси Гленн, когда сказал ей, что он полицейский, что он был причастен к вооруженному ограблению, что он находился на двухлетнем испытательном сроке у мафии, что он также был грабителем и грабил для мафии фабрики.

Возвращаясь к Патрисии.

– Все, что вы ей сказали, было ложью… ради вашей же выгоды?

– Да.

– Ради секса?

– Да.

Голос Лэнни был лишен эмоций, ровен, похоже, все это его совершенно не беспокоило.

– Вы получили иммунитет от судебного преследования?

– Да.

– В обмен на свидетельские показания против Патрисии Коломбо?

– Да.

– За эти свидетельские показания вас не посадят в тюрьму?

– Да.

Этими вопросами с ответами «да» Мерфи, по-видимому, пытался подловить свидетеля.

– Вы сутенер Романа Собчински?

Однако для молодого государственного защитника Лэнни оказался слишком проницательным.

– Нет, сэр.

Тем не менее Мерфи настаивал.

– Вы знаете, что он женат?

– Да.

– Вы знаете его жену?

– Да.

– Но вы говорите, что предлагали девушке сто долларов за свидание с ним?

– Да.

– Роман заплатил вам, чтобы вы устроили ему свидание?

– Нет.

– Вы собирались заплатить от своих щедрот?

– Да.

– Вы когда-нибудь давали Патти Коломбо эти сто долларов?

– Нет, сэр.

Судебное заседание закончилось. Лэнни Митчелл был свидетелем целый день. Завтра он должен был вернуться.

В пятницу, 3 июня, Лэнни засвидетельствовал, как рассказал Роману Собчински, что Патти хотела убить своих родителей. Роман сказал: «Хорошо».

– Это означает, – перекрестный допрос все еще вел Билл Мерфи, – что вы с Романом могли бы ее использовать?

– Да.

– Вы решили, как ее использовать?

– Да.

Структура вопросов Мерфи была не из лучших. Они позволяли Лэнни Митчеллу просто отвечать «да», вместо того чтобы заставлять его спонтанно рассказывать, как они с Романом собирались действовать. Последний метод, по крайней мере, мог бы нагляднее показать присяжным, что это за человек – человек, которого штат Иллинойс решил не преследовать по суду, чтобы достать Патрисию и Делуку.

Однако Мерфи продолжал придерживаться своего примитивного стиля.

– Вы носили пистолет, чтобы произвести впечатление на Патрисию Коломбо?

– Да.

– Неужели вся ложь, которую вы рассказывали Патрисии Коломбо, родилась спонтанно?

Лэнни нахмурился.

– Вы можете мне сказать, что означает «спонтанно»?

Мерфи не потрудился ответить.

После того, как Лэнни и Роман оба впервые занялись сексом с Патрисией, что Роман сказал Лэнни, когда вез Лэнни домой?

– Он сказал мне, что мы будем держать ее на крючке.

– Вы когда-нибудь угрожали Патрисии Коломбо, говоря: «Сука, я прострелю тебе башку»?

– Нет, сэр.

Мерфи сослался на заявление под присягой, которое Лэнни перед началом суда дал Терри Салливану. В нем Лэнни заявил, что после того, как они с Патрисией не смогли попасть в дом Коломбо, поскольку Мэри Коломбо неожиданно оказалась дома, Лэнни отвез Патрисию в квартиру Рона Тросса и… затем схватил ее и сказал, что если она когда-нибудь снова попытается так его обмануть, он прострелит ей башку.

– Вы дали такой ответ? – спросил Мерфи.

– Да.

– Значит, вы солгали мистеру Салливану?

– Да.

– Вы думаете, что вы хорошо умеете лгать?

Патти Бобб возразила, и судья Пинчем возражение поддержал.