Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 252 страниц)

Мерфи напомнил присяжным, что живший по соседству Мартин Макколи «наблюдал телевизионные помехи до часу ночи из-за… работы любительской радиостанции» (в доме Коломбо).

Адвокат заявил, что Лэнни Митчелл и Роман Собчински «оба признаны лжецами, оба признаны ворами, оба признаны мошенниками». (Это легкое преувеличение, не было никаких доказательств того, что Лэнни Митчелл вор. Все остальные эпитеты адвокатов защиты в его адрес определенно ему подходят.) Оба были «лживыми, самовлюбленными» мужчинами, которые «носили оружие, чтобы произвести впечатление на девочек-подростков». И даже девочки-подростки (по крайней мере, Патрисия) пытались «их бросить». Если Патрисию не заставляли пойти с ними в тот мотель, зачем Роман выпускал воздух из ее шин, если не для того, чтобы (девушки) не могли сбежать?

И почему штат не вызвал Нэнси Гленн? Потому что она не поддержала бы ни одного слова из показаний Лэнни Митчелла и Романа Собчински. (Можно задаться вопросом, почему ее не вызвала защита. Ее могли подставить в качестве свидетеля противной стороны, как и Билла Конке.)

Лэнни и Роман, сказал Мерфи, «говорили так много лжи под присягой, что забывали то, что наговорили».

Штат хотел, чтобы присяжные посчитали, что поскольку «Патти Коломбо материлась, жила с мужчиной гораздо старше ее, а модель ее сексуального поведения не такая, как у некоторых других людей» (сексуальные привычки – на обиходном языке), она была «виновна в убийстве своих родителей». Правда заключалась в том, что Лэнни и Роман пришли к Патти с историей контракта на Фрэнка Делуку. Патти жила в «постоянном страхе» перед тем, что отец, Лэнни и Роман «причинят вред мужчине, которого она любила». Ее «загоняли в угол», пока она не согласилась с контрактом на отца. Потом, когда «она с отцом помирилась, она пыталась его отменить».

– Представьте себе, – взывал Мерфи, – состояние этой девочки. (Была ли она девочкой? Можно ли утверждать, что на самом деле она так и не выросла – даже сегодня, после шестнадцати лет тюрьмы.)

А как насчет так называемого видения Патрисии? По словам Мерфи, это всего-навсего бред убитой горем и истеричной девочки. (Об этом можно было сказать гораздо больше, прискорбно, что защита уделила этому так мало внимания. Два присутствовавших там полицейских – один из них даже не свидетельствовал об этом конкретном инциденте, но его следовало заставить – могли быть подвергнуты перекрестному допросу о внешности Патрисии Коломбо, ее голосе, замешательстве и многих других аспектах ее состояния в то время. Присяжным могли быть показаны сниженные по сравнению с нормой способности личности, подтвержденные доктором Черианом, и они могли бы соответствующим образом оценить якобы сделанные ею утверждения.)

Что касается Майкла Данкла, Мерфи чувствовал, что его показания «беспрецедентны» и демонстрировали, что «Мэри Коломбо и семья Коломбо [были] живы в шесть утра» [5 мая].

«Еще важнее» собеседование, которое с Патрисией проводила Даниэль Макдональд в 8:30 утра 5 мая, и нашла ее «милой», «собранной» и «энергичной, нацеленной на карьерный рост». Могла ли девочка девятнадцати лет, «только что убившая или соучаствовавшая в убийстве, нанесшая ножевые ранения и увечья родителям и брату, пойти на это собеседование и так себя вести?»

Доводы штата, Мерфи заявил, «полны тайн разумного сомнения». И он напомнил присяжным, разумное сомнение «не означает два, или три, или пять, или двадцать» разумных сомнений, это «означает всего-навсего одно разумное сомнение». И «разумное сомнение» своевременно, пока вы будете вести ваше обсуждение. На следующей неделе, в следующем месяце, в следующем году будет слишком поздно.

Билл Мерфи обратился к присяжным судьи Пинчема с великим смирением и искренностью. Представление Патрисии Коломбо, вероятно, было для него труднее, чем для кого-либо еще в команде двойной защиты, и это сказалось на его лице.

– Если есть «разумные сомнения», – упрашивал он, – признайте Патрисию Коломбо невиновной. Потому что она невиновна. Спасибо.

Это было странное последнее слово: «Если есть разумные сомнения».

Им теперь в оправдание Патрисии Энн Коломбо больше ничего сказано уже не будет.

Последнее слово в суде по традиции будет принадлежать Альгису Балиунасу, потому что он представляет «народ», а последнее слово общества всегда должно иметь приоритет перед любым человеком. Это закон страны.

Балиунас сказал, что в первую очередь ответит Стэнтону Блуму, чья защита Делуки, категорически заявил прокурор, это обман.

Он начал с Джой Хейсек. Будет ли она приходить в этот зал суда и сочинять историю вроде той, что она рассказала? Это было бы совершенно нелепо. Она рассказала свою историю «из страха. Перед кем? Перед этим мужчиной, который сидит и прямо сейчас улыбается вам. Посмотрите на него!»

Фрэнк Делука действительно улыбался, когда Ал Балиунас произносил заключительную речь от лица штата. Чему, мог знать только Бог. Или дьявол.

Затем Балиунас защитил Берта Грина.

– Почему он пришел в суд и лгал? Он панически боялся мистера Делуки. У вас по спине не пробежал бы холодок от того, что повсюду рыскает Делука? Делуку однажды брали под стражу и отпускали. Это могло случиться снова. Поэтому, отметил Балиунас, Берт Грин и Джой Хейсек жили в страхе. (Возможно, живут до сих пор. Оба исчезли.)

О Лэнни Митчелле и Романе Собчински.

– Конечно, они отнюдь не столпы нашего общества. («Это, – услышал шепоток репортер, – самое вопиющее преуменьшение двадцатого века».) Безусловно, они оба деклассированные личности. Но станут ли индивиды другого калибра связываться с такой шлюшкой, как Патти Коломбо? Она именно такова. Мистер Мерфи хотел бы, чтобы вы думали, что она некий бедный невинный незапятнанный одуванчик, обманутый злым мистером Делукой. Она такая же зловещая, как и он! Это были отец, мать и брат не Фрэнка Делуки!

Для того, кто якобы собирался стрелять в Стэнтона Блума, Балиунас слишком много осколков снаряда посылал Биллу Мерфи. Но он быстро вернулся к защите Делуки Блумом.

Об истории Делуки о том, что карту, план и написанные им описания внешности Хейсек и Грина он сделал для своего адвоката Мартина Тоомина, обвинение уверенно заявило, что они были для Клиффорда Чайлдса.

– В своем извращенном уме мистер Делука полагал, что ему удастся отправить этого болвана сделать за него грязную работу. Он собирает последние гроши и платит Клиффорду Чайлдсу, вырывая кусок изо рта своих детей, и только по одной причине: развалить это дело!

Теперь Балиунас прицелился в Билла Мерфи, которого он уже ранил. Он ответил на аналогии Мерфи о правильном и неправильном методе подготовки и представления уголовного дела.

– В делах об убийстве, – сказал он, – есть тенденция к уничтожению доказательств.

Но некоторые все же остались. Почему, например, разбросано содержимое сумочки Мэри Коломбо?

– Для того, чтобы заполучить ключи к «Тандерберду». От «Олдсмобиля» у них уже были. (Но почему искали в сумочке Мэри, когда «Тандерберд» был автомобилем Фрэнка Коломбо? Джек Маккарти, заместитель Фрэнка Коломбо в «Вестерн Ауто» по складу, сказал Рэю Роузу, что он мог припомнить только два случая, когда его босс приезжал на работу не за рулем «Тандерберда». Однако Балиунас был прав. Кожаный футляр для ключей Фрэнка Коломбо взяли из кухонного комода, куда он его обычно клал, приходя домой. Футляр упал, и его не смогли найти в темноте, поэтому обыскали сумочку Мэри, чтобы найти ее ключницу, в которой были ключи от обоих автомобилей. Второй комплект ключей «Олдсмобиля» был у Патрисии, одолжившей машину у матери. Таким образом, из трех комплектов ключей для каждого автомобиля два ушли из дома после убийств, и остались только ключи Фрэнка Коломбо к «Тандерберду» – их случайно уронил тот, кто повернул труп Майкла, чтобы нанести восемь глубоких колотых ран.)

Балиунас сказал, что Тандерберд угнали оттуда, где его бросил Делука, как Делука и планировал. Самый быстрый, спортивный из двух автомобилей Коломбо, он скорее всего был оставлен Делукой где-то около «старого района» Патти. Угнавший его вырвал зажигание и разгромил автомобиль (и, предположительно, украл рацию и другие предметы, которые оставил в нем Делука), впоследствии бросил его утром 7 мая перед домом Роберты Уокер по адресу: 140, Саут-Уиппл, в чикагском гетто, где его и обнаружили.

Балиунас перешел к подведению итогов о месте убийства.

– Что нашли в уборной? – спросил он, употребив старомодное слово для того, что большинство сегодня называют «туалетом». Человеческие экскременты, как засвидетельствовал Рэй Роуз. Как оказалось, принадлежащие Мэри Коломбо. И постель Коломбо была примята, но на ней еще никто не спал. (Доказывая, что если Майкл Данкл говорил со своей теткой на следующее утро, она всю ночь простояла, как и ее муж.)

Кроме того, на крыльце горел свет. Почему? Потому что они были мертвы.

Ножницы. «Мистер Футболист Пердью» не бил Майкла девяносто семь раз. Бывшие футболисты не наносят поверхностных ран! (А слабые люди не наносят глубоких колотых ран.) «Только у одного человека в этом зале было столько ненависти. И это Патти Коломбо».

Кто достал трофей по боулингу, чтобы избить мать и брата?

– Делука никогда не говорил о том, что бил кого-то, кроме «старика».

На лице Балиунаса было самое мрачное за все время процесса выражение.

– Сказав о том, что сделал он, – нараспев произнес прокурор, – [Делука] явно указывает на то, что сделала она!

Что касается Майкла Данкла, Балиунас не стал утверждать, что тот лгал. «Но оцените возможность того, что он совершил ошибку, в противовес всем другим доказательствам. Он просто ошибся. Он звонил в общей сложности девятнадцать или двадцать раз. Ошибся. Без всяких сомнений».

Балиунас сказал, что «нечего устраивать сыр-бор из-за образцов волос», не взятых у Майкла. Это была «ошибка». Просто и без прикрас. Для нее нет никакого оправдания. Никакого. Но ее нельзя исправить путем эксгумации», потому что тела́ были «к выгоде заинтересованных лиц кремированы».

Защита, утверждал Балиунас, хотела внушить присяжным, что Патти Коломбо «маленький ангел, девятнадцатилетняя малышка». Но Балиунас попросил их принять во внимание ее и Делуки «образ жизни». Не нужно быть «гением», чтобы понять, что такое Патти. Балиунас повторил ненормативную лексику, вменяемую Патрисии в показаниях: «Отъебись, засранец! Отъебись, задрот!»

– Это она, – сказал присяжным прокурор.

Еще он вспомнил сигареты. «Везде, где Патти», там сигареты «More». «Во взятом взаймы автомобиле, «Олдсмобиле», в пепельнице». (Какой в этом смысл, к чему это было сказано? «Взятый взаймы автомобиль» – «Олдсмобиль», Патрисия одолжила или арендовала у матери, и она жила в квартире, где были пепельницы. Почему ее окурки не должны быть во всех этих местах?)

– Если вы скажете себе: а может, ее там не было? – выдвинул гипотезу Балиунас, – как, вы думаете, эти автомобили ехали? (Ответ на это, без сомнения, есть. Там должен быть еще один водитель. Или больше.)

Но «предположим, что ее там не было. Предположим, что Делука сделал все сам. Неужели она не хотела этого сделать? Разве она не попросила его сделать это? Неужели она с ним не сговорилась? Если да, то была она там или не была, с точки зрения закона никакой разницы нет. Если она участвовала в планировании, если она помогала, поощряла, подстрекала, она в равной степени виновна». (Верно. То же самое можно было сказать о Лэнни Митчелле и Романе Собчински, если бы штат не решил сделать исключение в их случаях.)

Балиунас рассматривал «их поведение после этого». Как еще, спросил он, могли они поступить? Отмени Патти свое собеседование по трудоустройству, а Делука вместо работы останься дома, возник бы вопрос: «Где они были накануне?»

О почтальоне, видевшем по дороге двух незнакомцев. «Каков смысл его показаний? Никакого».

Лэнни и Роман – использовали ли они Патти Коломбо? «Она использовала их – или пыталась! Но была одурачена этими двумя идиотами, которые носили оружие, изображали крутых парней, говорили крутые речи».

Делука, утверждал прокурор, также манипулятор. «Он использовал Джой Хейсек. Использовал Берта Грина. Использовал Клиффорда Чайлдса. Но его обманули, потому что старина Клиффорд забрал деньги Делуки и сбежал». Делука даже «использовал свою жену и детей». (Балиунас забыл одного человека – Патрисию, ее Делука начал использовать уже три месяца спустя после ее шестнадцатого дня рождения. Практически все, кто не любит Патрисию Коломбо, игнорируют этот факт.)

Вечерние поездки по понедельникам, когда, по свидетельству Берта Грина, он подвозил Патти три недели подряд? «Патти Коломбо фабриковала три выезда! Никаких киллеров никогда не было, и никаких встреч с ним не планировалось. Это было сделано, чтобы Делука сильнее «разнервничался», пока в конце концов не сказал: «Нам надо сделать это самим». (Здесь Балиунас противоречил показаниям своих собственных свидетелей: Делука не говорил «в конце концов нам надо сделать это самим». По свидетельству как Джой, так и Берта, он говорил это в течение нескольких недель, возможно, нескольких месяцев, едва ли не упиваясь идеей. Всякий раз, смотрясь в зеркало и видя шрамы на губе и подбородке, он должен был все сильнее и сильнее ненавидеть Фрэнка Коломбо.)

В действительности, как признал Балиунас, было «много интересных маленьких поворотов, мелочей, которые постепенно накапливались».

В заключение он сказал: «Дамы и господа, не дайте им вас использовать. Не дайте им выйти из зала суда, перешагнув через обугленные останки Фрэнка Коломбо, Мэри Коломбо, Майкла Коломбо. Дамы и господа, не дайте им этого. Спасибо».

На странице 11 915 протокола судебного заседания закончилось заслушивание свидетелей, представление доказательств, все многочисленные ссоры между адвокатами и заключительные речи обеих сторон.

Заключительные дебаты начались в девять часов утра, а уже давно прошло время ужина. Это было 1 июля 1977 года.

Фрэнк, Мэри и Майкл были мертвы один год, один месяц, три недели и шесть дней.

45
Июль – сентябрь 1977 года

ПАТРИСИЯ КОЛОМБО, ЛЮБОВНИЦА, ПРИЗНАНА ВИНОВНОЙ

На вынесение вердикта у жюри ушло всего два часа.

Все произошло в один долгий, казавшийся бесконечным день – в тот же самый день, когда адвокаты обеих сторон выступили с заключительными речами. После выступлений адвокатов судья Пинчем зачитал присяжным заранее подготовленные инструкции. Формальным, точным языком он дал юридические определения таких слов и терминов, как «виновность», «невиновность», «презумпция невиновности», «свидетельство», «установление фактов», «убийство», «сговор» и «разумные сомнения». Он предупредил жюри о необходимости «отдельного рассмотрения» каждого из обвиняемых. Он напомнил присяжным, что они должны быть единственными судьями, оценивающими достоверность показаний свидетелей, которых они заслушали. И он наметил для них возможные вердикты, к которым они имели право прийти в соответствии с законом. Затем, незадолго до 21:00 вечера, он отправил их в совещательную комнату. Суд решил дать им поработать три часа, пока заключительные речи еще свежи в их памяти, и, если к полуночи они вердикт не вынесут, отправить их по домам и позволить им возобновить работу в субботу утром.

Но в 22:55 вечера старшина присяжных сообщил приставу через двери, что они пришли к единому мнению. Удивленный судебный пристав поспешил доложить об этом судье Пинчему.

«Приговор был вынесен с поразительной быстротой, – сообщила «Сан-таймс» на следующее утро. – Судебный персонал и адвокатов вылавливали в здании. Прошло еще сорок пять минут, прежде чем решение удалось огласить».

Когда Патрисию и Делуку вернули в зал суда, Делука ее ободряюще обнял. Некоторые говорили, что он выглядел почти самоуверенно, как будто быстрое решение означало оправдательный вердикт. Один репортер изумленно покачал головой и сказал: «Посмотрите на этого парня. Он и вправду считает, что присяжные ему поверили!»

Когда за двадцать минут до полуночи все наконец были на своих местах, судья Пинчем спросил:

– Мистер Форман, присяжные вынесли вердикт?

– Да, – последовал ответ.

Вердикт был вручен судье, изучен, затем передан секретарю суда для оглашения. Он был обвинительным.

Обвинительным по всем пунктам. Обвинительным во всем. Виновны, виновны, виновны – это слово зачитывалось снова и снова. Признаны виновными в убийстве, трижды она, трижды он. Признаны виновными в подстрекательстве к совершению убийства, трижды она, трижды он.

Патрисию приговор ошеломил. Сдерживая слезы, она резко упала в кресло, и Билл Свано быстро потянулся ее поддержать. На лице Делуки, как писала на следующий день «Дейли ньюс», «была та же слабая улыбка, которую он демонстрировал» на протяжении большей части судебного разбирательства.

Бернард Кэри, заместитель прокурора штата в округе Кук, на которого работала команда обвинения и который в последний день судебного процесса пришел со своими детьми, заявил прессе, что он «предсказывал, что [присяжные] вернутся [к] 22:30». Его обоснование: дело «настолько хорошо представлено, что присяжным было нетрудно принять решение». Когда его спросили, были ли убийства Коломбо «более жестокими, чем убийство Ричардом Спеком восьми молодых медсестер», еще одного печального известного преступления в Чикаго, Кэри ответил: «Я бы так сказал».

Билл Мерфи сказал, что он подаст апелляцию на приговор на том основании, что судье Пинчему не следовало разрешать откровенно сексуальные показания о непристойной фотографии Патрисии и ее собаки или свидетельства об употреблении Патрисией ненормативной лексики, которые, по его мнению, вполне могли создать у жюри предвзятое мнение. Мерфи также сказал, что штат «проигнорировал доказательства и отказался установить контакт со свидетелями», которые показали бы невиновность его клиентки. (Почему защита не установила контакт с этими свидетелями? В адвокатуре есть следственный персонал, который ищет людей и доказательства, как и окружная прокуратура.)

Билл Свано сказал, что он «определенно подаст апелляцию на основании отказа [судьи] в их ходатайстве о разъединении обвиняемых с выделением их дел в особое производство».

Отдельные судебные процессы могли помочь кому-либо из обвиняемых? И большинство присяжных, и основная масса людей думали, что нет. «Я не думаю, что результат был бы другим», – говорили практически все. Лишь одна присяжная, Арлин Неттгрен, которая вместе с мужем владела двумя розничными магазинами по продаже роялей и жила в Шаумбурге совсем рядом с Элк-Гроув-Виллидж, была не совсем согласна.

– Я думаю, что было бы лучше провести отдельные судебные процессы, – сказала она. – Тогда можно было бы выяснить, как все произошло на самом деле. А так [обвиняемый] не мог сказать ничего, что могло бы указать на [другого], и это немного сбивало с толку.

Миссис Неттгрен, однако, добавила, что не сомневается в виновности подсудимых. Она сказала, что не принимала решения по делу до последнего дня, и «заключительные речи адвокатов были важным фактором… [они], казалось, все свели воедино, подвели итог».

О Патрисии Коломбо прокурор Патти Бобб сказала: «В ней уживаются две практически несхожие личности. Одна – милая девушка, актриса своего рода. Потом она возвращается к своей жестокой сути. Наблюдать за ней довольно страшно». «Сан-таймс» процитировала Бобб, заявившую, что имелись «доказательства», недопустимые в суде, поскольку два обвиняемых были «связаны вместе», но нет никаких сомнений в том, что «именно мисс Коломбо нанесла колющие раны брату». Кроме того, она сказала: «Мы точно знаем, что Делука стрелял в отца и бил его по голове лампой и скорее всего наградным кубком по боулингу. Мы также знаем, что она и Делука были в доме в ночь убийства». (Последнее заявление представлялось несколько излишним, учитывая предыдущие. В целом это были странные комментарии. Если имелись дополнительные доказательства, которые могли быть представлены в отдельных судебных процессах, то почему было не провести отдельные судебные процессы? Защита, безусловно, просила их проведения достаточно часто, от штата требовалось только поддержать ходатайство. Зачем скрывать такие убедительные доказательства от суда и общественности?)

Что касается Делуки, Патти Бобб сказала: «Он такой страшный. Он воистину пугающий».

Дядя Патрисии, Марио Коломбо, брат Фрэнка, казалось, обвинял во всем произошедшем Делуку.

– Пэтти была обычной маленькой девочкой, – сказал он. – Эта штука с ненормативной лексикой, мужчинами в ее жизни… ничего подобного не было, пока она не встретила Делуку. Я никогда не видел, чтобы она вела себя так, как они об этом говорили. Изменение в ее личности произошло, когда она переехала к Делуке.

Марио Коломбо сказал, что он был уверен, «исходя из всего, что я слышал в зале суда», что приговор справедлив. Затем он беспомощно пожал плечами.

– Она сделала выбор.

Одна из сестер Мэри, Кэролайн Тайгретт, сказала:

– Думаю, Делука и Пат, должно быть, выявляли друг в друге самое худшее.

Другая сестра, Миртис Петерсон, сказала:

– Мне хотелось верить, что они не виновны. Но думаю, они виновны. Я понимаю, что [Патрисия] получит психиатрическую помощь. Может быть, когда-нибудь с ней все будет в порядке.

Присяжная Линда Оллинс, 21-летняя студентка колледжа Рузвельта, сказала, что убедилась в виновности Патрисии после описания тела Майкла. Характер нанесения ему колющих ран «должен быть связан с ненавистью». (Заключительная речь Патти Бобб, похоже, попала в яблочко. Однако общее мнение, разделяемое даже ярыми ненавистниками Патрисии, состоит в том, что Майкла она не ненавидела. Зато мог ненавидеть Делука – потому что Майкл мучил его своим обыкновением таращиться на него в аптеке. «Младшего тоже надо убрать», – сказал он Роману Собчински по телефону.) Что касается Делуки, то общее мнение воистину выразила мисс Оллинс. «Он взошел [на свидетельскую трибуну] и сам себя утопил».

Что касается Патрисии, то чикагские газеты, которые впоследствии почти десять лет напоминали читателям о ее предполагаемой причастности к тюремному «сексуальному скандалу», доводы обвинения нисколько не впечатлили. «Сан-таймс» сообщала: «Основные доказательства против Делуки напрямую не касались причастности мисс Коломбо». «Дейли ньюс» писала: «Мало что свидетельствует о ее связи с убийствами как таковыми, кроме утверждения штата о том, что только у нее могло быть достаточно ненависти, чтобы почти сто раз вонзить пару ножниц в грудь и шею младшего брата». (Как разрастается эта история. От семидесяти шести порезов и восьми колотых ран на спине до ножниц, «вонзенных» Майклу в грудь и шею «почти сто раз».) Обвинение, продолжает «Дейли ньюс», «пыталось поместить ее в дом, показав, что человеческий волос длиной около семи сантиметров на теле мальчика «похож» на локоны мисс Коломбо длиной до плеч, но доказательства были неубедительны».

Судья Р. Юджин Пинчем, похвалив жюри за «долгую и хорошую службу», признался прессе, что, как бывший адвокат, он не мог не думать о том, как он защищал бы Патрисию Коломбо, если бы дело поручили ему. Однако, как человек этичный и принципиальный, он отказался уточнять, что бы он делал по-другому.

Вынесение приговора, первоначально назначенное на 1 августа, в конечном итоге состоялось 8 августа. Назначенное судьей Пинчемом наказание на срок от двухсот до трехсот лет каждому осужденному, плюс меньшие сроки за подстрекательство к совершению убийства с отбыванием одновременно обоих приговоров, огласили в переполненном зале суда, где также было слышно, как Делука произнес: «Мы с Патти невиновны. Я буду настаивать на своих показаниях… потому что это правда». А Патрисия прерывающимся голосом сказала, что ее «отец, мать и младший брат» знают, что «в ту ночь нас в доме не было».

Никаких сюрпризов при вынесении приговора не было. Ал Балиунас заявил, что, будь его воля, он потребовал бы смертной казни. (На момент убийства в Иллинойсе смертная казнь не применялась. Ее вернул губернатор Билл Томпсон 22 июня 1977 года, когда судебный процесс Коломбо – Делуки еще продолжался, восстановленный закон применялся только к преступлениям, совершенным после этой даты. За прошедшие с тех пор пятнадцать лет Иллинойс отправил в камеру смертников сто сорок три мужчины и двух женщин. Казнили только одного осужденного, Чарльза Уокера, отказавшегося от апелляций и потребовавшего казни через смертельную инъекцию.)

Адвокат Билл Мерфи сказал прессе, что, по его мнению, срок Патрисии был «довольно долгим для той, кто ничего не совершала».

Судью Пинчема попросили разрешить Патрисии остаться в окружной тюрьме для завершения посещаемых ею курсов на получение аттестата о среднем образовании. Пинчем приостановил исполнение приговора на шестьдесят дней.

В ходе судебного разбирательства возник и другой, последний, конфликт, когда судья приказал штату выплатить гонорары назначенным судом адвокатам Майклу Тоомину и Стэнтону Блуму, после того как Делука заявил, что он неплатежеспособен. Штат возразил и представил доказательства того, что Делука получал доход в несколько сотен долларов в месяц от пенсионного фонда и фонда участия в прибылях «Уолгрин». (Пока Патрисия находилась в окружной тюрьме, на ее счету заключенной в среднем было от десяти до пятнадцати долларов в месяц, независимо от того, сколько могла себе позволить ее крестная мать, Джанет Морган. При этом она все равно была в лучшем финансовом положении, чем Мэрилин Делука и пятеро детей. Лишь Фрэнку как-то удавалось оставаться относительно безбедным.)

Однако впоследствии вопрос о судебных издержках был решен, и штат заплатил адвокатам Делуки.

Налогоплательщикам округа Кук судебный процесс обошелся в четверть миллиона долларов, за расследование преступления еще сто тысяч заплатил Элк-Гроув-Виллидж. Какое-то время Элк-Гроув-Виллидж рассматривал возможность подачи гражданского иска против Патрисии и Делуки о возмещении затрат, но потом местные власти решили, что судебные издержки такого процесса намного превысят любую компенсацию общине.

Пасмурным сентябрьским утром 1977 года караван из четырех автомобилей выехал из тюрьмы округа Кук и направился на юг штата. В головном автомобиле ехали заместители шерифа. Во второй машине находились заместители шерифа и Фрэнк Делука, скованный с ними наручниками. В машине номер три находились заместители шерифа, мужчина и женщина, и Патрисия Коломбо просто в наручниках. В четвертой машине сидели еще заместители шерифа.

В сорока милях к югу от Чикаго, на северной окраине Джолиета, караван подъехал к входным воротам мужской тюрьмы строгого режима штата Иллинойс, исправительного центра Стейтвилл. Делуку подняли с заднего сиденья машины и без церемоний провели через ворота. На машину, в которой находилась Патрисия, он не оглянулся.

В отделе приема и диагностики Стейтвилл Делука стал осужденным штата Иллинойс номер C-73216. Затем его передали в Исправительный центр Понтиака, объект от усиленного до строгого режима еще южнее, но из-за его поведения через два года вернули в Стейтвилл, в «жесткую изоляцию».

Автомобиль, доставивший Делуку в тюрьму, повернул в Чикаго. Остальные три проехали еще тридцать две мили на юг, к женской тюрьме штата Иллинойс, исправительному центру Дуайт. Патрисию Коломбо ввели внутрь, чтобы она стала номером C-77200.

Ей был двадцать один год.

Она надеялась, что до двадцати двух она не доживет.