Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 95 (всего у книги 252 страниц)

Глава 49

По словам Хулиана Рамиреса, его младший сын был в Эль-Пасо на праздновании первого причастия дочери Рут, Глории, во время его предполагаемого нападения на миссис Белл, Нетти Лэнг и Кэрол Кайл.

Хулиан сказал Даниэлю по телефону, что готов приехать в Лос-Анджелес, встать и поклясться на стопке Библий, что это правда. Хулиан настаивал на том, что у него есть фотография, на которой Ричард, он, Мерседес и внучка в платье для причастия стоят во дворе дома Хасиенда-Хайтс.

Когда Даниэль и Рэй Кларк отправились в тюрьму, чтобы рассказать Ричарду о готовности отца помочь, Ричард впал в истерику, сказав, что не хочет, чтобы отец через это проходил. Он кричал и бился в истерике.

Рут приехала в Лос-Анджелес с Джозефом, и они пытались убедить Ричарда дать бой, но Ричард и на них накричал и наорал. Рут его умоляла, но он оставался непреклонен и непоколебим.

– Защиты не будет! – сказал он.

В понедельник утром Рэй Кларк, с большими кругами под глазами от стресса, попросил судью Тайнана провести одностороннюю встречу с адвокатом и обвиняемым в кабинете судьи. Хэлпин возразил, заявив, что на данном этапе обвинение имеет право участвовать во всех судебных разбирательствах. Тайнан не согласился и перенес разбирательство в свой кабинет без прокурора.

Ричард был в скверном настроении. Когда Тайнан спросил его, хочет ли он защиты, тот крикнул: «Нет!» – и обругал судью, назвав его ублюдком. Он сказал ему, что считает весь процесс махинацией, шуткой, и что он не собирается в нем участвовать. Он сказал, что будет сражаться против явки в суд.

– Им придется меня связать и затащить в зал суда. Я не пойду.

Тайнан сказал, что это можно устроить. Он быстро осознал тщетность попыток урезонить Ричарда и после того, как Даниэль и Рэй попросили немного времени, чтобы поговорить со своим клиентом, приказал вернуться в суд.

В открытом судебном заседании рассмотрели ходатайство о снятии обвинений в содомии по делу Софи Дикман. Кларк утверждал, что, по словам мисс Дикман, Ричард толкал ее в копчик, «а копчик не равен анусу, что не равно акту содомии».

Хэлпин сказал:

– На самом деле суду известно, что в уголовном кодексе этого штата проникновение не входит в определение изнасилования или содомии.

Кларк и Хэлпин спорили, а судья Тайнан слушал, а затем постановил, что обвинения останутся в силе. Суд ушел на перерыв до 13:30, после которого Даниэль и Рэй Кларк должны были сообщить суду, будет ли какая-то защита или нет.

Когда Ричарда вывели из зала суда, он повернулся и злобно посмотрел на прессу. Он произнес: «Журналисты – паразиты, ищущие сенсации», и его вывели из суда. Репортеры на несколько секунд ошеломленно замерли, а затем поспешили к телефонам сообщать о последней дерзости Ричарда Рамиреса.

Рэй и Даниэль вернулись в камеру в суде и упорно старались убедить Ричарда передумать. Они оба понимали, что без защиты его обязательно осудят и приговорят к смертной казни. Они не хотели, чтобы это произошло: ни один из них не хотел иметь казнь Ричарда на своей совести.

Кларк сказал, что было бы глупо не вызвать свидетелем отца. Даниэль сказал Ричарду, что разговаривал с его матерью, она плакала и умоляла его убедить ее младшего сына не сдаваться и защищаться.

Казалось, эти слова задели что-то в глубине души Ричарда. Он сказал, что хотел бы поговорить с доктором Джо Эллен Димитриус и спросить, как отреагируют присяжные, если он не будет защищаться, не даст показания и не станет отрицать обвинения.

* * *

Когда суд возобновился, Кларк сказал судье, что Ричард изменил решение и теперь подумывает об «ограниченной защите», но хочет поговорить с доктором Димитриус. Тайнан неохотно согласился дать защите время до утра для принятия решения, каком направлении они собираются двигаться.

Хэлпин представил в качестве доказательства все имеющиеся у него документы относительно ареста и взятия под стражу Евы Кастильо. Даниэль не хотел их приобщения к делу, и яростно возражал, но Тайнан пропустил документы и постановил ознакомить с ними присяжных.

В тот вечер Джо Эллен Димитриус отправилась в окружную тюрьму навестить Ричарда. Он доверял ее суждениям, считал, что она очень наблюдательна и знает человеческую природу. Доктор Димитриус посоветовала ему сказать своему адвокату, чтобы тот использовал все возможные средства защиты, а для него было бы неплохо позволить отцу дать показания. Ричард сказал ей, что не хочет давать показания, и спросил, не повредит ли это ему в глазах присяжных. Она сказала, что не повредит, потому что обвиняемые по делам о преступлениях, за которые предусмотрена смертная казнь, часто не дают показаний, и во время предъявления обвинения судья обязан сказать присяжным, что отказ от дачи показаний не должен ставиться ему в вину.

На следующий день Ричард явился в суд во всем черном. Даниэль объявил, что они выступят с защитой, и сказал суду, что готов сделать вступительное заявление.

Хэлпин не возражал. Судья Тайнан дал Даниэлю добро на выступление. Артуро снова сидел за столом защиты.

Даниэль предстал перед присяжными и, используя большую диаграмму доказательств, составленную с точки зрения защиты, начал систематически пересматривать все пункты обвинения, указывая на слабые места и несоответствия. Размахивая руками, чтобы подчеркнуть свою мысль, он сказал, что имелся только один отпечаток пальца «сомнительного происхождения», связывающий Рамиреса с Винкоу, а Мария Эрнандес не могла опознать Ричарда с полной уверенностью. Даниэль упомянул о применении различных видов оружия, но его замечания были не совсем ясны, и некоторые присяжные смотрели на него с легким недоумением. Казалось, сильнее всех была сбита с толку запасная присяжная Синди Хейден.

Даниэлю было трудно найти объяснение показаниям свидетелей. Он долго подрывал доверие к Фелипе Солано и Джесси Пересу, назвав Солано «скупщиком краденного из центра города, лжецом, человеком, которому невозможно ни в чем доверять». По его словам, Солано нанял Ричарда и других для продажи украденных вещей, которые купил по очень низким ценам в центре города. Он вернулся к Марии Эрнандес, сказав, что у нее не было времени разглядеть нападавшего, потому что погас свет. Ричард снял солнцезащитные очки, повернулся к поклонницам и улыбнулся.

Судья прервал выступление и объявил перерыв на обед. Хэлпин запросил беседу между судьей и адвокатами, жалуясь, что изложение Даниэлем обстоятельств дела ошибочно и что он делал не просто вступительное заявление, но обосновывал свою позицию по делу. Судья согласился и предупредил Даниэля не погрязать в деталях, а быстрее двигаться вперед.

Даниэль вспомнил статью Арни Фридман в «Дейли Ньюс» от 4 сентября 1985 года, где явно подразумевалось, что Ричард Рамирес и есть Ночной охотник, а также говорилось, что он будет на опознании в тюрьме пятого числа. Статью иллюстрировали фотографии Гила Каррильо, Фрэнка Салерно, Фила Хэлпина и Айры Райнера. Хэлпин возразил: нет никаких доказательств того, что Мария или, если уж на то пошло, еще кто-то из свидетелей видели опус Фридман. Судья Тайнан согласился.

Аргумент Даниэля о том, что на свидетельства «очевидцев» (то есть людей, опознавших Ричарда) пагубно повлияла пресса, был спорным.

Тайнан постановил, что в своем вступительном слове Даниэль не вправе ссылаться на газетные статьи без представления доказательств того, что свидетели действительно их видели. Даниэль продолжил вступительную речь. По его словам, не явился ни один эксперт-свидетель обвинения засвидетельствовать, что оставленная в гараже Окадзаки/Эрнандес бейсболка AC/DC принадлежала Ричарду. Анализ ДНК на внутренней ленте бейсболки мог показать, что Ричард ее никогда не носил. Он утверждал, что защита такой анализ провела и представит свидетелей, которые заявят, что ДНК на внутренней ленте не принадлежит Ричарду.

Он перешел к делу Ю и сказал, что на свидетельской трибуне Дуэнас признал, что не может чистосердечно опознать Ричарда как человека, застрелившего Веронику Ю. Далее Даниэль сказал, что Хорхе Гальегос не мог узреть в нападавшем Ричарда, поскольку в течение всего инцидента прямо в окно заднего обзора и в глаза Гальегосу светили фары. Даниэль отметил, что на месте происшествия Гальегос сказал полицейским, что не может опознать стрелявшего в Веронику. Даниэль добавил, что католический медальон, найденный возле руки лежащей на улице Вероники Ю, вполне мог принадлежать нападавшему. Ни для кого из присяжных не было секретом, что Ричард сатанист, и католический медальон – это последнее, с чем он стал бы ходить. Даниэль заявил, что есть доказательства того, что когда в Веронику Ю стреляли, она сидела в машине, а это совершенно ясно подразумевает, что она знала убийцу.

Что касается инцидента с Заззара, то на оконной сетке в месте проникновения был обнаружен отпечаток пальца, и он не принадлежал Ричарду или кому-либо из Заззара. Даниэль упомянул о наличии обнаруженных под окном следов «Авиа», но никакого веского обоснования их присутствия приведено не было. В деле об убийстве Мэри Кэннон он заявил, что она убита ударом лампы молочного стекла, «и применение против мисс Кэннон этого орудия не соответствовало почерку ни одного другого преступления».

Он снова упомянул, что там обнаружен след «Авиа», но не показано, как он туда попал.

– Но что еще важнее, на кровати найдены не принадлежащие Ричарду светло-каштановые волосы, а также неопознанный отпечаток пальца на зеленом металлическом стеллаже в доме Мэри.

Даниэль упомянул, что и на оставленном на кровати ноже, и на лампе полиция обнаружила кровь, не принадлежащую ни Ричарду, ни мисс Кэннон.

– Когда лампой бьют кому-то по голове и лампа разбивается, держащий эту лампу человек вполне может порезаться и оставить немного крови на этом стекле, на этом орудии, – сказал он.

Хэлпин с тревогой заерзал на стуле, не принимая оценку фактов Даниэлем.

Адвокат защиты перешел к нападению на Беннетт, обошел стороной след обуви и упомянул найденную в доме пивную бутылку с отпечатком на ней, который не принадлежал семье Беннеттов или Ричарду. По его словам, еще важнее, что пятна крови, найденные полицией на синем поясе на кровати Уитни – ни кровь Уитни, ни Ричарда. Он сказал, что отпечатки пальцев, обнаруженные на кондиционере рядом с местом проникновения, также «не принадлежали Ричарду Рамиресу».

Даниэль сообщил присяжным, что были свидетельские показания о том, что на местах преступления обнаружены отпечатки перчаток. Но такие отпечатки никогда с Ричардом не связывали. Он перешел к делу Белл и открытой банке с газировкой, которую увидел Карлос Валенсуэла и подумал, что не в обычае сестер просто ее оставлять.

– Криминалисты, – заявил Даниэль, – взяли эту банку, осмотрели ее и проверили на отпечатки пальцев… и никаких отпечатков не нашли.

Что касается Кнейдингов, он сказал, что обе жертвы были убиты и свидетелей нет. Он снова не объяснил наличие следов «Авиа». Вместо этого он рассказал присяжным о футболке, найденной на строительной площадке по соседству с домом Кнейдингов, которую полиция сфотографировала и проверила. На ней были светло-каштановые волосы, похожие на волосы, найденные на тумбочке в спальне жертв, не соответствующие волосам Ричарда.

Даниэль сильно вспотел. Он сверился со своими записями, сделал несколько глубоких вдохов и сказал присяжным, что на месте убийства Джойс Нельсон были найдены следы «Авиа», но он также обошел их, упомянув вместо них каштановые волосы и отпечатки пальцев, найденные в доме Джойс, не принадлежавшие ни ей, ни Ричарду.

Наконец, Даниэль обратился к следам «Авиа» на всех местах преступления. У Ричарда такой обуви никогда не находили, хотя все его вещи были конфискованы. Не было найдено ни чеков на кроссовки «Авиа», ни свидетелей, которые могли бы сказать, что Ричард носил кроссовки «Авиа Аэробик».

По поводу всех отпечатков перчаток, найденных на стольких местах преступлений, он сказал:

– Таких перчаток не было в вещах Ричарда.

Даниэль явно устал и предложил судье объявить перерыв, с чем Тайнан согласился.

Ричард, Рэй Кларк и Ричард Салинас поздравили Даниэля с прекрасно выполненной работой. Хэлпин подумал, что Эрнандес ходит кругами и хватается за соломинку. Что бы ни говорили о вступительном слове Даниэля, он был пылок и, казалось, действительно верил, что Ричард не был Охотником.

Когда суд возобновился, Даниэль поднял вопрос об убийстве 26-летней Пэтти Хиггинс в ее квартире в Аркадии, желая рассказать о ней присяжным. Это было одно из обвинений Ричарда в убийстве, которое штат снял. Даниэль сказал, что в этом убийстве похожий почерк – перерезанное горло. Серологические тесты, проведенные на мисс Хиггинс, показали, что там присутствовало еще одно лицо, «отличное от мисс Хиггинс или ответчика». Судья Тайнан спросил Хэлпина, что он думает по этому поводу, и тот возразил на основании относимости к делу. Тайнан поддержал это, сказав, что он проинструктирует присяжных игнорировать все, что Даниэль сказал о Пэтти Элейн Хиггинс.

Адвокат еще раз рассмотрел все несоответствия, которые он обнаружил в деле штата, затем перешел к нападению на Абоватов, снова указав на найденные в помещениях каштановые волосы и отпечатки пальцев, не принадлежавшие ни Абоватам, ни Ричарду. Он сказал, что миссис Абоват сообщила полиции, что у нападавшего были светло-каштановые волосы. Он упомянул о сотруднике частной службы безопасности, который первым услышал звонок полиции и поспешил на помощь к дому Абоватов, когда натолкнулся на человека в пикапе «Датсун», который, казалось, скрывался с места совершения нападения. Даниэль пообещал присяжным, что этот сотрудник даст показания.

Он набросился на Джесси Переса, заявив, что будут свидетельства того, что обнаруженный в Тихуане пистолет Перес получил «за много месяцев, за год до ареста Ричарда Рамиреса», и он подорвет доверие к Пересу и его показаниям.

Он перешел к Софи Дикман и ее заявлениям о том, что у нападавшего были каштановые волосы и что он «не был латиноамериканцем». Он напомнил присяжным, что она, стоя на трибуне, признавала, что видела множество новостных передач и прочитала множество газетных статей о поимке Ричарда.

– Доказательства покажут… что она опознала мужчину, которого видела по телевизору, а не мужчину, которого видела в тот вечер, когда на нее напали.

Он описал, насколько тусклым был свет, когда Вирджиния Петерсен увидела нападавшего. «Этого человека нельзя было разглядеть». Он указал, что Крис Петерсен, находившийся ближе к нападавшему, не смог опознать Ричарда как нападавшего.

Затем Даниэль обрушился на опознание, заявив, что многие средства массовой информации ждали свидетелей и радовались, что «Рамирес на сцене». Он сказал, что свидетели вместе ждали в залах тюрьмы и разговаривали друг с другом, и что люди, руководившие опознанием, говорили о том, на каком человеке следует сосредоточить внимание. Он сказал, что у Ричарда явно видно выбритое пятно на голове, и широко сообщалось, что он получил травму головы в результате погони на Хаббард-стрит. Он вызовет на трибуну Алана Адашека, чтобы он рассказал жюри о том, насколько в день опознания он был обеспокоен этой всем известной травмой головы. Даниэль рассказал о Джеймсе Ромеро III и сказал, что его из округа Ориндж доставили на опознание на вертолете, вручили денежное вознаграждение, почетный значок и даже мотоцикл. Пресса практически заполнила улицы и остановила движение вокруг тюрьмы во время опознания.

– И этот джентльмен засвидетельствует, что после награждения и всех поздравлений он чувствовал себя обязанным опознать мистера Рамиреса, – сказал Даниэль об опознании Ромеро.

Он снова повторил все основные моменты своей речи, искренне поблагодарил жюри и завершил свое продолжавшееся весь день выступление.

Судья Тайнан завершил слушания, и усталые присяжные, желая поскорее покинуть зал суда, собрались уходить. Пресса не двинулась с места, надеясь на новую дерзкую выходку Ричарда, но, когда судебные приставы выводили его из суда, звенели только его цепи.

Первым свидетелем защиты был Дэйв Франк, частный детектив с тринадцатилетним стажем. Маленький скромный человек, он показал, что ходил в бывший дом Петерсенов в Нортридже, и нынешний владелец позволил ему сделать снимки, которые Даниэль теперь показывал присяжным. По словам Фрэнка, у Вирджинии Петерсен почти не было света, чтобы разглядеть черты лица нападавшего. Используя окно как фокус, он сделал снимки с того места, где, по его предположениям, находилась кровать Петерсенов в утро нападения.

На перекрестном допросе Хэлпин попытался опровергнуть показания частного детектива и его фотографии, но ракурсы были ясны, и оказалось, что Вирджинии действительно было трудно увидеть человека, который стрелял в нее и мужа.

Кларк сказал судье Тайнану, что хочет вызвать либо Салерно, либо Каррильо. Прокурор сказал, что у Салерно выходной, и его нет в городе. Каррильо был на мероприятии, но будет доступен на следующий день.

Защита вызвала Дэна Ромеро, полицейского из Монтерей-Парка, и Кларк, пользуясь протоколом Ромеро, быстро заставил его признать: Хорхе Гальегос говорил, что не может опознать человека, который застрелил Веронику Ю.

– Мистер Гальегос сказал вам, что он никогда не слышал и не видел драки между подозреваемым и жертвой? – спросил Кларк.

– Да, верно.

– И он также сказал вам, что не слышал никаких выстрелов?

– Да, верно.

– И он также сказал вам, что не сможет опознать подозреваемого?

– Верно, – сказал полицейский Ромеро.

Хэлпин был недоволен, потому что это подрывало доверие к Гальегосу. Становилось ясно, что тот солгал на свидетельской трибуне: он показал, что видел стрелка, слышал выстрелы, слышал перебранку. Кларк попросил полицейского Ромеро сказать присяжным, что Альгамбра-стрит – это темная улица с множеством деревьев.

Фил Хэлпин попытался исправить ситуацию, но на этот раз факты сработали против обвинения. Отвечая на вопросы Хэлпина, полицейский Ромеро повторил, что и Джозеф Дуэнас, и Гальегос сказали, что не могут опознать стрелка. При повторном допросе Кларк спросил, не выглядел ли кто-нибудь из свидетелей умственно отсталым, и Ромеро ответил отрицательно.

Затем защита вызвала полицейского из Монтерей-Парка Энтони Ромеро, который заявил, что говорит по-испански, и спросил Гальегоса в ночь совершения преступления, не хочет ли он что-нибудь добавить к заявлению, сделанному полицейскому Дэну Ромеро, Гальегос ответил отрицательно. У Хэлпина вопросов не было, и полицейский ушел. Он явно не радовался из-за того, что его показания помогли Ричарду Рамиресу.

Рэй Кларк запросил беседу между судьей и адвокатами. У них кончились свидетели, и они хотели отсрочки на день. Судья Тайнан указал, что детектив Каррильо присутствует, но Даниэль сказал, что они не готовы его допросить.

Судья Тайнан раскритиковал Даниэля за неподготовленность.

– Мистер Эрнандес, на этот раз я вас прощаю. Но, пожалуйста, мне очень не хотелось бы, чтобы подобное повторилось.

Даниэль извинился.

Утром на трибуну взошел Гил Каррильо. Даниэль начал с бейсболки AC/DC, которую Гил видел в гараже Окадзаки/Эрнандес, и Хэлпин возразил.

В жаркой беседе между судьей и адвокатами Тайнан постановил, что Даниэль может расспросить Гила о бейсболке, если будет задавать вопросы профессионально.

– Если вы начнете обычное блуждание, которое я терпел последние два-три года, я могу и передумать и не поверить вашему заверению, что вы просто закладываете какие-то основы.

Даниэлю не понравилось, что судья назвал его допросы «блужданиями», он пожаловался, но Тайнан был непреклонен.

– Приступайте, – теряя остатки терпения, потребовал судья.

Даниэль спросил Гила, когда он впервые увидел бейсболку, и Гил снова рассказал присяжным о том, что в воскресенье вечером, когда его вызвали в кондоминиум в Розмиде. Он показал, что не помнит, кто, он или напарник, первым поднял бейсболку, но криминалист положил ее в пакет для вещественных доказательств, откуда, предварительно сфотографировав, ее взяли для исследования.

Даниэль спросил Гила, какие еще расследуемые им преступления, по его мнению, были связаны с убийством Окадзаки. Хэлпин энергично возразил, запросив беседу между судьей и адвокатами. Он чувствовал, что вопрос Даниэля может вызвать аннуляцию судебного процесса, потому что Гилу придется сказать, что таковыми были покушения на растление малолетних, которые, согласно постановлению суда, исключили из рассмотрения.

Даниэль пояснил, что имел в виду те преступления, в которых обвиняется Ричард, и Хэлпин неверно истолковал его вопрос. Судья Тайнан предупредил Даниэля, что не позволит ему повторно допрашивать Гила или любого другого свидетеля, если его вопросы не будут четко сформулированными и по существу. Тайнан сказал, что был очень великодушен, когда позволил Эрнандесу проводить перекрестные допросы.

Рэй Кларк сказал судье, что другой их свидетель, который будет давать показания против Солано, опасается возмездия. Он спросил, будет ли разрешено свидетелю выступить под псевдонимом и без фотографирования. Судья Тайнан ответил, что у него нет с этим проблем.

Каррильо вернулся к трибуне. Даниэль задал ему вопросы об опознании по подборке фотографий, которое провели для Мария Эрнандес и Софи Дикман. Каррильо объяснил наружное наблюдение за Полом Сэмюэлсом тем, что тот больше всего подходил под описание нападавшего Марией. Сэмюэлса задержали, в его доме произвели обыск, однако потом его отпустили, потому что департамент шерифа пришел к выводу, что он не тот человек.

Затем Даниэль попытался заставить Гила признать, что на опознании произошло нечто недопустимое. Он спросил, обсуждали ли следователи на опознании, что фотография Ричарда в газете испортила опознание и сделала его несправедливым. Хэлпин возразил на основании того, что это не имеет отношения к делу, запросив беседу между судьей и адвокатами. Раздосадованное обвинение заявило, что вопрос об опознании обсуждался полдюжины раз, и повторять это было «смешно». Кларк утверждал, что, если у полицейских был такой разговор, это имеет отношение к делу.

Прокурор вступил в ожесточенный спор с судьей Тайнаном, и его попросили успокоиться. Суд прервался на обед.

После обеда прокурор открыл 21 том протоколов судебного заседания от 25 февраля и зачитал предыдущее постановление судьи: душевное состояние Каррильо и то, что он думает об опознании и фотографии Ричарда в газете, не имеют никакого отношения к делу. Кларк утверждал, что все, что следователи знали о справедливости опознания, имеет отношение к делу. Хэлпин указал, что опознанием руководили другие полицейские, а не Каррильо. Судья согласился и снова постановил, что Даниэль не может спрашивать Гила о том, что он думает об опознании. Хэлпин казался довольным.

Рэй Кларк спросил суд, могут ли они отпустить Гила. У них были другие свидетели, которых при наличии жестких временных ограничений необходимо допросить. Тайнан сказал, что все будет в порядке.

– Защита вызывает Хулиана Тапиа Рамиреса, – объявил Кларк. Отец Ричарда, чувствуя себя не в своей тарелке, вошел в зал. Тайнан привел Хулиана к присяге, и ему был предоставлен переводчик. Ричард не смотрел в сторону отца. Он наклонил голову, копаясь в каких-то бумагах. Кларк спросил Хулиана о его отношении к обвиняемому.

– Он мой сын, – сказал Хулиан. В зале воцарилась тягостная тишина.

«Он казался такой же жертвой, как и все остальные потерпевшие», – скажет позже присяжная Чоклейт Харрис.

Кларк обратился к 24 и 25 мая 1985 года и спросил Хулиана, знает ли он, где находился в те дни Ричард. Хулиан показал, что он был в Эль-Пасо, и он четко и ясно это запомнил, потому что это было время первого причастия его внучки и празднования. И он уверен, что Ричард на нем присутствовал. Кларк показал ему свидетельство о причастии, которое тот опознал как принадлежащее внучке.

– И у вас есть какие-нибудь сомнения в том, что Ричард находился в Техасе в то время, о котором вы только что дали свидетельские показания?

– Нет, я говорю правду, – искренне сказал Хулиан.

Кларк поблагодарил его. Больше у него вопросов не было. Прокурор попросил разрешения подойти к судье.

В беседе между судьей и адвокатами Хэлпин сказал, что в соответствии с уголовным кодексом он имеет право проверить алиби, и попросил задержать Хулиана до понедельника, когда он проведет перекрестный допрос. Даниэль сказал, что Хэлпин с самого начала знал о том, что тогда Ричард находился в Эль-Пасо, поскольку это отмечено в полицейских протоколах. Прокурор сказал, что никогда не слышал, что в мае 1985 года Ричард находился в Эль-Пасо. Кларк попросил перерыва, чтобы он мог ознакомиться с протоколами, и Тайнан его предоставил.

Когда суд возобновился без присутствия присяжных, судья сказал, что сам не совсем понимает, когда Хулиан говорил, что Ричард был в Эль-Пасо. Хулиан сказал, что тот приехал 23 мая, примерно в четверг, и пробыл там восемь дней, что указывает на то, что во время нападений на Белл/Лэнг и Кайл в Лос-Анджелесе Ричарда не было. Судья постановил, что люди имеют право на «разумное продолжение, чтобы удостовериться в правильности информации, о которой говорил свидетель», и постановил, что мистер Рамирес должен остаться в Лос-Анджелесе на выходные, чтобы явиться в суд в понедельник утром. Он также заявил, что суд оплатит гостиницу и выплатит мистеру Рамиресу сто долларов в день для покрытия расходов. Рэй Кларк сообщил суду, что Рамирес «заботится о детях» и хотел бы вернуться в Эль-Пасо на выходные. Он спросил, покроет ли суд стоимость авиабилета туда и обратно, которая составила 450 долларов. Судья согласился.

Прибыли присяжные, и Тайнан сказал им, что мистер Рамирес будет подвергнут перекрестному допросу в понедельник, и приказал ему вернуться в суд в 10:30. Хулиан сказал, что все понял, и сошел с трибуны. Кларк сказал судье, что двух других свидетелей, которых собиралась вызвать защита, и которые находились в зале, вызывать не будут, и попросил вновь взойти на трибуну Каррильо.

Даниэль спросил, знал ли Гил, что в период между арестом Ричарда и опознанием «фотографию Ричарда Рамиреса показывали по телевидению и в газетах». Гил сказал, что знал, и Даниэль снова попытался придраться к опознанию. Гил рассказал о событиях так, как они были ему известны, и Даниэль немногим смог помочь защите.

В тот день Хулиан Рамирес не навестил Ричарда в тюрьме после суда. Он полетел обратно в Эль-Пасо побыть со своими внуками. Они оставались единственным источником радости в его жизни.

Утром в понедельник, 15 мая, Рэю Кларку разрешили вызвать первым консультанта по реабилитации Розы Солис из тюрьмы штата Коркоран. Он сказал суду, что показания будут краткими.

Зал суда был забит зрителями и прессой. Старший Рамирес был новостью. Он произвел на свет человека, которого судили за самые жестокие и пугающие серийные убийства в истории Калифорнии.

Консультант по реабилитации Алекс Лухан занял трибуну и показал, что он отправился в дом Фелипе Солано, чтобы убедиться, что адрес, который дала Солис, не фальшивый. Там он поговорил с женой Солано, узнал от нее, что Солис там нет, и написал отчет о неизвестном местонахождении условно-досрочно освобожденной. Кларк все еще пытался показать, что Солано солгал, а Хэлпин знал об этом и пытался скрыть тот факт, что Солис была одной из множества воров, продававших украденное Солано. Кларк знал, что присяжным важно это понять перед тем, как он будет доказывать им, что убийства «сделал кто-то другой».

Хэлпин прервал перекрестный допрос Лухана, поскольку не имел при себе всех необходимых документов. На трибуну снова вызвали Хулиана Рамиреса. Прилетевшая с ним Мерседес ждала в холле, сидя на деревянной скамейке и молясь Иисусу, чтобы присяжные увидели истину.

Хулиан поднялся на трибуну, Ричард опустил глаза, избегая смотреть в сторону отца. Тайнан сказал Хулиану, что тот все еще находится под присягой, а Хэлпин спросил Хулиана, сколько у него внуков, на что тот ответил – шесть. Хэлпин спросил, как зовут внучку, чье первое причастие состоялось в мае 1985 года. Хулиан сказал, что это Глория.

Когда прокурор попросил его произнести ее фамилию по буквам, Хулиан Рамирес сказал «нет» и вызывающе посмотрел на Хэлпина, в его глазах были твердость, холод и непоколебимость. Хулиан не хотел, чтобы из-за дурной славы Ричарда его внуки страдали сильнее, чем сейчас, они были молоды и невинны, и Хулиан не собирался произносить фамилию Глории по буквам. Хэлпин почувствовал и понял его решимость в этом вопросе. Хэлпин взял свидетельство о причастии и спросил, когда Хулиан впервые его увидел. Хулиан сказал, что всего неделю назад. Взяв календарь, прокурор попросил его обвести красным кружком день причастия внучки. Он обвел 25 мая и заявил, что Ричард приехал в Эль-Пасо, чтобы присутствовать на празднике первого причастия, который они устроили для Глории у себя дома. Ричард заерзал на своем стуле.

– Там была только семья, – сказал Хулиан.

Кларк его прервал, попросив беседу между судьей и адвокатами, на которой он заявил, что Ричард «сходит с ума» за столом защиты. Он не хотел, чтобы делали какие-либо фотографии отца, и суд на это согласился, но Ричард увидел нацеленный на отца фотоаппарат, и это его взбесило.

Фотографа предупредили, чтобы он не снимал Хулиана, и Хэлпин спросил, когда Ричард уехал. Отец назвал 31 мая.

Хулиан сказал, что в 1985 году Ричард приезжал в Эль-Пасо несколько раз, но дат он не помнил. Он сказал, что в первую майскую ночь по приезде Ричард останавливался в отеле, и приехала Мерседес, забрала его и привезла в дом Хасиенда-Хайтс, где он пробыл всю неделю.

Прокурор перешел к тому моменту, когда детективы из Лос-Анджелеса приехали в Эль-Пасо и обыскали его дом. Хулиан сказал, что они обыскали дом Рут, а не его. Хэлпин закончил свой перекрестный допрос и потребовал отозвать Хулиана Рамиреса. Прокурор считал, что Хулиан лгал. Он был уверен, что с 22 по 31 мая Ричард был в Лос-Анджелесе.

Судья Тайнан поблагодарил старшего Рамиреса, который, в свою очередь, поблагодарил его и присяжных. Выходя из зала суда, он прошел в нескольких дюймах от Ричарда. Ему хотелось прижать младшего сына к себе, сказать ему, что все получится и надо быть сильным, но ничего этого он не сделал.

После пятиминутного перерыва защита вызвала Алана Адашека, а Артуро приступил к прямому опросу. Адашек показал, что он занимался юридической практикой в течение девятнадцати лет, был государственным защитником в сентябре 1985 года и представлял Ричарда Рамиреса. Теперь он был начальником транспортного суда округа Лос-Анджелес. Он заявил, что вместе с пятью другими общественными защитниками и двумя следователями пошел на опознание, где они сидели в аудитории и следили за тем, чтобы все было сделано честно. Он заявил, что видел, как несколько свидетелей ожидали в зале вместе и что в конечном итоге свидетелей оказалось так много, что полиции потребовалось проводить два отдельных опознания. Он описал, как свидетели сидели на всех стульях в комнате величиной с зал суда, размером десять на пятнадцать метров. В восьмом ряду спереди шерифы установили на штатив камеру, чтобы засвидетельствовать правильность опознания. Артуро спросил, были ли во время опознания волосы Ричарда короче. Свидетель сказал, что теперь они длиннее. Затем Артуро обратился к самой сути того, что защита считала в опознании неправильным: