Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 138 (всего у книги 252 страниц)

Глава 27

– Сегодня повезу вас троих в Гэллап, – сказал отец на следующее утро, пока мы с Сэмом и Салли ели свои кукурузные хлопья и смотрели телевизор. – Мы поедем с Вэнсом и двумя его ребятишками.

Отец становился все нервознее; в тех редких случаях, когда он оказывался дома, ему было трудно усидеть на месте, и глаза его так и бегали из стороны в сторону. Он мог закрыться у себя в спальне и часами говорить по телефону, точнее, кричать. Поездка в Гэллап была первой, которую мы собирались предпринять семьей, если не считать вылазок за продуктами. Лонни решила остаться дома и поработать над школьным проектом.

Вэнс занимал ту же должность, что отец, но в другом офисе БДИ, в Навахо, штат Нью-Мексико, в двадцати минутах езды от Форт-Дефайнс. Отец называл его Пьяницей Фрицем.

Мне он казался довольно отталкивающим со своими глазками-бусинками, синюшной бледной кожей, пухлыми руками и ногами и дыханием, разившим виски и табаком. Тоска в его глазах напоминала мне о маме.

– Дэвид, тебе надо будет присмотреть за Сэмом, Салли и детишками Вэнса, – сказал отец. – Они того же возраста, что Салли и Сэм, ничего сложного. Мы вас высадим у кинотеатра, а потом заберем. Справишься? Не будет никаких неприятностей?

Я кивнул, хотя на деле как раз предпочел бы ввязаться в неприятности, швыряясь «вишневыми бомбами» из старых запасов, купленных у мистера Пино.

Вэнс подрулил к нашему дому на новеньком серебристом «Бьюике-Электра». Я никак не ожидал, что у этого противного человечка может быть такая элегантная машина. Он что, тоже ворует и перепродает инструменты, как отец? Мы с Сэмом и Салли втиснулись на заднее сиденье к двум его молчаливым детям, которые смотрели в окно, явно не обрадованные перспективой знакомства с нами и поездки в Гэллап с отцом. Пока «Бьюик» подпрыгивал на колдобинах по нашему проселку, Вэнс вытащил из-под своего кресла бутылку виски и предложил отцу сделать глоток.

– Я знаю, где можно найти пару хорошеньких упругих мексиканских попок, – сказал он, забирая у отца бутылку и прикладываясь к ней. Жидкие белесые волосы едва покрывали его лысину; на затылке краснела болячка.

– Я и не думал, что такие еще остались, – хохотнул отец.

– В «Шалимаре» куча доступных мексиканских девиц, плюс напитки за полцены и живая музыка.

– Тогда едем.

Отец протянул руку за бутылкой и отпил еще виски.

Въехав в Гэллап, они высадили нас перед кинотеатром «Вождь» на Коул-авеню, в одном квартале от «Эль Морро», где я когда-то порвал экран снежками. Афиша возвещала, что сегодня показывают две картины: «СМЕРТЕЛЬНОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ – О ДВУХ ПАРНЯХ, КОТОРЫЕ НЕНАВИДЯТ ДРУГ ДРУГА» и «БЕЛЫЕ БЕДНЯКИ – ПОСМОТРИТЕ, КАК ОНИ ЖИВУТ». Темы были мне настолько близки, что я мог бы сам написать сценарий для обеих.

Отцы выдали каждому деньги: на билеты, хот-дог и напиток.

– Скоро вернемся, – попрощались они. – Из кинотеатра никуда не уходить.

Кресла были мягкие, уютные, а реклама и мультики – ничуть не хуже, чем сами фильмы. Когда обе ленты закончились и в зале зажегся свет, мы сбегали в туалет и вернулись, усевшись на другие места. Контролеры, похоже, не заметили. В семь часов «Смертельное противостояние» началось снова. Я раз за разом выбегал на улицу проверить, не приехали ли отец и Вэнс. Но мимо проезжали только пикапы с пьяными парнями, петлявшие по дороге.

Было уже девять, но «Бьюик» никак не появлялся. Я вернулся в зал, где шел очередной показ «Белых бедняков». Через пару часов кинотеатр закроется.

Свои хот-доги мы давным-давно съели, и в животах у нас урчало. Сэм несколько раз копался в мешках с мусором у входа в зал. Между сеансами мы бегали между рядов, выискивая стаканы с недоеденным попкорном, огрызки хот-догов и конфеты, рассыпанные по полу. Сэм нашел целую упаковку мармеладок, но делиться не захотел.

– Скажи, пускай даст нам тоже, – обратилась ко мне Салли.

– Это я их нашел! – воскликнул Сэм и, запрокинув голову, высыпал содержимое пакетика в рот. Весь его подбородок был усыпан сахарной пудрой.

Во время одной из многочисленных вылазок Салли в туалет я вдруг услышал ее плач и поспешил на помощь. Контролер держал ее за руку.

– Вы тут сидите весь день, а за дополнительные билеты не платили, – сказал он.

– Отец высадил нас тут и еще не вернулся, – ответил я. – Нам больше некуда идти.

Контролер перевел взгляд с меня на Салли и отпустил ее.

– Сидите тихонько!

Мы с Салли вернулись к Сэму, на наши места. Дети Вэнса все это время сидели так смирно, будто давно привыкли дожидаться отца в кинотеатре. Я гадал, есть ли у них мама – или они бросили ее, как мы.

Минуту спустя Салли снова выбежала и вернулась назад с хот-догом.

– Дядя, который хотел нас выгнать, отдал мне последний, – прошептала она.

Когда в одиннадцать вечера закончился последний сеанс, в зале зажегся свет и контролеры стали подметать между рядами и собирать мусор в мешки. Мы не вставали с места, надеясь подольше задержаться там и не выходить на холод.

Тощий парень постучал по нашим креслам рукояткой метлы.

– Все, вам пора. Мы закрываемся.

Волоча ноги, мы вышли за дверь. Свет в кинотеатре погас. Красно-белая неоновая вывеска «Вождь» над входом тоже. Мы окинули взглядом темную Коул-авеню и уселись на бордюре. Пьяные, спотыкаясь, брели мимо. Никто не обращал на нас внимания. Один пристроился помочиться у ближайшего к нам фонарного столба.

Прошел еще час. Или отец с Вэнсом попали в неприятности, или они до сих пор мнут упругие мексиканские задницы и наливаются виски, забыв, что мы их ждем. Зубы у нас стучали, колени тряслись. У меня начали неметь уши и пальцы. Салли и дочка Вэнса тихонько хныкали. Мы с Сэмом обнимали Салли с обеих сторон, чтобы согреть, а сын Вэнса держал в объятиях свою сестричку.

– Что с папой? – раз за разом спрашивала Салли. – Вдруг он умер?

Я повторял, что он скоро приедет, но в душе хотел, чтобы он был мертв и кто-нибудь пришел нас спасти.

Но нет. Около часу ночи по улице разнесся скрежет шин, и «Бьюик» Вэнса резко затормозил прямо перед нами. Отец выскочил с водительского места.

– Быстро внутрь, черт вас подери! Нам надо отыскать идиотов-навахо, которые наваляли Вэнсу!

Отец раздраженно посмотрел на девочек, с трудом забиравшихся в кабину.

– Скорее!

Вэнс распростерся на пассажирском сиденье, навалившись на дверь. В свете уличного фонаря я заметил, что его коричневая куртка перепачкана грязью и кровью. На щеке красовался синяк, нос был, похоже, сломан, и через всю лысину тянулась кровавая рана. На одном ухе не хватало мочки, словно ее откусила собака. В машине воняло рвотой, виски и застоявшимся табачным дымом.

– Терстон, мне челюсть сломали! – стонал, шепелявя, Вэнс. – Черт, я только что проглотил зуб!

Он с трудом пошевелился.

– И ребра тоже сломаны!

– Папа, мы замерзли и проголодались, – обратился я к отцу. – Можем мы поехать домой?

– Пожалуйста, папа! – взмолились Салли и Сэм.

– Заткнитесь!

Отец обернулся и пронзил нас злобным взглядом.

– Мы должны найти этих гадов!

Он изо всех сил надавил на педаль газа.

– Мы ищем пикап, полный пьяных навахо.

В это время суток любая машина в Гэллапе подходила под его описание.

– Не волнуйся, Вэнс, дружище, я надеру им задницы!

Отец гнал по улицам, задевая пьяных, припаркованные машины и бордюры на поворотах.

Что же Вэнс натворил, чтобы его так избили? И почему отца не было с ним?

Несколько раз отец обгонял пикапы и тряс его:

– Вэнс, очнись! Это те придурки, которые на тебя напали?

– Нет, Терстон, это не они, – отвечал Вэнс, не поднимая головы.

Наконец отец бросил эту затею, и мы поехали домой. Он велел Вэнсу заглянуть в ближайший госпиталь. Тот с трудом вылез на улицу, и его дважды стошнило – прямо на глазах у детей. Ему едва удалось перебраться на водительское место.

Вэнс кивнул отцу головой и поехал. Не представляю, как он преодолел наш ухабистый проселок. В любом случае я больше жалел детей Вэнса, чем его самого.

В следующий раз мы увиделись с ними очень не скоро.

* * *

В понедельник мне пришлось задержаться в школе, чтобы переписать контрольную по математике, которую я провалил, и Сэм ушел домой без меня. Когда я добрался до дома, отцовский коричневый «Форд»-седан уже стоял у дверей. Перепуганный, я поспешил внутрь.

Салли плакала.

– Папа у себя в спальне бьет Сэма!

Она схватила меня за руку:

– Как только он вошел, сразу велел Эвелин убираться.

Ремень раз за разом свистел в воздухе, пряжка била и била по коже Сэма. Я весь трясся, понимая, кто следующий. Сэм не издал ни звука. Он всегда молча сносил побои. Он был самым храбрым мальчишкой, которого я знал. Я никогда не понимал, как он может терпеть такое.

В спальне стало тихо, а потом отец позвал:

– Дэвид, а ну-ка иди сюда! Ты должен был получить первым, но тебя не было дома.

Он распахнул дверь, и я посмотрел в его голубые глаза, полные ненависти. Если глаза – зеркало души, то его душа давно пребывала в аду. Вена на лбу пульсировала, глаза пучились так, будто отца душат. Сэм проскользнул мимо него в коридор с лицом, искаженным от боли и залитым слезами. Не обернувшись на меня, он скрылся в гостиной.

– Что я сделал? – спросил я. – За что…

Я пытался увернуться, но отец крепко вцепился мне в руку.

– Пожалуйста! Я все сделаю… только не бей. Прости меня… не надо… я больше не буду, что бы я ни сделал. Пожалуйста! Я обещаю…

Но мольбы никогда не помогали. И признание вины тоже. Лучше всего было бы солгать, но я даже не знал, в чем провинился.

Отец, оскалив зубы, туго обмотал запястье ремнем.

– Ты маленький засранец! Заткнись и терпи наказание, как мужчина!

Он замахнулся и ударил. Я сжал ягодицы, надеясь, что сосуды уйдут глубже под кожу, но это не помогло. Я вертелся, как уж, чтобы ремень не попадал в одну и ту же точку. Когда он бил по одному месту снова и снова, сосуды лопались и кожа ужасно болела. Боль была такой силы, что пробирала до самых костей.

Чтобы отвлечься от нее, я представлял себя Микки Мэнтлом, который наносит решающий удар на матче мировой серии, но каждый удар возвращал меня обратно к реальности. Я хотел стать сильным, как Супермен, чтобы противостоять отцу, но и это не помогало. Бороться с ним было невозможно.

Когда все наконец закончилось, я повалился на пол. Я уже знал, что снова буду мочиться кровью.

– Подымайся! – заорал отец. – Ты знаешь, что твой братец-идиот натворил сегодня в школе?

– Нет, – прохрипел я.

– Учительница спросила этого придурка, что он делал в выходные, и он вышел к доске перед всем классом и рассказал все, начиная с твоей маленькой эскапады на школьной парковке. Они узнали про Вэнса, включая драку с навахо, этими сукиными детьми. Мне пришлось идти к директору и врать ему.

– А что про фургоны? – спросил я.

Вена в форме буквы V, уже было успокоившаяся, запульсировала снова. Отец сжал ремень в кулаке.

– Прошу, не надо! – Я закрыл руками лицо. – Что насчет картошки и клапанов?

– Ну, ты здорово над ними пошутил, с этим не поспоришь.

Отец запрокинул голову и расхохотался.

– Они не проехали и мили. Некоторые фургоны пришлось тащить на буксире.

Отвлекшись, он забыл о наказании и продел ремень обратно в брюки.

– Я сказал директору, что ты хитроумный маленький ублюдок и что мне за тобой не уследить.

Позднее тем вечером мы с Сэмом осмотрели друг другу ноги, прежде чем ложиться в постель. Мои были фиолетовые, распухшие и отекшие от голеней до ягодиц. У Сэма – не лучше. Даже лежать в кровати было больно. А уж двигаться и подавно.

Я накричал на Сэма за то, что он рассказал учительнице и всему классу о том, что произошло в выходные. Но он был уверен, что поступил правильно. Девятилетний Сэм всегда говорил правду – даже если она грозила неприятностями. Таким он остался на всю жизнь. До крайности странная комбинация – Сэм был хитрым и одновременно честным. Он выполнил бы все, что я ему прикажу, но проболтался бы первому встречному, который его спросит.

Хотя мы с ним были настолько близки, насколько вообще могут быть близкими два брата, я перестал рассказывать ему о вещах, которые могли привести к проблемам. У меня была масса секретов, и не только от отца, но и вообще ото всех – даже от Лонни. В основном они касались того, как мне не хочется быть одним из Кроу.

На следующее утро все в школе прознали про откровения Сэма. Лонни, по крайней мере, могла честно сказать, что понятия не имела про то, как ее брат помешал гонкам на фургонах. Но это была не та проделка, благодаря которой мне хотелось бы прославиться. Учителя не задавали мне вопросов, но если бы и попытались, я ничего бы не сказал – хоть набей они мне в рот динамита.

Перед уроком физкультуры я отпер свой шкафчик и достал оттуда шорты, но потом затолкал их обратно. Я не хотел, чтобы другие видели мои ноги. Когда я вышел на стадион в джинсах, учитель, мистер Джексон, сказал:

– Дэвид, пойди переоденься в спортивные шорты.

– Нет. Я не могу.

Я начал пятиться в сторону беговой дорожки, где собрались остальные ребята.

Мистер Джексон рукой преградил мне путь.

– У нас сегодня контрольный забег, ты помнишь?

– Пожалуйста, оставьте меня в покое. Я побегу в джинсах.

Он повел меня обратно в раздевалку.

– Если не переоденешься, нам с тобой придется идти к директору.

Обхватив себя руками, я смотрел в землю.

– Я не могу. Я ударился… у меня легко появляются синяки.

– Снимай джинсы, Дэвид. Сейчас же.

Я медленно стянул джинсы вниз. Челюсть у мистера Джексона отвалилась, глаза потемнели. Все это время я держался, но тут утратил над собой контроль – непростительное преступление в глазах отца, – и слезы потекли у меня по щекам.

– Не хочешь рассказать мне, что происходит?

– Нет! Прошу, никому не говорите. Отец меня убьет, если узнает, что я проболтался.

– Надевай джинсы обратно. Сегодня тебе не обязательно быть в шортах.

Выдохнув с облегчением, я вытер лицо краем футболки и побежал к одноклассникам. Меньше всего мне хотелось, чтобы директор вызвал отца. Тем не менее на следующем уроке учительница велела мне идти в кабинет завуча, находившийся в здании старшей школы. По классу пронесся шепот. Все глаза были устремлены на меня, пока я шел к двери. Несколько человек пробормотали что-то про инцидент с фургонами, но оказалось, меня вызвали не потому.

Я как можно медленней шел к старшей школе, обдумывая, что буду говорить. Завуч, мистер Мартин и мистер Джексон сидели за столом, дожидаясь меня. Мистер Джексон напряженно мне улыбнулся, потом закрыл дверь и опустил жалюзи на окнах.

– Ты не мог бы еще раз снять джинсы? – попросил меня он.

– Пожалуйста, не надо! Если отец узнает…

– Сейчас же снимай.

Голос его был добрым, но решительным.

Я развернулся, расстегнул ремень и спустил джинсы до колен. Мистер Мартин охнул.

– Я же вам говорил! – сказал мистер Джексон.

– Я часто падаю, и у меня появляются синяки.

Я старался говорить убедительно, но не мог сдержать слез.

– Мы тебе не верим, – ответил мистер Мартин. – Мы считаем, кто-то взрослый тебя бьет.

– Нет!

Я в панике затряс головой.

– Никто не бьет меня, сэр. Пожалуйста, никому не говорите!

Отец не должен был об этом узнать. Натягивая обратно брюки, я старался подавить слезы, но не мог. Я уставился на синий логотип с головой индейца на ковре с надписью под ним: «Старшая школа Уиндоу-Рок, база команды „Скаутов“».

– Дэвид, – обратился ко мне мистер Мартин, – если все в порядке, ты же не будешь против, если мы позвоним тебе домой и узнаем, где ты так сильно разбился?

– Нет! – воскликнул я. – Отец решит, что я проболтался. Нам некуда идти. Мы живем без мамы. Никому другому мы не нужны. Я буду носить спортивные шорты, если надо. Я все сделаю!

Мистер Мартин и мистер Джексон переглянулись, а потом мистер Мартин успокаивающим жестом положил руку мне на плечо.

– Если захочешь поговорить, я всегда здесь.

Снова вытерев слезы краем футболки, я кивнул. С этого дня я всегда переодевался в шорты на физкультуре. Никто в классе не обращал внимания на мои ноги, и отца в школу так и не вызвали.

Глава 28

Я перестал читать газеты, потому что мы их не выписывали, а развозчик в Болотном квартале не требовался. По крайней мере, в школе у нас была библиотека. Новости никого не интересовали до пятницы 22 ноября 1963 года, когда убили президента Кеннеди. Учителя говорили о его смерти, как о конце света. Следующие два дня мы все время сидели в гостиной за телевизором, но когда все закончилось, население Форт-Дефайнс вновь замкнулось в себе, игнорируя события внешнего мира.

К концу года моя жизнь в Болотном квартале более-менее наладилась. Дети по-прежнему швырялись в меня камнями и бутылками из-под кока-колы, но побоев мне в большинстве случаев удавалось избегать. Однако после Рождества мне пришлось столкнуться с новой проблемой: билагаана по имени Кэл, переехавшим в Форт-Дефайнс из Феникса. Его записали в мой класс. Вместо того чтобы стать объектом издевательств и запугивания со стороны подростков из хоганов и трейлеров, он сумел завлечь их в свою банду.

Это казалось невероятным. Кэл являлся для них идеальной мишенью. У него были светлые волосы, голубые глаза, очки и такие тощие руки и ноги, каких я раньше не видел. Но он курил «Кэмел», жевал табак, пил виски и имел доступ к оружию: кастетам, пистолетам и ножам.

– Я порезал кучу народу и перестрелял еще больше, – похвалялся Кэл на школьном дворе. – И перетрахал большинство девчонок из восьмого класса за их хоганами.

Очень скоро он прознал, что у нас, Кроу, нет матери, а отец редко бывает дома. Как-то вечером, после ухода Эвелин, до нас с улицы донесся его голос:

– Открывайте, или я надеру вам задницы!

Мы с Сэмом и Салли смотрели телевизор в гостиной. Я подбежал к входной двери, за которой стоял Кэл. С самого переезда в Болотный поселок мы не запирали дверей, возвращаясь из школы. Он прошел в кухню, за несколько секунд отыскал отцовский бурбон «Олд Крау» в шкафчике под раковиной и сделал большой глоток.

– Эй! – начал было Сэм, но я положил руку ему на плечо и покачал головой. Кэл был злющий, как наш отец, и обожал драться, причем с применением оружия. Отцовская выпивка не стоила того, чтобы получить ножом в живот.

Кэл поставил бутылку на стол и двинулся по комнатам. В отцовской спальне он заметил мелочь, лежавшую на комоде. Я шел за ним, но боялся произнести хоть слово. Он сунул монеты себе в карман и ушел. На следующее утро отец выпорол нас с Сэмом за пропавшие деньги. Если бы мы рассказали ему про Кэла, он избил бы нас еще сильнее за то, что мы позволили чужому человеку хозяйничать у нас дома.

В школе Кэл зажал меня в углу уборной.

– Где твой старик держит деньги? Я зайду вечером, и ты мне дашь десятку, а то тебе не поздоровится.

Отец не хранил дома наличные, но я знал, что Кэл может позариться на его винтовку, кольца, хорошую одежду и бутылки с бурбоном. Когда Эвелин тем вечером ушла, я запер дверь, чувствуя себя ужасным трусом.

Вскоре Кэл явился к нам под окна и стал стучать, но я его не впустил. Он колотил в дверь и дергал за ручку.

– Только попробуй мне не открыть! – орал он.

Я приложил палец к губам, приказывая Сэму молчать. В тишине мы трое смотрели друг на друга и ждали. Кэл выкрикнул еще что-то, пару раз ударил в дверь ногой и ушел.

На следующее утро на перемене он схватил меня за ворот рубашки и подтянул к себе.

– Сегодня я к тебе приду. Смотри открой, не то пожалеешь!

Он вытащил из ботинка выкидной нож и прижал лезвие к моему горлу.

– Я разделаюсь и с тобой, и с твоим стариком.

Придя домой из школы, мы с Сэмом рассказали о нем Эвелин.

– Скажите отцу, – посоветовала она. – Он знает, что делать.

Я поморщился и покачал головой.

– Нельзя. Отец прикажет вернуть назад деньги и виски – да еще и выпорет меня. Он скажет, я должен дать отпор Кэлу.

Когда Эвелин ушла, я уселся в гостиной, едва дыша от страха. Услышав, как Кэл колотит в дверь, Сэм и Салли разбежались по своим спальням. Я медленно приоткрыл дверь, пытаясь помешать ему проникнуть внутрь, но он прошел мимо, как будто меня там не было. Из кармана его куртки торчала пачка сигарет и зажигалка, в остальных карманах тоже что-то бугрилось.

– Ну и где у твоего старика деньжата? Только не эта паршивая мелочь!

Я последовал за ним в отцовскую спальню, не говоря ни слова. Я не представлял, как его остановить. Никакие мои проделки и розыгрыши не готовили меня к встречам с людьми вроде Кэла.

– Он держит мелочь на комоде, – продолжал тот, – но где-то же должны быть и настоящие деньги. Давай их мне, сейчас же!

– Убирайся, Кэл!

Я постарался, чтобы голос мой звучал твердо. Мне пришлось встать между ним и шкафом, где отец хранил оружие.

– Скоро вернутся папа и Лонни, тебе лучше уйти.

Он сунул руку в карман и вытащил оттуда пистолет 22-го калибра.

Я застыл на месте.

Улыбаясь, он приставил дуло к моему лбу и спустил курок.

Я повалился на пол, весь дрожа и представляя себе, как мои мозги брызгами разлетаются по всей спальне. Кэл расхохотался и сунул пистолет обратно в карман.

– В следующий раз он будет заряжен. Скажи своему старику, моя банда и с ним разделается.

Кэл вышел за дверь, и я из окна гостиной смотрел, как он шагает по дороге. Даже собаки его не трогали.

– Что ты станешь делать? – спросила Салли. – В следующий раз он может тебя убить, а что будет с нами?

Я не знал, что ей ответить. Я дрожал всем телом, вспоминая щелчок курка возле своей головы.

Пару минут спустя в дом вошла Лонни, и Салли разразилась слезами.

– Кэл пытался застрелить Дэвида из пистолета. Он украл папины деньги и виски, – бормотала она между всхлипами. – Он приходит каждый день и пугает нас.

– Идите-ка все сюда, – сказала Лонни, и мы пошли следом за ней в гостиную.

– Когда папа приедет домой, мы расскажем ему про Кэла.

Она села на диван, и Салли прижалась к ней.

– Отец поедет к Кэлу и переговорит с его матерью. Она ему прикажет оставить тебя в покое, Дэвид. Если это не поможет, отец обратится в школу, к мистеру Мартину, и тот все уладит.

Лонни просто не было дома во время визитов Кэла. Она не представляла, с кем имеет дело.

– Это худшая идея, какую мне приходилось слышать, – ответил я.

– Отец убьет или Кэла, или меня за то, что не справился с ним. И меньше всего я хотел бы втягивать в это школу. Не говори никому!

Мне пришла в голову дельная мысль, и я горел желанием скорей ее осуществить.

– У меня есть план получше.

Собравшись с духом, я пошел к трейлеру Томми. Когда его мать открыла дверь, ее миндалевидные глаза расширились от выражения ужаса на моем лице.

Она мне улыбнулась, но я не смог ответить тем же.

– Томми дома? – спросил я. – Мне очень надо с ним поговорить.

Мгновение она молча смотрела на меня.

– Подожди здесь, – сказала она наконец.

Я услышал, как она что-то шепчет на языке навахо.

Тут же на крыльце показался Томми.

– Гаагии, что случилось?

– Кэл… он наставил на меня пистолет… прямо у нас дома, – заторопился я. – Прижал мне ко лбу… и… спустил курок. Сказал, в следующий раз там будет пуля.

– Я с ним разберусь.

Томми улыбнулся и обнял меня за плечи.

– Все будет хорошо.

Он уже собрался вернуться в трейлер, но вдруг оглянулся, стоя на пороге.

– Не волнуйся, Гаагии. Я все решу.

Идя домой, я впервые после встречи с Кэлом чувствовал себя спокойно. Как отец, Кэл умел угрожать и внушать страх, но Томми был куда круче, сильнее и жестче его. Наконец-то в Болотном поселке у меня появился человек, готовый прийти на помощь – хоть и непонятно почему.

На следующий день, после ухода Эвелин, мы с Сэмом и Салли спрятались в гостиной под окном и стали осторожно выглядывать наружу, ожидая появления Кэла. Долго ждать не пришлось – через пару минут он уже стоял у нас на крыльце. Тут из-за дома появился Томми, тоже оказавшись в поле нашего зрения.

– Ты пристаешь к Гаагии, – заявил Томми Кэлу.

– Не твое дело.

Томми сжал кулаки.

– Гаагии – мое дело.

Кэл схватился за нож, но Томми его опередил, ударив прямо в лицо. Кэл завалился на спину, из носа у него потекла кровь. Томми поставил ногу в ботинке ему на горло. Когда Кэл попытался вырваться, Томми тем же ботинком заехал ему по ребрам. Кэл согнулся пополам и застонал.

– Только попробуй еще раз тронуть Гаагии, и мы тебя прикончим, – сказал Томми. – А теперь убирайся отсюда!

Кэл поспешно вскочил на ноги и, не оглядываясь, побежал по дороге. Мы с Сэмом и Салли в полном восторге смотрели на Томми. Когда Кэл скрылся, я отпер дверь, и Томми мне улыбнулся, сверкая белоснежными зубами и влажными карими глазами на широком, мужественном лице.

– Ни о чем не волнуйся, Гаагии.

Назавтра на школьном дворе Кэл сложил пальцы в подобие пистолета и наставил его на меня.

– Пах! – воскликнул он. Но к нам домой он больше не приходил.

За исключением отцовских побоев, ничто за всю жизнь не пугало меня сильнее. Как ни странно, после стычки Томми с Кэлом мне стало легче общаться с детьми из хоганов и трейлеров в Болотном поселке. Я знал, что они, по крайней мере, не собираются меня убивать.