Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 252 страниц)

Глава 23

Героин Рубен начал употреблять в Эль-Пасо и перетащил привычку в Лос-Анджелес. Ради своей зависимости он угонял машины и грабил дома. Рубен был высоким, худым и стройным и двигался с плавной грацией прирожденного спортсмена. Он умел незаметно и тихо входить в чужие дома и так же тихо из них выходить.

Когда Рубену было двадцать, он и жена, женщина из Эль-Пасо по имени Сюзанна, запрыгнули в автобус компании «Грейхаунд» и отправились в шестнадцатичасовое путешествие до автовокзала Лос-Анджелеса. В 1972 году вокруг автовокзала уже процветала преступность, свободно продавались наркотики и секс. Рубен и Сюзанна хотели уехать из центра и сняли квартиру в Уоттсе, где жить было даже дешевле, чем в центре Лос-Анджелеса.

Вскоре Сюзанна забеременела, и, приехав погостить, Ричард оказался дядей маленького Хуана. После рождения сына героин Рубен употреблял редко, но продолжал курить марихуану и пить. Рубен никогда не доходил до края, всегда на некоторое время останавливался, полностью завязывал, а потом начинал сначала. Это был замкнутый круг, замутненный героиновой реальностью.

Рубен сдружился с другими грабителями-мексиканцами, тусовавшимися на автовокзале – паршивыми овцами, слетевшимися в Лос-Анджелес пощипать систему и получить кайф. Они ежедневно грабили десятки домов по всему Лос-Анджелесу, а добычу быстро продавали скупщикам, стоявшим перед автовокзалом семь дней в неделю, включая Рождество и Новый год. Для профессионального грабителя Лос-Анджелес – как манящий издалека маяк в ночи. Воры знали, что мегаполис состоит из девяноста шести разных общин, во многих из них собственные полицейские силы, поэтому постоянное перемещение снижает вероятность попасть в поле зрения конкретного полицейского управления и быть пойманным.

Хулиана Рамиреса тревожило, что Ричард будет в компании Рубена без присмотра взрослых. Знай он, насколько в Лос-Анджелесе все скверно, он наверняка запретил бы Ричарду ехать. С тех пор как Ричард стал свидетелем убийства Джесси, он сделался очень тихим и угрюмым, и Хулиан и Мерседес подумали, что ему было бы неплохо вырваться из-под дурного влияния Эль-Пасо и провести лето в солнечном Лос-Анджелесе.

Поездка на автобусе в Лос-Анджелес была некомфортной и выматывающей. Ричард не мог заснуть. Он был слишком взволнован тем, что окажется в городе кинозвезд, красивых женщин, роскошных домов и большого богатства. Даже тогда Ричард чувствовал, что единственный способ получить хоть толику такого богатства – это украсть его. Он считал это своей судьбой и сомнению не подвергал.

Вламываться в дома людей он начал незадолго до того, как Майка арестовали за убийство Джесси. Ему понравилось находиться в чужом доме, когда нет хозяев, просматривать их личные вещи, брать, что хочется, придумывать сценарии сексуального господства. Это давало ему ощущение власти. Большую часть украденного он отдавал Майку. Тот, в свою очередь, продавал добычу, а затем давал Ричарду его часть за вычетом своей доли посредника. Ричард быстро сообразил, как получить быстрые деньги. Это было определенно лучше работы.

Он знал, что воровство – это неправильно, что это противоречит учению Церкви, но он видел, как его братья и другие мальчики регулярно в течение многих лет воровали, и отлично умел входить и выходить в дома людей, незаметно и не оставив следов.

У автовокзала Рубен встретил Ричарда. В тринадцать лет он был 175 сантиметров ростом и весил сорок килограммов.

Ричард равнялся на Рубена, потому что тот противостоял тирану-отцу. Он был сам себе хозяином, и ничто, даже избиения Хулиана, не могли помешать ему, делать то, что хочется. Рубен пообещал матери в церкви Святого Сердца Иисуса, что будет присматривать за Ричардом и следить за тем, чтобы он не попал в беду.

Ричард привез из Эль-Пасо немного марихуаны, и братья вместе курили косяк, пока Рубен проводил Ричарду экскурсию по центру города. Он с гордостью представил его нескольким скупщикам как своего младшего брата, только что приехавшего из Эль-Пасо. Ричард не мог прийти в себя от всех высоких зданий в центре над Мэйн. Рубен рассказал ему, каков Лос-Анджелес на самом деле и что кинозвезды и по-настоящему красивые дома – в Беверли-Хиллз, Малибу и Бель-Эйр, далеко от того места, где они сейчас.

Тем летом Ричард впервые увидел океан. Он считал Тихий океан одной из самых красивых вещей, которые он когда-либо видел. И его глаза почти вылезли из орбит, когда в Санта-Монике он увидел множество стройных, почти обнаженных красавиц. Бикини были для Ричарда открытием, и он не мог оторвать от женщин глаз.

Очаровали Ричарда и лос-анджелесские проститутки, предлагавшие себя столь открыто, нагло и бесстыдно. Он и раньше в поездках с друзьями видел их в Хуаресе, однако мексиканские проститутки не были такими смелыми, как их лос-анджелесские товарки. В Лос-Анджелесе они были полуобнаженными, улыбались, подмигивали, крутили бедрами и водили языком по накрашенным кроваво-красной помадой губам.

Ричард увидел, что все кинотеатры крутят жесткое порно и, широко раскрыв глаза, смотрел на порномагазины. Он был слишком молод, чтобы заходить в них легально, но он был высоким и выглядел старше своего возраста, поэтому его оттуда никто не выгонял. Вид такой жесткой сексуальности возбуждал его. Он впервые осознал, насколько в действительности общество пронизано сексом – и что его давние интимные мысли и фантазии по меркам центра Лос-Анджелеса нормальны и даже банальны.

Он видел, как мужчины в дорогих костюмах курсируют на дорогих машинах, пытаясь подцепить оголодавших мальчиков. К нему самому подкатывали много раз. Каждый день дети со всего Юго-Запада приезжали на автовокзал, где их встречали педофилы и извращенцы. Большинство детей были беглецами, и жестокое обращение со стороны плативших им незнакомцев часто было лучше, чем то, что с ними делали дома. Сексуальных извращенцев, скрывавших, кто они на самом деле, Ричард Рамирес стал распознавать очень быстро.

Ричард сопровождал Рубена в нескольких кражах со взломом и многое узнал от старшего брата: как открывать окна, на что следует обращать внимание – собаки, сигнализация, датчики движения.

Когда Ричард вернулся в Эль-Пасо, у него начались серьезные проблемы.

Школа его больше не интересовала, он решил, что это не для него. Он был уверен, что в школе Джефферсона в Эль-Пасо ему не найти то, чего он хотел от жизни.

Хулиан знал, что образование – это ключ к получению чего угодно, и все еще втайне молился, чтобы Ричард изменил образ жизни и преуспел в школе, добился успеха. Ричард мог окончить школу, если бы захотел: учителя говорили, что у него есть способности, но нет желания.

Миссис Трехо, заместитель директора школы Джефферсона, вспоминает Ричарда как высокого мальчика, который всегда сидел сзади из-за своего роста.

– Он не был, – сказала она, – трудным ребенком. Он был тихим, застенчивым и вел себя прилично. Он был очень красивым мальчиком.

Мистер Сезар Мендоса, седеющий, с бульдожьим лицом, был директором школы Джефферсона. Он тоже хорошо помнит Ричарда.

– Он был неплохим мальчиком, хотя попадал в плохую компанию. Он много прогуливал, все оценки были плохими. А жаль, потому что он был умным молодым человеком. Ему просто было все равно, он махнул на себя рукой. Как будто бы пережил какое-то потрясение.

Школьная успеваемость Ричарда поссорила его с отцом, который кричал, угрожал и бил его – когда удавалось поймать, но поведение Ричарда не менялось. Ему не нравилась школа, и он не хотел иметь с ней ничего общего. В девятом классе он получил плохие оценки по всем предметам, кроме физкультуры, по которой у него была пятерка.

Ричард любил охотиться. Стрелять его научил отец, а позже, под опекой Майка, он станет отличным стрелком.

Он часто выходил на охоту с ружьем 22-го калибра, которое давал ему отец. И Ричард, и Роберт любили стрелять, но Роберт на рудниках Моренси, а Майк сидел в тюрьме, поэтому Ричард охотился один. Он выслеживал и убивал кроликов, койотов и птиц на пустынных просторах Эль-Пасо.

Вскоре он научился подкрадываться к животным и заставать их врасплох. После убийства он их потрошил – он не знал почему и никому не рассказывал, но ему нравилось вонзать острый клинок в еще теплые туши. Внутренности он скармливал своей собаке, бурой дворняге по кличке Индио, которую очень любил. Рамиресы завели Индио, когда Ричарду было три года, и собака стала его.

Ричард любил фильмы ужасов и с нетерпением ждал похода в кино по субботам, где он смотрел по три ужастика подряд. В самые страшные моменты все, кроме него, кричали. Он запоминал виденное на экране и потом воображал себя монстром, от которого все убегают. Он также любил фильмы о боевых искусствах и занимался карате в школе карате по соседству. Он выучил основные движения, бросил занятия и часами отрабатывал удары руками и ногами. Он был очень худым, но жилистым и мускулистым, и как у всех Рамиресов, у него были большие руки, которые можно было превратить в грозное оружие. В отличие от кузена Майка, дрался он редко, но когда это случалось, был жесток и бился до конца. Майк показал Ричарду, как быстро убить противника, куда эффективнее всего бить ногой и кулаками. Майка учили убивать руками, и все, что он знал, он передал Ричарду. Но Ричард драться не любил и драк старался избегать.

Как у братьев, отца, деда и кузена Майка, нрав у Ричарда был очень крутой.

Вместе с другом Эдди Ричард начал ходить на собрания Свидетелей Иеговы на Сапиан-стрит. На собраниях говорили о коварной, страшной силе Сатаны – стоит человеку потерять бдительность, и он, не успев осознать, окажется в тисках Сатаны и будет обречен на все адские муки. Ричард часто думал о насилии, смешанном с сексом, а это было далеко от христианства. Он знал, что насилие и секс диаметрально противоположны учению Церкви.

Сначала он ничего не мог понять, но спрашивал себя, почему образы крови и садизма так на него воздействуют. В ту пору проносящиеся в голове картинки связывания и изнасилования молящих о пощаде женщин он не ассоциировал с фото, которые показывал Майк, или с его историями о доминировании над женщинами.

Ричард и отец все чаще ссорились, и мальчик нередко спал на кладбище, в умиротворении и спокойствии которого он пытался найти утешение. Даже с убежищем на кладбище ему все труднее и труднее было жить под крышей Хулиана с его строгими правилами и суровым нравом. Когда ему исполнилось тринадцать, он переехал в дом Рут и ее мужа.

Рут вышла замуж за Роберто Авала, высокого красивого американца мексиканского происхождения, который, по словам Рут, был сексуально озабоченным.

Как и братья, она не могла жить с Хулианом – он был чересчур строг, требователен и старомоден во всем. Выйдя замуж, Рут смогла покинуть отчий дом, не навлекая на себя, как братья, явного гнева родителя. Хулиан невзлюбил ее мужа. В людях он разбирался очень хорошо, и в Авале было что-то неприятное.

Роберто постоянно требовал от Рут секса. Он был ненасытен. Она хотела быть хорошей женой, но секс интересовал ее куда меньше, чем его. Она находила его утомительным. Изо всех сил Рут старалась доставить мужу удовольствие, но ему вечно было мало. Она надеялась, что со временем его либидо уменьшится. Повзрослев, она превратилась в красивую женщину с чистой кожей, большими темными глазами, пухлыми губами и высокими скулами Рамиресов. У нее были блестящие волнистые каштановые волосы.

Ссоры между Рут и Роберто начались, когда муж принялся уходить из дома по ночам – сразу после того, как они занимались любовью – и крался по задним дворам ломов, надеясь мельком увидеть обнаженную соседку или занимающуюся сексом пару. Иногда он рассказывал об увиденном Рут. На первых порах она находила это даже немного забавным, однако быстро поняла, что Роберто – одержимый вуайерист, предпочитавший сексу с ней подглядывание за незнакомками, и они начали ссориться.

Ричард переехал из-под отцовского крова в дом к Авалам, в место любовных ссор и сексуальной несовместимости, в 1973 году. Хулиан не хотел, чтобы он уходил, а Мерседес очень огорчилась.

Ричард выходил с Роберто в его ночные вылазки. Роберто изучил весь район, он знал, в какие окна смотреть, в какие дворы и в какое время. Ричарду нравилось красться в темноте Эль-Пасо, заглядывать в окна: это было захватывающим, сексуально возбуждало.

Когда Рут поняла, чем они занимаются, то потребовала прекратить, пригрозив уйти, если он не остановится. Он извинился, но продолжил, – что привело к расставанию после всего двух лет брака. Ричард продолжал жить у сестры и шпионить за ничего не подозревающими женщинами из района. Несколько раз он пробирался в дома, пока их обитатели спали. Он научился пользоваться ночью словно плащом, в котором можно укрыться. Ему нравились острые ощущения, когда он мог незаметно пробраться внутрь и выйти из дома, ему это напоминало игру – посмотреть, действительно ли ему удастся избежать наказания.

– Мой брат никогда не спал, – рассказывала позже Рут. – Не спал всю ночь подряд. Он был одним из тех людей, которые спали всего несколько часов. Либо смотрел телевизор, либо куда-то уходил. Он просто никогда не спал.

Ричард начал экспериментировать с галлюциногенами. ЛСД все еще был популярен среди молодежи Америки, и он много раз улетал от кислоты. Также он пробовал галлюциногенные грибы и пейот, благо в Эль-Пасо они имелись в изобилии и были легкодоступны. Высокий, он выходил ночью в пустыню и охотился при свете луны, воображая, что он в контакте с Сатаной, что Сатана общается с ним.

Чем больше он «сближался» с Сатаной, тем сильнее отдалялся от общества и родителей. Ричард начал воспринимать Сатану как друга, союзника, с которым он мог быть самим собой, делиться своими мыслями, не боясь осуждения. Он не порывал с Рут и Джозефом. Он часто навещал Джозефа и его жену Софию, невысокую сдержанную женщину с застенчивой улыбкой, миндалевидными глазами и тихим голосом.

София влюбилась в Джозефа с первого взгляда. Она понимала, какие ужасные карты жизнь раздала этому жизнерадостному, отзывчивому и улыбчивому парню, и восхищалась им. Когда он попросил ее руки, она согласилась. Ему было девятнадцать, ей восемнадцать, и они сбежали.

София была идеальной парой для Джозефа. Она очень любила его и с радостью сделала бы для него все. Джозеф, как и все дети Рамиреса, был воспитан католиком, искренне верил в Бога и старался быть хорошим христианином.

С двенадцати лет Джозеф много раз пытался получить социальное пособие и медицинские льготы, но ему отказывали. Позиция властей заключалась в том, что раз он мог стоять и ходить, значит, мог и работать. Благодаря федеральной программе трудоустройства Джозеф получил работу ученика мясника в ресторане «Ферр». Перевалка больших кусков говяжьих туш была для него очень тяжелой, но он старался изо всех сил и почти не жаловался. Через несколько месяцев его повысили до резчика мяса, и он стал получать восемь долларов в час, – хорошая зарплата в 1975 году.

Хулиан предложил Ричи устроиться к брату. Если он не хочет учиться, ему надо сосредоточиться на работе, овладевать ремеслом. Джозеф нашел младшему брату работу на полставки, но Ричарду она не понравилась, и, после того как он чуть не отрезал себе большой палец, он уволился.

Майк не хотел, чтобы его теща Ларсерда растила двух его сыновей, пока он находится в психиатрической больнице. Он ее никогда не любил, считая сумасшедшей. Она отвечала ему взаимностью.

Ларсерда была смелой и неистовой мексиканкой, ничего не боявшейся в этом мире. Она горячо верила в духов и силу Сатаны. Она часто ходила в Хуарес к черному магу, макоберо, – совершить обряды. Тяжело переживая убийство единственной дочери, Ларсерда поклялась бороться за опеку над внуками до последнего вздоха. Она ненавидела Майка и всю его семью со страстью, граничащей с безумием.

Хулиан не хотел с ней связываться, но Майк умолял его не дать Ларсерде заполучить сыновей. Как дядя и старший мужчина в семье, Хулиан был обязан вступить с Ларсердой в войну за опеку над мальчиками.

Когда Ларсерда поняла, что Хулиан собирается сражаться за ее внуков, она побежала к макоберо, умоляя наложить проклятие, самое сильное, на какое он только способен. За определенную плату он все совершил.

Ни для кого, включая Хулиана, не было секретом, что Ларсерда прибегала к черной магии, и это его тревожило. Возможно, из-за глубоко укоренившейся веры Хулиана в силу Сатаны и черной магии вскоре после конфликта с Ларсердой он действительно заболел. Вначале стал вялым и апатичным, не хотел ничего делать. Вскоре потерял аппетит и начал слабеть.

Надеясь, что это не проклятие, Мерседес отвезла Хулиана в больницу. Его внимательно обследовали, но ничего не обнаружили. Специалисты из Тусона и Альбукерке тоже ничего не нашли. Он просто лежал на больничной койке – не двигался, не разговаривал, не узнавал детей, когда те приходили его навестить. Какие бы разногласия Хулиана ни были с детьми, когда он заболел, они о них забыли и поддерживали отца как могли.

В конце концов врачи сказали, что просто не могут найти у Хулиана никаких физических отклонений. Мерседес решила вышибать клин клином. В больницу привезли священников, читали молитвы, окропляли святой водой, но Хулиану не полегчало.

После этого Мерседес поехала в Хуарес к другому известному макоберо.

«О силе этого человека ходили легенды. Люди приезжали к нему со всей Мексики, очередь к нему выстраивалась на много кварталов», – скажет впоследствии Джозеф. Мерседес рассказала ему всю историю, начиная с того, как Майк застрелил Джесси, и кончая загадочной болезнью Хулиана. Он внимательно выслушал, задал несколько вопросов, а затем сказал Мерседес, что было наложено проклятие.

В отличие от колдуна, к которому обратилась Ларсерда, этот макоберо был белым магом и всегда был рад вступить в битву с учениками Сатаны. «Когда они проявляют свою истинную сущность, – сказал он, – их необходимо победить».

Это был невысокий человек с пронзительным взглядом, казалось, видевший все сразу – прошлое, настоящее, будущее. Он согласился пойти в больничную палату Хулиана.

Войдя, он понял, что было наложено проклятие, и немедленно начал с ним бороться, призвав соответствующих духов, чтобы прогнать злые силы, умащивая голову и руки Хулиана различными желтыми маслами со сладким запахом. Через двадцать восемь минут он сказал Мерседес, что все готово, и ушел. Она пыталась дать ему деньги, но он их не взял.

Через час после ухода макоберо Хулиан встал как ни в чем не бывало. Три недели он не двигался и не произносил ни слова. Это было чудо. Он сказал, что голоден и хочет есть. Мерседес обрадовалась, заплакала и крепко обняла мужа.

Вскоре Хулиана выписали из больницы, он быстро набрал вес и сказал, что плохо помнит болезнь.

После этого Хулиан и Мерседес уверовали еще сильнее. Они своими глазами увидели победу сил добра над злом.

Хулиан больше не хотел связываться с Ларсердой. Она получила опеку над мальчиками. Ни один из них сегодня не помнит, как убили мать.

Ричард нашел работу в «Холидей Инн» – убирал, носил багаж и делал мелкий ремонт. Деньги платили неплохие, и было много женщин, на которых он мог смотреть. Он стал остро воспринимать женщин и секс, и часто мастурбировал, воображая виденных в отеле привлекательных женщин своими рабынями.

Первые проблемы в «Холидей Инн» возникли, когда он ехал в лифте отеля с двумя девочками-подростками. Он улыбнулся одной из них и сказал, что считает ее красивой. Она поблагодарила и сразу же пожаловалась родителям, что Ричард пристает. Родители пожаловались помощнику менеджера, тот рассказал об этом менеджеру, и Ричарда вызвали в его кабинет.

Ему сказали, что он не должен флиртовать с дочерями постояльцев, и предупредили, что уволят, если подобное повторится. Он пообещал, что повторения не будет. Менеджер заставил его извиниться перед родителями девочек, и инцидент был забыт.

Проработав в «Холидей Инн» три месяца, Ричард получил универсальный ключ от номеров отеля. По его словам, что ключ ему дал друг, который работал в отеле, но был уволен за опоздание и неявку.

Ричард стал возвращаться ночью в отель, чтобы подглядывать в окна. В отеле были занавески из плотной ткани, и часто можно было заглянуть в небольшой просвет. Ничего не подозревающие постояльцы понятия не имели, что он тут, – шпионит за ними, фантазирует о них. Он начал испытывать себя и, пользуясь универсальным ключом, все смелее входил в номера, пока постояльцы спали. Он понял, что именно это интереснее всего.

Сначала, прислушиваясь к окну, следовало убедиться, что постояльцы спят. Потом он открывал дверь, быстро входил, ложился на пол и ждал, чтобы никто не проснулся. Затем он полз по полу, как его учил Майк, и, подсвечивая фонариком, находил бумажники, деньги и часы.

Эти кражи озадачивали постояльцев, руководство отеля и полицию. Ричарда не подозревали: он был осторожен и совершал кражи не слишком часто. Он выжидал неделями, и никто не знал, что у него есть универсальный ключ.

Он часто видел, как красивые женщины раздеваются и вытираются полотенцем после душа. Его возбуждало, что они не знали о его присутствии. Но ему хотелось большего.

Он хотел, вожделел некоторых женщин, на которых смотрел через окно, и разработал план. В нужный момент войти в номер одинокой женщины, одолеть ее, завязать ей глаза, связать, а затем заставить ее воплотить все его желания.

Первой было под тридцать. Она была привлекательная, черноволосая и с большой грудью. Когда он заглянул в ее комнату, был час ночи. Она была в бюстгальтере, трусиках и расстегнутой ночной рубашке, и он подумал, что она готовилась ко сну. Он знал, что она одна, потому что мог видеть ванную комнату в одноместном номере.

Когда она вошла в ванную, он вставил ключ в замок, открыл дверь и вошел. Быстро, как кошка, на цыпочках он прошел через комнату и спрятался в открытом туалете. Элемент неожиданности был частью его плана. Когда она вышла из ванной, он схватил ее сзади, чтобы она не могла его видеть. Сначала он, как и планировал, зажал ей рот рукой. Затем он повалил ее на пол и заткнул ей рот ее же нижним бельем, предупредив, чтобы она не кричала и не смотрела на него.

Она повиновалась, зная, что в любой момент вернется ее муж. Он был большим, неистовым, ревнивым мексиканцем, и она знала, что он придет в ярость, когда увидит, что с ней делают. Он просто вышел поесть. «А что, если он не взял ключ», – подумала она в панике. А вдруг у этого человека, рвавшего ее нижнее белье, пистолет?

Ричард связал ее, снял с нее нижнее белье и пытался овладеть, но тут открылась дверь, и вошел муж.

Он пришел в ярость, бил Ричарда кулаками и ногами. Ричард пытался сопротивляться, но он весил всего 54 килограмма, а муж был толстым и похожим на быка. Он нокаутирующим ударом повалил Ричарда на пол и избил ногами. Развязал жену и позвонил администратору, а тот вызвал полицию. Ричард лежал без сознания и истекал кровью, его лицо страшно распухло. Глаза заплыли огромными синяками так, что его было почти невозможно узнать. После ареста, прежде чем отправить в тюрьму, его доставили в больницу, где лечили от сотрясения мозга и наложили тридцать швов, чтобы зашить рану во рту.

Хулиан был на строительстве железной дороги, когда позвонили из полиции Эль-Пасо, и испаноязычный полицейский рассказал Мерседес о том, что произошло. Она не могла поверить своим ушам.

Невозможно, чтобы Ричи, ее ребенок, напал на женщину в гостиничном номере. Это какая-то ошибка. Ричард позвонил по телефону и подтвердил, что арестован, хотя его версия произошедшего была совершенно иной. Он никогда не мог бы признаться матери в том, что совершил. Ей было бы слишком больно.

Ричард не знал, откуда у него эти неконтролируемые желания связывать и насиловать, но они возникали, как и в случае с эпилептическими припадками, сами по себе. Он знал, что они греховны, они против Церкви, – но для него они были больше Церкви, больше самой жизни, и он ничего не мог сделать.

Мерседес в панике позвонила Рут, и они вместе поспешили в больницу. Как младший брат, он всегда считался в семье хорошим, особенным мальчиком, не таким, как остальные братья.

Ричард лежал прикованным наручниками к больничной каталке. Лицо распухло вдвое, оба глаза заплыли. Больше походило, что он попал под грузовик, чем под горячую руку разгневанного мужа.

Едва способный говорить, Ричард сказал Рут и матери, что женщина сама пригласила его войти. Потом пришел ее муж и обезумел. Он же невиновен, он был жертвой.

Рут и Мерседес ему поверили. Невозможно, чтобы их Ричи изнасиловал женщину. Он был нежным мальчиком, неспособным на такой ужасный поступок. Они представления не имели о внутреннем смятении и конфликте в его душе.

После выписки из больницы его на ночь изолировали в камере, а утром в качестве заключенного доставили в суд. Судья отпустил его под ответственность Мерседес. Ему было пятнадцать, и к нему отнеслись как к несовершеннолетнему.

Супружеская пара из отеля приехала из другого штата. Они не хотели связываться с инцидентом и хотели забыть все как страшный сон. В Эль-Пасо дать показания против Ричарда они не приехали, и все обвинения были сняты.

Ричард не получил ни испытательного срока, ни терапии, ни беседы со специалистом о пляшущих в его голове демонах. Хулиан, как и Мерседес, поверил истории сына и нанял ему адвоката.